Мята

В ходе последнего сражения Джейк получил стрелу в бедро. В разгар боя это было последним, о чём он думал, адреналин полностью заглушал боль. Но вот потом… потом для него настал ад. Стоило адреналину схлынуть, опираться на ногу стало невозможно, а дурацкие мази из трав помогали откровенно слабо. Да и, честно признаться, Джейк их никогда не любил: запах слишком едкий, да и на Земле он привык к медицине совершенно другого уровня. Уж точно не к этим травянистым кашам или отварам из непонятно чего. Вдруг на растение какой-нибудь местный зверь мочился? От этой мысли он только сильнее поморщился. Чтобы не прибегать к таким методам, он обратился к ребятам с базы, а те, в свою очередь, сделали всё возможное, чтобы рана зажила как можно быстрее. Её обеззаразили, зашили и наложили повязки. Единственным правилом было: не напрягать ногу и как можно чаще отдыхать. В противном случае ничего не поможет. И Джейк пытался следовать предписаниям, но стоило вернуться к семье, и всё пошло по новой. То подскочит, чтобы найти одного из детей, который удрал, то разнимать их кинется, а совсем недавно и вовсе сиганул в воду. Тук во время подводного плавания, держась за Илу, разогналась так, что не удержалась и ударилась о скалу. Девочка пострадала не сильно, как могло показаться, но до ужаса перепугала Джейка, который единственный из родителей был рядом. В итоге спокойно восстанавливаться не получалось. И касалось это не только раны, но и всего организма в целом. Всё болело, мышцы ныли, а по вечерам наваливалась головная боль. Спать с таким набором естественно не хотелось, точнее, было просто невозможно. А молодые На’ви, будто и не почувствовали никаких последствий, забыв о травмах, восстановились и продолжили заниматься своими делами. Иначе откуда у них столько времени находить себе неприятности? — Джейк, ты мой друг, но мне скоро придётся привязывать тебя к спальному месту. — Норм качал головой, пока его напарник с базы снова менял повязку на бедре. Из-за всей этой лишней нагрузки Джейк решил вновь попросить помощи, хоть и не хотел этого изначально. Тревожить друзей по таким мелочам было странно. Подумаешь, сквозное отверстие в ноге, которое зашивали дважды, а он после просто не смог подождать, пока всё заживёт. Сейчас пришлось повторять всё заново, только швы были на месте, их лишь проверили, сверху наложив новые бинты и дав костыль. — Всё настолько плохо? — спросил Джейк и зашипел, прижав уши, когда врач туже затянул бинт. — Ты издеваешься надо мной⁈ Конечно, плохо! Это ужасно! Ну вот неужели ты не можешь просто лежать или делать всё более аккуратно? — Норм посмотрел на него как на умалишённого и хлопнул себя по лбу. — Нет, ты точно сумасшедший. Я понимаю, что в случае с Тук выбора не было. Но остальное? Ты можешь наказывать детей, не вставая! — Знаю, — виновато улыбнувшись, он присел на гамак. — Но сидеть без дела — совершенно не моё. Я не привык быть… бездельником. И это не было ложью. Спелман был прав — он действительно мог бóльшую часть того, что делал, осуществить, не вставая или хотя бы не носясь по племени. Но оставаться без занятия, ужасно. В такие моменты начинало грызть чувство беспомощности и бесполезности. Какой из него отец, вожак или охотник, который валяется в хижине? Нет, руки, конечно, были заняты, например чисткой или заточкой стрел. Но в один день всё было начищено, а стрелы наточены так, что страшно. Больше делать нечего. Это раньше, давно, он мог бездельничать из-за инвалидной коляски. Но и тогда находил себе проблемы. А сейчас, имея всё, это казалось особенно странным. — Вот! — Норм порылся в сумке и достал достаточно большую бутылку. Белую, с тёмной крышкой. — Мажь два раза в день и не пропускай. Хорошее средство. — Спасибо. Откуда оно? — приняв её, Джейк покрутил в руке. Надписей не было — просто однотонная белая бутылка. Он открыл её. Пахло так, как пахнут мази на основе мяты или чего-то похожего. — Сами изготавливаем. Все проверки прошло, да и мы часто пользовались. Делаем из местных растений, те немного ядовиты, но мы нашли дополнительный ингредиент. Смешав их, получается это, — пояснил он с довольным видом, будто сам всё делал. — Понял, ещё раз спасибо. Просто втирать? — Верно. Просто втираешь, но не в рану, конечно, а по телу. Она расслабляет мышцы, снимает отёки и боль. В общем, наше лучшее средство. — Спина болит — нести на себе вес великих знаний? — отшутился Джейк, поглядывая на мужчину и посмеиваясь. — Даже комментировать не буду, — закатив глаза, Норм покачал головой и уже собрался уходить, как заметил проходящего мимо Майлза. — Майлз! А ну-ка иди сюда! Парень резко остановился, заглядывая в хижину с интересом. Волосы были ещё мокрыми после подводной охоты. Он и не заметил, когда учёные успели прилететь сегодня. — Привет, а вы чего тут? — ступив на плетёный пол, он прошёл к ним, поглядывая на Джейка. — Что-то случилось? — Всё как обычно. Но у меня