I
22 марта 2026 г., 14:12
Когда рассветный луч лизнул кафельную плитку с размазанными на ней грязными следами от ботинок и прилипшими травинками, Рифф Рафф заметила алую полосу крови, тянущуюся от самой двери до конца коридора.
Полоса, на удивление, была настолько ровной, будто некто окунул кончик кисточки в красную краску и начертил линию на полу. Хотя, скорее всего, кровь вытекала из чьей-то раны, пока жертву тащили по полу, поэтому след и получился таким чётким.
— Вероятно, грандиозная разыгралась здесь битва, да? — покосилась девушка на Хаммурапи. Единственный глаз того сузился, а морда (или то, что можно было назвать этим) склонилась над багровой линией. Кончик тёмного языка коснулся пола, а затем Хаммурапи с явным неудовольствием снова взглянул на хозяйку, словно говоря ей, что вкус крови «прямо как у её сородичей». Две антенны, торчащие на макушке, дёрнулись, а лапы затеребили вдоль «дорожки».
— Хм, — Рифф подтолкнула тележку, отчего сваленные в ней в кучу стеклянные бутылки, пустые консервы и даже два гаечных ключа задребезжали в громкой мелодии. — Интересно, и давно это случилось?
Хаммурапи резко замер и обернулся, впечатав в хозяйку ледяной взгляд. Когда казалось, что он не мог становиться ещё суровее, чем есть, Рапи каждый раз удавалось превзойти самого себя.
— Да брось, — беспечно махнула рукой Рифф, поправив фонарь, прикрепленный на лбу за резинку. Выгоревшие, почти белые волосы, едва достигавшие подбородка, спутались под этой резинкой в колтуны и слиплись от пота. Может, удастся отыскать где-нибудь гребень? Или лучше — ножницы. Или ещё лучше — бритвенную машинку.
— Не собираюсь я идти проверять или выяснять, — заранее оправдалась Рифф. — И почему ты всегда думаешь, будто меня так легко отвлечь от основной цели? Неужели я настолько несобранная по-твоему?
Рапи издал хриплый звук, чем-то напоминавший человеческий вздох и снова прытко устремился вдоль алой полосы. К этому моменту солнце поднялось ещё выше, и разгромленный офис с перевёрнутыми креслами, столами и мониторами компьютеров оказался освещен золотым светом. «Красота», — восхитилась Рифф и не смогла удержаться от того, чтобы выглянуть в окно.
Она находилась примерно на шестьдесят седьмом этаже корпорации «Агнес», и, казалось бы, что вид с такой высоты должен открыться просто потрясающий. Но Рифф увидела слева, справа и спереди только такие же монолитные стены-небоскрёбы голубого цвета.
И все они были соединены канатами или сделанными собственноручно подвесными мостами, грохотавшими и скрежетавшими при каждом неосторожном шаге.
«Высь, люблю это место!» — в синих глазах Рифф загорелись огоньки восхищения, и она, положив руки в толстых фабричных перчатках на расцарапанные щёки, любовно оглядела лабиринты высоток. Она явилась в район 5868 всего неделю назад, но успела повстречать здесь уже уйму замечательных людей! Например, вчера один любезный господин предложил отнести её набитую до отвала сумку с наживой до обменного пункта, а сегодня встретиться на назначенном месте и отдать ей получку. Именно поэтому Рифф так старательно отбирала в найденную тележку всякую всячину — отдать господину в знак благодарности. Пускай, конечно, здесь не было таких сокровищ, какие удалось урвать вчера, но всё же лучше так, чем ничего.
Рифф высунулась из-за пустой рамы, и ветер встрепенул её волосы, разметав по загорелому худому лицу. Жить и трудиться в вышине — это благословение. Награда, за которую надо благодарить Директора каждый день. «Спасибо господину Директору, что позволил моей душе родиться здесь, в Вавилоне, вместо поверхности…» — с трепетом зашептала Рифф. Внутри проснулось боязливое желание скосить глаза вниз, но суеверный страх всё равно удержал над ней контроль. Нельзя смотреть вниз. Там только пустота, свалка да иногда неосторожно проходящие мимо бедолаги… Им, наверное, так тоскливо гоняться по грязной земле и смотреть на блестящие в свете небоскрёбы, в которые им навсегда закрыт проход… «Ну вот, снова думаю о грустном», — надулась на саму себя Рифф и поправила на плече холщовую сумку. Не надо унывать! Уныние — прямой путь загубить в себе тягу к работе, а это сейчас совсем лишнее.
