Я ревную.

За окнами дома на Грейт-авеню, 2019, март вступал в свои права. Это был тот особенный период ранней весны, когда снег уже превратился в грязное месиво на обочинах, а воздух пах сыростью и надеждой. Солнце, хоть и светило ярко, еще не грело по-настоящему, лишь золотило верхушки деревьев, заставляя сосульки на карнизах плакать звонкой капелью. Внутри дома было тепло и уютно. Горел свет на кухне, распространяя аромат чеснока и томатов — Джейн Хоппер колдовала над ужином, методично нарезая овощи для своего фирменного соуса. Ей было двадцать три, и каждое ее движение было наполнено грацией, отточенной годами занятий спортом. Темные волосы были стянуты в небрежный, но элегантный пучок, а на лице застыло выражение сосредоточенной задумчивости. Она была красива той спокойной, уверенной красотой, которая не нуждается в подтверждении. Два этажа выше, в их общей спальне, Макс Мэйфилд валялась на кровати, застеленной клетчатым пледом, который они вместе покупали в Икее. Ей было двадцать пять. Рыжие волосы разметались по подушке, а глаза, цвета весеннего неба, были прикованы к экрану телефона. Тишину комнаты нарушал лишь тихий шелест пальца по стеклу и приглушенные звуки готовки снизу. Телефон Макс завибрировал уведомлением из мессенджера. Контакт: «Мартин». Она нахмурилась, глядя на имя, которое не видела... сколько? Года три, наверное. «Привет, Макс! Давно не виделись. Слышал, ты в Хоукинсе? Как жизнь молодая?» Макс закусила губу. Мартин. Они тусовались в старшей школе, пока он не уехал к отцу в другой штат. Он был тем еще придурком — мог пропасть на месяц, а потом появиться как ни в чем не бывало, любил подколоть, иногда переходил границы. Другом его можно было назвать с большой натяжкой. Но сейчас, в этом сером мартовском вечере, его сообщение показалось ей глотком прошлого, беззаботного и простого. Она покосилась на дверь. Снизу доносился ритмичный стук ножа — Джейн была занята. «А, ничего страшного, — подумала Макс. — Просто старая школьная переписка. Зачем волновать Солнышко из-за такой ерунды? Джейн опять начнет переживать, задавать вопросы. А тут просто поболтать пять минут». Пальцы сами собой застучали по экрану. «Привет, Мартин. Да, живу помаленьку. А ты как?» Ответ прилетел почти мгновенно. И через минуту еще один. И еще. Они начали вспоминать старые времена, тупые выходки, учителей. Макс пару раз хихикнула, прикрывая рот ладонью, словно делала что-то запретное. Телефон согревал руку, а переписка затягивала, унося ее из тихой гавани их с Джейн дома в шумный и хаотичный мир прошлого. Тем временем внизу Джейн закончила с готовкой. Плита была выключена, соус томился под крышкой. Она вытерла руки о полотенце, бросила взгляд на лестницу. Макс все еще не спускалась. Странно. Обычно она крутилась на кухне, мешаясь под ногами, отпуская шуточки и воруя кусочки сыра. Джейн поднялась в спальню. Дверь была приоткрыта. Она увидела Макс, лежащую на кровати с телефоном в руках и странной, отрешенной улыбкой на лице. Эту улыбку Джейн видела нечасто. Она была другой, не той, что предназначалась ей. — Ужин готов, — тихо сказала Джейн, облокотившись о дверной косяк. Ее голос прозвучал громче, чем она ожидала, врезавшись в тишину комнаты. Макс вздрогнула всем телом, словно ее застукали за кражей. Экран телефона погас мгновенным движением большого пальца. Она резко села на кровати, убирая прядь волос за ухо. — А? Да, иду. — Голос Макс был слегка хрипловат и рассеян. Она сползла с кровати и, сунув телефон в задний карман джинсов, прошла мимо Джейн, даже не чмокнув ее в щеку, как делала обычно. Джейн проводила ее взглядом, чувствуя, как в груди зарождается маленький, холодный комочек беспокойства. «Показалось», — сказала