Холод несуществующих ран

      Сон не спешил уходить.              Саяка будто выплывала из озера дёгтя; мучительно медленно возвращалась в сознание, собирая пазл прошлого дня по кусочкам.              Это был понедельник.              Обычный, казалось бы, школьный день – уроки, разговоры с подругами, дела девочек-волшебниц… но было и что-то ещё. Что-то важное, и…              Опасное.              Наконец, её глаза распахнулись. Саяка медленно села на кровати, оглядываясь по сторонам. Её комната не изменилась – но всё выглядело каким-то далёким.              Чужим.              — Что-то… не так, — бесцветно заметила она, задумчиво нахмурившись. — Что-то… ах!              Висок прострелила острая боль. Она зажмурилась, обхватив голову руками – и в тот же миг замерла. Боль отошла на второй план. Её руки исследовали незнакомую текстуру; не кожу, а нечто странное.              «Бинты», — всплыла мысль.              Пальцы перебирали сантиметр за сантиметром, но открытых участков кожи так и не нашли. Ни одного – кроме глаз. В сердце Саяки зародилось маленькое зёрнышко страха.              Она дёрнулась. Вцепилась в край бинта ногтями, потянула изо всех сил…              И в тот же миг почувствовала всепоглощающий холод.              Хватка разжалась, и бинт, словно живой, сам вернулся на место.              Замерев, Саяка в ужасе уставилась на свои руки. Боли не было – но это чувство холода… не такое, словно раны коснулся порыв ветра – а словно… словно там, под бинтами, не было раны. Не было кожи.              Не было… ничего.              Так бы Мики Саяка и сидела на своей кровати, пытаясь разобраться в себе – но в этот миг, вырывая её из панических мыслей, перед ментальным взором девушки появилось имя: Мадока. Её лучшая подруга, коллега по волшебному мастерству, и…              — Бо… гиня?              Воспоминания возвращались медленно – сопровождались острой болью, и всё тем же, потусторонним холодом. Но теперь Саяка не обращала на это внимания. Она знала, что должна спасти Мадоку. Предупредить о чем-то важном – о враге, что прокрался в их стан.              О Дьяволе.              Вскочив с кровати, она преобразилась. Подскочила к окну – и, бросив напоследок взгляд в зеркало, выпрыгнула наружу.              С зеркальной глади вслед ей смотрело два тусклых лазурных омута.              Мягко приземлившись на землю, девушка стремительно побежала вперёд. Дом Мадоки был не так уж и далеко; вскоре она уже стояла у двери, нетерпеливо нажимая на кнопку звонка.              Открыла Канаме Дзюнко.              Её взгляд скользнул по фигуре Саяки, с любопытством осматривая костюм девочки-волшебницы – но не задерживаясь на бинтах.              «Не видит?»              — …Ох? Прогуливаешь ради косплей-вечеринки, Саяка? — игриво улыбнулась та, стоя перед ней в своём обычном, деловом костюме. — Хотела бы я—              — Мадока дома?!              Резкий, обеспокоенный вопрос оборвал женщину на полуслове. Она слегка нахмурилась, но не обиделась, весело фыркнув.              — Мадока, как и все дети её возраста, сейчас в школе. Тебе тоже стоило бы там быть, — заметила она. Однако мгновение спустя её губы расползлись в хитрой улыбке. — Хотя ты, кажется, больна. Если меня спросят – я скажу, что видела твою маму в аптеке.              — Я… спасибо, миссис Канаме! — рвано кивнула девушка, разворачиваясь.              — Не за что, — пожала та плечами, подмигнув. — Но постарайся не втягивать мою дочь в прогу—              Саяка не дослушала. Она развернулась, выбегая обратно на улицу.              Ей нужно было спешить.              Дома проносились мимо размытыми пятнами, а ноги продолжали нести её вперёд. Вот за углом появилась и школа – привычно высокая, озаряемая лучами полуденного солнца. Оставался последний рывок—              Мир погрузился во тьму.              

