Корабль, пушки, шесть Астартес.

Последняя свеча была затушена, что означало окончание молитвы и воцарение тишины в зале. Тяжелые одежды были сброшены с плеч, цепи, что сковывали руки с книгой, беззвучно опали на ворс ковра, что был одной из двух вещей в помещении, чья роскошь бросалась в глаза. Сама книга была помещена на постамент, украшенный головой орла с молниями - древним символом Единства, - и закрыта на генетический замок. Излишняя мера предосторожности, но в Варпе нельзя доверять никому и ничему. Где-то в углах помещения хрипели Нерожденные. Демоны. Их зубастые пасти щелкали и клацали, налитые кровью и яростью глаза неотрывно смотрели на высокого человека, раздетого по пояс, чье тело покрывали инфоразъемы и письмена из Лектицио Дивинитатус. Они были бы рады отвести взгляд, но цепи и освященные гвозди, которыми их зафиксировали тут, не давали такой возможности. Все, что они могли - это ненавидеть и бояться. Вергил снял простой плащ со скромного стула, что стоял у такого же скромного стола, заваленного пергаментом, залитого чернилами и неоднократно сломанного, судя по множеству следов скорого ремонта. Капеллан Несущих Слово не любил появляться в вычурных одеждах в коридорах «Мстительной Души» и, тем более, не любил появляться в них в боевом облачении своего силового доспеха Тип III. За исключением тех случаев, когда дело касалось отражения вторжений. Как и всегда, в коридорах царило оживление - смертный экипаж корабля суетливо носился туда-сюда выполняя рутинные задачи по поддержанию работы систем и чистоты. Почти каждый из них был верным слугой Императора и искал благословения капеллана, так что Вергилу приходилось то и дело останавливаться, чтобы одарить просящих благословением и напутственным словом, что, однако, не вызывало раздражения, ведь верные души радовали Несущего Слово: собранные с умирающих миров и станций, они обрели на этом корабле новый дом и новую надежду, хоть и вынуждены были существовать на границе реальности. «Лишь Верой можем мы бросить вызов ужасам Небытия!» - так говорил когда-то Лоргар. От воспоминаний об отце Вергил прикрыл глаза и озарил себя аквиллой. Однажды Отец поймет, что совершил глупость. Однажды он придет к покаянию. Жалость к глупости - вот что испытывал Вергил, когда вспоминал Лоргара. А вот его советники удостаивались более... Ярких чувств. Путь к мостику был недолгий. Двери распахнулись при его приближении и взор всего персонала обратился на Несущего Слово, затаив дыхание. — Восславим Императора, дети Человечества! Восславим каждый цикл нашего бытия под Его сенью! Люди, мужчины и женщины, одетые в серебряные и изумрудные мундиры, сложив руки на груди, шептали короткие молитвы. Для них, оказавшихся в ситуации, когда путь назад в Империум сулил смерть за предательство, оставаться верными Императору было чрезвычайно тяжело и именно поэтому Вергил взял на себя труд поддерживать пламя Веры в их сердцах. — Операторы варп-авгуров, доклад. - Раздался спокойный, глубокий баритон. — Выход в реальность найден, капитан. Кромчий получил от нас направление. — Хорошо... Хорошо... Поднимайте заслонки, как только мы покинем Варп и окажемся в реальном пространстве. И пусть Галактика запылает вновь от нашего присутствия! Мы снова вернулись! — Смотрю, ты в хорошем настроении, Хлопар. Ответом послужил скрип зубов и недовольное бурчание. — Да будет Император милостив к твоим начинаниям. — Знаешь, как без тебя тут было хорошо, Вергил? - Величественный голос сменился страдальческим, театральным. — Догадываюсь. — Тишина. Все работают. Все готовятся нести смерть моим врагам во имя меня. Но