губами-руками

Петя приятно пахнет. Чёрт возьми, очень приятно. Хвоя, мороз и спокойствие. Так пахнет человек, который знает, чего хочет от жизни. Знает, что делает. Так пахнет один конкретный Гуменник, который сейчас рядом и позволяет себя целовать-целовать-целовать. Илья вообще-то нормальный. Его в любое другое время не кроет на случайных людей, честное слово! Его и не крыло долгое время, пока он Петю не встретил. Петя тогда даже не пах ещё, а просто был. И Илью накрыло. Так долго крыло, что он полгода мониторил чужие соцсети… А сейчас целует Петину шею, носом трётся об неё и пытается запомнить каждую нотку запаха. Хвоя. Мороз. Ладан? Откуда там ладан? Впрочем, не важно. От его запаха у Ильи сносит крышу так, как не сносило никогда до этого. Даже если омега не должен так пахнуть. Но этот омега необычный. Этот омега в их первые встречи и сам был сверху. Удивительная жизнь. – Кусаешься, – тихо шепчет Петя. – Илюш, ты кусаешься. Хватит. Илья не замечает, когда вместо губ шеи касаются зубы. Несильно, осторожно, но… оказывается, кусает. Пометить хочется. Чтобы все знали, что он – Ильи. Только Ильи, и больше ничей. Но засосы ставить нельзя. Метку оставлять тоже нельзя. – Сейчас можно, – голос Пети как будто в мыслях звучит, и Илья смотрит на его лицо почти растерянно. Петя улыбается своей тёплой улыбкой и чуть качает головой, мол, ну давай, спрашивай. – Что можно? – переспрашивает Илья. Выглядит при этом смущённо и чувствует, как сильно у него горит в моменте лицо. Петя ласково касается кончиками пальцев лица и убирает нависшую над глазами прядь. – Пометить можешь. Осторожно. У меня костюм закрыт полностью. Только не совсем у челюсти, – Илья слушает внимательно, но не сразу понимает, что это про засос. Метку всё ещё нельзя. Ну, постоянную. Которая надолго оставляет след альфы. Которая позволяет сказать, что этот омега занят. Которая, конечно, неплохо так ограничивает омегу в выборе… Наверное, поэтому Петя и не разрешает. Поэтому даже в течке, на пике бессознательного, всегда отводит голову Ильи от своей шеи, от места, где находится пахучая железа. Нельзя. Сейчас нельзя. Даже если очень-очень хочется. И Илья подчиняется. Обычно омеги подчиняются своим альфам, но Илья не думает об этом – и просто соглашается. Потому что они никогда не были нормальной парой. Никогда не были типичными альфой и омегой. – Точно можно? – переспрашивает Илья и снова носом трётся о шею Пети, которая так пахнет, так пахнет… – У тебя течка скоро. Насколько помню. Are you sure? – Йеп, – соглашается Петя на своём корявеньком английском. – Мне, знаешь, иногда тоже… хочется ощущать тебя. Знать, что на мне есть след. Это ты весь в пятнах ходишь довольный, – на этих словах Петя смущённо хихикает. Ну да, Илья ходит. Гордый и счастливый. Потому что его любимый мужчина оставляет на нём следы – и что? Кто против, тот просто завидует. А Илья только рад хвастаться. Он вообще любит что-то открыто демонстрировать, и только отношения с Петей под завесой тайны. Не то чтобы это было по доброй воле, нет. Но это была необходимость. Временная, но очень серьёзная необходимость. – Только ближе к ключицам и ниже, ладно? И не кусаться. – But I love to bite! – Знаю. Мой мозг это по-другому воспримет, – Петя снова тихо смеётся, и Илье в моменте становится почти стыдно за то, что он не подумал об этом сам. Поэтому он снова мажет носом по шее и поцелуями опускается ниже, к самому вороту домашней футболки Пети. Оттуда почти соблазнительно выглядывает левая ключица, которую Илье очень хочется укусить. Вместо этого он мягко касается губами каждого кусочка кожи, словно пробуя на вкус. И саму кожу, и её запах. Петя едва ощутимо вздрагивает — Илья нацелился на чувствительное место и теперь губами ласкает именно его. Нежно-нежно целует, лижет кончиком языка и слегка дует на влажный кусочек кожи. В этом нет никакого смысла. Просто Илье нравится реакция Пети. То, как он вздрагивает. Как жмурит глаза и закусывает губу, чтобы не издать лишнего звука. Нравится, как учащается его дыхание. Илье в целом весь Петя нравится. Со своей придурью. Со своими странностями. Со своим запахом. Просто потому что