Старый дворец

      Перед ними стоял обветшалый дворец феодала, построенный в начале девятнадцатого века. Дворец тот совсем на отшибе находился: пришлось ехать несколько километров за город. Никто и не помнил о его существовании: на картах ни единого обозначения. Несколько раз они едва не упустили нужный поворот.       — Мне уже не нравится, — стоя перед фасадом, заключила Янагивара. — Ты уверен, что это действительно тот дом?       — Ошибки быть не может. А ты что же, испугалась? — Снисходительно заговорил Мори.       — Ммм, нет-нет, что ты! Я в восторге от того, что ты привёз меня в какую-то дыру!       Внутри неё словно маленькие медные молоточки трезвонили об окружающей опасности. Кругом стояли деревья с пышными кронами, в шелесте которых было нечто зловещее, а под ногами хрустели кусочки разбитых бутылок. И был сильный ветер, чьим единственным развлечением в этой убогой местности было раскачивать макушки деревьев и пытаться снести остатки дворца, которые всё ещё не поддавались времени и героически стояли.       Огай приблизился к воротам дворца. Двери были выломаны: похоже, постарались мародёры. Во дворе был огромный сад, который мог бы считаться живописным лет сто назад, когда за ним действительно ухаживали. Теперь же всё поросло белокопытником, рейнутрией и ирисами. Огай отодвинул седзи и сделал шаг внутрь.       — Что ты делаешь?       — Хочу осмотреться внутри.       — В доме, от которого за версту веет тёмной энергией, словно на него наложено проклятие. В доме, который в любой момент может рухнуть нам на головы! Мы можем подождать курьера здесь, — из-под красного веера на него смотрела пара недовольных тёмных глаз.       В его фиолетовых глазах тлел едва заметный огонёк. Огай поправил собранные в хвост тёмные волосы, поправил больничный халат, словно предстояла встреча с кем-то важным. Янагивара села на ступеньки крыльца и судорожно вцепилась в ручки сумки, словно её вот-вот отберут. Зачем он лезет дальше положенного? Им просто нужно дождаться курьера, который привезёт лекарства для его подпольной клиники. Если только он не затеял чего-то ещё. Любит же он прятаться за этой маской неуклюжего подпольного докторишки. Не сразу угадаешь его мотивы.       — Стоит ли переживать за голову с твоей-то способностью?       Огай ядовито улыбнулся. Она в ответ скорчила брезгливую гримасу.       Вдруг откуда-то изнутри дома донёсся истошный вопль. Они обменялись встревоженными взглядами. От таких звуков у обоих по спине пошли мурашки, но признавать страх друг перед другом не хотелось. Акико мысленно прокляла тот момент, когда согласилась на эту затею, но было поздно.       — Идём. Здесь, и правда, без нас не обойтись.       Внутри не было ничего примечательного: только старая рисовая бумага от сёдзи валялась местами на грязном полу с пылью и землёй, а где-то просто болталась рваная у окон и дверей. Сквозь все щели и отверстия завывал ветер. Вглубь дома пришлось идти с фонариком. Дальше на пыльном полу были отметины от чьей-то обуви, и это явно были следы не одного человека, левее на полу была лужа засохшей крови, а рядом живописно лежали выбитые в драке зубы. Огай осматривался как ни в чём ни бывало, словно каждый день такое видит. У Акико всё больше закрадывалось ощущение, что он знаком с этим местом.       — Похоже, это излюбленное место для проворачивания криминальных делишек. Здесь могут содержать пленника. Надо отыскать его.       — Удивительное преображение из трусихи в отважного разведчика.       — Надо помогать всем, кто попал в трудную ситуацию. Идём!       Дворец, казавшийся небольшим снаружи, внутри оказался необъятен. Они жутко вымотались, хотя не прошли и пятой части дворца: во дворе стояли ещё несколько построек. Янагивара просила отозваться ей, но ответов не следовало. Они находили лишь скелеты тех, кто, связанный и покинутый всеми, погибал здесь от ран, жажды и голода.       — А как мы поймём, что занимаясь поисками человека, не пропустили курьера?       — Он не уедет, не заключив сделки. Я его знаю: он сейчас в отчаянном положении, очень нужны деньги.       Вместе они пошли к машине, где пили чай с онигири.       — Неплохо готовишь, — в перерывах между жеванием хвалил он её стряпню и лёгким движением руки убрал кунжутную семечку с её щеки. Янагивара покрылась румянцем и отвела взгляд.       — Не ходи без меня одна, ладно? — вдруг произнёс Огай.       — С чего это вдруг такое беспокойство за меня?       — Будет сложно найти подобного эспера.       Янагивара улыбнулась, пряча половину лица за веером. «Как всегда сух и рационален» — осталась невысказанной её мысль.       Акико не могла уснуть. В её голове танцевал карнавал мыслей: от проблем на работе до маленькой дочки, которая несколько ночей проведёт без неё, и нелюбимого мужа, от которого хотелось оказаться как можно дальше. Она недовольно смотрела на Огая, который мирно сопел, словно ничто в мире не способно нарушить его покой. С лёгким сожалением глядя на него, Янагивара размышляла о том, что он мог бы быть молодым перспективным доктором, работать с ней в одной клинике, но почему-то предпочёл заниматься криминалом и претендовать на место нового босса мафии. Его общество не принесёт ей ничего, кроме рисков за жизнь, за репутацию, за близких людей, но почему-то из всех возможных мест сейчас она оказалась именно здесь. Что это: желание найти себе новые проблемы или убежать из несчастливого брака?       Поверхностный сон Акико прервался свечением из окна машины. Территория дворца была освещена кучей летающих синеватых огоньков, летавших по округе. Однако приглядевшись внимательнее, она поняла, что это призраки. Разного пола и возраста, они ходили, либо парили по саду и сидели, свесив ноги с крыш. Несколько призраков заметили её, но, похоже, не могли покинуть территорию дворца. Они жутко шипели, словно пытаясь ей что-то рассказать, но до машины доносились лишь отзвуки.       Акико повесила на плечо среднего размера дамскую сумочку и потянулась к ручке двери.       Чем ближе она подходила к дворцу, тем отчётливее различалось слова «пощадите», «избавьте», «освободите» из уст призраков. Неведомая сила влекла её к замку, не смотря на тревогу, бьющую во все колокола. Белёсо-синеватый свет, исходивший от них, становился интенсивнее, раздражая глаза до слёз. Интуиция подсказывала, что все они погибли не своей смертью и некто силой удерживает их себе в услужение.       Оказавшись на территории дворца, она шла по протоптанным дорожкам сквозь густые и высокие травы. Похоже, не таким уже и заброшенным было это место. Вторую постройку дворцового комплекса явно использовали в качестве кухни: в шкафах стояла разнообразная посуда. Здесь было чисто. Не идеально, конечно, но здесь явно кто-то жил, и более того, готовил: холодильник был до отвала полон продуктами. Запах приманил её в одну из комнат, где призраки готовили для кого-то густой грибной суп. Другие призраки протирали пыль и мыли грязную посуду. Призраки попытались усадить её за стол, ломившийся от разнообразных блюд, но она вежливо отказалась.       Чистой и убранной во дворце была не только кухня. В следующих домах на территории тоже была удивительная чистота. Призрак, по форме похожий на дворецкого, подавал ей руку и звал за собой в один из дальних домов. «Покажи ей, покажи» — шептали они дворецокму. Ночную тишину внезапно прервала музыка, где-то играли на пианино мелодию с быстрым темпом, так что ноги сами собой стремились танцевать. Потом стал слышен смех и стальной грохот. Подбежав к окну Акико увидела смеющихся и летающих хороводом вокруг дворца девушек. С их рук свисали цепи кандалов, именно они и давали те металлические позвякивания.       Следующий дом, в который привёл её дворецкий, кричал сотнями голосов. Мелодия пианиста стала более резкой и злобной. В одном углу группка призраков отрезала пленнику пальцы, под его отчаянные крики: «Ни за что не признаюсь!», в другом углу трепали за волосы гейшу, кричавшую: «Я не брала эту заколку и не похищала письмо!», в третьем избитый бандит лишь исподлобья косился на своих мучителей. Каждый чжан пространства в том доме был наполнен чьей-то болью. Тех, что уже не являлись людьми, варили в котлах, вырывали ногти, швыряли на перегородки, ломая и их, и мебель, По щекам Янагивары беззвучно текли дорожки слёз.       Дворецкий привёл её в чистую спальню, где был расстелен мягкий футон. Не в силах противиться усталости, Янагивара уснула на нём.