она себе и пошла следом. Ужин прошел в непривычной тишине. Джейн ела пасту, изредка поглядывая на Макс, которая ковырялась вилкой в тарелке и то и дело бросала взгляд на телефон, лежащий экраном вниз на столе. — Как прошла тренировка? — спросила Макс, пытаясь завязать разговор. — Нормально, — пожала плечами Джейн. — Беговая дорожка, растяжка. А у тебя что? Чем занималась? — Да так, читала всякую ерунду в интернете, — Макс пожала плечами в ответ, и ее плечи поднялись чуть выше, чем нужно, выдавая нервозность. Телефон на столе вибрировал, оживая. Оба посмотрели на него. На экране высветилось: «Мартин». Сердце Джейн сделало кульбит и упало куда-то в район живота. Мартин? Она не помнила, чтобы Макс когда-либо упоминала это имя. Макс, проследив за ее взглядом, быстрым, почти неуловимым движением перевернула телефон экраном вниз. — Кто это? — спросила Джейн, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но в нем уже появилась та самая стальная нотка, которая появлялась всегда, когда она чувствовала угрозу. — Старый школьный друг, — Макс отрезала кусочек пасты, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Сто лет не общались. Просто вспомнил обо мне. — Мартин? Я не помню, чтобы ты о нем рассказывала. — Потому что это неважно, Солнце, — Макс улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Она впервые за вечер посмотрела на Джейн. — Серьезно, зай, расслабься. Это просто треп ни о чем. «Зай». Джейн внутренне поморщилась. Ей нравилось, когда Макс ее так называла, нравился этот интимный, теплый тон, но сейчас он прозвучал как отмазка, как способ ее успокоить и закрыть тему. — Ладно, — коротко бросила Джейн и уткнулась в свою тарелку. Аппетит пропал. После ужина Макс, сославшись на усталость, снова ушла наверх. Джейн осталась мыть посуду, с силой, почти ненавистью, натирая губкой тарелки, представляя, что это лицо этого таинственного Мартина. Когда она поднялась в спальню, было около одиннадцати. Макс лежала в той же позе, уткнувшись в телефон. Приглушенный свет экрана освещал ее сосредоточенное лицо. Она не слышала, как вошла Джейн, или сделала вид, что не слышит. Джейн молча переоделась в пижаму — большую футболку Макс с логотипом какой-то рок-группы. Она легла на свою сторону кровати, спиной к Макс, и уставилась в стену. В комнате стояла звенящая тишина, которую нарушало лишь тиканье часов на тумбочке. И тихий, почти неуловимый звук касаний пальцев Макс к стеклу телефона. Макс чувствовала напряжение, исходящее от Джейн, как физически ощутимую волну холода. Она понимала, что нужно что-то сказать, успокоить ее, но упрямство и какая-то внутренняя обида на недоверие мешали ей. «Я же ничего такого не делаю», — оправдывалась она перед самой собой, продолжая переписываться с Мартином, который оказался неплохим собеседником. Когда часы показали половину двенадцатого, Макс, наконец, отложила телефон на тумбочку и повернулась к Джейн. Она думала, что та уже спит, и потянулась, чтобы выключить свет. — Макс. Голос Джейн в темноте прозвучал неожиданно громко и четко. Макс замерла с рукой на выключателе. — Что ты там делала весь вечер? — Джейн села в кровати. В тусклом свете уличного фонаря, пробивающемся сквозь шторы, Макс увидела ее силуэт и блеск глаз. — Ты даже со мной не разговаривала толком. — Ничего особенного, — устало выдохнула Макс, садясь рядом. Она взяла Джейн за руку, но та не ответила на пожатие. — Джейн, ложись. Уже поздно. Я просто листала ленту. Все хорошо. — Тогда почему ты прячешь телефон каждый раз, когда я захожу? Почему он все время лежит экраном вниз? Это тот парень, Мартин? — Господи, Джейн, — Макс закатила глаза, хоть в темноте этого и не было видно. — Ты опять начинаешь? Это просто