✦ ── ◇ ── ✦

             Она чувствовала, что готова проснуться – но сон не отпускал. Накатила волна апатии: ей не хотелось двигаться. Не хотелось открывать глаза, и…              Не хотелось просыпаться.              Но было что-то, что она должна сделать. Далёкое, смутное – однако очень, очень важное. Сделав волевое усилие, Мики Саяка шевельнулась. Медленно села – и, открыв глаза, огляделась.              Из-за занавесок пробивались яркие солнечные лучи. Моргнув, она перевела взгляд на часы.              «11:50», — лениво подметил её разум. — «Я… опоздала в школу.»              Это не вызвало столько тревоги, сколько должно было; но девушка всё же поднялась с кровати, неторопливо начав одеваться. Пара минут – и вот она уже выходит из своей комнаты, напоследок взглянув в зеркало.              Бинты покрывают почти всё её тело. Свободны оставались лишь глаза, левая нога и кусочек шеи.              Она их не трогает. В конце концов, повязки просто её часть.              В голове стучит знание: прикосновения вызывают леденящий душу холод.              Выбросив из головы опасные мысли, девушка направилась в школу. Было поздно; но она всё же успевала на последние два урока.              Но, что важнее: успевала увидеть Мадоку.              Так и получилось.              Она пришла к обеду – и, точно зная, где найти подругу, двинулась в столовую. Там, в самом углу зала, сидели они: Мами, Кёко, Мадока и Хомура.              Мысли о последней вызвали иррациональное, но твёрдое чувство отвращения.              Беззвучно добравшись к их столику, Саяка села на свободный стул. Кивнула, когда с ней поздоровались – и молча уставилась перед собой.              Чувство несоответствия усилилось; но она не могла понять, что не так.              Так для неё и прошёл обед – в мыслях и переживаниях.              Потом, незримо, пролетел урок.              А следом ещё один.              Постепенно то смутное ощущение, что преследовало её с момента пробуждения, становилось всё чётче. Ей нужно было что-то сказать Мадоке; объяснить какую-то очевидную, но скрытую от глаз остальных истину.              Думая об этом, она и сама не заметила, как занятия подошли к концу. Казалось, в одно мгновение она сидит в столовой – а в следующее уже выходит на улицу, безвольно следуя за друзьями.              И тут её взгляд случайно скользнул по фигуре Хомуры.              Всё тут же прояснилось. Мысли всё ещё путались, рот отказывался произносить длинные, обличающие Дьяволицу фразы – но это было и не нужно.              Достаточно лишь одного слова.              — Бо..!              Хомура резко развернулась, уставившись ей в глаза.              Мир потемнел.              

✦ ── ✦ ── ✦

             Саяка не спала. Это и неудивительно: девочки-волшебницы могут не спать, если не хотят.              Она просто лежала в своей кровати, смотря в потолок.              Мысли текли вяло.              Что-то… произошло. День, неделю или месяц назад – она не знала точно, когда – но это было чем-то неестественным. С ней самой – хотя и с Мадокой тоже. Но она не могла это изменить.              Хотя и пыталась.              Взгляд лениво скользнул в сторону. Часы показывали половину десятого; она уже опоздала на первый урок.              Осознание не заставило её подняться. Уроки мало что значили – в последнее время многое потеряло для неё значение. Хобби, семья, учёба, друзья… осталось только два имени: Мадока и Кёко.              Только они подталкивали её вперёд. Сосредоточившись на их звучании, Саяка прикрыла глаза, собираясь с силами.              Некоторое время спустя она встала. Часы показывали полдень, но это не смутило девушку. Она встала, медленно оделась – после чего замерла посреди комнаты, заблудившись в собственных мыслях.              Часы показывали два часа дня.              Саяка двинулась. Подошла к двери, взялась за ручку – и, в самый последний миг, инстинктивно посмотрела в зеркало.              Единственным, что выглядывало из-под бинтов, был её глаз.              Однако перед тем, как она отвернулась, в зеркальной глади появилось странное существо. Гротескная фигура русалки-рыцаря, словно выползшая из её самых тёмных кошмаров.              Скользнув по ней безразличным взглядом Саяка вышла из комнаты.              В её голове осталось лишь одно-единственное имя: Мадока.