Знаний.нет

Большой и Лучший Образовательный Колледж имени Блока был будто заблокирован для непосвящённых в какую-то тайну абитуриентов. В него попадали только обладатели высокого балла аттестата и, очевидно, писатели от Бога — те, кто прошёл страшно сложное по слухам вступительное испытание в виде эссе о профессии, которую выбрал. Конкретную тему — связанную с профессией — называли только на самом испытании, за списыванием следило по паре преподавателей, постоянно ходящих между рядами и дышащих в затылки вчерашним школьникам. Администрация была неподкупной, за деньги попасть было нельзя. Они колледжу и, следовательно, администрации и работникам даже нужны не были, у заведения имелся какой-то спонсор — его выпускник, в дипломе которого значилось ещё старое давнее название — Черездонский Техникум Образования. В то время два его корпуса стояли на противоположных берегах реки Дон — поэтому он назывался Черездонским. Неизвестно, как так вдруг легли карты, но в этот год на первый курс в группу 1ПрАНК5 — преподавание в начальных классах с уклоном на английский язык— попал Сороходов Вару Владленович. Его ещё не отчислили, и вот, не записывая конспекты, не выполняя домашние задания, не участвуя в многочисленных внеучебных культурных мероприятиях, не слушая слова преподавателей: "Будущие учителя, привыкайте уже сейчас к деловому дресс-коду", он расхаживал по учебному заведению в зелёных очках с единственной тетрадкой в руке и зелёной гелевой ручкой и иногда донимал одногруппника Клима, с которым он, кажется, до поступления был знаком. Общался он и с ребятами первого курса других специальностей: с Пиком — он же на самом деле Пётр Каменев и ни в коем случае не Петя — с правоохранительной деятельности и, реже, с иностранцами Габриэлем Верити, Данте Факундо и Ромео Амити с социокультурной деятельности. Кстати, именно на правоохранительной деятельности вступительным испытанием не было эссе, абитуриенты сдавали нормативы, а для социокультурной деятельности к эссе прибавлялось выразительное чтение художественной литературы. Звонок слышали везде в корпусе, но только в одном кабинете громче него звучало прощание: — Гудбай, грейтест нёрдс оф зе ворлд! Это так Вару прощался с одногруппниками и, возможно, преподавательницей, ведь в какой-то момент взглянул и на неё. А вот толкнул в плечо он почему-то Клима. — Зонтик, нас вообще-то ждут! — насмешливо протянув обращение, напомнил ему Вару. — Да не зонтик он, — заступилась за Клима одногруппница с парты сзади. — Он Нечитайло, а не Незонтик, — отмахнулся Вару и нетерпеливо постучал по полу ногой. — Всё, идём... — Клим закрыл рюкзак и со слегка опущенной головой пошёл за Вару. Едва они вышли в коридор, перед ними появился Пик. Он всегда выглядел хмуро, но в форме, похожей на полицейскую — обычной форме для его специальности — был особенно грозным. — Где вас носит? Скоро Константин приедет. — Не думаю, что он обрадуется, если мы его встретим, да ещё и не опоздаем, не дадим ему побыть одному, — покачал головой Вару. Долго за этой разношёрстной многонациональной цветной — у них всех были разные цвета волос — компанией наблюдала первокурсница-юристка Богданова Эмма. Ещё раньше с ними встретилась её сестрёнка Хелен, потом сестрёнка Клео случайно выяснила, что они учатся в одном колледже с Эммой, и сестра Николь, уехавшая в вуз в другой город, жутко заинтересовалась событиями родного Ростова, и даже чуть-чуть отошёл на второй план Костя с факультета инженерии, которого она сначала привлекала к помощи с опытами, а потом просто стала считать своим другом. Эмма решила прогулять последнюю физику — зачем вообще нужны общеобразовательные предметы в колледже? — и пойти за Сороходовым и компанией — к которой скоро присоединилась испано-итальянская троица с социокультурной деятельности. В мессенджере она позвала Хелен, у которой должна была кончиться последняя пара по деловому этикету, а Клео, сидящей на истории какого-то древнего государства, рассказала, что сороходовцы отправились встречать какого-то Константина, и напомнила, как Николь недавно жаловалась: на целую неделю её инженера Костика отпускают в Ростов-на-Дону — как оказалось, это и его родной город. "Ты уверена, что стоит это делать?" — напечатала Клео. "Мне полезно вести расследования. И я точно на правильном пути. "Костик" у нас кто? Нечитайло Фёдорович. А кто ещё Нечитайло Фёдорович? Клим! У "Костика" какой цвет волос? Серый. Странный, как и у всех сороходовцев. Я тебе клянусь, я узнаю, с кем водит дружбу Николь, а иначе не успокоюсь. Если он сороходовец, от него всего можно ожидать. Помнишь, я рассказывала, что Сороходов в первую же неделю учудил? И Хелен к ним не подпущу, а то она уже давно подумывает, как бы теперь специально встретиться с соцкультурниками." "Эмма, фамилия и отчество могли просто совпасть. И у меня тоже странный цвет волос." — Напомнила Клео. "У тебя свои причины. Ладно, соры выходят, я за ними. До связи." Эмма