это Петя. Продолжать целовать с футболкой становится неудобно, поэтому Илья без стеснения суёт руки под неё, оглаживая крепкий пресс, и тянет мешающую ткань наверх. Петя исправно поднимает руки наверх и позволяет снять с себя футболку. Теперь у Ильи большее пространство для работы. И он мысленно уже нацелился на места, куда обязан поставить засосы. Вот тут, на левом боку под грудью. Там точно никто не узнает. Но Петя будет знать. Помнить. Чувствовать. Вот там хорошо. Поцелуями Илья спускается к нужному месту, замирает, прицеливается… – Ты как кот на охоте, – вырывается у Пети со смешком. Илья растерянно хлопает глазами, а потом слегка раздражённо выдыхает. – Fuck, Петя! Настроение сбил, – надувает губы Илья. – Оно самое, фак, – тихо смеётся Петя. – Фак ми, ты ж собирался? – О, shut up, пожалуйста! Петя продолжает смеяться, теперь открыто, почти в полный голос. Илья закатывает глаза и просто кладёт голову на петин торс. Без какого-либо намёка. Слушая дыхание и сердцебиение. И, конечно, смех. Который постепенно затихает. – Илюш? – теперь его голос звучит почти извиняющимся. – Перегнул? Прости. Я ж не… – Знаю. – Прости? – Я не обижаюсь. – Ага. Верю. – Не веришь. – Не верю. Илья улыбается. Он правда не обиделся. Просто в моменте стало так хорошо, что всё остальное ушло на второй план. Даже секс. Даже засосы с метками. Пока рядом Петя, вообще на всё всё равно. Лишь бы он и дальше был рядом. Дышал. Смеялся. Нёс свои глупые шутки, делился дурацкими стратегиями. Главное, чтобы рядом был. Здесь и сейчас. Всегда. – Илюш? Всё хорошо? – теперь петины пальцы вплетаются в волосы Ильи и осторожно массируют кожу головы. Хорошо так. Осторожно. Так, как нравится Илье. Он совсем расслабляется и даже мурчать начинает, совсем как кот. Даже запах его становится более вязким, но не удушающим, а… обволакивающим. Таким, как Пете нравится. Не нравилось бы, он так не делал. Они лежат так минуту. Лежат две. Потом Илье становится скучно, и он снова припадает губами к коже. Петя удивлённо ахает и чуть выдвигает грудь вперёд, подставляясь под горячие поцелуи. Илья вообще не следует никакой траектории, целует в самых случайных местах, иногда замирает и осматривает кожу. И снова целует. Места не повторяет, только если не планирует там что-то оставить. Что-то вроде еле заметного поцелуя. Или засоса. Вот главная цель Ильи. Оставить след. Небольшое красное пятнышко, которое через пару часов даже видно не будет. Зато они оба знают, что след был. И оба останутся довольны. Внезапно Илья кусает. Натурально кусает! И сам так довольно улыбается своей шалости, что Пете даже его ругать не хочется. Или это всё-таки альфа-феромоны на него так действуют? — Я же просил…. — Just a little bite! — Это не маленький! Запах хвои становится немного удушающим, и Илья покорно отстраняется. Где это вообще видано, чтобы альфа беспрекословно слушался омегу?! Но Илья не может не слушаться, это сильнее его осознанного. Это даже не омега-просьба. Это просто Петя. Просто его требования. И Илья соглашается. Впрочем, Петя тоже с радостью идёт на уступки Илье и исполняет его желания… Илья поднимается повыше, снова на один уровень с петиной шеей, и припадает к ней. Снова утыкается и дышит. Запах снова становится мягче, приятнее. Как будто он, Илья, в зимнем хвойном лесу. Так спокойно. А где-то недалеко церковь. Или храм. Или… не важно, в общем. Хорошо так, спокойно. Комфортно. – Ты продолжать-то собираешься? – не выдерживает Петя. – Или мне самому действовать? – А ты хочешь? Я не против побыть bottom сейчас. От такой прямоты Петя тушуется, забавно краснеет. Такой милый. Всё ещё не привык, что Илья может так открыто просить побыть снизу. Но сейчас настроение совсем не к этому располагает. – Я вообще-то на другое рассчитывал, – рукой Петя тянется к краю илюшиной футболки и тянет её наверх, стаскивая ненужную тряпку. Илья спешно помогает снять и припадает кожей к коже. Прижимается поближе, словно желает весь чужим запахом окутаться. И свой на Пете оставить. Обменяться знаками принадлежности. Потому что у самого Ильи запах насыщенный, но не слишком давящий. Кофейный, иногда почему-то с мороженным. Не