для тебя очень важное задание. — Повернувшись, Норм тут же забрал у Джейка бутылку и сунул в руку парню. — Ты будешь ответственным за то, чтоб наш прекрасный воин не забывал наносить мазь. Будешь помогать ему. — Мне не нужна помощь! — раздражённо воскликнул сам виновник торжества. — Не слушай его, Майлз. В общем… Рассказав всё о лекарстве, а также как оно действует и что с ним делать, Норм и другой его коллега наконец улетели. Майлз же, проводив их, пошёл обратно. Ну и странный денёк: сначала охотишься с остальными, а потом тебе дают задание. Но в нём взыграла гордость, ведь столь ответственную задачу поручили именно ему. И он, как никогда, был готов выполнить её на максимум. Может, он сможет показать себя как очень ответственный и заботливый, а учитывая, что речь шла о Джейке… он был готов на всё. Довольно улыбнувшись и вскинув голову, он неспешно направился обратно. Стояло не только проследить за мужчиной, но и помочь ему со всем, чем можно. Ведь если тот продолжит в том же духе забывать о заботе о себе, то ходить нормально ещё долго не сможет. Войдя обратно, Майлз прошёл к гамаку, взял бутылку с пола, с интересом открыл и тоже понюхал. Запах ему понравился, приятный, не резкий, как те, которые использовали На’ви. Похож на холодок, упакованный в банку. Как ему объяснили, несмотря на первоначальное ощущение покалывания, при тщательном втирании он вызывает совершенно другой эффект, а именно расслабляет мышцы. Парень даже подумал потом сам попробовать на себе. Почему бы нет? У него тоже иногда болело тело после лазанья по деревьям или прогулок с друзьями. — Давай сюда, я сам, — протянул руку Джейк. — Но мне сказали этим заняться, — он отступил, не отдавая средство. — Не будешь ты ничего делать, ещё чего! Просто давай её мне и иди занимайся своими делами. — раздражённо шикнув, Джейк нахмурился, продолжая тянуть руку, но с гамака решил не вставать. Никто и не сомневался, что мужчина будет противиться и резко отказываться от такой помощи. От мысли, что молодой паренёк будет ухаживать за ним, как за больным стариком в пансионате, его чуть не перекосило. Ещё чего. Не будет же он кряхтеть от боли, пока по его ногам или телу растирают мазь. Чувствовать себя столь беспомощным ни перед своими детьми, ни перед Майлзом он не был намерен. Нисколько. Врач и Норм не входили в этот список, так как видели его даже в инвалидной коляске, но не остальные. — Нет, — ответил Майлз, отойдя подальше и пряча ёмкость за спиной. — Вот почему ты такой упрямый? Я сам со всем прекрасно справлюсь, давай сюда, — привстав, чтобы хоть как-то дотянуться до парня, он почувствовал, как в бедро ударила острая боль, от которой тут же присел обратно. — Просто займись своими делами, а не этим… — Это и есть моё дело. Так что нет… — парень, двигаясь вдоль стенки, смещался к выходу. — Я приду завтра утром, так что… эм… будь готов… Светлая голова скрылась из вида, оставив Джейка наедине с собой. Какой же упрямый был этот маленький паршивец. На кой ему вообще сдалась эта помощь, если время можно потратить на что-то стоящее, чем возиться с ним. Чем там сейчас занимались молодые? За риф плавали наперегонки? Собирали ракушки на дне? Джейк без понятия, но эти занятия звучали куда лучше, чем то, на что согласился Майлз. Потерев лицо, он откинулся на подушку, всматриваясь в плетёный потолок. В хижине было тихо, лишь изредка тишина нарушалась звуками снаружи. Смех мимо пробегающих детей, голоса их родителей, что подзывали их или звали к трапезе. Джейк прикрыл глаза, закинув одну руку на грудь. Нога ещё ныла от его резкого движения, но чуть меньше. Сквозь мысли слышался мерный шум волн, доносящийся снаружи. Он стал таким привычным слуху, что в момент перестаёшь его замечать, особенно существуя в такой близи. Волны с тихим шипением накатывали на берег, разбиваясь на тысячи брызг, и наверняка сияли в свете закатного солнца. Картина, столь реалистичная и привычная, возникла перед мысленным взором. Вот на берег уже выбегает довольная как котёнок Тук, мотая головой в попытке хоть чуть-чуть высушить волосы. За ней Кири, смеясь и повторяя за той, а после мягко подталкивая идти дальше. Позади показались дети Тоновари, неспешные, и на фоне Салли казались иногда слишком тихими. Но, конечно, дети такими никогда не будут. Звуки обволакивали, погружая сначала в лёгкую дремоту, а после и в глубокий спокойный сон. Стоило только открыть глаза, как тихий вечер сменился ярким и шумным утром. Со всех сторон неслись крики, гул собравшихся то тут, то там компаний, охотники звали остальных с берега. Всё племя жужжало как улей, порхая с места на место, и только лишь Джейк, всё ещё сонный, еле открыл глаза. К его удивлению, эту ночь он проспал от начала и до самого конца, ни разу не проснувшись от боли или странного сна. Это дало свои плоды, ибо разум даже спросонья был чист. Поморгав и чуть приподнявшись, он заметил мельтешащую туда-сюда фигуру