Случайный свидетель

Капитан любил сушу. Это было его самым тщательно скрываемым секретом — даже более тщательно, чем то, кем он был на самом деле. Белая акула-сирена, каннибал и людоед, выползающий на берег не для охоты, а для... другого. Для Конни. Конни был моряком. Молодым — всего двадцать два, но глаза уже повидавшие. Пропахшая солью кожа, веснушки на носу, смех, который Капитан слышал даже сквозь толщу воды за милю до берега. И ещё у Конни не было левой руки. Вместо неё — протез. Современный, из лёгкого металла и пластика, с тонкими шарнирами. Конни носил его с той особенной гордостью, с какой носят вещи, доставшиеся дорогой ценой. Не прятал, не стеснялся. Рука была потеряна из-за Капитана. Это случилось давно, в другую ночь, при других обстоятельствах. Но они встретились снова, поговорили, разобрались — и теперь прошлое осталось в прошлом. Конни не держал зла. Капитан научился прощать себя. Сейчас они лежали на тёплом песке в маленькой бухте, скрытой от чужих глаз скалами. Луна висела над океаном, заливая всё серебряным светом. Волны ласково набегали на берег, касаясь хвоста Капитана. Протез лежал рядом, аккуратно прислонённый к камню — Конни снимал его на ночь. Металл тускло поблёскивал в лунном свете. Сам Конни откинулся на спину, тяжело дыша, культя покоилась на груди, а здоровой рукой он гладил Капитана по голове. — Ты невероятен, — выдохнул моряк. Капитан хмыкнул и наклонился ниже, чтобы продолжить... И замер. Потому что краем глаза, в отражении лунного света на воде, он увидел движение. Ярко-зелёное, мелькнувшее за валуном на краю бухты. Кислотно-неоновые глаза, горящие в темноте, как два фонаря. Бан. Капитан не думал ни секунды. Он рванул с места, перекатывая тяжёлое тело по песку. Руки делали мощные рывки, отталкиваясь от грунта, хвост беспомощно волочился сзади, оставляя глубокую борозду. Выглядело это примерно как если бы тюленя заставили участвовать в спринте — нелепо, но очень, очень эффективно. Шлёп. Шлёп. Шлёп. — Капитан?! — крикнул Конни вслед, но акула уже скрылся в темноте. Бан бежал. В прямом смысле этого слова — перебирал щупальцами по песку с такой скоростью, что позавидовал бы любой краб. Ярко-зелёное тело мелькало между камнями, молочные волосы развевались за спиной. Щупальца работали как слаженный механизм — восемь конечностей, не созданных для бега, переставлялись по очереди, создавая забавное перебирающее движение. — Капитан, подожди! — заверещал он на бегу. — Я ничего не видел! Честно! Почти ничего! Ну ладно, видел, но я нем как рыба! Как глубоководный удильщик! А они вообще разговаривать не умеют! Сзади раздавалось тяжёлое, размеренное: шлёп-шлёп-шлёп. — Я клянусь всеми щупальцами! — продолжал он орать, перепрыгивая через камни. — Всеми, даже теми, которые ты откусил! Даже отросшими! Они ещё маленькие, но тоже клянутся! — Стой! — рявкнули сзади. — Не стой! У меня инстинкт самосохранения! Слабо развитый, но есть! Бан оглянулся через плечо и чуть не споткнулся от смеха. — Ты как морской котик на диете! — крикнул он. — Только злой! Очень злой морской котик! — Я тебя убью! — Это мы уже проходили! Неоригинально! Бан бежал дальше, ликуя. У него преимущество! Восемь точек опоры против двух! Щупальца не уставали, переставлялись легко и быстро. Ещё немного — и он нырнёт в воду, а там уж его не догонят! В воде он быстрее, хитрее, увертливее... Впереди замаячила кромка прибоя. — Свобода! — возопил Бан и прибавил ходу. Последние метры. Песок. Волны. Вода! Бан влетел в море с разбегу, чувствуя, как родная стихия принимает его в свои объятия. Тёплая вода смыла пот, щупальца расслабились, готовясь к изящному, неуловимому манёвру... И тут он вспомнил. Он вспомнил, что Капитан — акула. Что акулы в воде — это не шлёпающие по песку морские котики. Что акулы в воде — это торпеды. Это смерть с плавниками. Это существа, для которых вода — родной дом. Бан