— Иду я, иду, зануда, — капризно протянула Рифф, услышав недовольное фырканье Хаммурапи, а после бросилась вдоль алой линии к выходу из офиса.
***
Пару десятилетий назад, когда гигантские стены домов Вавилона достигли сотни этажей и когда найти клочок земли без строений корпораций разных мастей оказалось практически невозможным, нечто произошло на поверхности. Нечто, что заставило Директора взять жалкие остатки некоторых людей наверх, на переплетения лабиринтов из домов, где солнце отражалось в разбитых стёклах и бликовало на металлических конструкциях. Где механизмы работали без конца, поднимая, опуская, одним словом, как угодно перемещая людей между этажами или высотками. И где человеческая цивилизация находилась в довольно удручающем положении. Рифф Рафф родилась в не самом высоком небоскрёбе всего в сорок три этажа. Детство своё она помнила скверно — сначала без конца сидела в каких-то душных помещениях с белыми стенами в окружении дешёвых погрызенных пластиковых игрушек и таких же «пластиковых» детей в серой одежде и абсолютно пустыми остекленевшим глазами. Когда она стала доставать плечами красной линии на стене, её привели в запустелый кабинет какого-то мужчины в бандане и такой прекрасной зелёной куртке, что Рифф до сих пор грезила заиметь похожую. Мужчина отдал притащившей Рифф женщине пару жетонов, упаковку спичечных коробков с двадцать штук и пропитанный солью мешок. А затем, оставшись с девочкой наедине, с неохотой обратился к ней: — Что ты умеешь делать? — Я умею рисовать круги. Идеально. — Ещё? — Щипаться. Спорить. Наблюдать. — Вот последнее довольно полезно, — мужчина закурил сигарету. — У тебя есть имя? — Меня все называют Рифф Рафф. Треснувшие губы мужчины изогнулись в ироничной улыбке. — Ты никогда не хотела узнать, что это имя значит? Щёки Рифф вдруг вспыхнули. — Запомни этот вопрос и сохрани его внутри. Вопросы, возникающие у нас к миру и к самим себе, заставляют нас двигаться вперёд и изучать мир. Пока ты задумываешься, ты жива, поняла? — надавил мужчина. Рифф, если честно, плохо понимала, что именно этот незнакомец пытался ей втолковать. Неужели он разозлился, что Рифф не знала значения своего имени? «Ой-ой». Девочка сжалась в ожидании крика или крепкой затрещины. — Записывай или запоминай каждый вопрос, который возникает у тебя к этому миру, — снова понизил голос мужчина. — И стремись найти ответы. Сама, не доверяй это дело другим людям. Они всегда постараются… — он замолк. — На… Наврать тебе. Ты умеешь читать? Рифф робко покачала головой. — Позорище, — поднялся он, выбрасывая окурок. — Тогда начнём с этого. За панорамными окнами сменилось бесконечное количество зим и лет — Рифф и мужчина, который заставлял называть себя Эн, никогда не оставались на одном месте больше трёх дней. Вместе они таскались по всевозможным районам высоток, поднимаясь и опускаясь по коридорам этажей всевозможных зданий — иногда это были офисы, иногда — закрытые квартирные дома с крохотными окошками, иногда — больницы и телебашни. Редко фабрики. Эн научил Рифф собирать по пути всё, что могло показаться полезным, торговаться и быстро втыкать нож в разные места на человеческом теле, чтобы убежать, если сторговаться не вышло. Но, пожалуй, самое важное, чему научил Эн неожиданно падкую на вопросы девчонку — читать. На громких, тесных вестибюльных рынках, раскинувшихся в холлах когда-то элитных зданий, Эн то и дело менялся какими-нибудь вещицами на книги. Он связывал потрёпанные томики бечёвкой и гордо вручал их семенившей за ним Рифф. — Какой у тебя был последний вопрос? — «Что такое «монархия»?». Ещё про то, почему все сокрушаются об отсутствии деревьев на высотках. И ещё… — девочка на миг замешкалась. — И ещё почему мы не