не стала брать из гардероба ветровку и вылетела за двери колледжа. Вару с остальными не успел уйти далеко, только подходил к калитке. И, не привлекая внимания, смотря больше в телефон и иногда прячась за зданиями, она стала вести подозреваемых. Одна улица, вторая... пока в точности кратчайший путь до вокзала! А какими интересными были у сороходовцев разговоры! — Вару, кому будет лучше, если ты не закроешь свои долги и тебя отчислят? — пытался достучаться до нерадивого студента Ромео. Раньше он этого не делал, по крайней мере Эмма этого не засекала, но, видимо, даже ему надоело безделье товарища. — Мы с Куромаку можем тебе помочь! — мягко убеждал Сороходова Клим. — Просто соберись уже и учись, — с ровно противоположными эмоциями наставлял Сороходова Пётр Каменев. — Военкомату я не свечу, а на остальное ваще фиолетово, — пнул камень Вару. Эмма зафиксировала в заметках на телефоне: в разговоре упомянули какого-то Куромаку, а у Сороходова имеется какая-то гарантия откосить от армии. Как это он может быть так уверен? И зачем, незаинтересованный в учёбе, вообще тогда поступал? — не говоря уже о том, зачем поступал именно на учителя. Путь уже шёл по улице, на которой расположился вуз Хелен. Там-то Эмма и подхватила сестрёнку. Та начала её приветствовать, спрашивать, как день прошёл, но Эмма сказала только, что день замечательный, потому что она выходит к разгадке. И Хелен будет свидетельницей. А ещё полюбуется внимательнее на социокультурников и подумает ещё лучше, стоит ли с ними основательно знакомиться. Большая цветная шумная компания привлекала немало внимания. "Но они на это внимание не обращали внимания", — зафиксировала в телефоне Эмма. — Сестрёнка, а если нас заметят? — немного устало вздохнула Хелен. Может быть, после пар она бы хотела отдохнуть, вполне возможно она была голодна, наверняка у неё было много домашней работы... но это может подождать, тут подозрительные личности сейчас сами себя выдадут! — Не заметят. Они не замечают, что на них оборачиваются и косо смотрят не скрываясь, тогда как они заметят, что за ними следят тайно? — Да что они тебе сделали? — Я уже говорила вам: Сороходов задирает не только Клима, но и одногруппниц и, блин, преподавателей, Каменев считает, что на его специальности и на юриспруденции девушкам делать нечего, Амити не слишком далеко ушёл: считает девушек хрупкими, беззащитными и нуждающимися во внимании и именно от парней. Верити и Факундо ещё не отличались чем-то ужасным, но нормальным их поведение тоже назвать нельзя, они непредсказуемы — как и Сороходов, кстати, — среди них только Нечитайло пока ничем не выделился, но не думаю, что это надолго, с его характером из него что угодно могут слепить. А сегодня к ним приезжает какой-то Константин. А если это инженер, с которым подружилась Николь? У него фамилия и отчество как у Клима. — Даже если и он, что с того? — не понимала Хелен. — Николь рассказывала о нём только хорошее. — Врубись, подруга! — всплеснула руками Эмма и чуть не выронила телефон. — Никто, обладающий здравым рассудком, не поведётся с Сороходовым и компанией. — Хорошо, продолжаем наблюдать. Но я всё-таки потом поговорю с кем-нибудь из них напрямую. Я уверена, что тогда они раскроются по-другому. — Ладно, будет допрос подозреваемых... — пробурчала Эмма. Итак, уже за двадцать минут компания остановилась на железнодорожном вокзале. Эмма и Хелен затаились за колонной, из-за которой оказалось вполне удобно наблюдать. Тут же послышался стук, и к платформе стал приближаться пассажирский поезд. Вагон, второй, третий... из второго вышел молодой, но седой человек с небольшим коричневым портфелем как из Советского Союза. — Куромаку приехал! — обрадовался Ромео и побежал к нему. А Хелен сразу узнала в нём... действительно Константина, инженера, совместные фотографии с которым Николь публиковала в своём блоге, описывая очередной проведённый в компании друга опыт. — В смысле Куромаку? — громким шёпотом удивилась Эмма и перечитала свои заметки. Да, это не то прозвище не то имя упоминал Клим совсем недавно. — Ну Клима же иногда называют Зонтиком, помнишь, ты рассказывала? И Петра — Пиком. Вот и Константина называют Куромаку. Прозвище. — Интересно, по какому принципу они выбираются, — прищурилась Эмма и стала вслушиваться в разговор большой компании. — Вару, ты понимаешь, что если тебя отчислят, то ты не отвертишься от помощи Фёдору по дому, — такие странные слова говорил Константин-Куромаку-Фёдорович. — Либо получай профессию и работай, либо сиди дома и выполняй работу там. — Будешь домохозяином. Я бы посмотрел, как ты полы моешь, — ухмыльнулся Пётр. — Туда его! — победно шепнула Эмма и почти проигнорировала, что мудрую мысль сказал Каменев, не признающий девушек-полицейских и девушек-юристов. — Э-э-эй, ребя-ата-а! — вдруг раздался голос, заглушивший всех галдящих на вокзале. Начинающие следовательницы повернулись в его сторону. В этот же момент Вару почему-то