замер. Обернулся. Капитан уже влетал в воду. И в воде он двигался совершенно иначе. Тяжесть исчезла, неуклюжесть пропала — тёмно-голубое тело разрезало волны с грацией, от которой у Бана перехватило дыхание. Мощный хвост работал как двигатель, руки прижаты к бокам, лазурные глаза горят холодным огнём. — Ой, — сказал Бан. И рванул вглубь, но было поздно. В воде Капитан догонял его со скоростью, которая даже осьминогам не снилась. Бан выпустил чернила — синее облако взорвалось вокруг, но Капитан, уже наученный опытом, просто рванул сквозь них, зажмурившись и задержав дыхание. Тяжёлое тело настигло Бана через несколько секунд, прижимая ко дну. — Ты. Видел, — прорычал Капитан, нависая сверху. — Я ничего не видел! — Бан зажмурился. — Я вообще слепой! У меня зрение минус десять! Я думал, это два тюленя борются! Бывает, знаешь, тюлени любят... Капитан занёс руку для удара. — Нет-нет-нет! — заверещал Бан. — Подожди! Дай сказать! Я правда никому не скажу! Мне это надо? Ты меня и так уже один раз покалечил, мне на всю жизнь хватит! У меня теперь щупалец не хватает (наглая ложь), я на свиданиях комплексую! Капитан замер. — На каких свиданиях? — Ну, теоретических! — быстро нашёлся Бан. — Я же социально активный осьминог! Мне с таким количеством щупалец вообще грех не пользоваться популярностью! Капитан смотрел на него долго. Рука медленно опустилась. — Если ты кому-то скажешь... — Не скажу! — Бан закивал с такой интенсивностью, что молочные волосы заметались во все стороны. — Зуб даю! Щупальце даю! Глаз даю! У меня их два, одним можно пожертвовать! Капитан выдохнул. Напряжение чуть отпустило. — Вставай, — буркнул он, слезая с Бана. Бан осторожно поднялся, потирая ушибленные места. Посмотрел на Капитана, на его хвост, всё ещё вздрагивающий от злости, на лазурные глаза, в которых ярость сменялась чем-то очень похожим на смущение. И не сдержался. — Слушай, — начал он, и голос предательски дрогнул. — Я, конечно, всё понимаю. Тайны, секреты, личная жизнь. Но... — Что? — рявкнул Капитан. — Нет, нет, я просто... — Бан прикрыл рот щупальцем, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. — Я просто в восхищении, честно. Этим парнем. — Бан. — Люди же такие хрупкие, да? — глаза Бана расширились до невозможного, неоновый свет в них плясал от распирающего веселья. — Кости ломаются, кожа рвётся, всё такое. А тут — без одной руки, протез на камне валяется. И позволить людоеду, который ему эту руку откусил, себе... ну это... Капитан дёрнулся. — И самое смешное — вы замутили после этого! — Бан согнулся пополам, трясясь от смеха. — "Ой, я откусил тебе руку, может рискнём на письке?" — он изобразил щупальцем Капитана, а другим щупальцем — Конни. — "Ну, рука уже не вырастет, давай хоть приятно проведём время!" Капитан, это просто пиздец! Это гениально! Капитан зарычал. — Замолчи! — Это как если бы я кому-нибудь щупальце откусил, а потом мы бы вместе пошли ужинать! — Бан уже рыдал от смеха, щупальца дёргались в разные стороны. — То есть, буквально! Вы же вместе ужинаете? Или у тебя другие планы на ночь? — Бан! — ...не могу, — Бан трясся всем телом. — Это любовь, Капитан! Настоящая! С откушенной рукой, с драмой и хэппи-эндом! Прямо как в человеческих книгах которые находила Вики! Только там обычно вампиры и другая пакость, а тут акулы! — Ты... — А протез у него, кстати, стильный! — Бан не мог остановиться. — Металлический, с шарнирами! Я такие в журналах видел! Вы там специально подбирали, чтобы к твоей чешуе подходил? Или случайно совпало? Капитан молчал, сжимая кулаки. — И культя! — Бан зашёлся в новом приступе хохота. — Культя же! Он культю на грудь положил, когда вы... Это так мило! Так интимно! "Дорогой, я тебе доверяю, даже без руки, давай рискнём на письке"! — Бан. — А ты, значит, ниже... — Бан изобразил щупальцем какие-то сложные движения. — И он такой стонет, и волосы твои гладит... Капитан, это