История о том, как я стал ЕндерМеном....

Стив затаил дыхание, прижимаясь лопатками к дубовым доскам. Снаружи воцарилась мертвая тишина, которую прерывал лишь его собственный бешеный пульс. Но тишина длилась недолго. Сначала раздался мягкий, тягучий звук — будто кто-то провел когтями по внешней стороне двери. Медленно, сверху вниз. Скрип дерева заставил Стива вздрогнуть. А затем он услышал её голос. Это не был крик Эндермена. Это был искаженный, многослойный шепот, который шел не из-за двери, а будто сразу из его головы: — «Стив... зачем тебе двери? Ты же так долго звал меня своим взглядом в темноте...» В следующую секунду свет единственного факела на стене начал бешено мигать. Под дверью медленно пополз фиолетовый дым, а из щелей между блоками начали просовываться те самые длинные, кровавые пальцы. Она не собиралась ломать дверь. Она собиралась стать частью этой комнаты.Стив запрыгнул в кровать и накрылся с головой, надеясь, что утро наступит мгновенно. Но Minecraft не прощал страха. Снаружи раздался отчетливый, тяжелый «тук... тук... тук...». Это не был стук зомби, это был вежливый, почти человеческий стук в дверь. Дрожа от любопытства и ужаса, Стив подошел к порогу. Пальцы коснулись холодной ручки. Щелчок. Дверь открылась, и Стив вскрикнул, отшатнувшись назад: прямо на пороге, аккуратно выставленные, как жуткие трофеи, лежали две свежие головы. Глаза коровы и свиньи смотрели прямо на него, отражая лунный свет. Он хотел рвануть обратно, забиться в угол, но за спиной раздался тот самый всплеск статики. Вжух. Стив замер. Холодный воздух Края коснулся его затылка. Он медленно обернулся и уперся взглядом в её окровавленный живот — настолько она была высокой. — Н-н-неет... — прохрипел он, чувствуя, как ноги становятся ватными. Длинные, костлявые ладони, испачканные в теплой крови, медленно легли ему на плечи, сдавливая их, как тиски. Эндер-Девушка наклонилась к самому его уху, её длинные волосы щекотали его лицо, а фиолетовые глаза светились во тьме. — Т-сссс... — прошипела она, и этот звук был похож на шелест помех в старом радио. — Тише... мой маленький, тише... не надо так кричать... Т-с-с-ссс... Она прижала палец к его дрожащим губам, и Стив понял, что «тишина» — это единственное, что теперь будет в его доме навсегда.Стив хотел закричать, но голос пропал. Ледяные пальцы Эндер-Девушки нежно, почти по-матерински, погладили его по щеке, оставляя на коже бурые полосы крови. Она смотрела на него с какой-то жуткой, ломаной печалью, будто Стив был её любимой, но безнадежно сломанной игрушкой. — Тебе здесь... не место... — прошелестела она, и её голос вдруг стал звучать как сотня бьющихся зеркал. — Мир такой жестокий... Стив. Солнце выжигает глаза... Стены — это клетки. Я заберу тебя туда, где всегда вечная ночь... Она обхватила его своими бесконечными руками, прижимая к себе. Стив почувствовал, как воздух вокруг начал вибрировать и сжиматься. Последнее, что он увидел в своем маленьком уютном доме — это верстак, на котором он так надеялся скрафтить спасение, и две головы животных на пороге, которые будто насмехались над ним своими мертвыми глазами. Вжух. Пространство разорвалось. Стив почувствовал дикую боль, будто его тело разобрали на тысячи пикселей и собрали заново в пустоте. Когда он открыл глаза, над ним не было ни дубового потолка, ни звезд. Только бесконечное, гнетущее фиолетовое небо Края. Он лежал на холодном обсидиане, а вокруг была лишь пустота и миллионы странников края, которые смотрели на него своими светящимися глазами. Он попытался встать, но его ноги стали длинными, тонкими и черными. Он хотел позвать на помощь, но вместо слов из горла вырвался лишь искаженный цифровой крик. Эндер-Девушка стояла рядом, поправляя его новые, спутанные волосы. — Теперь ты дома... — прошептала она. — Теперь ты такой же, как я. И ты никогда... никогда больше не будешь один. В обычном мире наступило утро. Солнце осветило пустой недостроенный дом Стива. Дверь была распахнута, на полу остались лишь два засохших кровавых пятна от голов животных. Стива больше не существовало. Остался только еще один странник, который вечно бродит по Краю, глядя в пустоту и пытаясь вспомнить, что такое солнечный свет.