друг. С ним скучно, я уже спать хочу. — Если с ним скучно, почему ты переписывалась с ним весь вечер вместо того, чтобы побыть со мной? — Потому что я имею право на личное пространство! — голос Макс чуть повысился, в нем зазвенело раздражение. — Я не обязана отчитываться перед тобой за каждую минуту своего времени. Ложись спать, Джейн. Макс решительно взяла пульт и выключила свет, погрузив комнату в полный мрак. Несколько секунд они сидели в тишине, слыша только дыхание друг друга. Джейн чувствовала, как к глазам подступают злые, обидные слезы. Она молча легла, отвернувшись к стене и натянув одеяло до самого подбородка. Ее тело было напряжено, как струна. Макс, почувствовав это, вздохнула. Ей стало стыдно. Она подвинулась ближе, обняла Джейн со спины, прижавшись грудью к ее спине, и поцеловала в макушку, пахнущую шампунем. — Прости, зай, — прошептала она в темноту. — Я просто устала. Правда, ничего серьезного. Это старый знакомый, просто поболтали о школьных годах. Давай спать. Джейн не ответила, но спустя минуту ее дыхание выровнялось, а тело расслабилось в кольце рук Макс. Она уснула, убаюканная теплом и знакомым запахом, но в душе остался неприятный осадок, царапающий изнутри, как заноза.

***

Утренний свет, серый и беспощадный, пробился сквозь неплотно задвинутые шторы. Макс перевернулась на другой бок, инстинктивно потянувшись к теплому телу Джейн, но рука наткнулась лишь на пустоту и остывшую простыню. — Ммм... Солнце? — пробормотала она спросонья, но ответа не последовало. Она села на кровати, протирая глаза. Тишина в доме стояла какая-то особенная, звенящая, нежилая. Макс зевнула и потянулась к тумбочке за телефоном, чтобы глянуть время. Рука шарила по деревянной поверхности, смахивая невидимые пылинки, но натыкалась лишь на пустоту. Телефона не было. — Странно, — пробормотала она, думая, что, наверное, он упал на пол. Она свесилась с кровати, пошарила под ней, но и там было пусто. В голове начала закрадываться смутная тревога. Макс накинула толстовку, натянула носки и, шлепая босыми ногами по деревянному полу, спустилась на первый этаж. В гостиной горел свет. Телевизор был выключен, но в кресле у окна сидела Джейн. Она была одета в свои домашние леггинсы и растянутый свитер. В руках она держала телефон. Телефон Макс. Ее темные глаза, не мигая, смотрели в экран, пальцы медленно и методично пролистывали переписку вверх. Лицо ее было бледным, а челюсть плотно сжата, отчего на скулах перекатывались тугие желваки. Макс замерла на последней ступеньке. — Какого черта ты там делаешь? Ее голос прозвучал резко, как удар хлыста. Вся сонливость испарилась в одно мгновение, уступив место горячей волне ярости и унижения. Джейн медленно подняла голову от экрана. В ее взгляде не было ни капли вины или смущения. Только холодная сталь и обида, застывшая льдом. Она медленно встала с кресла, сжимая телефон в руке, словно это была улика с места преступления. — Я задала тебе вопрос, Макс, — голос Джейн был тихим, но в этой тишине он звучал оглушительно. — Кто такой Мартин? — Ты с ума сошла?! — Макс спустилась с лестницы и подошла к ней вплотную, пытаясь выхватить телефон. — Ты взяла мою вещь без спроса? Рылась в моем телефоне? Джейн ловко отшагнула назад, убирая руку с телефоном за спину. Ее спортивная реакция сработала мгновенно. — Ты не отвечала, ты прятала экран, ты врала мне вчера! — в ее голосе впервые зазвенели живые, раненые нотки. — Что я должна была думать? — Думать, что я имею право на личную жизнь! — заорала Макс, чувствуя, как краска гнева заливает щеки. — Ты не имеешь права лезть в мой телефон! Это называется доверие, Джейн! Ты хоть понимаешь, как это по-свински? — Доверие? — Джейн горько усмехнулась, тряхнув