же поэма! Это сонет! Это ода в прозе! (Все слова узнал у Вики, может даже не понимает их значения) — Ты закончил? — Нет! — Бан вытер слёзы. — Я только начал! Вот смотри: у него же две руки теперь? Одна настоящая, одна металлическая. Так он тебя какой гладил? Я просто уточнить, для статистики! Металлическая холоднее, наверное? Или ты любишь контрасты? Капитан двинулся вперёд. — Ладно-ладно! — Бан отступил. — Последнее! Честно! — Что? — Я просто хочу сказать, что он красавчик. Серьёзно. Такие веснушки, такой нос... Я бы тоже за ним приударил, если б не боялся, что ты меня съешь. — Бан сделал паузу. — Хотя ты и так уже ел. Но тогда я был вкуснее? Капитан зарычал громче. — И знаешь, в чём моя главная проблема? — вдруг спросил Бан, отступая к поверхности. — В чём? — В том, что я не умею выбирать правильную среду для побега! — Бан уже вылетал из воды. — На суше у меня было преимущество! Щупальца, восемь точек опоры! А ты — шлёп-шлёп-шлёп, как морской котик! А я рванул в воду, дурак! Но теперь я исправлюсь! Капитан рванул за ним, но Бан уже вылетел на берег и теперь нёсся по песку, хохоча во весь голос. — Восемь ног, Капитан! Восемь! А у тебя две и хвост, который только мешает! Догони меня теперь! Капитан вылетел из воды и снова затопал по песку — шлёп-шлёп-шлёп, перекатывая тяжёлое тело, оставляя за собой глубокие борозды. — Я тебя всё равно догоню! — рявкнул он. — Не догонишь! — Бан выделывал щупальцами какие-то невероятные кренделя на бегу. — Я сегодня в ударе! У меня второе дыхание открылось! Третье! Четвёртое! По одному на каждое щупальце! — Заткнись! — И не подумаю! Бежать и молчать — это скучно! А я осьминог разносторонний! Он бежал по кромке прибоя, молочные волосы развевались на ветру, неоновые глаза горели диким весельем, и Капитан вдруг поймал себя на мысли, что уже не злится. Совсем. — Идиот, — выдохнул он, останавливаясь. Бан тоже остановился на безопасном расстоянии. — Мир? — спросил он, тяжело дыша. — Мир, — буркнул Капитан. — И про морячка твоего никому ни слова? — Ни слова. — Даже Вики? — Особенно Вики. Бан изобразил, что застёгивает рот на молнию — сразу четырьмя щупальцами. — Всё, могила. Немая рыба. Глубоководный удильщик. Клянусь щупальцами — всеми, даже отросшими. Капитан кивнул и развернулся обратно к бухте. — Капитан! — окликнул его Бан. — Что? — Передай ему, что он красавчик! И что я в восхищении его смелостью! Рискнуть с тем, кто откусил руку — это надо иметь стальные яйца! Ну, или стальной протез, если не повезёт второй раз в его случае! Капитан не обернулся, но Бан готов был поклясться всеми восемью щупальцами, что тёмно-голубая спина дрогнула от смеха. — И про протез не забудь! — крикнул он вдогонку. — Очень сексуально! Я б такой себе приделал, но у меня и так восемь штук и две руки, куда больше? Смех разнёсся над пустынным берегом. Капитан "шёл" обратно в бухту, и на губах его играла улыбка. Конни всё так же сидел на песке, уже надевший протез и штаны, и с беспокойством всматривался в темноту. — Всё в порядке? — спросил он. — Всё хорошо, — Капитан лёг рядом, положив голову ему на колени. — Просто знакомый. — Тот, который бесит тебя шутками? Капитан замер. — Ты слышал его? — Ну, он довольно громко кричал. — Конни улыбнулся. — Прости. — За что? — Конни расхохотался. — Он прав! Это был риск раздвигать ноги перед тобой. Но ты видишь — я выиграл. Капитан посмотрел на него снизу вверх. — Ты точно ненормальный. — Твоими молитвами. Они замолчали, глядя на луну. Где-то вдали, на безопасном расстоянии, Бан всё ещё давился смехом, вспоминая что увидел, погоню и выражение лица Капитана. — Любовь, — прошептал он, вытирая слёзы. — Настоящая, блин, любовь. С откушенной рукой, с драмой, с хэппи-эндом... Дожили. Он посмотрел на луну, на берег, где две фигуры замерли в объятиях, и улыбнулся. — Красиво живут, — сказал он сам себе. — Пусть живут. И поплыл к себе, на дно.