совсем подходящий для альф. Но Пете нравится. Петя такой довольный ходит, когда ему кто-то говорит, что от него кофе пахнет. Даже если Илья не видит. Он всё равно знает. Настроение наконец-то начинает меняться. С дурацкого игривого на более напряжённое, такое… тягучее. Хочется остаться, упасть в омут и пропасть навсегда. Или, наконец, поцеловать Петю и руками снова огладить его торс, сжать его тонкую талию, по возможности зарыться пальцами в длинные волосы… Да, вот чего хочется. Илья и делает всё, что хочется. Одну руку на талии оставляет, просто так, чтобы было, а второй в мягкие-мягкие волосы зарывается. И целует Петю снова, так хорошо, правильно, что тот за ритмом не успевает, из-за чего они смешно зубами стукаются. Но потом вливается и сам пытается перенять инициативу. Губы у него умелые, вкусные, но Илья держит за собой инициативу. Языком губы раскрывает, углубляя поцелуй, и ловит первый едва ощутимый стон Пети. – Пахнешь вкусно, – шепчет Петя в губы и снова включается в поцелуй. Илья едва заметно усмехается. И ты, дорогой, тоже. Так вкусно, так хорошо, что мозг уже отключается. Илья поцелуями переходит сначала на край губ, потом на щёку, на скулу, на линию челюсти, и зависает на шее, над пахучей железой аккурат. Там, где пахнет сильнее всего. Там, где в запахе уже ощущаются слабые элементы предтечки. И целует то самое место, сдерживая порыв укусить. Петя тихо выдыхает, что-то на грани стона, и подставляет шею под поцелуи. Илья не отказывает себе в удовольствии припасть губами к открытой коже и целовать-целовать-целовать её. Хочется оставить след. Сильно хочется. Но Илья вместо этого опускается ниже и слабо кусает за плечо. Петя даже не ругается. Даже не вздрагивает. Разрешает всё. Как быстро его повело от этого всего… Как в самом начале… Руки всё ниже сползают, и Илья запоздало осознаёт, что не только он руки, собственно, распустил. Петя вовсю его спину наглаживает, жаль, что до задницы дотянуться в этой позиции не может. Или не хочет. Не хочет, наверное, потому что в другое время Петя в любой позиции не терял возможности облапать его. Вот весь такой осторожный, а как дело Ильи касается… Илья тем временем до пресса доходит. И взгляд на Петю поднимает, а тот голову откинул и глаза прикрыл. – Петя, – начал Илья. – Петенька… look at me… Петя повинуется. Глаза открывает, голову приподнимает, и взглядом упирается в Илью. Тот улыбается и языком пресс лижет. Никакого стыда. Никакого смущения. Илья даже ловит взгляд Пети, смотрит глаза в глаза, и пошло облизывает губы. Петя слегка закатывает глаза, не понятно, в лёгком раздражении или хорошо ему слишком… Впрочем, такие мелочи не беспокоят Илью сейчас. Он хорошо рукой чувствует, что Пете это точно не не нравится. Ему очень даже нравится. Под домашними спортивками Илья безошибочно определяет стояк, ещё не эталонно крепкий, но ощутимый. И наглым образом через брюки сжимает его. – Илья! – вырывается у Пети. – Что? – улыбается он. – Что хочешь? Что сделать? – Что-нибудь. Пожалуйста, – вот что-что, а просить что-то сделать Пете всё ещё сложно. Он привык выполнять желания Ильи, даже если снизу, не важно. А сам о своих желаниях редко говорит. – Петенька, – использует своё оружие Илья. – Ну? Говори. Пожалуйста. Что сделать? Как? Он специально старается держать мысль на русском языке, знает, что в таком состоянии Пете сложно думать, чтобы переводить с английского. Ему и самому сложно думать, но русский сейчас кажется приоритетнее. Потому что Петя. Потому что по-другому никак. – Илья, – смущённо стонет Петя, отказываясь говорить вслух. Но Илья убирает руку. Прекращает ласки. И смотрит. Внимательно смотрит. – Илюша… пожалуйста… что-нибудь. "Что-нибудь” не считается. Он конкретные слова хочет. Пару долгих минут они просто смотрят друг на друга. Петя тяжело дышит и губы свои облизывает, но слов не находит. А Илья терпеливо ждёт. Смотрит так мягко, но с таким желанием… Он всё готов сделать, что Петя пожелает, только бы не молчал. – Хочу… – тихо начинает Петя. – Хочу… тебя… – Это понятно, – хихикает тихо Илья, на что Петя смотрит на него немного недовольно. Илья тушуется. – Извини… – Хочу… мне