Майлза. Парень нашёл широкие отрезки тканей и непонятно зачем закрывал ими все проёмы в хижине от пола до потолка. Откуда взялась такая идея и для чего вообще это потребовалось — непонятно. Но внутри, несмотря на яркий день, стало заметно темнее. — Зачем это? — наконец заговорил Джейк, напугав его так, что тот подпрыгнул. — Ох, ты проснулся? — обернувшись, Майлз глянул на мужчину. В глаза бросился ещё сонный и расслабленный взгляд и растрёпанные пряди волос, которые падали на лицо. — Ах, это… — он на секунду замялся. — Просто, чтоб… не подсматривали. А то всем интересно станет. Пожав плечами, он повесил последнюю ткань, погрузив в приятную глазу темноту всё помещение. Не говорить же прямо, что именно послужило началом этой странной на первый взгляд задумки. Частично он сказал правду, чтоб никто не подглядывал, но в большей степени, ради спокойствия Джейка. Майлз думал об этом перед сном, перебирая варианты, как можно сделать всё лучше. Сделать так, чтоб мужчина не сопротивлялся и просто принял его помощь. И в голову пришла первая хорошая мысль, скрыть его от посторонних любопытных глаз. Зная его, парень предполагал, что вся эта бравада о «я всё сам» лишь напускная перед остальными, а если убрать внешние раздражители, то всё может пройти хорошо. Джейк прищурился, всё ещё наблюдая за ним, но ничего не ответил. Стало как-то спокойно, когда не видишь тех, кто проходит мимо. Потянувшись и зевнув, он устроился поудобнее, готовясь к предстоящему неловкому моменту, и всё же надеялся, что Майлз передумает. Может, попробовав, сочтёт это занятие не по душе и с радостью упорхнёт к друзьям. Это могло бы стать спасением для Джейка, но… вот незадача: по взгляду карих глаз можно было понять, что тот настроен совершенно серьёзно и отступать не собирается. Вот черт. — Ну что? Давай ногу, — буднично сказал Майлз, присев около гамака на пол и взяв мазь, выливая немного на ладони. Джейк скептически оглядел эту картину и, закатив глаза, сел так, чтоб ноги свешивались с ложа. Парень растёр белую субстанцию в руках и с минуту помедлил, устраиваясь удобнее, чтобы собственные ноги не затекли. Руки его были горячими, что сильно контрастировало с самой мазью. Как только они коснулись лодыжки, начиная снизу, это стало ощутимо: будто сквозь неё пробирался жар человеческого тела, а следом накрывал лёгкий холодок. Затем две ладони легли целиком, медленно поднимаясь чуть выше и опускаясь вниз. Сильные руки нажимали на места, где, казалось, застоялась кровь, заставляя её вновь бежать по венам. Джейк замер, молча наблюдая за этими гипнотизирующими действиями. Лица, скрытого за копной светлых волос, он не видел, но чувствовал сосредоточенность. Круговые движения рук поднимались всё выше, выписывая восьмёрки на икре, отгоняя усталость, продавливая мышцы ровно настолько, чтоб по телу начала пробегать тягучая истома. Под сильными нажатиями кожа начинала гореть — сначала от холодка мази, а после от самих рук Майлза. Джейк невольно дёрнулся ближе, подставляя ногу под приятные ощущения. В совокупности с темнотой это уже не казалось плохой затеей. Сам парень так сосредоточился на чужом теле, что позабыл о том, что наверняка не стоит делать всё слишком медленно. Подняв голову, он тут же заметил полурасслабленное выражение лица мужчины, всё ещё наблюдавшего за ним сквозь полуприкрытые веки. Ему нравилось? Если судить по виду, то да, но каких-либо явных признаков тот не проявлял. Скорее всего, ещё держал лицо, не разрешая себе полностью отпустить себя. Губы дёрнулись в улыбке, лишь на миг, чтоб это осталось незамеченным. Всё равно Джейк был сосредоточен только на движении его рук, а не лица. Поднимаясь дальше, Майлз не мог не бросать оценивающий взгляд вверх. Нет, конечно, ему не нравилось это выражение скрываемой блаженности на лице мужчины. Нет. Просто… наблюдал, всё ли правильно делает, всё ли в порядке. Руки добрались до колена, огибая его и забираясь под чашечку. И под пальцами чётко ощутилось то, как задрожало тело и дёрнулся хвост по полу. Может, ему было щекотно от внимания к нежной коже в этом месте, а может просто рефлекс. И, наконец, сверху донёсся тихий, но отчётливый вздох, который Джейк попытался скрыть за кашлем. Движимый интересом и сглотнув, он повторил движения, ведя пальцами по впадинке, дразня и выводя непонятный ему узор. Он намеренно задержался именно там дольше, чем требовалось. Майлз закусил губу, сдерживая предательскую дрожь, которая начинала накрывать его самого, расползаясь волнами по телу. Каждое прикосновение к этому телу, каждый новый вздох, улавливаемый его ушами, посылало сигнал куда-то вниз живота, заставляя кровь приливать быстрее. И чем он только занимался? Не слишком ли это? Но все здравые мысли улетучивались в тот же миг, как только он слышал звуки. Джейк отвернулся, скрывая своё лицо от глаз юноши. То, что начало происходить, вызывало уже не раздражение, а приступ невероятной