воскликнул: "О, предатель!", а в сторону, откуда раздавался новый голос, бросился Ромео, крича: "Феликс!" И от Эммы не укрылось удивление Хелен. — Я знаю этого парня, — прошептала она. — Он с факультета социальной работы в нашем университете, тоже на первом курсе учится. Правда все его зовут Филипп, а не Феликс... — Дело становится только интерснее!.. — с азартом записала новые сведения Эмма. — Простите!.. фух!.. за опоздание! — опираясь на колени, с трудом выговорил Филипп-Феликс и, выпрямившись, стал бурно объясняться: — Собрание студсовета я не мог пропустить. А после него сразу побежал к вам! — Мы заметили, Солнцев, — тяжело опустил ладонь на его плечо Каменев. Филипп перестал дёргаться и жестикулировать. — В универе он тоже Солнцев? — спросила у сестры Эмма. Та, всматриваясь в ребят, кивнула. — Так ты на неделю, да? — спросил у Кости-Куромаку Ромео Амити. — Я ведь уже говорил. Меня отпустили на неделю под предлогом болезни родственника, — напомнил Куромаку. Эмма продолжала всё фиксировать. — Никто ведь не проверит, на самом ли деле болеет Фёдор? — неуверенно уточнил Клим-Зонтик. — После того как меня уже отпустили — никто. — А вот и первый проступок — большой обман! — громко шепнула Эмма, усердно нажимая на клавиатуру. — А Николь говорила, что у Константина обманывать плохо получается, — заметила Хелен. — Ха, вот тебе и плохо! — усмехнулась Эмма. — Что ж, от сороходовцев я другого и не ожидала. Вот припереть их к стенке и заставить выдать все планы... — Ты не знаешь, сколько завтра пар у них? — Обижаешь. Специально на каждый день расписания их всех заучиваю. У соцкультов и пэдэшек по четыре, а у пранков три. — Значит, до четырёх-десяти и до половины третьего... Отлично, завтра после занятий поговорю с Вару и Климом. — Сразу с козыря, — с уважением отметила Эмма. Девушки потеряли нить разговора подозреваемых, так что не поняли, к чему они вдруг стали упоминать карты и кем им приходится вроде болеющий, а вроде и нет Фёдор — который, логично по отчеству предположить, отец Клима и Константина, но ребята говорили о Фёдоре скорее как о друге. Следить за ними дальше смысла Эмма не увидела, и Хелен облегчённо выдохнула. Они пошли домой. Все четыре сестры Богдановы жили в частном домике на краю Ростова-на-Дону — только Николь, поступив в другой город, стала жить в общежитии, а домой приезжать на каникулы. Дома Эмму и Хелен уже ждали Клео и приготовленный ею чай каркаде. Хелен быстро переоделась и села за стол рядом с сестрой, а Эмма, удосужившись снять кроссовки только после напоминания Клео, стояла в ванной комнате и, моя руки, оттуда вещала: — Николин Костя — сороходовец Кур... рам... кум... кутор... Тьфу, язык сломаешь об его прозвище! Отпросился у куратора присмотреть за больным родственником? Нифига! Мы с Хелен всё слышали. — Вода перестала шуметь. — Так что он как минимум обманщик! — Эмма решила проследить за ними, — спокойно объяснила Хелен. Аккуратно, но с большим удовольствием не обедавшая студентка взяла очередной кусочек хлеба с маслом. — Да, она мне писала. Долго вы следили. Я вас пораньше ждала, а в итоге пока вы ходили, чай остыл. — Как хорошо, что каркаде можно пить и холодным. — Хелен обычно старалась не говорить много во время еды, но не порадоваться вслух в этот раз она не могла. — Конечно долго! Они решили пешком идти до вокзала! — возмутилась Эмма и вышла в коридор, встала в дверях кухни. Ей не было важно, как бы она следила, если бы сороходовцы вдруг вызвали такси. Она исходила из того, что бедным студентам, особенно в весеннюю слякоть и дожди, выгоднее ездить на общественном транспорте, а так следить легко — зайти в этот же автобус или вагон и всё. — И что же, много вы о них узнали? — Спрашиваешь. Я на них, — Эмма машинально взяла протянутый заботливой Хелен бутерброд, но даже не осознала этого, — чуть досье не собрала. У меня вот тут, — свободной рукой она достала из кармана телефон и махнула им, — всё записано. Значит слушай. Их вообще оказалось восемь: три соцкульта, один пэдэшник и два пранка плюс два вузовских: инженер и соцработник. А ещё есть какой-то Фёдор! По легенде он заболел, и инженер Нечитайло Константин — кстати, Фёдорович, — по прозвищу Ку... ронаму, — Эмма включила телефон, сверилась с заметками и поправила себя: — Куромаку на неделю приехал ему помочь. Но когда его банда его встречала, студент группы 1ПрАНК5 Нечитайло Климентий Фёдорович по кличке Зонтик выразил опасения насчёт проверок правдивости болезни. Выходит, он проговорился: никакой родственник не болеет. Будущий соцработник — тоже новая фигура. Солнцев Филипп... как по отчеству? Эмма посмотрела на Хелен. Та растерянно моргнула, дожевала хлеб и ответила: — Точно не помню, кажется, Фёдорович. — Тоже Фёдорович! — продолжила Эмма, — по кличке Феликс, первокурсник Университета Развития и Образования и член студенческого совета. Знакомый Хелен. — Ну, почти. Мы говорили только пару раз, — внесла ясность Хелен. — И