Клуб Винкс: Магия возвращается

Блум уже долгое время стояла перед зеркалом в своей комнате. Она уже несколько часов была готова к занятиям в школе, но всё не хотела выходить из дома. Девушка глянула на время в телефоне: было ровно семь часов. Её мама, Ванесса, случайно разбудила дочку, когда перед работой в цветочном магазине хотела, как всегда, проверить, хорошо ли она спит. Но Ванесса не заметила Кико — тот почему‑то был не в своей клетке — и наступила на него. В итоге девочка проснулась от визга и беготни домашнего питомца, хотя Блум обещала, что всегда перед сном будет закрывать любимца в клетке. Кико был кроликом, которого Майк и Ванесса в детстве подарили дочери, даже не удивляясь тому, что их Блум захотела такого необычного питомца — не котёнка или щенка. Но, как они сами говорили о дочери: «Она — самое удивительное, что происходило в нашей жизни!» Блум пригладила ещё раз голубую маечку, на которой были изображены маленькие жёлтые звёздочки. Такие же звёздочки встречались на её синих джинсах — в районе карманов и щиколоток. Носки были тёплыми: Ванесса проследила, чтобы Блум их надела. На улице уже было холодно (хотя Блум всегда утверждала, что даже в самые лютые морозы ей не очень‑то и прохладно, даже жарко). Носки толком и не было видно в её кедах, которые были украшены забавными рисунками. Словно Блум никак не хотела вырастать, она даже посмотрела в сторону календаря, где была сегодняшняя дата — десятое декабря, её шестнадцатый день рождения, — и показала язык! Запуская руку в густые ярко‑рыжие волосы, доросшие до пояса, — словно огонь, в градиенте, как свечка: низ волос был более тёмным, кирпично‑красным, а цвет ближе ко лбу становился всё более ярким, — Блум даже дополнительно для образа свечки надела заколку с символом этого элемента. — Хах, надеюсь, Митси обязательно заметит мой шикарный образ и обязательно что‑то выскажет насчёт него! — сказала она самой себе, смотря в зеркало, и закатила голубые глаза, слегка улыбаясь. Да уж, её одноклассница Митси была очень популярной в школе и никогда не забывала подчеркнуть и якобы случайно напомнить девушке об её одиночестве. Но Блум уже не замечала этого. Она всегда, когда видела Митси, лишь надевала маленькие проводные наушники, подключённые проводом к телефону, и включала песни‑заставки из любимых мультсериалов, делая вид, что выполняет домашнее задание. Всё равно спустя всего несколько мгновений, как только Митси что‑нибудь говорила в её сторону — очередную гадость в обществе своих подружек, — кто‑нибудь поблизости решал согласиться с этим. С Митси всегда происходили несчастные случаи. Однажды, когда она сказала, что Блум стоит перекраситься в другой цвет, Блум подумала, что в школе начался пожар, и уже обрадовалась, будто она загорелась. А это были лишь её волосы. Губная помада, которой Митси красила губы, резко двинулась влево, а потом вправо — и так множество раз, отчего та выглядела уже не как шестнадцатилетняя девушка, а как маленькая девочка, которая, не спросив, одолжила косметику у мамы и ярко и неуклюже накрасилась. Это ещё ладно. Вот только её так заметил один из главных красавчиков школы, лидер театрального кружка. Он сказал Митси, что ей следует меньше есть кетчупа. Митси потом весь день ходила и ненавистным взглядом сверлила Блум, уверенная, что это её вина (хотя Блум стояла достаточно далеко и совершенно не двигалась). Блум могла легко за минуту вспомнить ещё десяток случаев, когда кто‑то из одноклассников или других людей на улице хотел или уже говорил что‑то обидное — и тут же с ними случалась какая‑то маленькая, но очень неприятная оплошность и неудача. Как любила говорить Блум, за ней следила фея Мести или нечто подобное из её любимых книг про фей. Но, взглянув в сторону настенных часов, она сама обомлела от своей неудачи: времени до начала первого урока уже было мало, а она всё ещё была дома! Быстро проверив, в клетке ли Кико и есть ли у него корм и вода, Блум не удержалась, чтобы не чмокнуть его напоследок, и побежала одеваться. Пока она торопилась, завязывая кеды, она случайно уронила несколько туфель. — Вот растяпа! Ммм, у меня совершенно нет времени, уберусь после школы. Надеюсь, я