неловкости, особенно в те моменты, когда липкие и горячие пальцы касались мест, о которых он раньше не задумывался. И каждый такой выпад буквально не давал ему сидеть молча, вырывая очередной вздох. Это ведь просто массаж и ничего более, простая медицинская практика. Он так себя успокаивал. Не может же Майлз думать в этот момент о чём-то непристойном, как он сам? Парень не был избалован земными фетишами и прочим, что могло бы повлиять на его реакцию на звуки, издаваемые Джейком. Потому он корил себя за то, что начинал считать всю эту сцену до боли интимной. И о чём он только думает? Это ведь Майлз, тот человек, который наверняка просто сосредоточен на своём занятии, без единой похабной мысли в голове. Это только ему нужно стыдиться того, что не может держать себя в руках как нормальный взрослый мужчина. Сейчас он больше походил на школьника, который впервые почувствовал приятную ласку и не знал, куда себя деть. Ну и стыд. Пальцы провели дорожку от колена и остановились на бедре рядом с повязкой. Движения становились гораздо плавнее, чтобы никак не потревожить рану, но это только сильнее подогрело то возбуждение, которое Джейк так отчаянно старался подавить. Майлзу пришлось подсесть ближе, раздвигая ноги мужчины чуть шире, чтобы протиснуться между ними. Он не торопился, ведя кончиками пальцев по синей коже до края бинта и обратно, разминая частичку за частичкой. Очерчивая линии более тёмных полос, спускаясь к колену, затем поднимаясь обратно, будто случайно задевая внутреннюю сторону бедра. Уводя руку вниз, задерживаясь на мягкой плоти как можно дольше, так же разминая без особого нажима. Здесь он становился совсем медленным, едва уловимым, но всё ещё ощущал, как тело Джейка подрагивает. И описать то, какое ему это приносило удовольствие, не хватило бы слов. Это было всё: и радость, и гордость за самого себя, что смог заставить замолчать Джейка, но и вспыхнувший в нём импульс. Он побуждал продолжать дальше, оставляя на заднем плане волнение. Майлз вновь посмотрел вверх, заметив, что мужчина успел откинуться на спину, скрыв лицо в сгибе локтя, но приоткрытые губы намекали ему на лёгкое волнение. Приятно было это осознавать, даже слишком приятно. — У тебя вообще никаких дел нет? — хрипло отозвался Джейк, когда пальцы поднялись выше, через бинт, оказавшись в опасной близости от набедренной повязки. — Нет, а что? — тихо ответил он, не сводя взгляда с мужчины, продолжая свои действия точно так же. Начинало казаться, что под его руками тело стало более горячим, чем было в начале. Или это в самом помещении стало жарко? — Неужели вообще ничего, что приходится проводить время, помогая старику? Мог бы просто отказаться. Джейк наконец убрал руку, приподнявшись и посмотрев на него, — замер. То, что предстало перед его взором, отдалось жаром, пронёсшимся по телу. — Я не хотел отказываться. Мне хочется тебе помочь, вот и всё… — И, конечно, ему хотелось дослушать и досмотреть развернувшееся на его глазах представление. — И ты… не старый, не говори так. — Вырастешь — поймёшь, — еле слышно ответил Джейк, наблюдая, как ладони невесомо мнут его, лишь на секунду подбираясь слишком близко. От этого хотелось одновременно сбежать и подвинуться ближе, получить больше. Вид парня, сидящего между его раздвинутых ног, наталкивал отнюдь не на невинные мысли. Что, если он коснётся ещё выше, заберётся под ткань своими жаркими руками? Глаза внизу не спускали с него взгляда, ни на секунду, будто фиксируя каждую реакцию на свои движения. А реакцию уже трудно было скрыть, ведь лишь от мысли, что Майлз позволит себе большее, становилось слишком жарко между ног, а с губ срывались всё более громкие вздохи, похожие на стон. Какой кошмар. Как он дошёл до того, чтобы в прямом смысле желать чего-то подобного и, откровенно говоря, извращённого? Сердце отчаянно билось в груди, дышать стало трудно, а парень всё так же смотрел, с нескрываемым интересом. В тёмных омутах поблёскивало нечто похожее на желание, как у зверька, жаждущего наброситься на добычу, но продолжающего играть с ней. А с Джейком именно играли, а он только поддавался. Майлз видел всё, даже больше, чем можно было подумать. Ведь во взгляде напротив читалось неприкрытое теперь желание чего-то большего. Можно ли было продолжить, раз так хотелось и ему тоже? Руки чесались лишь бы оттянуть ненужный сейчас клочок ткани и заняться местом, которое волновало разум больше, чем упругие бёдра. Прикусив губу, он представил то, как было бы прекрасно оказаться зажатым между ними, не сильно, но достаточно, чтоб ощутить их силу и мягкость. Воображение сыграло с ним злую шутку, ведь всё это только больше приливало кровь вниз. К слову, мысль о том, что это могло быть неправильным, даже не возникла. Всё естество требовало лишь одного. И решившись, он неспеша проследовал рукой выше и кончиком пальца подцепил завязку. Снаружи раздался чужой женский голос, и парень