у нас Университет Развития, Образования и Культуры. — Это детали, — махнула рукой Эмма и перевела дух. В этот момент Клео вставила: — Да, Филиппа я тоже знаю. А Константин и Клим всё же родственники? — Точно, ты же в этом же универе, — вспомнила Эмма и вернула себе серьёзный тон следовательницы. — Так вот. Родственные связи — это как раз следующая глава их лора... кхем! биографии. Начнём с того, что все они примерно ровесники, судя по разговору объектов наблюдения, даже Фёдор. Так что ни Константину, ни Климентию, ни Филиппу, несмотря на отчество, отцом он не приходится. По легенде Фёдор — родственник Константина, но учитывая, что насчёт болезни он соврал, без доказательств мы в это верить не можем. У Константина и Климентия совпадает фамилия и отчество, но других достаточно весомых доказательств их родственной связи не обнаружено. Хотя внешнее сходство наблюдается между всеми восемью: примерно одного роста, некоторые общие черты лица, у нескольких, кажется, совпадает цвет глаз. При этом у каждого свой цвет волос — и только у двоих, Габриэля Верити и Солнцева Филиппа, он естественный — хотя не факт, что их натуральный. Эмма снова остановилась, чтобы перевести дух. Облокотилась о дверной косяк. Тем временем Хелен встала мыть две чашки и внушительного размера тарелку, а Клео сдвинула последнюю чашку — с чаем Эммы — и полупустую небольшую тарелку — с бутербродами Эммы — и принялась вытирать скатерть. — Возможно только, что Константин и Феликс старше остальных, потому что учатся в вузе, скорее всего им есть хотя бы семнадцать, — снова заговорила Эмма, но уже больше сама с собой. — Сороходову точно шестнадцать, это уже общеизвестный факт, когда его отчитывали на весь колледж, его возраст озвучивали. Климентию, Данте и итальянцам сложно дать больше шестнадцати... Клео, которая закончила уборку, со спины положила ладони ей на плечи, привела её к столу и посадила на стул. — Поешь, сестра моя, соловья баснями не кормят. — Погоди. — Эмма махнула рукой, в которой так и держала бутерброд, протянутый Хелен. — Ладно, это всё мелочи. Что действительно важно — реальные проступки. Про Сороходова и говорить нечего — срыв пар, плохое обращение с коллективом, на информатике скачал на компьютер вирус, а на конкурсе театральных постановок среди групп первых курсов, сидя за аппаратурой, перепутал всю музыку. Данте Факундо и Габриэль Верити игнорируют нормы поведения и, хотя не причиняют прямого вреда, своим поведением мешают проводить пары. И совершенно зря: у нас преподаватели адекватные, а на парах действительно чаще всего говорят что-то стоящее. Девчонки, у вас компромат на Солнцева есть? — Эмма подняла голову на Клео, потом повернулась к Хелен. Та давно вымыла посуду и стояла у одного из шкафчиков. — Поешь — расскажу всё, что знаю, — поставила условие Клео, не отпустившая плечи сестры. Хелен взяла с подоконника блюдце с мёдом и поставила его на стол. Эмма вздохнула и разом съела почти весь бутерброд, как вдруг её телефон зазвонил. Мигом посмотрев на экран, она вскочила на ноги, и Клео, подняв руки будто в жесте "сдаюсь", отпрянула. — Так, Николь, сейчас ты слушаешь меня внимательно и не споришь, — почти чётко — говорить с набитым ртом было тяжеловато — указала Эмма. — Всем пламенный привет, — с усмешкой кивнула перепачканная, похоже, сажей Николь. — Нечитайло Константин Фёдорович — наглый лжец и бессовестный сороходовец, поэтому я настоятельно не советую тебе с ним даже встречаться взглядом. — Вот это новости, — всё ещё с усмешкой, потому что явно не поверила, прокомментировала Николь. — Мы с Хелен следили сегодня за ними! — стукнула по столу Эмма. — Во имя Менделеева, зачем? — поморщилась Николь. — Давай Эмма тебе чуть позже объяснит? — с не очень весёлой улыбкой предложила Хелен. Возможно, она уже устала слушать, в чём провинились эти первокурсники. Клео тем времнем взяла бумажную салфетку и складывала её в оригами. — Короче, встречаются Каменев, Сороходов и Нечитайло — который Клим — после пар и идут встречать какого-то Константина. Я предположила, что это тот самый твой инженер, и знаешь что? Оказалась права! И потом ему Клим такой: Кость, а никто не проверит, болеет ли Фёдор? И твой ненаглядный уверенно отвечает, что нет. А зачем опасаться проверок, когда нет лжи? А раз есть опасения — есть ложь! А ещё у него есть странное прозвище — Кумораку — обычное дело для этой странной компашки. — Ты хочешь сказать, что Костя отмазался болезнью родственника? — мотая головой, резюмировала Николь. — Ну! — Ну отмазался и ладно, что с того. Непонятно только, зачем он ещё и мне врал, я же за любой движ, он знает. Но теперь понятно, почему он так запинался, когда объяснял мне всё — не умеет же врать. — Ладно, может и не наглый, но лжец. Но как вы не врубитесь-то! Они же непредсказуемые! Вы с большей частью этого восмицветика не учитесь, не видели, а я видела! И слышала! — Эмма размахивала свободной рукой, но иногда резко дёргала