можем хоть раз спуститься на поверхность? Довольное лицо Эна вдруг посмурнело. — Вот тебе ещё один урок от меня, — прошептал он, склонившись к Рифф. — Не все вопросы, которые ты себе задаёшь, стоит произносить вслух. Но Рифф так и не могла толком отличить, какие же вопросы стоит говорить, а какие нет, поэтому просто решила не задавать никакие. Теперь, если Эн интересовался, о чём подопечная размышляет на данный момент, та просто протягивала ему блокнот, где скрупулёзно записывался каждый вопрос, терзавший душу Рифф. Те, на которые она наконец отыскала вразумительный ответ, были зачёркнуты красным. Однажды, примерно за два месяца перед тем, как Рифф нашла Хаммурапи в одной из забегаловок на каком-то тридцатом этаже, она проснулась в квартире, которую они с Эном забаррикадировали накануне, и не обнаружила наставника ни рядом, на матрасе, ни в кухне, ни в разбитой в хлам ванной. Он словно испарился, оставив девчонке только её собственный рюкзак и странное чувство опустошения и неприятной тяжести в области сердца. Когда Рифф читала о похожих ситуациях в книгах, там герои назвали подобное словом «бросить». Но Эн не мог поступить вот так, хотя бы потому, что он никогда в жизни не обещал, что всегда будет рядом. Наверное, наступил тот момент, когда он решил, что тащить на себе балласт в виде долговязой и уже достаточно болтливой девчонки стало слишком тяжело, поэтому просто предоставил ей возможность двигаться вперёд самостоятельно. «Тогда почему же мне так грустно?» — Рифф, стоя на балконе, с непониманием глядела на бесконечный ряд чёрных окон среди стен из коричневого кирпича. — «Такое плохое чувство… Я не хочу его испытывать». И, чтобы ненадолго отвлечься, Рифф вынула из кармана свой измятый, пропитанный маслом блокнот и быстро вывела на последней странице: «Где Эн?» Затем: «Почему он не предупредил о своём уходе?» После: «Эн за что-то разозлился на меня? Я что-то сделала не так?» Потом Рифф просто перечеркнула все эти вопросы, не так, как она делало это с теми, на которые нашлись ответы, а так, словно она вообще не хотела видеть их в блокноте. «Я должна запереть их в своём сердце», — вспоминая фразу из какого-то романа, решила Рифф и сунула бумажки на самое дно рюкзака. Привычка не задерживаться на одном и том же месте слишком долго вынудила Рифф продолжить своё бесцельное путешествие по высоткам, перебираясь лёгкой работой и бартером. Некоторые небоскрёбы были очень оживлённые и скорее напоминали целые города, впихнутые в одно здание, а некоторые — как, например, высотка, по которой скакала сейчас Рифф наперевес с тележкой — абсолютно заброшенными. Скорее всего, покидали эти здания из-за их постепенного разрушения, а раз Директор ничего не предпринимал для их починки, значит, они воистину были бесполезны. Из разграбленного офиса Рифф вслед за Хаммурапи отправилась на площадку под открытым небом — видимо, когда-то это место использовали, чтобы сотрудники здесь курили или выпивали кофе. Под лёгкими ботинками Рифф хрустело цветное стекло, переливающееся в солнечных лучах словно россыпь драгоценных камешков. Жаркий ветер переносил с место на место комки листовок и салфеток, от которых то и дело отрывались бумажные ошмётки. Рифф задорно усмехнулась — ей этот мусор напомнил снег посреди душного лета. В одном месте металлическое ограждение площадки было вырвано с корнем, и вместо него к краю оказался прикручен тянущийся к противоположной высотке железный мосток. Никто не мог сказать, кто прикручивал этот самый мост, и был ли он достаточно надёжным, чтобы вообще на него наступать. Хаммурапи, опередив хозяйку, прыгнул на первую железную плиту, и лапки его тут же заскользили по нагретой, обжигающей поверхности. Рифф, не удосужившись