Ненависть

Утро встретило меня тишиной. Не той спокойной и мягкой тишиной, которую обычно описывают люди, просыпающиеся от лучей солнца и пения птиц. Нет. Эта тишина была тяжелой, почти давящей, будто сама комната наблюдала за тем, как я медленно прихожу в себя после короткого и беспокойного сна. Я открыла глаза не сразу, но первое, что попалось мне это потолок. Серый, тусклый, такой же безжизненный, просто существующий как и моя жизнь. Хотелось просто пролежать весь день на кровати и не думать ни о чем, но у жизни были другие планы на мой счет и мне ничего не оставалось, кроме как найти в себе последние силы и встать с кровати. Я еле как встала с кровати, голова будто налилась свинцовой тяжестью, а кожа на костяшках рук натянулась и засвербела от боли. Будет больно. Не будет мыслей. Мои ноги привели меня к ванной комнате. Первое, что меня встретило это отражение собственного лица в зеркале, что висело над раковиной. Я так давно не смотрела на свое лицо, что просто не узнала себя. Уставший взгляд, в котором больше не было того самого блеска, что когда то отражался жизнью в моих глазах. Синяки под глазами, которые говорили без слов о недосыпании. Теперь мне стало ясно, почему я так давно не смотрела на себя в зеркало. Потому что ненавидела это отражение так же сильно, как и все то, что творилось внутри меня. Я тяжело выдохнула и отвела взгляд, приступив к утренней рутине. Вода создавала приятный белый шум, который хоть и на время, но глушил часть мыслей внутри хаоса моей головы. Как только я умылась, лишь на пару минут я смогла ощутить ту легкость, о которой совсем забыла. Почему то именно сегодня жизнь решила хоть немного сжалиться надо мной, и дать ощутить мне это приятное чувство. Всего на пару минут. Этого оказалось достаточно, чтобы снова вспомнить, каково это чувствовать себя человеком, а не бесконечным комком усталости и злости. Но, как и всё хорошее в моей жизни, это ощущение исчезло почти сразу, пригнав за собой еще больше апатии. Я выпрямилась, уперевшись ладонями о края раковины и опустила голову как можно ниже, что мои черные волосы, обстриженные в момент нервного срыва, закрыли почти все мое лицо, перекрывая доступ к видимости. Вода все еще стекала по моему лицу редкими каплями и даже не мгновение мне показалось, что это слезы. Но нет, это были не они, ведь слезы это слабость, а слабость я себе больше позволить не могу. По крайней мере такую. Я потянулась к полотенцу и аккуратно промокнула лицо, стараясь все так же избегать отражения в зеркале. Края полотенца случайно соприкоснулись с костяшками моих рук и я непроизвольно зашипела от боли и после повесила полотенце обратно на место. Я всмотрелась в свои руки и оценивала насколько же все ужасно. Сжимала и разжимала пальцы, от чего кожа натягивалась, а раны начинали неприятно пульсировать. Сегодня нужно быть бережливей, иначе вскоре я не смогу драться из за боли. — дура — сказала я вслух самой себе, будто это помогло бы мне, и после направилась на кухню. Был слышен шум холодильника, что гудел и лишь изредка замолкал, точно так же как и мои мысли. Я подошла к плите, поставила сковородку и достала из холодильника пару яиц. Приготовив себе на скорую руку завтрак, я принялась за трапезу без какого либо удовольствия, просто лишь для того, чтобы жить. Существовать. В планах сегодня было прийти в зал раньше всех, как обычно я всегда и делала. Хотелось наконец выбить все то, что творилось внутри меня. Я быстрее закончила с приемом пищи и кинув тарелку в раковину направилась снова в свою комнату. Быстро переодевшись я чуть ли не выбежала из квартиры, не забыв прихватить с собой свою спортивную сумку, в которой всегда лежало все самое необходимое для меня. До зала я любила добираться пешком, ведь только в этот момент я могла насладиться хоть чем то в своей жизни. Городской суетой, пением птиц, что расположились на ветках деревьев. Как мать ведет своего ребенка в детский сад, как дети идут в школу, размахивая пакетом со сменной обувью. Все это будто заставляло меня жить и понимать, что все идет своим чередом и что когда то я смогу в полной мере насладиться этой реальностью. Что все не так запущенно, как может казаться мне. По крайней мере, иногда мне хотелось в это верить. Я шла медленно, не торопясь, позволяя утреннему городу окружить меня со всех сторон. Воздух был прохладным и свежим, и каждый вдох будто немного прочищал голову. Люди вокруг жили своей обычной жизнью…разговаривали, спешили по делам, смеялись. Иногда я ловила себя на мысли, что наблюдаю за ними так, будто смотрю чужой фильм. Фильм о жизни, к которой я не имею никакого отношения. Расстояние до зала было не таким далеким. По времени у меня всегда занимало в районе десяти минут, чтобы уже стоять переодетой в пустом зале и бить грушу. За это время я успела насладиться всей городской суетой и впитать в себя солнечные лучи, что так тепло ложились на мою кожу. Но по закону подлости возле входа в зал я увидела знакомую фигуру. Это был именно он. Не Рагата, чье присутствие мне было не так ненавистно, а даже скорее приятно. Конечно же это был Джекс. Между его пальцев была зажата сигарета, а из его рта выходил дым, что тянулся выше к небу. Этот вид даже заставил меня усмехнуться. Спортсмен и курит. Непобедимый, но зависимый от сигарет. Я подходила ближе к нему, но он все еще не замечал меня, будто был поглощен чем то, что знает только он сам. Он заметил меня лишь тогда, когда я остановилась в метре от него, схватила его сигарету, что он все еще не докурил, бросила её на