головой. — А как насчет твоего доверия ко мне? Почему ты не сказала мне, что переписываешься с каким-то парнем? Почему делала это тайком, пока я на кухне ужин готовила? Выглядит хреново, Макс! — Потому что это не важно! — Макс всплеснула руками в жесте полного отчаяния и злости. — Это старый друг, мы просто болтали! Я не сказала тебе, потому что знала, что ты устроишь вот это! — она обвела рукой комнату, их дом, их жизнь. — Этот цирк! Ты вечно все драматизируешь, везде ищешь подвох! — Не важно? — глаза Джейн расширились. — Ты переписывалась с ним весь вечер. Ты смеялась, глядя в телефон. Ты улыбалась ему так, как мне не улыбалась всю последнюю неделю! И это не важно? — О, Господи! — Макс схватилась за голову, запуская пальцы в рыжие волосы. Она начала ходить взад-вперед по гостиной, как загнанный зверь. — Ты несешь полную чушь, Джейн! Ты выдумываешь то, чего нет! Ты невыносима со своей паранойей! — Это не паранойя! — Джейн сделала шаг к ней, ее голос сорвался на крик. — Это я вижу то, что есть! Ты отдаляешься от меня! А теперь появляется какой-то хрен из прошлого, и ты готова всю ночь с ним лясы точить, лишь бы не разговаривать со мной! — Может, потому что с ним поговорить можно спокойно, без вот этих вот допросов с пристрастием?! — выкрикнула Макс, останавливаясь и прожигая Джейн взглядом. — Может, потому что он не лезет в мою душу каждую секунду и не требует отчета о каждом чихе?! Эти слова попали точно в цель. Джейн отшатнулась, словно Макс ее ударила. На мгновение в ее глазах мелькнула такая боль, что Макс захотелось тут же взять свои слова обратно. Но поезд уже ушел. — Ах, значит, дело во мне? — голос Джейн задрожал, но она взяла себя в руки. — Это я виновата, что ты ищешь общения на стороне? Я тебя допрашиваю? А может, потому что я чувствую, что что-то не так? Потому что я люблю тебя и боюсь потерять? — Своей любовью ты меня задушишь! — рявкнула Макс. — Ты ревнуешь меня к каждому столбу, Джейн! К моим коллегам, к кассирше в супермаркете, теперь к старым друзьям, о которых я вспомнила раз в пять лет! Это не любовь, это болезнь! — Не смей! — Джейн шагнула вперед, ее глаза сверкнули. — Не смей так говорить! — А что мне говорить? — Макс не унималась. Злость кипела в ней, требуя выхода. — Может, поговорим о твоих "друзьях"? О том, как ты млеешь, когда с тобой разговаривает та девчонка с твоего кроссфита? Как ты строишь глазки бариста в кофейне, той блондинке? Я же молчу! Я же терплю, потому что доверяю тебе! А ты роешься в моем телефоне, как гребаный детектив! — Я не строю глазки! — закричала Джейн в ответ, и в ее голосе послышались слезы. — Это ты все выдумываешь, чтобы оправдать себя! Чтобы перевести стрелки! — Я ничего не выдумываю! — орала Макс. — Ты ведешь себя как собственница, Джейн! Как будто я твоя вещь! Я не кусок мяса, который ты купила в магазине! Я имею право дышать без твоего разрешения! И если я захочу переписываться хоть с Мартином, хоть с чертом лысым — это мое гребаное право! Телефон так и оставался в руке у Джейн. Обе тяжело дышали, стоя друг напротив друга, как боксеры перед решающим раундом. Воздух в гостиной накалился до предела, казалось, еще немного, и он заискрит. — Отдай телефон, — процедила Макс сквозь зубы, протягивая руку. — Нет, — Джейн покачала головой, и одна слеза все-таки скатилась по ее щеке. Она быстро смахнула ее тыльной стороной ладони. — Пока ты не скажешь мне правду. Кто он такой? Вы встречались? Ты хочешь к нему уйти? — Боже, какая же ты дура, — выдохнула Макс, и в ее голосе злость смешалась с горьким разочарованием. — Знаешь что? Делай что хочешь. Мне плевать. Она развернулась и, чеканя шаг, поднялась обратно в спальню, с грохотом захлопнув за собой дверь.