руку с телефоном, и Николь каждый раз при этом прикрывала глаза и поправляла очки. — Вы их плохо знаете! — Но завтра я их узнаю лучше, потому что поговорю с Вару и Климом! — громко и отчётливо произнесла Хелен. — Слава Кюри! — тыльной стороной ладони вытерла лоб Николь и размазала по чёлке сажу. — Если успею, я тоже подойду, — добавила Клео. — Тогда и меня по видеосвязи подключите! — улыбнулась Николь. — Попробуем, — пообещала Эмма. — Ладно, я готовиться к встрече. Она уже отправилась в комнату, как её за плечи остановила Хелен. — Да, ужин — отличная подготовка к следущему дню. Пока, Ника! — До связи! В следующий день Эмма, у которой было всего две с половиной пары, сорок минут ждала, что освободится группа Сороходова. Как назло, их на несколько минут задержали. Зато Клео и Хелен, как оказалось, успели на встречу только благодаря этому. Что ж, может, и не назло. Вару шёл впереди, крутил между пальцами ручку, а Клим с опущенной головой медленно шагал за ним. В этот момент перед ними и встали стеной три девушки. Хелен связывалась по видеозвонку с Николь, а Эмма грозно смотрела то на одного будущего учителя, то на другого. — Значит так. Сейчас вы рассказываете всё о своих планах и больше даже не думаете вредить другим, и становитесь паиньками. Право бунтовать уступите другим, вы-то с этим справляетесь плохо. — Ты кто вообще такая? — Вару направил ей в лицо ручку. — А ты кто? — Эмма перехватила её, но отобрать не смогла. Так они и тянули ручку каждый в свою сторону. — Великий и ужасный Сороходов Вару Владленович! — Вредитель ты несчастный! И банду целую собрал! — Так, красная звёздочка, — обратился к ней Вару так, потому что у Эммы были красные серёжки в виде звёзд. — Чтоб ты знала, я действую в одиночку. Если ты кого-то видела, вьющегося хвостом за мной — это ко мне навязаться пытались. — Да ну! А почему тогда Нечитайло Куромаку Фёдорович тебе должен с учёбой помочь? Кому вообще надо оставлять тебя в колледже, у тебя ж знаний нет. — Ты перегрелась, походу. Что ж с тобой будет летом... В этот момент Вару, почти отпустивший ручку, резко дёрнул её на себя и бросился бежать. В руках Эммы остался только колпачок, но оставать она не собиралась и погналась за ним. Правда, парень успел скрыться из виду, но где-то раздался треск стекла! Наверняка его очки! Эмма тут же оказалась рядом, заглянула в кусты, но заметила только очки. — Гудбай, лузересс! — раздался крик за её спиной. Уже за воротами вдаль убегал Вару... в зелёных очках. — Он очки на очках носит?! — воскликнула Эмма и снова побежала преследовать. — А ну стой, сор ходячий! — И... что вы хотите-то?.. — неуверенно спросил оставшихся девушек Клим. Николь уже тоже подключилась. Все четверо успели познакомиться. — Эмма хочет быть уверена, что Вару, ты и ваши друзья больше не будете никому вредить, — мягко объяснила Хелен. — Ну и вопросики некоторые всё же есть, — подключилась Николь. — Давайте я по порядку на них отвечу... — пробормотал Клим. — У вас ведь это такая компания? — Габриэль, Костя Нечитайло, Данте, Филипп Солнцев, Вару, ты, Ромео и Пётр Каменев, — начала Хелен. — Ну, можно и так сказать, — совсем растерялся Клим. — А откуда..? Закончить вопрос у него не получилось — наверное, от волнения. Хелен улыбнулась ему как можно мягче и осторожно спросила снова: — Вы ведь не собирались никому вредить, так? — Конечно! — быстро закивал Клим. — Я тебе верю, — устроил такой ответ Хелен. — А не знаешь, зачем Костя мне соврал про болезнь родственника? — спросила Николь. — Не знаю, — удивился Клим. — Может, не хотел ассоцироваться с Вару. Он приехал, чтобы ему с учёбой помочь. — А вы вообще все друг другу кто? Вот вы с Костей, например, братья? — снова поинтересовалась Николь. И Клим глубоко задумался. Он не знал, что можно рассказать этим девушкам, а что нет. И в его положении к словам нужно было относиться со всей серьёзностью. Ведь положение у него было совсем уж необычным... Не каждый студент на первом курсе колледжа — клон и по совместительству карточное воплощение. А вот в БЛОКе имени Блока их в этом году оказалось целых шесть. Плюс в двух вузах по одному их собрату. Четыре карточных короля и четыре карточных валета: Габриэль, Куромаку — Константин, — Данте, Феликс — Филипп, — Вару, Зонтик — Клим, — Ромео, Пик — Пётр. Один девятиклассник Фёдор Нечитайло, подумав, что жизнь его за учёбой проходит зря, вдруг встретил гадалку, а та подарила ему волшебные карты. С помощью них он призвал себе помощников. По одному они ходили за него на учёбу, а потом выбрались восьмером. И тут что-то исправить у Фёдора не вышло. Стали клоны прятаться в комнате школьника, чтоб его родители их не нашли, а потом началась взрослая жизнь. Фёдор снял квартиру поближе к вузу, стал учиться, подрабатывать на трёх подработках, а в съёмной квартире наводили свои порядки клоны. Наконец Фёдор решил, что в жизни пора что-то менять. Он собрал творческую команду, а позже и вовсе открыл студию. Но