нет, появляешься ты и снова все шепчут молитвы Трупу-на-Троне... Вергил подошел к командному трону. В нем, тяжело погрузившись, подперев точеный, широкий подбородок большим пальцем, а указательным стуча по виску, сидел космодесантник облаченный в светло-изумрудные одежды с символом ока на груди и плечах. Наголо обритая кожа головы имела темный оттенок, а едва видимые символы сведенных татуировок выдавали в нем Хтонийца, одного из членов банд этого давно погибшего мира. — Я бы сказал, что мне жаль, Хлопар, но нет... Я нахожу удовольствие, быть призраком Веры, от которой ты когда-то отвернулся. — Я держу тебя тут только потому, что ты, Вергил, принес мне этот корабль. Но моя милость не безгранична. — Я верну тебя к вере и до этого момента я не паду ни от твоей руки, ни от чьей-либо ещё. Внезапный сигнал тревоги зазвучал на мостике, а вслед за ним распахнулись двери грузового лифта. Огромный даже по меркам Астартес космодесантник вошел на мостик. Его покрывал хитон цвета окисленной меди и слоновой кости, идеально чистый, с символами апотекариона на груди. Лицо его, обрамленное черной бородой, переходящей в ухоженные баки, которые, в свою очередь, сходились с зачесанными назад волосами, выражало обеспокоенность. — Валас Дефану! Галадан Хесморт! Анастейша Галл! - Раскатисто огласил он имена, выводя из грузового лифат целую свору медицинских сервиторов. Хлопар прикрыл лицо двумя ладонями. — Юр! - Воскликнул Вергил, вскидывая руки, — Рад видеть тебя друг! — И я, и я. - Отозвался исполин, раскладывая на подносе склянки с фармацевтическими растворами. Юр, апотекарий Гвардии Смерти, с отчаянием обреченного и страстью фанатика боролся с любым проявлением болезней на корабле. Он знал по именам каждого члена экипажа, слушал их чаяния и тратил дни на прием пациентов и обработку блоков. Судьба его Легиона привела Юра, уроженца Барбаруса, в ужас, а встреча со своими братьями во время Осады Терры разожгла в сердце апотекария ненависть к любым проявлениям Варпа в общем и Нургла в частности. Названные им члены экипажа были из офицерского состава мостика и по зову апотекария тут же предстали перед ним, вытянувшись и приложив правую руку к сердцу. — Ну вы же были записаны. Я вам вчера напомнил, что утром у вас прием противовирусных растворов! - Распекал их Юр, готовя  левые руки к уколам, — Вы переболели острой формой простуды и я хочу, чтобы она точно была изведена из вашего организма! Всего час! Час! Не так много времени из которых на всю процедуру уйдет минут пять! Я не могу бегать за каждым! Нет, могу, конечно, но вы сами должны заботиться о своем здоровье! — Проклятье... - Прохрипел Хлопар, — Из всех возможных претендентов мне достались святоша и чистоплюй. — И ещё... — Не поминай имя. Вергил улыбнулся и придав своему лицу зловещий вид, прошептал: — Нормор Акретус. — Я тебя ненавижу. Мимо командного трона прошел Рубрикант, в руках сжимая метлу и методично начал подметать пол, выложенный настоящим деревом. — Пыль. - Кивнул ему Вергил с некоторым почтением. ... — Пыль. - Поднял руку в знак приветствия Хлопар. ... — Как твои дела? - Вергил участливо начал беседу с Рубрикантом. ... — Правда? Я рад, что свет Императора озаряет труды твои. ... Не то, чтобы Пыль был неразговорчив. Напротив, он даже активно жестикулировал в процессе ответа, но в силу определенных причин, он был лишен возможности свои мысли излгать. Каким образом он оставался функциональным и достаточно живым, чтобы регулярно посещать как службы Вергила, так и апотекарион Юра, оставалось для всего экипажа загадкой. Никто даже не знал его настоящего имени и, так