***

Оставшаяся часть утра прошла в гнетущей тишине. Макс сидела в спальне, уставившись в стену. Ярость постепенно утихала, уступая место тупой боли и обиде. Она слышала, как внизу хлопнула входная дверь. Джейн ушла. Куда? На тренировку? Просто бродить по городу? Макс не знала. И в этот момент ей казалось, что ей все равно. Она спустилась вниз, когда желудок скрутило от голода. На кухонном столе, рядом с остывшей чашкой кофе, лежал ее телефон. Джейн оставила его. Макс взяла его в руки, покрутила. Экран был разблокирован, открыта та самая переписка с Мартином. Безобидный треп о музыке и старых фильмах. Ничего криминального. Она швырнула телефон на диван и ушла в душ, надеясь, что горячая вода смоет этот мерзкий осадок. Джейн вернулась только ближе к вечеру. Макс слышала, как щелкнул замок, как она прошла на кухню, как зашумела вода. Она не вышла. Джейн не поднялась. Две линии фронта пролегли по разные стороны лестницы. Они сталкивались пару раз в коридоре. Джейн проходила мимо с каменным лицом, глядя прямо перед собой, Макс делала то же самое. Между ними будто выросла стена из армированного стекла — прозрачная, но невероятно прочная. Холод, исходящий от них, мог бы заморозить весь Хоукинс. Макс бесцельно бродила по дому, пытаясь чем-то себя занять, но мысли то и дело возвращались к утренней ссоре. Слова, которые они сказали друг другу, жгли каленым железом. «Ты меня задушишь», «это болезнь». Она вспоминала лицо Джейн в тот момент, когда эти слова сорвались с ее губ, и ей становилось физически плохо. Но гордость, тупая, ослиная гордость, не давала сделать первый шаг. Она замечала, что Джейн тоже места себе не находит. Та несколько раз подходила к лестнице, словно собираясь подняться, но так и не решалась, сворачивая то в кухню, то в гостиную, где включала телевизор и смотрела в одну точку, ничего не видя. Так прошел весь день. Серый мартовский свет сменился сумерками, сумерки — кромешной тьмой. В доме зажглись лампы, но свет не принес тепла. Каждый ужинал наспех и в одиночестве — Макс сделала бутерброд наверху, Джейн съела холодный суп на кухне. Они существовали параллельно, как две планеты, вращающиеся вокруг одного солнца, но не способные встретиться на одной орбите.

***

К ночи на улице разгулялась непогода. Ветер раскачивал голые ветки деревьев, бросая их на стекла, а по крыше забарабанил холодный, мартовский дождь вперемешку с мокрым снегом. В доме было тихо, только часы на тумбочке в спальне мерно отсчитывали секунды этого бесконечного дня. Макс лежала на кровати, уставившись в потолок. Она слышала, как в ванной на первом этаже шумит вода, потом стихает. Слышала шаги на лестнице, скрип половиц. Дверь в спальню открылась. Джейн вошла в комнату. На ней была та самая большая футболка Макс, и она выглядела такой маленькой и беззащитной в полумраке. Она не взглянула на Макс. Молча подошла к своей стороне кровати, забралась под одеяло и легла на самый край, спиной к ней, оставив между ними огромную, ледяную пропасть. Макс замерла, чувствуя, как бешено колотится сердце. Дождь за окном усилился, его стук заглушал даже тиканье часов. Прошло пять минут. Десять. Тишину нарушало только дыхание — одно нервное, частое, другое — нарочито ровное, но слишком напряженное. Макс не выдержала. Осторожно, затаив дыхание, она протянула руку под одеялом. Ее пальцы коснулись теплой ткани футболки на талии Джейн. Она почувствовала, как тело Джейн мгновенно напряглось под ее прикосновением, как будто через нее пропустили слабый разряд тока. Макс, не