нужен…. – всё-таки слова Пете сложно подбирать. Очень. – Внутри, Илюш. Пожалуйста. Хочу тебя… так. Вот это уже что-то понятное. Что-то правильное. Но Илье всё равно недостаточно. Это потом будет, обязательно будет, но Петя же точно что-то еще сейчас хочет. Не может не хотеть. Он же знает, как Пете нравится, когда ему минет делают. Даже если не глубокий, а такой осторожный. Который только Илья умеет делать, потому что до сих пор рвотный рефлекс срабатывает. Знает, что Пете нравится, когда его долго-долго готовят. Сейчас, правда, Илья не способен на долгую растяжку, у него просто не хватит терпения. А ещё знает, что Пете нравится лицом к лицу. В любой позиции. Но чаще, конечно, именно он сверху бывает в такие моменты. – Как ты хочешь? – уточняет Илья. Петя снова молчит некоторое время. Дышит. Взглядом словно пытается Илье передать все свои мысли. Но Илья, к сожалению, телепатией не обладает. Мысли читать не может. Даже если очень хочет. – Сзади, – тихо выдаёт он, и Илья расплывается в довольной ухмылке. Так тоже хорошо. Так тоже нравится. Можно целовать его широкую спину, кусать плечи, если позволит… И смотреть. Илья послушно стаскивает с Пети штаны, под которыми, как и положено, трусов не оказалось. Зато между бёдер у Пети уже просматриваются лёгкие потёки смазки. Не такие, как в течку, но… Заметные. Явно демонстрирующие то, что Петя возбуждён. Что он правда хочет. Это очень радует самого Илью. – Перевернись, – просит он и легонько похлопывает Петю по бедру. Тот переворачивается на живот, удобно кладёт руки под голову. А Илья руки кладёт на его бока и почти стесняется спускаться ниже. О, как же он засматривался на эту прекрасную задницу временами… как он облизывался на некоторые программы Пети и завидовал тем, кто видел это вживую. А сейчас видит то, о чём многие даже мечтать не могут… и боится прикоснуться. Как будто это что-то нереальное. Невозможное. Петя поворачивает голову и удивлённо спрашивает: – Что-то случилось? – Думаю. – О чём? – Просто думаю. Забей. – Пока “просто думаешь”, мне легче не станет. Петя просто хихикает, но Илье это служит неплохим мотиватором сползти на колени перед кроватью и всё-таки сжать его ягодицы. Сжать, помять, слегка развести в стороны, увидеть, как поблёскивает небольшая капелька смазки… Её тут же захотелось слизнуть. И кто такой Илья, чтобы отказывать себе в удовольствии? Как только язык касается сжатых складок, Петя крупно продрагивает и сквозь сжатые зубы ругается. – Ты что творишь?! – задыхающимся голосом спрашивает он и утыкается лбом в руки, скрывая залитое краснотой лицо. Больше не возмущается, значит, не так уж и против. Поэтому Илья продолжает. Совсем осторожно, на пробу лижет. Секрецию языком собирает, смакует… Она на вкус странная, слегка солоноватая, с хвойным привкусом. На варенье из шишек слегка похоже… Илья не фанат варенья, но без ума от Пети, поэтому… Продолжает – лижет, лижет, лижет. Языком слегка внутрь проталкивается и ягодицы посильнее руками разводит. Пока Петя сам не начинает негромко стонать и подаваться бёдрами назад. Расслабился, значит. – Готов? – тихонько спрашивает Илья, поднимаясь на кровать снова. Петя неопределённо кивает, но Илья понимает – да, готов. И если Илья сейчас ничего не сделает, их позиции всё-таки сильно поменяются. Бутылочка смазки оказывается под рукой как раз кстати, слегка прохладная, но сильно разогревать её у Ильи нет желания. Поэтому он капает немного между ягодиц Пети и размазывает обильное количество по пальцам. Первый Петя принимает спокойно. Немного сжимается, но в целом достаточно расслаблен. Илья недолго скользит им внутри, даже не пытаясь ничего найти. Достаточно быстро добавляет второй палец. Вот теперь интереснее. Теперь Петя тихонько поскуливает, заметнее сжимается и с каждым движением руки подаётся назад. Илье нравится на это смотреть. Нравится, как Петя слегка прогибается в пояснице. Нравится, как сжимается на пальцах. Нравится, как прячет своё горящее лицо. Но сейчас у Ильи задача другая – растянуть, расслабить, дать привыкнуть к ощущениям. Петя омега, по логике, должен быть готов к подобному. Но он ещё не в течке, без нормальной