вернусь раньше мамы! — пробормотала она. И, накидывая джинсовку, не застёгивая её и чудом не забыв ключи в скважине, пока закрывала дверь, побежала в школу. Благо она находилась недалеко, и, если поспешить, можно успеть зайти в класс со звонком. «Хах, хорошо же феям — взяла, взлетела и пролетела несколько километров за мгновение, а мне тут задыхаться! Больше на этой неделе физкультурой заниматься не буду!» Успев забежать в класс за минуту до звонка, Блум с тяжёлым дыханием плюхнулась на своё место у окошка, принявшись доставать учебники и тетради из рюкзака. А после спрятала в него же джинсовку, словно оставила верхнюю одежду в гардеробной. Краем глаза она заметила, что Митси — девушка с тёмными длинными волосами, большими красивыми очками на носу и в зелёной дорогой кофточке — смотрит на неё с ухмылкой и что‑то шепчет соседкам. Но Блум сделала вид, что очень увлечена приветствием учителя: встала с парты, готовясь к уроку литературы. Она обожала уроки миссис Сью. Та была такой лёгкой и душевной женщиной: с короткими светлыми волосами в каре, карими глазами, одетая в пиджак и юбку. Блум обожала, как она своим голоском‑колокольчиком рассказывает о поэтах и их произведениях. Особенно когда темы заходили о сказках и мифологии древних культур и народов, девушка становилась особенно внимательной и даже не замечала, как улыбается. «Вот бы все учителя были такими же замечательными, как миссис Сью», — вновь улыбнулась девочка, слушая, что темой их сегодняшнего урока будут мифы кельтской культуры. На большом обеденном перерыве, когда её одноклассники шли в столовую, обсуждая, что сегодня возьмут и почему уроки длятся дольше, чем выходные, Блум тоже шла в этом потоке, заткнув уши наушниками (убедившись, что громкость на таком уровне, что никто её не слышит), и слушала атмосферную заставку мультфильма, где мальчик отправляется в волшебное приключение. Но шла она далеко не в столовую. Она зашла в открытый кабинет естествознания — место следующего урока. В нём даже не было учителя. Обрадовавшись, что она одна, Блум села за своё привычное место, разложила учебные вещи и достала свою любимую книгу «Феи — миф или реальность». Девочка готова была поклясться, что может с закрытыми глазами по памяти цитировать абзацы и нарисовать иллюстрации, перенеся дословно каждый луч света или тени. Уж до такой степени она разглядывала то, что родители подарили ей, когда она только научилась читать. Открыв главу о феях, управляющих драконами, она ещё раз посмотрела на время в телефоне. Сейчас был самый пик столовой активности: никто из одноклассников не зайдёт ещё в ближайшие двадцать минут, так что Блум могла расслабиться. Она упёрла голову на руку, читая про удивительный мир, в котором и сама была готова оказаться, если бы только не… — Ой, посмотрите, наша именинница уже читает свой подарок! Я, конечно, слышала, что книга — это лучший подарок, но я думала, это относится лишь к детям… Ай, прости, забыла, что это ты с твоими родителями загораешь уже несколько лет на одном и том же пляже, а не летаешь на самолётах! Вот помню, мои родители подарили мне на день рождения поездку в Париж, очки как раз оттуда! — раздался невыносимый голос Митси. Только услышав его, Блум успела припрятать книгу под учебник, надеясь, что Митси так давно не училась, что и забыла, как выглядит учебник по естествознанию. — Поздравляю, Митси, очки и правда хорошие, — повернув голову в сторону девушки, Блум смотрела мимо, но никак не в зелёные глаза за большими очками. Она надеялась, что, не получив дозы гнева, а лишь равнодушия, Митси отстанет. Но та лишь села напротив неё, повернув стул и облокотившись на спинку. — Ох, Блум, поздравляю тебя с твоим днём рождения! Что, даже не улыбнёшься той, кто тебя поздравила? Не пригласишь меня на празднование? Как обидно! Блум чувствовала, как внутри неё закипает гнев. Она бы ни за что не пригласила в свой дом того, кто может говорить лишь о себе и о достатке своих родителей, кто даже в своих руках не держал ничего тяжелее телефона. Как в тот раз, когда весь класс пошёл на день в поход в лес, и Блум была одной из первых, кто собрал свою палатку, ведь она ходила на ночёвки в лес