тут же как пуля удалился на максимально приличное расстояние, сев рядом со ступней. Делать вид, что он сосредоточен на лодыжке, было сложно, но, собрав волю в кулак, расслабился для вида. Молодая На’ви аккуратно отодвинула занавеску и заглянула к ним. Оба сидели по своим местам, со скучающим видом занимаясь своими делами. Джейк без интереса разглядывал потолок, а Майлз сверлил взглядом лодыжку. В хижине стояла гробовая тишина, будто никого и не было, на что она только перевела непонимающий взгляд с одного на другого. Её послали попросить мужчину подойти к вождю как можно быстрее — мальчишки вновь что-то не поделили и состоялась драка. Сколько можно было драться, когда уже успели стать друзьями? Вновь краснеть перед Тоновари за сына, а потом проводить воспитательную беседу. Благо и сам вождь не испытывал при этом ничего, кроме тихого стыда за своего дорогого сына. Джейк был рад выбраться из душной хижины на воздух. А всё-таки эти занавески оказались очень кстати, не хватало, чтоб кто-либо застукал их в этот момент. Голова шла кругом от нахлынувших эмоций. Приятный ветерок немного охладил пыл, помогая остыть и дойти до вождя в нормальном состоянии. Пока он неспешно шёл, чтоб не тревожить ногу, ребята успели помириться, а сам Тоновари, судя по виду, хотел двоих прихлопнуть. Обсуждать было уже нечего, и, перекинувшись парой слов с мужчиной, он побрёл обратно. Сил, чтоб разбираться с Ло'аком, совершенно не хватало, а тот, радуясь, по-тихому улизнул обратно к своему другу. То мирятся, то ссорятся, что с ними делать, одной Эйве известно. Войдя в хижину, Майлза на том же месте он не застал. Внутри было пусто и даже успело проветриться, что было неплохо, ведь в тот момент в воздухе будто витал плотный запах двух возбуждённых людей. Разгорячённая кожа, пот, который выступил на спине и груди, медленно стекая вниз. К тому примешался и запах мази, который только напоминал о том, чего не случилось. Он опустился обратно на своё спальное место и прикрыл глаза, чувствуя, как в нос бьёт мята, оставшаяся на его ноге, и не давала ни о чём забыть. Парень наверняка сегодня больше не придёт, быть может, испугавшись собственных действий или поняв, что натворил. Но баночку он забрал с собой, а значит, всё-таки вернётся, но завтра, успев остыть. Губ коснулась улыбка от представления, как светлые щёки Майлза окрасились в пунцово-розовый после того, как их прервали, и как горели его глаза. Но тут же на место столь забавной картине пришла другая, та, что вызвала в нём желание. Карие глаза прожигали его насквозь, забираясь под кожу, так же щекоча кончиками пальцев разные участки его тела. В них было столько всего намешано, и это безусловно притягивало ближе. Его уверенность в своих действиях могла поражать, доводя до предела. Скользя руками по ногам, посылая разряд вверх, с каждым сантиметром всё выше и выше, пока не поддел завязку. Но не хватило лишь времени. Тогда бы спала ткань, не оставляя никакого пространства для воображения, а вместе с ней — то единственное, что могло их разделять. Сделал бы Майлз то, что захотел, если бы не девушка? И позволил бы сам Джейк этому случиться? Он выругался человеческим матом так громко, спугнув проходящего снаружи На’ви. И с силой потёр глаза, стирая эти изображения. Зачем вообще представлять то, чего случаться не должно? Их напряжённый момент, который не успел перетечь во что-то большее, должен быть стёрт из памяти и никогда не вспоминаться. Но Джейк не сильно сопротивлялся. Собрав себя воедино, остаток дня он провёл за единственным, что ему сейчас было можно. А именно — оружие. Можно было уделить время, чтоб перебрать его, проверить и прочистить то, до чего в прошлый раз добраться не успел. Это был отличный способ бороться с самим собой, занять голову и руки другим. Он всегда помогал, что раньше, что сейчас. В этот момент мозг был занят только тем, что связано с оружием, войной, которая слишком долго шла. Ночью Майлз ворочался с боку на бок, не в силах сомкнуть глаз. В отличие от мужчины, занятия он себе не нашёл, да и не старался. Сбежав днём как последний трус, остаток дня он провёл наедине с собой, и это было ужасно мучительно. Единственное, что начало его волновать, чёртова ткань, которую не дали стянуть, а он был так близко. Нужно было только дёрнуть за концы посильнее, и та бы исчезла, не оставив никаких преград. Недовольно поворчав, он перевернулся на другой бок, сверля взглядом выход. За ним было море, ночное и спокойное. Звук прибоя успокаивал, но не настолько, как нужно было. Смотря на плавно колышущиеся волны, он вспомнил Джейка, как того покачивало, стоило ему лишь задеть чувствительные места. Рот наполнился слюной, и на губах возникла довольная улыбка. А какой был мужчина на вкус? Солоноватый от жаркого солнца или всё-таки есть более сладкие нотки? Не зря же он рос в компании учёных, от которых часто можно узнать интересные факты. Так он и