подготовки нельзя. Илья не хочет ему делать больно, даже если самому поскорее внутри оказаться хочется. Вместо этого он добавляет третий палец и ищет правильные углы. Находит, когда Петя замирает и громко что-то стонет. И продолжает двигаться в том же темпе. Раз, другой, третий… – Я так кончу, – на выходе вместе со стоном говорит Петя. – Если ты продолжишь… мы так и закончим… Он даже не угрожает. Просто констатирует факт. Илья знает, что, подаваясь на пальцы, Петя членом трётся ещё и о простынь, и в таком темпе он действительно кончит быстрее, чем всё начнётся. – Не забудь про презерватив. Вот внимательный! Но Илья и сам об этом думает, свободной рукой ищет коробочек с резинками. Оттуда вываливается последний презерватив, который Илья не может открыть скользкими пальцами. Это до боли смешно, потому что даже Петя снова оборачивается и смотрит таким… таким взглядом. Изучающим. Но ничего не говорит, к счастью. Под этим внимательным взглядом Илья раскатывает презерватив по своему члену, добавляет смазки на него и пристраивается между петиных бёдер. – Готов? – снова спрашивает он. – Да. Первый толчок осторожный. Входит только головка. Растягивает внутри. Петя шумно дышит, привыкая к размерам. Потом сам качает головой, разрешая двигаться дальше. А Илья залипает. На то, как они соединяются. Как его член входит в податливое тело. Как красиво блестит петина спина. Так залипает, что забывает двигаться. Вспоминает только когда Петя начинает под ним шипеть, и толкается так, что удивительно находит правильный угол с первого раза. Ритм у Ильи не получается задать. Он каждый раз сбивается, меняется, становится более плавным. Петя и не требует ничего другого.Просто подаётся назад, иногда стонет, но в основном откликается телом. Красиво. Его волосы растрепались по локтям, совсем скрывая лицо. Спина блестит от пота. Плечи немного напряжены, удерживая тело. Илья толкается особенно резко, глубоко, и несдержанно припадает губами к спине, как и хотел. Просто целует раз, другой. Толкается снова, задаёт всё-таки ритм. Раз, два, три. Надолго его не хватает. Он, толкнувшись в очередной раз, замирает, прижимаясь всем телом к петиной спине, и целует плечи, основание шеи, пока кончает в презерватив. Петя вообще становится таким расслабленным, мягким, покорным… Реагирует на каждое прикосновение. Такой чувствительный. Хороший. Он кончает чуть погодя, доведя себя своей рукой. Так и лежат они несколько минут. Мокрые, потные все, прижавшись друг к другу. Илья всё ещё внутри, уже обмякает. Петя недовольно сопит в свой локоть. – Всё-всё, хватит, – выдыхает. – Неприятно уже. Сам шевелится, и член Ильи выскальзывает из него. Теперь просто лежат, обнявшись. Илья носом утыкается в основание петиной шеи, а руку держит на его животе. Просто так. Просто хорошо. Двигаться совершенно не хочется. От Пети пахнет хорошо. Хвоей, холодом и лёгкой горечью кофе. Всё-таки он впитал кожей немного запаха Ильи, пропах им. Илья не сдерживается – и оставляет след чуть пониже холки, на незаметном месте, но значимом для него. Чтобы было. Чтобы что-то ещё после него осталось. – Всё успокоиться не можешь? – голос у Пети немного сонный. – Кто бы говорил, – улыбается Илья и снова целует его в плечо. – Устал? В душ сначала? Или спать? – Душ, – соглашается Петя. Но никто не поднимается. Двигаться слишком лениво.Илья запоздало снимает презерватив и всё-таки тащится в ванную, чтобы его выбросить. Готовит им вещи на ночь – две абсолютно дурацкие пижамы, которые даже парными быть не должны были, но у них стали, и две пары трусов. И на всякий случай – чистое полотенце. Петя тащится в ванную совершенно не хочет. но покорно идёт, и даже не заваливается на плечо Илье. – Твой запах смоем, – говорит он, стоит им обоим зайти в кабинку. – Не смоем. – Смоем. Ты расстроишься. – Не смоем. Петя грустно вздыхает. – А если смоем, ещё добавим. Не страшно. Почему-то эти слова успокаивают Петю. Да и Илье нравится его позитивный настрой. Но сейчас душ. А потом поменять постельное бельё – и спать. Завтра новый день, а сейчас он просто хочет побыть со своим любимым человеком. Желательно, всю ближайшую вечность.