Кофе, книги и немного красок

На следующее утро Макс проснулся с ощущением, что сегодня случится что-то важное. Он лежал, смотрел в потолок и улыбался. Вчерашний вечер никак не выходил из головы — лавочка у церкви, снегопад, рука Шурфа в его руке, тёплая даже сквозь варежку. И его голос: «Мне с тобой тепло». Макс потянулся за телефоном. Сообщений не было — ну да, Шурф не из тех, кто пишет первым. Но Макс знал, что сегодня они увидятся. Шурф сказал: «Придёшь завтра в библиотеку?» И Макс сказал: «Если ты будешь». А Шурф ответил: «Буду». Значит, будет. Мелифаро ещё спал, разметавшись по кровати и подозрительно напоминая морскую звезду. Макс выбрался из-под одеяла, на цыпочках добрался до шкафа и снова завис над выбором одежды. Сегодня он решил не париться. Надел любимые потёртые джинсы, тот самый свитер, в котором Шурф уже видел его пару раз, и сверху — куртку. В зеркало посмотрел мельком, пригладил волосы рукой и решил, что сойдёт. Выходя, прихватил с собой небольшой пакет. То, что приготовил вчера вечером, когда не мог уснуть и думал о Шурфе. В библиотеку он пришёл через час после открытия. Знал, что Шурф работает с восьми, и специально выбрал это время — чтобы было не слишком людно, но и не так, будто он подкрадывается. В читальном зале сидело несколько человек. Шурфа за его обычным столом не было — значит, на выдаче. Макс прошёл к стеллажам, делая вид, что ищет что-то, а сам краем глаза выглядывал знакомый силуэт. И увидел. Шурф стоял у кафедры, объясняя что-то пожилой женщине с кипой книг. Говорил он спокойно, ровно, чуть наклоняясь, чтобы лучше слышать. На нём была светлая рубашка, свитер сверху, и очки. Тонкая оправа, стёкла поблёскивают в свете ламп. Макс замер. В очках Шурф был... ещё красивее. Серьёзнее. Интеллигентнее. И почему-то домашнее, что ли. Шурф закончил объяснять, проводил женщину взглядом и вдруг резко обернулся, будто почувствовал, что на него смотрят. Их глаза встретились. Шурф чуть заметно улыбнулся и кивнул в сторону дальних стеллажей. Макс понял — иди туда, я подойду. Он побрёл вглубь библиотеки, туда, где стояли старые книги, которые никто никогда не брал. Пыльно, тихо, пахнет бумагой и временем. Идеальное место. Минут через пять появился Шурф. Подошёл бесшумно, остановился рядом. — Привет, — сказал он тихо. — Ты пришёл. — Ты же сказал, что будешь. — Да. — Шурф чуть наклонил голову, разглядывая его. — Ты сегодня... другой. — Какой? — Спокойный. Уверенный. — Я просто... — Макс замялся. — Я подумал, что не буду париться. Что мне просто хорошо с тобой. И всё. Шурф смотрел на него долгим взглядом. Потом перевёл глаза на пакет, который Макс держал в руках. — Это что? — А, это... — Макс протянул пакет. — Тебе. Я вчера не мог уснуть и подумал, что тоже хочу что-то подарить. Не только варежки получать. Шурф развернул пакет. Внутри лежала закладка для книг. Самодельная, из плотной бумаги, с рисунком. Макс нарисовал на ней сову — сидящую на стопке книг, с очень серьёзным выражением лица. И подписал мелко: «Для самого книжного человека». Шурф рассматривал закладку долго. Очень долго. Макс уже начал нервничать — вдруг не понравилось? вдруг глупо? — когда Шурф вдруг поднял глаза. В них было что-то такое, от чего у Макса перехватило дыхание. — Ты нарисовал, — сказал Шурф. Голос чуть сел. — Ага. — Сам. — Ну да. Я же художник. — Для меня. — Для тебя. Шурф смотрел на него, и его уши медленно розовели. Сначала мочки, потом целиком, потом щёки подключились. Макс залюбовался этим зрелищем — обычно такой сдержанный, такой непроницаемый, а тут стоит и краснеет, как школьник. — Спасибо, — выдохнул Шурф. — Это... очень красиво. Я буду ей пользоваться. Всегда. Он спрятал закладку во внутренний карман, поближе к сердцу. Макс