перепроверить, выдержит ли мост и её вес, с разгона вбежала на переправу, покачнулась, сдерживая смешок, и едва не вприпрыжку двинулась вдоль хлипких поручней. Рифф и в голову не приходило, что на мосту или вообще на высотках могло случиться что-то плохое, если ты обыкновенный законопослушный путешественник. Конечно, бродить на высоте в пятьдесят метров то по краям крыш, то вот по таким не совсем надёжным мостам казалось опасным… Но лишь только чуть-чуть. В конце концов, от всех смертей на высотках смерть от случайного падения составляла всего пять процентов. А от сбрасывания со священного шпиля в качестве казни уже целых тридцать пять. Рифф глубоко верила, что пока она находилась под защитой Директора, тот мог спасти её и уберечь от какого угодно падения. А он, несомненно, защищал её, потому что сама Рифф считала себя очень даже законопослушной, милой и доброй девочкой лет… «Все говорят, что на вид мне от четырнадцати до восемнадцати… Что ж, так и буду отвечать…» Обо всём этом Рифф думала, пока шагала по мосту — к чести тех, кто его прикручивал, он действительно держался крепко и не скрипел так, что волосы седели, стоило сделать хоть одно движение. Слева от Рифф вытянулось длинное узкое здание-башенка, вероятно, раза в два выше того, из которого она только что убралась. По другую сторону выросла крепкая кроваво-красная стена из кирпичей, в окнах которой то и дело мелькали люди. «Муравейник», — с нежностью подумала Рифф. Ей и самой хотелось когда-нибудь обосноваться в подобном месте, потому что сложно было придумать что-то лучше муравейников, где все люди живут как одна большая семья. По крайней мере, так убеждал Директор. А Директору верили все. Ведь он обязан был всех здесь спасти. Кроме бледно-бежевого здания впереди, к которому Рифф упорно приближалась, смотреть больше ни на что не оставалось. Только не вниз. Только не туда. Во-первых, даже Рифф соблюдала правило, гласящее о том, что мозг не должен понимать, на какой высоте ты находишься. Во-вторых… наверное, было просто-напросто страшно вызывать у себя в душе интерес к тому, что априори плохо. Жителям Вавилона должно было быть наплевать на отбросов с поверхности, а лучше — их должны были ненавидеть. От людей Директора ходили слухи, что те, кто остался там, внизу, обозлены на жителей Вавилона и только и делают, что мечтают захватить здесь власть. «Когда произошла катастрофа, на поверхности остались преступники и люди, приносящие обществу лишь вред», — разъясняли полицейские из Директорской гвардии. — «Они сами обрекли себя и своих потомков на подобную жизнь. Мы не можем впустить этих разъярённых животных сюда: этот сброд разорвёт вас на части, сделает в отместку рабами. Они притащат сюда свои варварские законы — вы знаете, что они едят человечину от голода?» Обычно при этих словах матери тихо вскрикивали и прижимали к груди бледных перепуганных детей, а мужчины нервно сминали пачки сигарет и инструменты. Рифф знала, что люди, говорящие от имени Директора, не стали бы врать, но, к своему стыду, она ощущала каплю сомнения в их… речах. Безусловно, люди с поверхности скорее дикари, чем нормальные представители человечества, но оттого в душе Рифф было больше жалости, чем ненависти. В её мире это было похоже на то, как некоторые агитируют отстреливать бешеных собак с нижних этажей. Те, безусловно, опасны, но всё же — живые ведь существа… Ботинки Рифф пересекли противоположный край моста, и тот остался позади. Путь её окончился на чьём-то покосившимся балконе, который, судя по всему, вёл в явно заброшенную комнату. «Отдохну там чуток, а затем снова в путешествие!», — подбодрила себя девчонка и активнее покатила тележку к распахнутым настежь разбитым двойным дверям. Когда-то