Глава 4. Зеркало.
9 марта 2026 г., 18:45
Майя только открыла рот, чтобы что-то ответить — возможно, впервые что-то искреннее, — как тишину сквера разрезал резкий, неприятный звук.
— Майя! Ты какого чёрта здесь делаешь? И почему не берешь трубку?
Из-за угла кинотеатра быстрым, тяжелым шагом вышел мужчина в спортивной куртке. Это был отчим Майи. Его лицо выражало ту смесь раздражения и равнодушия, которая бывает у людей, обременённых обузой, от которой нельзя избавиться.
Майя мгновенно переменилась. Её лицо превратилось в непроницаемую маску, плечи задеревенели, а руки привычно нырнули в глубокие карманы худи. Она словно захлопнула все двери и заперла их на все засовы.
— Мать вся извелась, — продолжал мужчина, подходя вплотную и полностью игнорируя Елену. — Опять ошиваешься в этой помойке? Живо домой.
Он наконец перевёл взгляд на Елену, окинув её подозрительным, оценивающим взглядом. Для него она была просто «какой-то женщиной в дорогом пальто», которая почему-то мокла под дождем рядом с его проблемной падчерицей.
— Это мой учитель литературы, — сухо бросила Майя, прежде чем он успел открыть рот. — Мы обсуждали… дополнительные задания.
Мужчина хмыкнул, в его взгляде промелькнуло неприкрытое пренебрежение к «учительским штучкам». — Литература, значит. Ну, задания подождут. Марш в машину, она за углом.
Майя бросила на Елену один-единственный взгляд. В нём не было надежды, только горькое: «Видите? Вот мой мир. Здесь нет места вашим нежным словам».
— До свидания, Елена Сергеевна, — официально произнесла она, чеканя каждое слово, и пошла вслед за отчимом, ни разу не обернувшись.
Елена осталась стоять одна под усиливающимся дождем. Она видела, как Майя сутулится, стараясь стать как можно меньше, как будто физически сжимаясь под тяжестью присутствия этого человека.
Внутри у Елены всё горело от бессильного гнева и острой, почти физической боли. Она поняла, что Майя возвращается не просто «домой», а в среду, где её хрупкость методично уничтожают каждый день. И самое страшное — Елена теперь была частью этой тайны, но оставалась абсолютно бессильной за стенами школы.
Она посмотрела на свои ладони. Они дрожали.
«Я должна вытащить её», — подумала Елена, и это была уже не просто мысль, а клятва. — «Даже если она будет кусаться, даже если мир вокруг будет против. Я не дам ей исчезнуть в этой серости».