кое-что так и не давало ему покоя. Нельзя было клонам оставаться бездельниками. Решил, что пора бы с них взять пользу — на самом деле отвлечь их от скуки, это Фёдор для дисциплины и им, и себе сказал, что клоны теперь должны приносить пользу. С юристом, который помог открыть студию, Фёдор проконсультировался: можно ли оформить документы и начать учиться или работать человеку, у которого документов никогда не было. Понеслись сумасшедшие бюрократические будни. Пришлось придумать всем восьми душещипательные биографии: все они — дальние-дальние родственники Фёдора. Габриэль, Данте и Ромео — из Италии, где Фёдор часто бывал. Там Данте и Ромео остались совсем одни в юном возрасте, и Фёдор по доброте душевной взял их с собой, будучи всего на пять лет старше. Габриэль же из-за таинственного происшествия считался погибшим. Но в Италию возвращаться не хотел. И Куромаку с Зонтиком, которые быстро себе выбрали имена Константин и Клим, росли в настолько неблагополочной семье, что факт их рождения не был зафиксирован. И Феликс, для обычных людей Филипп, сбежал из детского дома, а там встретился с такими же сбежавшими Вару и Пиком-Петром. Всех их Фёдор приютил, а потом по общим воспоминаниям выяснилось, что они все — дальние родственники. Сюжет был достоин сумасшедшей мелодрамы для второго канала, но им всё-таки поверили. Волшебство, не иначе. Выбор имён, фамилий и отчеств заслуживал отдельного рассказа. Габриэль и Данте не видели смысла менять имя и решили только найти фамилию. И отчество им, как иностранцам, было не нужно. Ромео тоже менять имя не стал, но ему оно просто казалось слишком красивым, чтобы менять даже на похожее, но ещё и привычное для стран СНГ Роман. И отчества ему не хотелось, потому что ему это казалось не очень красиво на слух и нечестно по отношению к дамам. Он только имя второе себе хотел выбрать. Долго думал... Пока думал, Куромаку решил назваться Константином, потому что не хотел долго работать над именем и взял первое, что пришло в голову. А пришло наверное потому, что было похожим на его настоящее. Пик стал Петром примерно так же. А вот Зонтик отнёсся к поиску имени внимательнее. И наконец сказал: "Я хочу быть Климентием." Когда его спросили, почему, и предположили, что легче было бы назваться Зиновием, он без капли лжи сказал, что ему просто понравилось имя. Феликсу было ещё тяжелее. Фёдор в помощь привёз ему из квартиры родителей, куда приезжал на выходных в гости, старую, слегка потрёпанную жёлтую книгу — "Тайное значение имени". Сказал смотреть содержание и выбирать понравившееся имя, а заодно можно найти и отчество. И Феликс целыми днями листал книжечку и размышлял: — Вот звали бы меня Серёга... Классное имя, русское... Но нет, это больше Куромаку, у него волосы серые... Наконец решил, что классное русское имя, подходящее ему — Филипп. Тогда началась эпоха с фамилиями и отчествами. Было всё. Сначала Пик заявил, что будет Камневым и Игнатьевичем, Куромаку и Зонтик решили поступить ещё проще и не сговариваясь назвались Нечитайло Фёдоровичами. Но потом... — Федь, ты прости, что я твою фамилию не беру, — почему-то решил, что нужно оправдываться, Феликс. — Мне просто хочется, чтобы моя фамилия была говорящей. Вот у Зонтика говорящее имя — Клим означает милосердный. У Куромаку и Пика тоже: Константин — постоянный, Пётр — камень. А я хочу фамилию — светлую и счастливую... Вот, например, Солнцев! А вот отчество я точно тебе посвящу. — Слушайте, ребят, но я же вам в отцы не гожусь, — заметил Фёдор. — Скорее в братья. — А какое у тебя отчество? — тут же спросил Феликс. — Константинович. — Я лучше останусь Фёдоровичем, — решил сидящий рядом читающий книгу для подготовки к ЕГЭ Куромаку. — Я тоже, — тихо согласился Зонтик, который сидел со сборником задач из ОГЭ. — Ну... А я же всё равно не твой родной брат, — медленно рассудил Феликс и объяснил свои мысли Фёдору. — У нас и фамилии разные. А то, что твоё имя будет моим отчеством — просто совпадение. Интереснеее было с назваными иностранцами. Ромео тоже захотел говорящую фамилию — о любви. Но когда он сказал, что придумал, неожиданно совет ему дал Габриэль: — Лучше Амити. По значению то же самое, а будет удобнее. — Это почему?.. — почувствовав, что внезапно стало прохладно, обернулся к нему Ромео. — Ромео с фамилией, которую выбрал ты, — очень известный человек примерно нашего возраста. Тебе не поверят. А вот Ромео Амити действительно когда-то пропал ребёнком. — Ты откуда это всё знаешь?.. — передёрнуло Ромео. — Я выбирал фамилию себе и находил ответы на многие вопросы. Кстати, я беру фамилию Верити. — А я — Факундо, — хрустя сухой лапшой, которую раскрошил и грыз как чипсы, заявил с дивана Данте. — Какая-то знакомая фамилия... Точно, пока искал фамилию себе, увидел её, решил поискать значение, но оказалось, что она вообще испанская, — вспомнил Ромео. — У меня будет итальянской, — не оказался под впечатлением Данте. Но интереснее всего было у