узнал, что у взрослых лёгкая сладость чувствуется на шее, в ложбинке между грудями, на животе. Но поскольку был мал, то воспринял это буквально как призыв к действию, решив попробовать всех в радиусе пяти метров. Вышло не очень: одного укусил, другой сбежал сразу же, а сам Норм наказал его за попытки облизать людей. Майлз знал больше, чем говорил. Вот только теперь попробовать хотелось совершенно другого и конкретного человека. У него почти вышло! Святая Эйва, если он этого не сделает, точно умрёт, прямо здесь и сейчас. Нервно грызя палец, Майлз вновь перевернулся. Можно было до самого рассвета так ворочаться, но каким он будет к утру? Точно не бодрым, готовым ко всему, а вялым и неповоротливым бревном среди остальных. Голос разума настойчиво отговаривал его от этой затеи, напоминая, что его желания выходят за рамки дозволенного и всех норм приличия. А вот другой тихо нашёптывал о том, что может ждать его по достижении заветной цели. И оба были правы. Следующим днём всё началось точно так же, только вот оба молчали. Джейк лишь коротко кивнул, когда вошёл парень. Нога после вчерашнего больше так сильно не болела, потому против продолжения он не был. Но чётко решил, что ничего лишнего не допустит, даже если слишком приятно. Пристально следя за Майлзом, подметил, что тот тоже держится стойко, будто ничего вчера не происходило. Что не было ни взглядов, ни полустонов, и, конечно, с него не собирались стянуть единственную одежду. И когда парень успел так вырасти, когда произошел переход от игр с друзьями на природе до игр другого характера? Возможно, дело в том, что Джейк и не замечал, не обращал внимания, сосредоточившись на своих детях, которые не особо интересовались кем-то. Не считая Ло'ака, конечно. Кири была сама с собой, Тук слишком маленькая, а Майлза он, наверно, слишком долго видел как ребёнка. Хотя тот по человеческим меркам был здоровым быком, доросшим до отца, если не выше. — Не болит? — всё же нарушил молчание парень, усаживаясь на пол и как бы невзначай интересуясь ногой. Сегодня он примется за другую. — Нет, уже лучше, — заметив, что сегодня прикосновения куда проще, он чуть расстроился. — Бывали процедуры и похуже, чем простой массаж. — На Земле? — тут же добавил Майлз. Может, простой разговор поможет немного отвлечься от навязчивых желаний. — Да, именно там. Способов лечения целое множество: от иглоукалывания, уколов, операций или простых таблеток. — сам себе усмехнулся он. — И это только те, о которых я вспомнил. Их гораздо больше, чем можно представить. — Ну и ужас, зачем колоть человека иголками? — Майлза аж передёрнуло, стоило только представить это. Ужас, зачем люди добровольно калечат себя? — Это народная медицина, но пробовать я не решался и не верил в неё. Разминая икры, в голову сам по себе пришёл вопрос, который показался интересным. И парень робко задал его, не поднимая головы. — А были средства, чтоб восстановить ноги? — Были, — Джейк понимал интерес к этой теме и не возражал. Это было слишком давно, чтоб волноваться. — Но они стоили слишком много, а у меня такой суммы не имелось. — Норм рассказывал о протезах, которые держат ноги своим механическим скелетом. Но для них не обязательна операция, они съёмные. Почему не их? — Эти скелеты тоже на дороге не валяются, а стоят так же, если не больше. Дешёвым было инвалидное кресло. — Джейк, не удержавшись, потрепал его по волосам. — Но нет смысла об этом думать, это было давно. Тепло руки успокоило мечущееся сердце, но лишь на короткий миг. Ему стоило всей выдержки не податься ей навстречу. Его собственные руки поднялись выше, с каждым разом подбираясь к бедру и нажимая сильнее, чувствуя тугие узлы мышц под пальцами. Нужно быть просто спокойным, собранным и не делать ничего, за что можно получить по голове. — Скучаешь по своей планете? — Она уже не моя, но, по правде сказать, есть вещи, по которым я иногда действительно скучаю. Совсем немного. — честно признался Джейк и коротко вздохнул. Парень задел тот самый болезненный участок, но после наступила приятная слабость. — И что это? Игры, может, друзья или дом, в котором жил? — Майлз наконец поднял голову, с интересом глянув на него. — Эм… — замер на секунду, встретившись взглядом. Вновь почувствовав прилив того, что ощущал вчера. — Это странно, но менталитета. Как бы долго я ни жил на Пандоре, всё ещё остаюсь человеком по своему рождению. Я люблю это место, но многое мне тут остаётся непонятным… — Менталитет? — не понял парень. — Образ жизни, манера общения или тот же юмор, который тут никто не понимает. Лишь ребята с базы, и те слишком далеко. — сама атмосфера наталкивала на разговор. Его не часто спрашивали об этом, если вообще спрашивали. — Сложно жить там, где тебя плохо понимают. — Но я же тебя понимаю!! — возмущённо буркнул Майлз, уделяя внимание внутренней стороне бедра, действительно забыв обо всём. — Лишь потому, что рос среди людей, вот и всё. Расти