Love in the little things

—В помещении царит хрупкая, предвечерняя тишина. Лишь моментами слышно как за окном воет зимний ветер. Детей уже нет, солнце золотистым светом пробивается сквозь бумажные снежинки, приклеенные к окнам, а пол выглядит так, будто в каком-то творческом магазине произошел взрыв. Конкретнее… вина этому блестки. Вы стоите посреди всего этого, уперев руки в бока, и смотря на сверкающее безобразие так, словно оно лично предало вас. Отчасти это правда - всего лишь маленькая, но не закрытая баночка блесток выпала из вашей хватки при уборке. И теперь это завлекло за собой не только беспорядок на полу, но и на вас самих. "И почему нельзя было закрыть... — бормочете вы. — А не призвать 'дух диско' мне тут." Женя усмехается, стоя в другом конце комнаты. "Ты еще не знаешь способности пятилетних детей с клеем в руке." Вы бросаете на него взгляд через плечо. "Ты следил за работой поделок сегодня." "А ты, — мягко парирует он, уже подходя, — сказала, цитирую: «Добавьте чего-то красивого!»." "Это было подбодрением." — возражаете вы. "Да, но именно это и привело к 'саморазрушению'." Он останавливается перед вами и приседает, чтобы начать собирать блестки в кучку с помощью стопки цветной бумаги. Вы тоже наклоняетесь, и плечи едва соприкасаются. "Не трогай руками - прилепится." — мягко предупреждает коллега. "Я не…-" — хотите вновь возразить вы, но блеск был слишком заметен на ладони. Он легонько хватает вас за запястье. "Так ты будешь сиять до июня." В ответ вы переводите взгляд на свои пальцы, которые уже мерцают. "Вроде неплохо..." "Конечно, прям вау." — усмехается Селезнёв, взглянув вновь на вас и заметив, что блестки были уже и на ваших волосах. "Стой." Вы замираете. "...Что такое?" "У тебя…" — Он неопределенно указывает на вашу голову. Вы тут же начинаете стряхивать с головы блестки, только усугубляя ситуацию. "Нет нет, ты просто рассеиваешь их." — говорит Женя, тихо посмеиваясь. Он подходит ближе, осторожно поднимая руку, чтобы погладить ваши волосы у виска и убрать блестки. Его пальцы едва касаются вас, но прикосновение мягкое, почти нерешительное, словно он не уверен, что ему позволено это делать. Вы вновь замираете, но уже со смущением. "Вот..." — бормочет он. "Уже лучше?" "Немного. Уже не выглядишь так, словно на тебя обрушили труху страз." "Не утешает." — вздыхаете вы. В ответ на это Женя улыбается — той медленной, нежной улыбкой, которую, кажется, он использует только тогда, когда вы начинаете драматизировать. "А, тут ещё." — говорит он и осторожно убирает с вашего плеча блестки. И вот тогда это и происходит. Чувство щекотки в вашем носу заставляет его слегка дернуться. Вы стараетесь сдержаться, но эта попытка кажется отчаянной. Женя замечает предупреждение на долю секунды позже, чем нужно. В этот момент вы чихаете почти неловко и внезапно. И маленькое, предательское облачко блесток взрывается словно бомбочка, попадая на вашего коллегу. На секунду повисла тишина. Женя моргнул, стараясь отойти от удивления. Блестки теперь были на его волосах, очках, лице и слегка даже на свитере. Вы неловко поднимаете взгляд, встречаясь с его глазами, все еще заметными среди разноцветных крупинок на стеклах. "...Ох." — шепчете вы. Воспитатель медленно выдыхает через нос. С его брови сползает одна блестка. "П-прости." — говорите вы, безуспешно пытаясь сдержать смех. Он приподнимает одну бровь. "Мне идет..?" — произносит полу-шутя Женя при виде вашей реакции, заставляя рассмеяться больше. "Еще как..." — отвечаете вы, чуть успокоившись. Все же со стороны это давало контраст на его привычно спокойное и собранное поведение. Однако блесток было много... Вы подходите ближе, инстинктивно протягивая руку. "Стой." На этот раз он замирает. Вы аккуратно, не так долго, как, вероятно, хотели, смахиваете блестки с его щеки. "Теперь точно." — тихо сказали вы. Он смущенно смотрит на вас сверху вниз — на то, как вы все еще улыбаетесь, даже сейчас, даже после хаоса, даже будучи в блестках. "Спасибо..." — проговаривает Селезнев, несмотря на заметный румянец после прикосновения. Но даже через полчаса так и не удаётся избавиться от блёсток. Потому что блёстки не исчезают, а скорее живут своей жизнью. Женя стоит на коленях посреди класса и водит старым пылесосом — тем самым, который мало, кто мог посчитать на наличие. Вы сидите на ковре, скрестив ноги, отковыривая засохший клей с пальцев. "Думаю, это знак" — задумчиво произносите вы. "Знак чего?" — не поднимая головы спрашивает он. "Что нам стоит перейти на краски." Ваш коллега мгновенно качает головой. "Ни за что." "Почему? Они смываются." "Дело не в красках" — отвечает он. — "Дело в тебе." Вы поднимаете вопросительно бровь. "Почему?" Женя наконец поднимает взгляд, совершенно серьёзный. "Ты скажешь им: «Выражайте себя»." "Конечно скажу." "И через десять минут у нас будут отпечатки ладоней на стенах." "Это было всего один раз." "Два." "Ты обещал об этом не напоминать." Он пожимает плечами. "Забыл." Солнце постепенно садится и лишь ночному свету удается освещать оставшиеся блестки, которые еще очень долго будут напоминающим случаем. Но главным воспоминанием останутся легкие прикосновения друг друга, которые, как каждый надеялся, были значительны для другого по-своему.