вместе с родителями, пока Митси лишь пнула крепёж своей палатки, докрашивая ногти и не понимая, почему они должны спать на траве. Блум уже представляла, что вместо подарка Митси подарит ей полную статую себя любимой. Сдерживаясь, она перевела взгляд в окно, стараясь успокоиться. — Извини, Митси, но я хочу отпраздновать день рождения в семейном кругу. Если хочешь погулять, то я только за, — сказала Блум. Она вспомнила слова матери о том, что с каждым можно подружиться. Уж такой она была нежной, как и цветы, что продавала. Хотя Блум знала, что Митси далеко не нежная, но всё равно не хотела ссориться с ней и портить настроение в такой день. — Или, может, Майк и Ванесса просто не могут найти еду для четвёртого человека за столом? — укусив за самое слабое место в сердце, зная, что её родители не самые богатые, и так мерзко подчеркнув этот факт, Митси добилась того, что Блум уже не могла сдерживаться. Когда так говорят о её любимых, о тех, кто заботится о ней и всегда хочет радовать и исполнять мечты, девушка даже не поняла, что случилось в следующие секунды. Она пришла в себя, почувствовав боль в ладони, а на щеке Митси увидела след своих пальцев. Очки девушки упали куда‑то за парту. Гнев был такого уровня, что Блум хотела ещё раз показать, почему с ней не стоит разговаривать в таком тоне. Сама виновная с шоком и широко раскрытыми глазами смотрела на неё — Митси совсем не привыкла, чтобы Блум давала ей сдачи. Медленно она прикоснулась своей ладонью к горящему от боли следу. — Никогда больше не смей разговаривать так о моих родителях! — выпалила Блум, чувствуя себя превосходно. Словно наконец‑то она была тем самым львом, королём зверей, свергнувшим с престола бывшую королеву. Она чувствовала силу, храбрость — словно внутри неё бушевало дикое, неконтролируемое пламя, способное поджечь целый лес. Но вместе с этим чувством с ней словно заговорила и её совесть, говоря, что она зашла слишком далеко и следует извиниться. Не выбрав ничего из этого, девочка выбежала из кабинета и, не глядя на дорогу, забежала в женский туалет. Она включила холодную воду и ополоснула лицо несколько раз, дыша так, словно вновь пробежала от дома до школы, сжимая бортики раковины. Она взглянула в зеркало лишь через несколько секунд и хотела верить, что ей лишь показалось: её бирюзовые глаза горели самим огнём. На удивление, та самая вечная болтунья Митси, готовая рассказывать о красоте педикюра на своём мизинце, больше не обращала на Блум никакого внимания. Хоть все и спрашивали, кто её так хлестнул по щеке, та лишь отнекивалась и просила отстать от неё. Блум надеялась, что и в этот раз ей поможет её социальная невидимость и этот день пройдёт спокойно. А дальше она готова была хоть вновь пробежаться до дома, чтобы никто её не заметил и не заподозрил в этом деле. Остаток школы для Блум прошёл как в тумане — она и не помнила, как даже дошла до дома. А на пороге её встречали мама, пахнущая, как большой, но очень приятный цветок, и папа в униформе пожарного. Они обнимали её, целовали и поздравляли свою девочку с днём рождения, говоря, что приготовили ей замечательный сюрприз. Родители провели её в гараж, предварительно закрыв ей глаза. — Та‑да! — хором произнесли Майк и Ванесса, убирая ладони с глаз дочки и давая ей увидеть подарок: великолепный, замечательный, быстрый… Красный велосипед! Спереди они даже разместили корзинку, к которой были прикреплены приятно пахнущие розы. Родителям Блум повезло, что она стояла впереди них и они не видели ураган эмоций на её лице. Сперва — разочарование и грустное удивление: она давно намекала родителям, что хочет байк, как у сверстников (ну или, точнее, как у Митси, чтобы утереть ей наконец нос). Но велосипед… Она, конечно, каталась на трёхколёсном велосипеде в садике, но на шестнадцатый день рождения хотела что‑то более взрослое. Однако, обернувшись и увидев такие радостные, яркие лица, Блум не могла произнести этих слов. Она сразу вспомнила те дни, когда цветочный бизнес матери несколько раз чуть не прогорел, но ради семьи она выкарабкивалась. Вспомнила, как её отец жертвует собой в пожарах ради спасения других — чтобы его жена и дочь могли вкусно поесть и