ты в обычной семье Оматикайа, то ничего бы не понял, смотря на меня непонимающим взглядом. Ты больше На’ви, чем я сам. — Ты хоть внешне похож, а я как… как белая ворона. — посмеялся парень, поглядывая вверх. — Но мне всё равно, я тут на своём месте. — Что ж, с этим сложно поспорить. Вновь погрузившись в молчание, Джейк для себя понял, что действительно упустил этот момент. Мальчик перестал быть мальчиком, превратившись в мужчину, пусть и не такого высокого, как местный народ. Некоторые из-за несоответствия в росте иногда принимали его за ребёнка, что того часто раздражало. Но отходчивый характер и привлекательная аура создавали собственную харизму, привлекая внимание. По телу пробежала электрическая волна в тот момент, когда руки скользнули выше, сжимая сильнее. Джейк прикусил губу, чтоб не издать ни звука, но он всё же вырвался, пусть и тихий. Вот черт, а всё так хорошо шло. Горячая и липкая от мази ладонь двигалась вперёд и назад, проезжая по чувствительным участкам кожи. Майлз сглотнул, уловив звук, и, недолго сопротивляясь себе, продолжил дальше. В тишине хижины каждый звук казался оглушительным. Влажное скольжение пальцев, липкие звуки и шлепки, когда ладони меняли положение, тихие стоны, срывающиеся с губ Джейка. Руки того вцепились в материал гамака, лишь бы не податься вперёд, но и не упасть назад. Он чувствовал не столько пальцы, сколько то, как реагировало собственное тело. Каждое движение парня отдавало внизу живота ритмичной, почти болезненной пульсацией. Кожа горела там, где побывали шершавые пальцы, и этот жар не уходил, даже когда рука смещалась выше. Парень наконец встретился с ним взглядом, и в нём не осталось ничего, говорящего о намерении остановиться. Всё время, пока пальцы неспешно подбирались ближе, жёлтые глаза не упускали его из виду. Они держали в плену, заставляя терять связь с реальностью. Он не мог отвернуться, но и перестать смотреть становилось всё невыносимее, потому что с каждым моментом приближения глаза Джейка темнели. И это затягивало в воронку юношу быстрее, чем любая бездна. Раньше, чем пальцы настигли свою цель, Джейк почувствовал обжигающее кожу внутренней стороны бедра дыхание. Горячее, прерывистое, обжигающее влажную кожу, покрывшуюся лёгкой испариной от жара. Майлз, помедлив, высунул язык, проводя им по тому месту, которое недавно разминал, пробуя на вкус, не разрывая зрительного контакта и заставляя податься ему навстречу. Вздох, и по позвоночнику пробегает дрожь, всё же толкая его ближе ко рту. Первое, что попалось, — это была мазь, но та почти не чувствовалась. Майлз попробовал ещё, двигаясь всё ближе, пробуя вкус кожи там, куда не успела попасть мазь. Она была солоноватой, с запахом морской воды и того самого плетения, из которого сделаны жилища. Пальцы уже держали и фиксировали, не давая двигаться, раздвигая и открывая для себя путь. Добравшись прямо до края повязки, Майлз вопросительно поднял бровь. Вдруг его хотят остановить? Его не останавливали. Наоборот, Джейк, распалённый, откинулся на руки, позволяя снять с себя единственное, что было. Останавливать просто не хотелось, именно сейчас, когда, прикусывая губу, ожидаешь продолжения. Губы потянулись к завязке, и, схватив уже зубами, потянули на себя. Это было не так трудно: нужно только дёрнуть сильнее и заветный узел уже распался. Мужчина тяжело выдохнул, до этого задерживая дыхание от переполняющих эмоций и нарастающего влажного тепла внутри. Он принципиально не помогал, лишь наблюдая за тем, что собирается делать Майлз, хотя и так было понятно, на что тот рассчитывает. Он бы никогда не поверил, что окажется в такой ситуации, лёжа с раздвинутыми ногами, нетерпеливо ожидая дальнейшего. Как только ткань сползла на пол, горячие губы накрыли вовсе не то место, которого он ждал. Нет, парень никуда не торопился, собираясь испробовать больше, прежде чем добраться до основного. Круговые движения кончика касались низа напряжённого живота, от которого тело под ним выгнулось навстречу само собой, без участия разума. С губ мужчины сорвались громкие стоны, от которых уже сам Майлз вздрагивал, запоминая и сохраняя в своей памяти. Язык то парил, исследуя дёргающиеся мышцы, то почти отстранялся, оставляя только лёгкое щекочущее дуновение. Широкая ладонь легла на голову, направляя его ниже. Если бы за ним так пристально не наблюдали, точно бы улыбнулся как можно шире. Но подчиниться был не против, опуская голову ниже и ниже, оставляя между ртом и желанной плотью лишь миллиметры. Эта пауза вызывала внутри бурю, которая вот-вот снесёт всё на своём пути. О чём ещё можно мечтать в такой момент? Только о том, чтоб никто не мешал. В момент, когда он посмотрел на то, чего так долго желал, все мысли исчезли, оставив только дикий голод. Рот накрыл плоть, раздвигая складки языком и проникая к пульсирующей точке, в ответ слыша что-то нечленораздельное сверху. И этот звук, издаваемый