Вару. Он никому не поведал всей истории, но сам её помнил хорошо. Он хотел, чтобы его фамилия и отчество отражали всё величие. Над первой пришлось пыхтеть долго. Чего он только не перепробовал на себе: сначала японские фамилии, чтобы получше звучало с Вару, но спустя пять минут он подвёл итог, что ему ничего не понравилось, а ещё японская фамилия значила бы, что ему придётся отказаться от отчества, а шанса возвести своё величие в квадрат он упустить не мог. Так что пошло в ход: Королёв, Князев, Вождёв. Из Вождёва выросла идея — фамилия из двух корней: первый означает то, что водит за собой второй. Так что должна была фамилия заканчиваться на "-водов". Но пока он об этом думал, пришла замечательная идея — всем владеющий Всеволодов. Однако на всякий случай он всё же ещё подумал. Пришла мысль — Хороводов. Положа руку на сердце... эта фамилия почему-то ему понравилась больше. Она казалась очень лёгкой, беззаботной... А ещё она должна была означать, что Вару ведёт хор — много-много людей, говорящих в один голос о том, что Вару — великий. Он даже задумался о двойной фамилии — Всеволодов-Хороводов. Тогда две фамилии и отчество — это же величие в кубе! А потом он, произнося новый вариант вслух, оговорился и выдал — Скороходов. И... Пик побери, это тоже было хорошо. Тоже легко и свободно. Да и это же великолепно — когда ты быстро идёшь. И за тобой идут, тоже стараются быстро, но не могут догнать! Было решено — Скороходов. А над отчеством он не сидел долго и объявил: — Владленович. Владеющий даже ленью. Куромаку хотел было ему что-то сказать, но Пик, заметивший это, шёпотом его отговорил. Так Вару и не узнал, что Владлен — это не владеющий ленью, а Владимир Ленин. Вот только когда серьёзный человек подписывал серьёзные бумаги, фамилию "Скороходов" он услышал как "Сороходов". Дома Пик над Вару потешался: сор ходячий! Но Вару гордо молчал. Эту эпопею, конечно, девушкам рассказывать не надо было. И про поступление им тоже вряд ли стоило знать... По документам всем клонам было по шестнадцать, только дни рождения значились разные. Решено было, что все получат среднее специальное или высшее образование. Ребята экстерном закрыли девять классов и сдали ОГЭ — бо́льшее, вынес вердикт Куромаку, не все из них бы так сразу потянули. Учились они бок о бок, готовились к экзаменам вместе, иногда друг за друга сдавали. И в итоге баллы аттестатов у всех были почти одинаковыми: вполне неплохими 4.5-4.6. Только Зонтик выделился баллом 4.7, а Куромаку и Феликс решили взять сразу ЕГЭ, и первый вышел отличником и почти четырестабалльником (русский чуть-чуть помешал), а Феликс усилиями, известными ему одному, добился звания ударника и был собой почти доволен. Начался выбор места учёбы. Феликс долго не колебался — он хотел помогать людям, значит, надо поступать на социальную работу. Так уж совпало, что названые итальянцы втроём по разным причинам тяготели к культуре, поэтому поступили на социокультурную деятельность. Куромаку нашёл вуз, соответствующий его требованиям, в другом городе, и начались долгие сборы. В это же время Пик решил, что хороший выбор стать полицейским, и пришлось заказывать ему форму, которая требовалась для этой специальности в колледже, именно в том магазине, который указала приёмная комиссия колледжа. Минус бюджет. Зонтик решил, что, если хорошо постарается, может попробовать стать учителем. В колледже готовили учителей только начальных классов, но все-все предметы Зонтик вести не хотел, к счастью, можно было выбрать уклон. Колледж предлагал информатику — группа ПрИНК, — физкультуру — группа ПрФНК, — и английский — группа ПрАНК. Последнее Зонтику было ближе, тем более что на ОГЭ одним из предметов он сдавал его (хоть и страшно переволновался на устной части). Но почему-то эту же самую специальность выбрал... Вару. К поступлению тот подготовился так же основательно, как выбирал профессию. Прочитал целое эссе на тему учителей и купил канцелярию — тетрадку в сорок восемь листов и зелёную ручку. — Это чтобы компенсировать потери из-за Пика, — объяснил он. Ну... плюс бюджет. Хорошо, но что же рассказать девушкам?.. — А ну-ка не молчи, — щёлкнула перед его лицом четвёртая, которая гналась за Вару. Зонтик вспомнил, что её зовут Эмма и что она с юриспруденции. — Смотри не засни. И не думай продолжать отмалчиваться, у нас Клео мысли читает! — Да врёт она всё! — почти перебила её Николь. — Шутит. Клео просто очень догадливая, вот и кажется иногда, что она мысли читает. Хелен и Клео кивнули — Хелен даже два раза. — Я не знаю, что вам ещё сказать, — честно проговорил Зонтик. — Ишь ты, — усмехнулась Эмма. — Говори: что Сороходов придумал за пакость на следующий раз? — Я не знаю, мы с ним вообще мало общаемся! — не выдержал Зонтик. — Ладно, ладно, не надо так переживать, — положила ладонь ему на плечо Хелен. Зонтик до этого и не заметил, что они уже не стояли посреди тротуара во дворе колледжа, а сидели на скамейке у какого-то