***

      Мори проснулся от стука в окно машины. Рука рефлекторно потянулась к лежавшему в кармане скальпелю. Это был его старый знакомый — Джиро, главный поставщик лекарств. Обернувшись, он не обнаружил в машине Янагивару. «Разве я не просил её не делать этого? Как интересно получается». Сделка прошла быстро, и теперь предстояло вернуть пропавшую напарницу, пока она силой своей способности не разгромила это уютное гнёздышко для нелегальных встреч.       Двигаясь по проторенной дорожке, он быстро вышел к главному зданию дворцового комплекса, где обычно проходили важные встречи. Огай шёл, но расстояние не менялось, словно он шагал на месте. неведомая сила не желала пропустить его внутрь. Раньше он слышал такое только из уст бандитов и считал пьяными бреднями, но, похоже, он ошибался.       Он шёл по узкому проходу сквозь густые и высокие травы. Кругом раздавался удушающе сладкий запах ирисов: местами их было слишком много. Кто бы мог подумать, что цветы могут пахнуть настолько мерзко, когда их много.       Раздался выстрел. Снова и снова они шли несколькими залпами. В воздухе висело несколько пистолетов. Похоже, его присутствие считалось чем-то крайне нежелательным.       — Нам здесь не рады, Элис, — заговорил он, призывая маленькую златокудрую девочку с увесистым скальпелем, который по тяжести мог бы потягаться с рыцарским мечом. — Ничего, сейчас мы проложим себе путь, выкосим их газоны.       Заросли лишь мешали следить за передвижением призраков, а им ничего не стоило с воздуха подстрелить Огая. Элис широким взмахом на метр вокруг себя выкосила зелень. Пули изрешетили скальпель. Взмах. Остриё разрезает два пистолета. Снова взмах, выбивающий третье из рук. Призраки летали над ним кругами, издавая жуткий хохот и гремя цепями, и могли бы быть весьма эффектными, если б не дневное солнце, из-за которого их было невидно. Обезоруженные, они подхватили Огая за плечи, кидая его из рук в руки, словно играя в мяч. Оружие Элис против них не действовало: скальпели, шприцы пролетали сквозь призраков, не нанося им ущерба.       — Какой же ты бесполезный, Мори, — крикнула Элис, перехватывая его у призраков и унося за пределы дворца.       Оставалось только найти или проделать другой вход. Огай постоянно разыгрывал перед окружающими человека без привязанностей, а сейчас надеялся, чтобы Акико дождалась его прихода без тяжких для себя последствий. Он чувствовал к ней странную симпатию, возможно отчасти потому что Янагивара напоминала ему Йосано. У них даже имена одинаковые, только что с этой, другой Акико, у них нет такой огоромной разницы в возрасте. Неожиданно для себя он пропитался её образом, едва различимой дымкой витавший в его голове: сдержанная полуулыбка, прикрытая веером, её холодность к чувствам и глупый героизм, из-за которого всё это сейчас происходит.       Воображение рисовало в голове страшные картины. Недавно призраки сильно покалечили одного бандита. Он по неосторожности застрял во дворце, и призраки резали его тупыми кухонными ножами, пока он не убрался. Теперь он живёт с одной рукой. Акико наверняка тоже держат где-нибудь связанную в тёмном сыром чулане. Поскорее бы её отыскать.