останавливаясь, обхватила ее за талию и мягко, но настойчиво потянула на себя, пытаясь преодолеть этот холодный барьер между ними. Джейн дернулась, пытаясь отодвинуться обратно на свой край, но Макс не отпускала. Тогда Джейн просто замерла, не сопротивляясь, но и не поддаваясь, оставив руку Макс лежать на своем животе мертвым грузом. — Джейн... — голос Макс прозвучал хрипло, в темноте он был похож на шепот. — Солнце... Прости меня. Джейн не ответила, не пошевелилась. Только ее дыхание, кажется, стало еще тише. — Я дура, — продолжила Макс, придвигаясь ближе и утыкаясь носом в затылок Джейн, вдыхая знакомый запах ее волос, от которого у нее всегда сжималось сердце. — Самая настоящая дура. Я наговорила тебе ужасных вещей. Я не хотела... Я не думала так. Это просто злость, тупая, бессильная злость. Я не хочу тебя терять, слышишь? Джейн вздрогнула, и Макс почувствовала, как ее тело начинает понемногу расслабляться, таять в ее руках. — Мартин... — выдохнула Макс ей в волосы. — Он просто старый друг. Очень старый. И не самый лучший. Он был придурком в школе. Я просто ответила ему из вежливости, а потом как-то затянуло, но это ничего не значит. Честно. Я даже не хочу с ним особо общаться. Мне никто не нужен, кроме тебя. Ты мое Солнце. Самое яркое и теплое. И если ты не хочешь, чтобы я с ним общалась, я заблокирую его прямо сейчас. Сию секунду. Скажи только слово. Она замолчала, прижимаясь к Джейн всем телом, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. Дождь за окном шумел, смывая остатки дневного напряжения, унося с собой обиды. Джейн медленно, очень медленно, повернулась в кольце ее рук. Теперь они лежали лицом друг к другу. В темноте Макс с трудом различала черты, но видела блеск ее глаз, влажных от подступающих слез облегчения. — Правда? — прошептала Джейн одними губами. Голос ее был слабым, как у ребенка, который боится, что ему соврут. — Правда, — твердо сказала Макс, проведя ладонью по ее щеке, очерчивая скулу, стирая невидимую влажную дорожку. — Мне никто не нужен. Только ты. Прости, что не сказала сразу. Прости, что заставила переживать. Я больше так не буду. Джейн всхлипнула, уткнулась лицом в шею Макс и прижалась к ней всем телом, наконец-то преодолев последний дюйм разделявшего их пространства. Ее руки обвили талию Макс, вцепившись в ткань ее футболки, будто она боялась, что та исчезнет. Макс крепко обняла ее в ответ, одной рукой гладя по спине, другой перебирая мягкие темные волосы. — Тише, зай, тише, — шептала Макс, целуя ее в макушку, в висок, во влажные от слез ресницы. — Я здесь. Я никуда не уйду. Слышишь? Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — прошептала Джейн, прижимаясь к ее груди, слушая ровный и спокойный стук сердца, который был для нее самой лучшей музыкой в мире. Дождь за окном постепенно стихал, переходя в мелкую морось. Где-то вдали прогремел запоздалый гром и затих. В комнате воцарилась та особенная, хрупкая тишина, которая бывает только после бури. Джейн, согревшаяся в объятиях Макс, чувствуя, как напряжение уходит из каждой клеточки тела, устало прикрыла глаза. Рука Макс продолжала гладить ее по спине, вырисовывая круги, успокаивая. Дыхание Джейн стало глубоким и ровным, она проваливалась в сон, чувствуя себя в полной безопасности, как в самом надежном убежище на земле. Макс поцеловала ее в макушку в последний раз и прошептала в темноту, уже почти не слышно: — Сладких снов, мое Солнце. Она еще долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, слушая шум дождя и ровное дыхание спящей Джейн.