подъезда напротив колледжодворовой калитки. — А чего он вообще в колледже делает, этот Вару? — дружелюбно поинтересовалась Николь. — Этого тоже не знаю. Он никому не объяснил. И не собирается. — Эх. А так интересно. — Самое главное: вы явно не хулиганская группа, собирающаяся только вредить и нарушать правила, — подытожила Клео. — Конечно! — живо согласился Зонтик. — Ну вот и славно! — приложила сложенные ладони к щеке Хелен. — И что, никакой тайны? — разочарованно спросила Эмма. Зонтик покачал головой. — А что это за прозвища? — схватилась, наверное, за последнюю нить Эмма. — Да просто сложились, — намного тише ответил Зонтик и с вновь опущенной головой пожал плечами. И от такой резкой смены настроения Эмма насторожилась. — Ну-ка-ну-ка... И почему же Филипп — это Феликс, Константин — Куратор... Куромаку, Пётр — Пик, а ты вообще Зонтик? — Ну... Пик — аббревиатура от Петра Игнатьевича Каменева, Феликс — с латыни счастливый, Куромаку — серый карди... — Я одного понять не могу, тебя вообще не смущает, что мы так много о вас знаем? — перебила Эмма. Зонтик вдруг распахнул глаза широко-широко. — Вы что, тоже карточные? Тут широко распахнули глаза девушки и переглянулись. Во-первых... почему он подумал именно так... именно правильно, а во-вторых... почему "тоже"?! — Погоди-погоди-погоди, — замахала руками Николь — хорошо, что телефон она поставила на стол, подперев с разных сторон книгами. — Так вы восемь что... те самые клоны? — А вы тогда кто?.. — прошептал Зонтик и съёжился. — Дамы. Карточные дамы: всех четырёх мастей, — ответила Николь. — Ну слушай, это вообще всё объясняет! Странные имена, гипер-боли-зированные характеры, разноцветные волосы, примерно похожая внешность... Ааа, как классно! — Мы живём с Владимирой — гадалкой, которая обладала картами, — поведала Хелен. — Она нас призвала ещё до того, как встретила Фёдора. И нам много рассказывала о нём и о его клонах. Но из того, что помогло бы найти вас, мы знали только его имя. — Эх... — вздохнула Эмма. Загадка всё-таки была. Но разгадал её сам подозреваемый... А Хелен и иногда добавляющие детали Клео и Николь всё рассказывали их биографию: как девочки попросили гадалку, чтобы она помогла им попробовать пожить обычной жизнью, как не без помощи магии у них появились документы и образование, и они стали сёстрами Богдановыми — такая фамилия была у Владимиры, которая теперь считалась их матерью, — как они, по документам семнадцатилетние Эмма и Клео и восемнадцатилетние Николь и Хелен, поступили кто куда и даже не подозревали, что им придётся часто вспоминать о своём карточном происхождении. Николь видела свою карьеру в науке, а потом ещё и нашла друга — как она думала, обычного человека, и надо же было во всём вузе вдали от остальных карточных сойтись именно двум картам! — Эмма решила изучить людей и устройство мира, чтобы определиться, что ей нравится, а что можно подредактировать, Клео тоже изучала людей, а ещё их историю, но уже просто из интереса, а Хелен решила, что свяжет жизнь с филологией — это поможет и хорошо общаться, и найти интересную работу. Вариантов много-много: журналист, редактор, культуролог, критик, переводчик, педагог... Но чем больше она говорила с Зонтиком — которого теперь называла именно так, — тем больше, кажется, определялась, что ей нравится последний вариант. Зонтик тоже всё-таки историю королей и валетов рассказал. Эмма со скуки тезисно записала всё в заметки с расследованием и в конце допечатала: "Дело закрыто". Она не знала, что теперь следят за ней и сестрёнками. Вару не ушёл далеко, спрятался в кустах. Когда Зонтик дошёл до момента про поступление, он вспомнил: как он ходил вокруг ближайшего колледжа, куда уже навострили лыжи почти все названые родственнички, говорил с гуляющими рядом студентами — был июнь-месяц, ещё шла учёба, — и трудящимися активистами — те трудились не только в июне, но и в июле на небольшом ремонте, и в августе, когда готовились к первому сентября. Успел даже познакомиться с совсем молодым преподавателем и почти с ним подружиться. По рассказам очевидцев оказалось, что учёба в этом колледже очень даже лайтовая, только на полицейского, юриста и коррекционного педагога не стоит идти, гоняют посильнее. А вот самой расслабленной оказалась специальность обычного учителя началки. Но на совсем-совсем обычного учителя он идти не хотел, физкультуру не сильно любил, информатику не сильно понимал, и остался английский. Ну почему бы и нет. Английский половина его большой почти-семейки сдавала, он много наслушался этой иностранной речи, чего-то подучил. Вару включил телефон. Куромаку скинул ссылку на новый сайт — Знаний.нет. Его собственный. Созданный для помощи в учёбе. Идею для создания и названия подал Вару. И вот теперь у братца такое дело, которое, между прочим, можно обернуть в большую прибыль! Вот какой он, Вару, полезный! Если бы не он, что бы они все вообще без него делали? Об этом уже ни у кого знаний нет.