как он был немного одержим уборкой, его в шутку назвали Пыль. А он лишь кивнул в знак принятия этого прозвища. — У тебя неверно расположены колбы. - Раздался громкий, зловещий голос со стороны Юра, который хоть и закончил с офицерами, был теперь занят отталкиванием от сервиторов худощавой фигуры с ежиком черных волос и заостренными зубами. — Прочь! Прочь! — Дай поправлю! — Не смей трогать своими грязными руками мои склянки! — У тебя неверно стоят растворы с ... — А мне так удобнее! — Важно не удобство, а следование протоколу! — Кыш! — Лекс Империалис неодобряет подобный способ изгнания! Это не нормировано! — Пилу мне! — Возьми вон ту! Ею правильнее отрезать конечности! Номор Акретус, легионер из Восьмого Легиона, маниакальный педант, помешавшийся на правилах, нормах и законах, прописанных в Лекс Империалис. На данный момент, наверное, единственный смертный, знающий этот титанический труд законодателей Империума от корки до корки. Набранный ещё на Терре, он был самым старым из Астартес на борту «Мстительной Души». Не верный ни Примарху, ни Императору, ни Хаосу, он был верен лишь закону, следовал ему и переписывал строчки из него, отчего пальцы его всегда были в чернилах. Обособлено стояла его тяга к цитированию Лекса Империалис и некоторые пленники, которых захватывал Хлопар, сходили с ума, слушая его каркающий, монотонный голос из теней, цитирующий очередной свод всеми забытых правил и требующий повторить его. Как это ни странно, экипаж из смертных привык к вездесущему Призраку Закона и даже находил время посетить его лекции по трактованию строк Лекса Империалис. Вергил же считал, что таким образом они тешат самолюбие Номора, который, получая признание, снижал свою бдительность в отношении экипажа, тем самым соблюдая самый важный из естественных законов человечества - закон о коррупции. — Выход в реальный космос через... Три. Два. Один. Владыка Хлопар, мы в реальном космосе. Перед нами система с шестью планетами, одна из которых заселена, судя по данным авгуров. - Докладывал старший кромчий, сверяя свои данные с данными Мастеров Вокса. Орбитальная оборона - два монитора. Через час мы войдем в зону, где наши сигналы дотянутся до планеты... — Я хочу обозреть свои новые владения! Поднять заслонки! - Прогремел Хлопар, привстав с командного трона. С грохотом бронированные заслонки поехали вверх, открывая вид на открытый космос и... — Всмысле? — Только что зафиксировали, господин Хлопар! — Я не понял... — Четыре боевых корабля, принадлежащих флоту Третьего Легиона, выходят из Варпа. Два из них - крейсеры. Лицо Хлопара, до сего момента величественное, резко налилось краской и исказилось в гримасе ненависти, кулаки сжались. — Это. Моя. Добыча. Я первый. Узнал. — Вколоть ему ус... - Подошедший Юр был остановлен поднятой рукой Пыли и покачиванием головы Вергила. — ДА КАКОГО ФРАГА! КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА Я ВХОЖУ В РЕАЛЬНЫЙ КОСМОС ПОЯВЛЯЕТСЯ КАКОЙ-ТО ФРАГ, КОТОРЫЙ ПЫТАЕТСЯ ОТНЯТЬ У МЕНЯ МИР-ДАННИК! ОРКИ, ТИРАНИДЫ, КСЕНОСЫ С ДЫРОЙ ВО ЛБУ! — Аббадон! - Выпалил Номор, за что получил тычок от Юра. Хлопар некоторое время молчал, после чего завопил так истошно, что Вергил невольно вспомнил его генетического отца в последние свои дни. — ОРУДИЯ К БОЮ! ЭТО МОЙ МИР! МОЙ! И ЕСЛИ ПАДАЛЬ ФУЛГРИМА ДУМАЕТ, ЧТО ЭТО НЕ ТАК - Я РАЗВАЛЮ ИХ КОРАБЛИ, А ЧЕРЕПА ИХ КОМАНДИРА ПОВЕШУ НА СТЕНУ! — Война? — Да, война. — Будто бы когда-то было иначе, Вергил. — Очень давно было. — Ай, доживем до времени, когда снова будет. — А ты оптимистичен, Юр. — Просто мы все делаем по Закону. А на чьей стороне Закон - тот и прав.