асфальт и притоптала подошвой своей обуви. В его взгляде на долю секунды было смятение, будто он еще не вышел из собственных мыслей и только пытался вернуться в реальность, но как только до него дошло осознание, его лицо чуть изменилось. — и зачем? — его голос был без привычной мне издевки. Он был скорее опустошенным. — меня раздражает запах сигарет — безразлично кинула я и уже была готова зайти внутрь, но меня остановил его голос. — могла сказать, я бы отошел — тебе плевать на всех, ты бы не отошел — это было последнее, что я бросила ему через плечо и скрылась за дверью, оставив его в полном одиночестве. Дверь позади громко хлопнула, а внутри меня будто что то перемкнуло. У меня никогда не было жалости к этому человеку. Я всегда его ненавидела. За его слова, что порой попадали в самую цель. За его поведение. За самовлюбленность и эгоистичность. Ненавидела за все его существование, но, когда я увидела его таким, внутри меня разыгралось понимание. А что если он такой же идиот как и я? Что если пытается заглушить в себе бесконечный поток мыслей. Что если он просто заперт в той же ловушке, что и заперта я. Мысли в моей голове только что и делали, как крутились, но в один момент пришло осознание, что этот человек никогда и никого не жалел, а пытался лишь задеть и ударить в самую слабую точку и вовсе не важно, словами или своими трюками. Я резко выдохнула, будто пыталась вместе с воздухом выгнать из головы все эти мысли. — бред — тихо пробормотала я себе под нос. С чего вообще я начала искать в нём что то человеческое? Этот человек никогда никого не жалел. Никогда не думал о чужих чувствах. Для него всё всегда было игрой… ринг, победы, люди вокруг. Всё это было лишь очередным способом доказать, что он лучше. И, чёрт возьми, чаще всего так и было. Я зашла в раздевалку и бросила сумку на лавку. Мои глаза пробежались по всему, что находилось вокруг. Старые металлические шкафчики, что обжигали своим холодом если ты хоть чуть дотронешься до них пальцами. Скамейки, что отдавали таким родным и приятным запахом дерева. Тусклые лампы, что почти не освещали эту комнату. Я достала из своей сумки бинты и начала наматывать их на свои израненные руки. Ткань бинтов вызывала новую волну боли, от чего я изредка морщилась. Первый виток. Боль. Второй виток Боль. Третий. Четвертый. Сегодня снова будет больно. Сегодня снова будет меньше мыслей. Хоть я и хотела постараться избежать новых ран и спустя долгое время потренироваться с боксерскими перчатками, но я знала, что они не скроют боли от ран, что свербели каждую секунду. И вот я сама не заметила, как бинты на моих руках уже окутали источник моих «побегов от мыслей» и настало время начинать тренировку. Я бросила взгляд в сторону боксерских перчаток и все же решила их взять. Больно ведь все равно будет. Мои ноги волокли меня по старому деревянному полу, что скрипел под тяжестью веса. Коридор был пустой, никого не было вокруг, была только я и мои мысли. Когда я зашла в зал, я сразу уставилась на грушу, что висела вдали комнаты. Я подошла к ней и остановилась. Несколько секунд просто смотрела. А потом ударила. Не смотря на боксерские перчатки и бинты под ними, боль все равно отразилась по моим кистям и я улыбнулась этому чувству. Да, больно, но свежих ран точно уже не будет, иначе я бы уже просто не смогла драться. Следующие удары, что приходились по груше, были все сильнее и сильнее. Груша резко качнулась вперёд и вернулась обратно, ударив меня по плечу. Я даже не пошатнулась. — давай… — прошептала я сквозь зубы. Ещё удар. И ещё. Мышцы постепенно просыпались, дыхание сбивалось, а мысли… мысли наконец начали отступать. Но вот за спиной я услышала знакомый скрип двери. Сомнений в моей голове не оставалось. Это снова был он. Как же меня раздражал сам факт того, что этот человек будто следует за мной по пятам, не оставляя меня в покое хоть на секунду. Он был везде, даже в моей гребаной голове. Я не останавливалась, груша передо мной раскачивалась все больше, а боль даже сквозь перчатки была уже совсем нестерпимой. Но я не останавливалась. Я била дальше. Забывала обо всем дальше. Хотя бы на минутку. Присутствие человека в зале, которого я терпеть не могу, меня раздражало, из за чего в один момент я резко остановилась и повернув к нему лишь голову заговорила. — и долго будешь наблюдать? Занимайся тем, за чем сюда пришел. — а если я пришел, чтобы понаблюдать за тобой? Ты же мой соперник на ближайшем соревновании. Снова эта ненавистная мной улыбка, будто несколько минут назад он не стоял полностью погруженный в себя. Но больше всего я обратила внимание на сказанные им слова. «Ты же мой соперник на ближайшем соревновании» — с чего ты взял? Опять хочешь поиздеваться? Ха-ха-ха, я посмеялась, поздравляю, теперь можешь уходить отсюда — я отвернулась от него и уже была готова снова продолжить заниматься дальше, но он не остановился. — да мне как то побоку, мне сказали тебя предупредить, я это и сделал. В четверг в пять часов. Удачи проиграть, коротышка. Это последнее, что он сказал перед тем, как начать тренировку. Я окинула его взглядом и мне ничего не оставалось, кроме как снова долбить грушу. Руками было уже невозможно и в ход пошли ноги. Злость внутри меня кипела сильнее обычного. На ногах определенно будут синяки. Фиолетовые пятна на бежевом полотне в очередной раз скажут мне, что я слаба. Но лишь это может сделать меня сильной. И кажется, впервые за все время, я почувствовала, что злость внутри меня перестала быть источником боли. Злость стала для меня топливом.