одеваться… И то самое разочарование от подарка сменилось невероятным чувством любви к ним. Отчего она крепко их обняла, хихикая и целуя их в щёку. — Спасибо вам большое! Я так рада ему, я его так хотела! Я пойду и сразу же опробую его и выгуляю Кико! Кико всегда был особенным кроликом: никогда не отходил от хозяйки далеко, вёл себя очень образцово — даже не убегал от Блум, хотя у него были такие возможности. Он лишь преданно смотрел в глаза хозяйке. Папа называл его очень умным, а вот Блум всегда называла Кико своим верным магическим животным. Ей всегда казалось, что тот понимает её и пытается с ней разговаривать, жуя морковку. Посадив его в корзину велосипеда, Блум, махая родителям, отправилась в парк Гардении. — Милый, мне кажется, что у Блум что‑то не так… Надо будет поговорить с ней, когда она вернётся домой. Она даже не осталась на торт, а сразу же захотела уехать, — прижимая ладонь к груди, грустно заметила Ванесса, взглядом провожая уезжающую дочь. Она всегда была очень чуткой и знала, что гложет каждого члена её семьи. — Думаешь, ей не понравился подарок? — Майк подошёл и притянул к себе жену, смотря на неё сверху вниз, когда Блум уже свернула и скрылась из виду. — Ох, я не знаю… Но если что, сильно к ней приставать с вопросами не будем. Она скажет всё сама, как будет готова. Проезжая мимо дома Митси, Блум не могла удержаться, чтобы посмотреть, дома ли она, проворачивая в голове тот момент удара и тот шок, что стоял в глазах у одноклассницы. Блум и сама не могла сказать, хотела ли она этого — она просто не хотела, чтобы об её любимых так говорили, хотела поставить её на место. Блум даже не могла сказать, когда задумалась или замахнулась для этого, чувствуя себя не сильным львом, а чьей‑то марионеткой. — Кико, я же правильно сделала? — прошептала под нос себе девушка, заезжая в парк и проезжая дальше по велосипедной дорожке. Ей хотелось побыть одной и поразмыслить ещё, что случилось тогда в классе. Оказавшись достаточно глубоко — там, где дорожка закончилась и голосов других семей не было слышно, — Блум прислонила велосипед к дереву, повесив на него джинсовку. В такой холод ей не было холодно, ей было даже слишком жарко. Взяв осторожно и мягко Кико, прижимая его к груди, девочка хотела присесть к дереву, закрыть глаза и поразмышлять о случившемся, как услышала чей‑то крик, а после — удары, словно кто‑то дерётся. Блум чувствовала, что не может оставить эти звуки и то, что там происходило, неизвестным для неё — ведь на это отзывалось её сердце. Оставив Кико в корзине и чмокнув его, она напоследок попросила его не убегать. Блум стала заходить всё дальше в лес, петляя между деревьями. Она шла всё дальше и дальше, даже не думая о том, что может заблудиться — звуки битвы были всё ближе и ближе. Увидев впереди какие‑то яркие вспышки, Блум прислонилась к дереву, спрятавшись за ним, и сама не поверила своим глазам, когда увидела следующее: две феи, две самые настоящие феи! Одна горела так ярко, что было больно, но и желанно так смотреть на неё. Такая яркая! У неё были светлые, длинные, сказочно длинные волосы, завязанные в два хвостика. Среди них легко можно было увидеть голубой ободок. Она была одета в ярко‑оранжевый топик, открывающий животик, и шортики, похожие на спортивные. Но из спортивного образа выбивались мощные, огромные ботфорты! Она вся была словно усыпанная блёстками и выглядела как ожившее солнце, освещающее собой всю лесную мглу. Размахивая и управляя своим величественным и длинным тонким посохом, увенчанным круглым плоским диском в форме символа солнца, в центре которого был полумесяц луны со звёздами, словно изображая ночное небо, фея выпустила из него несколько сфер, сражаясь с большим существом. Оно было больше незнакомки в несколько раз, одето лишь в брюки с подтяжками. Монстр был огромным, очень страшным и дурно пахнущим. Блум клялась, что чувствовала вонь от него аж издалека. Тот захотел ещё раз что‑то зарычать, но Солнышко (как назвала незнакомку Блум) послала в него ослепляющий луч. Отчего и Блум пришлось отвернуться, быстро‑быстро моргая, желая как можно скорее продолжить следить за боем. Здоровяка уже к тому времени связали толстыми лианами и