***

      «Хочу понять получше, какая ты, гостья» — последнее, что услышала она у себя в голове. Сон показался ей тяжёлым кошмаром. Это было поле битвы в Европе. Похоже, какой-то из эпизодов Великой войны. Кругом окопы, запах пороха, дым, выстрелы с разных сторон и сверху им на головы летит песок и земля, развороченные снарядами. Янагивара — полевая медсестра. Сейчас ей нужно перевязать солдата, пока он не потерял слишком много крови.       — Скажи-ка мне, девушка, кто сейчас побеждает? — Язык его заплетался, а мысль терялась, а потому говорил он медленно, словно вспоминая незнакомые слова.       Глаза его прикрыты, лицо искажено гримасой боли. Сломаная рука безвольно болтается вдоль тела.       — Никто. Мы все в ужасном положении, — небрежно ответила она.       — Какая критичная молодая леди. Иные медсёстры врут, что мы тесним врага, но позже мы сворачиваем лагерь и уезжаем, как можно дальше.       Акико заканчивала перевязку. От взрывов снарядов земля гудела, дрожала, содрогалась и едва не уходила из-под ног. Сверху на них сыпался песок и слышались крики тех, кому непосчастливилось стать мишенью для вражеского снаряда.       — Нам нужно добраться до медпункта. Обопритесь на меня и шагайте так быстро, как можете. Раны несмертельные, но лучше бы нам поторопиться.       Он сдавленно засмеялся, а потом и вовсе давился кашлем. Весь перепачканный в пыли и грязи, с комком нечёсаных засаленных волос, торчавших из-под каски, пропахший потом и кровью.       — Оскар.       — Акико.       Они шли по окопу вдвоём: он — прихрамывая, она — поддерживая.       — В страшное время мы живём: за первые месяцы в окопах я потерял большую часть друзей и знаковых, а сам живу. Вот и думаю: счастливый я или проклятый.       — Я сама в последнее время не понимаю, как относиться к себе. Даже если и, правда, проклятый — то что?       — Выбегу под оружейные залпы.       — Все так говорят. Да только как до дела доходит — прячутся. А вот и госпиталь. Вам сегодня выпало быть счастливым. Не спорьте с этим.       Проснулась Акико от звуков воинственной и агрессивной мелодии пианино. Даже в чистой постели она продолжала чувствовать песок в волосах и на одежде, хватку тяжёлой руки за её плечи: настолько реалистичным оказался сон. Янагивара читала об этих событиях в газетах. На момент Великой войны она была студенткой и в военные госпитали её не брали.       Желудок болезненно свело от голода. Она с благодарностью приняла еду, что сделали для неё призраки. При свете дня их было не различить, только порой летающие по воздуху предметы давали знать, что здесь кто-то есть. Они сложили футон, унесли поднос с грязной посудой, сменили цветы в вазе. Снаружи ничего не поменялось: старые постройки дворца тонули в высокой растительности, и лишь протоптанные кем-то тропинки давали надежду, что это место не совсем безлюдное.       Похоже, под утро прошёл дождь: в воздухе держался густой запах влаги и травы. Кругом было тихо, даже птиц не слышно, словно всё вокруг застыло в ожидании ночи. Однообразные постройки сводили с ума: казалось, Акико кругами ходит по одному и тому же месту. Отыскав в сумке помаду, она оставила несколько линий на фасаде дома, чтобы проверить свою догадку. Склад, где мог бы содержаться потенциальный пленник стоял далеко, на отшибе от остальных зданий, но вместо того приблизиться к нему, она несколько раз прошла мимо своих же помадных пометок.       Когда её словно ветром начало сносить внутрь дома, Янагивара догадывалась, что это призраки пытаются помешать ей. На столе стоял поднос с обедом, играла тихая, меланхоличная мелодия, за маленьким столом два призрака играли в шахматы, а другие играли во дворе в догонялки, позвякивая своими цепями и смеясь, а трава покачивалась от их бега, словно от ветра. Призраки рисовали её портреты, играли в мяч, поили горячим шоколадом, таскали книги: лишь бы она снова не попыталась подобраться к сараю.       На следующую ночь ей снова снился сон. Они вдвоём, связанные по рукам и ногам в закрытом помещении.       — Где это мы?       — На судне. Видишь ли, некоторые эсперские способности могут оборачиваться проклятьем. Если ты не хочешь помогать кому-то очень влиятельному своей способностью — он может основательно испортить тебе жизнь. Например, продать тебя в рабство, хотя формально оно сейчас везде запрещено. На полях Великой войны я применял свою способность, но потом меня и некоторых других эсперов либо посадили за решётку, либо продали другому государству. Всё, лишь бы избавиться от слишком пугающих способностей.       Акико напряжённо кусала свои губы. Она слишком хорошо понимала, каково это: когда твоя способность становится опасной для тебя же самой, когда нужно скрываться, чтобы по ней тебя не обнаружили, иначе не жди ничего хорошего. Ядовитый страх, удушающий и до боли сжимающий сердце, он всегда где-то рядом, идёт рука об руку с косыми взглядами, в которых паранойя читает и кричит: «Тебя раскрыли и вот-вот поймают!».       — Сейчас меня доставят в Японию. И около года я проведу в заточении на складе, защищённый ручными призраками. Но, быть может, всё изменится сегодня.