заметил это движение и снова почувствовал тепло где-то в груди. — Шурф, — сказал он. — А можно тебя попросить? — О чём? — Сними очки. На минутку. Шурф удивился, но послушался. Снял очки, сложил дужки, убрал в карман. Посмотрел на Макса уже без защиты стёкол — тёмные глаза стали совсем близкими, уязвимыми. — Ты в них красивый, — сказал Макс. — И без них тоже. Просто хотел увидеть. Шурф снова покраснел. Стоял и молчал, не зная, куда деваться от смущения. — Макс, — выдохнул он. — Что? — Ты... ты не представляешь, что со мной делаешь. — А что я делаю? — Заставляешь чувствовать. Всё время. — Шурф говорил тихо, почти шёпотом. — Я привык ничего не чувствовать. Спокойно, ровно, безопасно. А ты пришёл — и всё сломал. Я теперь постоянно о тебе думаю. Смотрю на часы, когда ты придёшь в библиотеку. Слушаю шаги снизу. Вяжу тебе варежки, хотя никогда ничего не вязал для других. Рисую тебя в голове, хотя не умею рисовать. Макс слушал и не верил своим ушам. — Ты меня рисуешь в голове? — Да. Плохо получается, но я стараюсь. — Шурф... — Я не знаю, что это, — перебил Шурф. Голос у него дрогнул. — Но ты мне нужен. Понимаешь? Ты мне просто... нужен. Каждый день. Каждую минуту. Они стояли в пыльном проходе между стеллажами, среди старых книг, которые никто не читал. Свет от ламп пробивался сюда с трудом, было темно и тихо. Только их дыхание. — Шурф, — сказал Макс. — Можно я тебя кое о чём попрошу? — О чём? — Можно я тебя поцелую? Шурф замер. Глаза у него стали огромными. Он смотрел на Макса, и в этом взгляде было всё — удивление, надежда, страх, счастье. — Ты... — выдохнул он. — Ты хочешь? — Очень. — Тогда... — Шурф сглотнул. — Тогда, наверное, да. Макс шагнул вперёд. Взял его лицо в ладони — осторожно, бережно, будто Шурф был сделан из тончайшего стекла. Шурф замер, не дышал, только смотрел на него сверху вниз. Макс поцеловал его. Осторожно. Мягко. Вопросом. Шурф выдохнул — так, будто всё это время не дышал, — и ответил. Губы у Шурфа были тёплыми, мягкими, чуть пахли чаем. И он дрожал — мелко, едва заметно, но Макс чувствовал эту дрожь. Он притянул его ближе, обнял за талию, углубляя поцелуй. Шурф запустил пальцы в его волосы — робко, будто не веря, что можно. И замер так, прижимаясь всем телом. Когда они оторвались друг от друга, Шурф смотрел на него совершенно ошалевшими глазами. Губы припухли, щёки горели, дыхание сбилось. — Это... — начал он и замолчал, не в силах подобрать слово. — Это поцелуй, — подсказал Макс, улыбаясь. — Я понял. Я просто... — Шурф прижался лбом к его плечу. — Я не думал, что так бывает. — Что? — Что можно чувствовать столько. Сразу. Макс погладил его по спине, чувствуя, как Шурф постепенно расслабляется. — Можно ещё? — спросил Макс тихо. — Можно, — выдохнул Шурф. — Сколько угодно. И потянулся сам. Второй поцелуй был уже другим. Увереннее, смелее, без страха. Макс отвечал и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Они целовались, наверное, целую вечность. Прислонившись к стеллажу, среди пыльных книг, в тишине библиотеки, где никто не ходил. А когда оторвались наконец, Шурф вдруг улыбнулся — так, как Макс ещё ни разу не видел. Светло, открыто, счастливо. — Я, кажется, люблю тебя, — сказал он. Макс замер. — Кажется? — Я не знаю точно, — честно признался Шурф. — Я никогда не любил раньше. Не с чем сравнить. Но если это не любовь, тогда что? Макс смотрел на него и чувствовал, как внутри распускается что-то огромное и тёплое. — Это она, — сказал он. — Я тоже тебя люблю. Точно знаю. — Откуда? — Потому что я всё время о тебе думаю. Потому что без тебя плохо. Потому что когда ты рядом — мне хорошо. Просто хорошо. Даже если мы молчим. Шурф нежно улыбнулся. — Да, — сказал он. — У меня так же. И крепко обнял Макса.