корнями. Как увидела Блум, это сделала вторая фея. Она была одета в длинное розовое платье, закрывающее всё тело (в отличие от Солнышка), и оно было усыпано лепестками цветов — сразу давало понять, какой магией она управляет. Если яркая фея была благородно бледной, словно королевских кровей, то фея цветов (как думала Блум) имела более загорелую кожу — словно с утра работала в своём садике. Её светло‑коричневые волосы, выглядящие как тёплая карамель, были уложены в элегантную, очень красивую косу. В отличие от подруги, на ногах цветочной феи были маленькие розовые сапожки на небольшом каблуке. В момент спокойствия, пока феи стояли, а не дребезжали своими крыльями, Блум их рассмотрела. Они были такими лёгкими и невесомыми, лишьлёгкий контур. У яркой феи крылья были более острой формы, с небесно‑голубой окантовкой, а у цветочной — мягко переливались зелёным. Блум даже вспомнила, как в магазине у мамы видела муху с похожими крыльями (она не хотела никак оскорблять фею, просто это была первая ассоциация). Насмотревшись на такое чудо, девушка уже хотела поворачивать обратно и возвращаться к Кико. Наверняка феи не обрадовались бы, если бы поняли, что за ними наблюдает землянка, и точно стёрли бы ей память. А так Блум никому бы ничего не рассказала, храня тайну под сердцем. Но монстр словно резко увеличился в размерах и, став сильнее, выбрался из пут и лиан. С громким рыком он обернулся — теперь его глаза смотрели прямо на постороннего зрителя. Через мгновение, сузив глаза в ярости, он, как бык, увидевший красное, побежал на девушку. Блум не могла сдвинуться с места от страха, смотря, как монстр всё приближается, готовый её затоптать. Время словно замедлилось в глазах Блум: монстр стал двигаться медленнее, а феи на своих крыльях, ринувшиеся за ним, будто остановились во времени. Внутри Блум загорался такой же огонь, как тогда, в классе с Митси. Она чувствовала, что этот огонь не может ранить её — он защитит её. Волосы Блум зажглись светом, а глаза отливали огненно‑красным. Резко вскинув руку, она почувствовала, что никому не даст себя обижать. — Отойди! — по слогам, с яростью произнесла она. Из неё вырвался самый настоящий огненный шар. Оторвавшись от ладони, он вылетел с невероятной скоростью. После нескольких секунд то самое могущество, что переполняло её, — от которого ей было так хорошо, — резко ушло. Блум потеряла сознание. К счастью, одна из фей успела подхватить её. — Ого, Флора, ты видела, как она этого огра сбила огнём?! Я переживала за неё, боялась не успеть спасти, а это она нас спасла! Этот уродец сбежал! Жалко, я бы ему ещё врезала! — воскликнула одна фея. — Стелла, ш‑ш‑ш… Ей надо отдохнуть. Она только что раскрыла, что она — фея, — тихо ответила вторая, бережно поддерживая Блум. Флора осторожно уложила девушку на мягкую траву, усыпанную лепестками. Стелла опустилась рядом, с восхищением разглядывая Блум. — Ты видела, какой у неё контроль? Даже не обученная, а уже такой мощный выброс! И огонь — чистый, яркий, как у самых сильных огненных фей! — Да, и реакция мгновенная. Она защищала себя инстинктивно, но с чёткой направленностью, — задумчиво произнесла Флора. — Похоже, её сила пробудилась в момент сильнейшего эмоционального всплеска. — Как думаешь, она осознаёт, что с ней происходит? — спросила Стелла, поправляя прядь волос, упавшую на лицо Блум. — Вряд ли. Для неё это такой же шок, как и для нас. Нужно будет помочь ей разобраться, научить управлять даром. Но сначала — пусть придёт в себя. Стелла кивнула и взмахнула рукой. В воздухе замерцали золотистые искры, окутывая Блум мягким сиянием. — Пусть пока отдохнёт. А мы пока проверим, не вернулся ли этот огр. И заодно подумаем, как нам теперь быть с новой феей огня… Флора улыбнулась, глядя на безмятежное лицо Блум. — Похоже, судьба подкинула нам не просто случайную встречу. Интересно, какие ещё сюрпризы нас ждут? Тем временем Блум видела сон — яркий, живой. Она парила над лесом, чувствуя, как пламя внутри неё становится послушным, словно часть её самой. Где‑то вдалеке звучал голос мамы: «Ты самое удивительное, что происходило в нашей жизни…» А рядом порхали две феи — Солнышко и Цветочная, протягивая ей руки…