***

      — Зря я так за тебя переживал, ты здесь не хуже, чем в пятизвёздочном отеле живёшь, — оглядывая просторную и светлую комнату, заключил Огай.       — Удивительно, что ты вообще за меня переживал. А как же пассажи в духе: «с твоей способностью даже падение крыши на голову не страшно»?       Акико смотрела прямо на него с укором своими большими, выразительными глазами. Он отвернулся, не выдерживая напора, со словами: «И в чём я неправ?».       — Ты вообще в курсе, что нельзя есть пищу, приготовленную нечистью?       — Эту — можно. Они ещё не часть загробного мира в полном смысле. И чем это призраки бандитам не угодили? Вполне себе сносные ребята, дворец содержать помогают.       — Они на дух не переносят мафию. Второе такое же заброшенное место — днём с огнём не сыщешь. А отсюда они нас гонят, применяя все те пытки, которым когда-то до смерти замучили их.       — Мог бы и сразу прямо сказать, а то всё курьерами прикрывался, — почти обиженно произнесла Янагивара.       — Курьер был. Привёз двадцать килограмм чистейшей запрещёнки.       Как и вчера в полдень откуда-то с территории дворца стали доноситься звуки яростной музыки, заставляя их поторопиться.       — Где-то здесь должен быть источник беспорядков.       Они бродили по территории дворца, пока не набрели на склад, стоявший позади всех домов на территории. Удивительно, что сейчас дворец перестал сопротивляться и водить их кругами. Внутри находился связанный мужчина с длинными вьющимися волосами. Он был прикован цепями, но их длина позволяла ему свободно перемещаться внутри склада и поправлять волосы или одежду.       Впервые за долгое время темноту разбавил яркий солнечный свет. Неизвестный айкнул и отвернулся, не в силах выдерживать его яркость.       — Что ж, сэр Симон, вот и я дождался помощи от молодого невинного создания, — слабым голосом проговорил он. — Меня зовут Оскар Уайльд.       Он был бледен, губы и язык сухие и в трещинах. Одет он был неплохо — спасибо призракам, позаботились об одежде: фрак выглядел почти идеально, если бы не прилипшая солома. Высок, хорошо сложен, с полузакрытым усталым взглядом, волнистыми каштановыми волосами. Акико кокетливо поглядывала на него из-под веера. Огай коварно потирал руки. Он неплохо пригодился бы в мафии. Бандиты — народ суеверный, а тут такой подарок в виде эспера, повелевающего духами.       Жар, исходивший из её рук, расплавил цепи.       — Теперь, когда я освободила тебя, отпусти призраков.       — Что ты можешь пообещать мне взамен, раз так печёшься о них? — Потирая руки там, где их сковывало железо, настороженно заговорил он, держа обоих спасителей в поле зрения.       — Отправлю тебя домой. Разве не об этом ты просил меня, являясь во снах?       Огай кинул на неё раздражённый взгляд, в котором ясно читалось: «Совсем спятила!».       — Слушай, парень, а что насчёт работёнки с быстрым и большим заработком? — Завлекающе заговорил Мори.       — Оставь себе, я испил эту чашу до дна. Теперь я хочу лишь тихой жизни вдали от суеты. Я освобожу призраков, но только когда буду лететь на самолёте в Великобританию.       — Договорились, — протянула ему руку Акико.       Обратно в Иокогаму ехали молча. Огай за спокойным фасадом прятал жгучее недовольство. Он считал поступок Акико предательством. Его предаёт уже вторая девушка с этим именем. Третьей не бывать: слишком уже непросто было с первыми двумя. А этот Уайльд со сложнопроизносимой фамилией был бы прекрасный исполнитель. Он и так истощён жизнью на складе, ещё бы пара месяцев в подвале клиники и этот эспер как шёлковый мотался бы по любому его приказу. Но Акико стояла особняком и злить её не стоило.       В ту ночь небо над Иокогамой украсили ослепительно яркие звёзды. Об этом необычайно завораживающем явлении сообщали в новостях, а учёные-астрономы разводили руками.       — Нечего на меня обижаться: хотел дворец без призраков — получил. На эспера уговора не было. К тому же, зачем нанимать постороннего человека, когда есть я.       — У любой банды есть рабочие эсперы, которые делают всю чёрную работу, а есть козыри, которых берегут до поры до времени, чтобы никто и не догадывался об их существовании. Ты из второй категории, а он из первой. Мне одинаково нужны и те, и другие.       — Других найдешь, — размешивая ложкой сахар в чае, говорила Акико.       — Конечно, найду, — спокойно продолжал Огай. — Только тебе их не стану показывать, а то всех по домам разгонишь и не будет никакой Портовой Мафии.       — Звучит здорово, почти как сказка. Жаль, что сказкой она и останется.