Джейком, только подстегнул Майлза продолжить более активно. Поначалу касался почти неощутимо, пробуя на вкус, посасывая и отпуская — и так несколько раз подряд. Но рука на его голове подталкивала продолжать и намекала на более активную стимуляцию. Впервые в жизни Майлз чувствовал эту пьянящую сладость, власть над тем, кого считал недосягаемым. Язык двигался активнее, проникая глубже мимо разведённых складок, чувствуя сжимающие, принимающие его стенки внутри. Они были влажными настолько, что на губах оставался след. Он проникал глубже, насколько позволяла человеческая длина, дразнил и вновь возвращался к бугорку, посасывая его. Джейк только сильнее сжал его волосы, готовый вот-вот сжать неугомонную голову бёдрами. Липкие звуки снизу не прекращались, шли как бесконечный поток, заставляя понервничать. Будто они отлетали от стен и были слишком громкими. Или это лишь воображение затуманенного разума? Следом присоединились пальцы, проникая без препятствий и поглаживая изнутри. Они действовали вслепую, исследуя каждый миллиметр гладких стенок, до которых могли дотянуться. Хвост бил по полу, и Джейк не знал, куда себя деть. Сочетание посасывающего рта и неумелых пальцев было до одури приятным. Это не было восхитительно, но вполне хватало, чтоб получать удовольствие. Может, он научит Майлза позже. Может быть. — Тебе это не надоело? — хриплым голосом заговорил Джейк, пытаясь оторвать от себя парня. — Нет, — коротко ответил он. С чего бы ему это могло надоесть, когда он даже времени не замечал, увлёкшись делом? Облизнув губы, он поднял взгляд. — Выглядишь слишком довольным для того, кто ничего взамен не получает, — Джейк протянул руку, чтоб стереть с его лица то ли слюну, то ли свою жидкость, и взял за подбородок, поднимая голову. — Где ты этого понабрался? — Пару журналов прочёл и видел на компьютере Норма. И да, я доволен. Ещё вопросы? Я вообще-то занят. — Поглядите-ка, шутить научился. — он отпустил подбородок, вновь откинувшись на спину. Майлз хмыкнул, но спорить не стал, снова опуская голову вниз. Теперь он действовал увереннее, запоминая, на какие движения Джейк реагирует острее, где сбивается дыхание, а где с губ срываются особо громкие стоны. Пальцы двигались в одном ритме с языком, и это сводило с ума. Джейк уже не пытался сдерживаться — какой смысл, если парень и так слышал каждый звук, каждый прерывистый выдох. Влажные звуки заполняли хижину. Хвост метался по полу, пальцы впивались в ткань гамака, а Майлз не останавливался — пока не почувствовал, как мышцы под его руками напряглись до предела, пока не услышал этот протяжный, сорванный стон, от которого у самого перехватило дыхание. Разрядка накрыла Джейка волной, вышибая воздух из лёгких. Он замер на несколько долгих секунд, а потом обмяк, тяжело дыша и всё ещё сжимая волосы парня в кулаке. Майлз осторожно убрал пальцы и поднялся выше, укладывая голову ему на бедро, облизывая влажные губы и довольно щурясь. На губах парня блестела влага. Вкус показался странным, но приятным — чуть горьковатым, солёным, таким… настоящим. Что ж, это было именно то, чего он добивался, и получил достаточно, чтоб надолго это запомнить. Он разглядывал расслабленное тело, медленно вздымающуюся грудь и приоткрытый рот. Приятно знать, что это плод твоих стараний, пусть и не таких идеальных, как хотелось. Но постепенно приходя в себя, парень почувствовал лёгкую тревогу о последствиях. Что с ним случится теперь, когда то, что не должно было произойти, произошло? В порыве он совершенно не задумывался о последствиях, ведомый лишь своим желанием. Но теперь… Джейк, выходя из блаженного состояния, всё же приподнялся, заметив, как Майлз прильнул к его ноге. По взгляду несложно было догадаться, какие мысли сейчас тревожат юношу. Такое не каждый день происходит, и если взрослый человек может справиться, то молодому будет труднее. Тяжело вздохнув, он наклонился к нему. — И что это было? — спросил он, ущипнув Майлза за щеку. Ответ он знал, но небольшая конкретика со стороны зачинщика не помешает. — Ну… я просто хотел… хотел этого? — потирая щеку, он отвернулся, понимая, что волна стыда накрывает только сейчас. — Точнее, не просто этого, а… ну… тебя? Я не знаю, что ещё сказать. Джейк сам не знал, что ответить. Встав на ватных ногах и потянувшись, почувствовал, как нога почти не болела. Было это точно не благодаря работе языком, но всё же приятно, что вскоре он сможет заняться повседневными делами. Ругаться не было смысла, так как виноватым был и он сам, раз позволил этому случиться. Но и признавать, что сие мероприятие ему понравилось, не собирался. А то раззадорит и без того активного в этом плане Майлза. Глянув через плечо, он наконец сказал: — У тебя ещё есть дела? — Нет, не было. А что? — Чудесно. Бери материал и точи стрелы, раз нечем руки занять. — лишь усмехнулся Джейк и, натянув повязку на бёдра, вышел из хижины, оставив парня дуться от несправедливости.