помещение, куда ступила Рифф, представляло собой квартиру-студию. В дальнем углу притаилась безупречно застеленная кровать, на которой успел осесть толстенный слой пыли — никто ей давно почему-то не пользовался. Кухня оказалась в чуть более плачевном положении — пару шкафчиков лежали на полу сломанные. Холодильника не было, да и вряд ли бы от него нашлась хоть какая-то польза, потому что электричества в квартире тоже не обнаружилось. Самый ярый интерес у Рифф вызвал туалетный столик у стены — она сама не знала, откуда у неё вдруг однажды родилась любовь к разным «девчачьим» штукам, за которые Эн её бы нещадно высмеял. Рифф отворила два верхних ящичка и принялась лихорадочно перебирать пустые упаковки из-под косметики. Пальцы её задерживались практически на каждой выпуклой букве. Наконец, ноготь её подцепил блеснувшую цепочку, и девчонка, едва не подпрыгивая на месте от радости, вытащила золотистую подвеску с прозрачной ярко-розовой ягодкой клубники. — Рапи, посмотри на меня! — позвала она и гордо надела на шею украшение. Пальцы продолжали осторожно поглаживать клубнику. — Я прямо как самая настоящая принцесса! Хаммурапи явно нахмурился и подполз к хозяйке, после чего вдруг вытянул к её ноге одну из своих антенн. Послышался щелчок, и Рифф ойкнула, поджимая колено. — Знаю, воровать очень плохо, — захныкала она. — Но это не считается воровством, ведь владельца здесь давно нет! Питомец продолжал выжидательно смотреть на неё единственным глазом. — Ладно, ты прав, — горько вздохнула Рифф и с неохотой сняла подвеску. Клубника манила своим розоватым сиянием в солнечных лучах. — Я не должна это брать. И она аккуратно положила украшение на дно ящика. — Я обязательно найду что-нибудь похожее на вестибюльных рынках, только жетоны сегодня получу! — решительно сжала кулаки девчонка и заставила себя улыбнуться. Она не должна была расстраиваться из-за таких пустяков. В книгах она часто читала, как герои, находясь даже на грани смерти, без руки или ноги, всё равно умудрялись шутить и наставлять товарищей на путь истинный какой-нибудь трогательной речью. Чем она хуже? Рифф решила в таком случае хотя бы взглянуть на себя в зеркало, но и тут её ждало разочарование. По всей поверхности расползлись глубокие, страшные чёрные трещины, изрезавшие лицо в отражении на сотню кусочков. «Мне это не нравится», — поёжилась Рифф. Она дотронулась рукой до скулы, чтобы удостовериться — никакие чёрные трещины не испортили её лицо. Потому что у неё уже есть трещины, правда, в других местах, и цвета они бледно-красного. И они… отвратительны. Абсолютная тишина, окутавшая комнату, вдруг рассеялась — до ушей Рифф и Рапи долетел странный щёлкающий звук. «Ого», — девчонка с лёгкой настороженностью (но всё же больше с интересом) вытянула шею в сторону коридора. Там, в тени, можно было разглядеть, что ручка на входной двери внезапно задёргалась, будто кто-то с другой стороны был намерен по меньшей мере её оторвать. — Как думаешь, это хозяин вернулся? — упёрла руки в бока Рифф. В ответ антенны Хаммурапи снова вытянулись по струнке. — Ну да, не стал бы он так врываться. Наверное, какой-нибудь другой путешественник. Давай познакомимся! — с энтузиазмом предложила Рифф и поспешила открывать дверь изнутри прежде, чем Рапи успел вновь применить свой «успокоительный метод», как в случае с подвеской. Когда Рифф дёрнула ручку двери со своей стороны, то выяснилось, что механизм здорово заклинило. Пришлось сильно потянуть дверь в свою сторону и надавить на ручку так, что послышался какой-то подозрительный треск. Рифф кувырком отлетела от двери и ударилась спиной о пол. «Ай, не рассчитала чутка…» — потёрла она локти и подняла взгляд на влетевшую следом за ней фигуру в белой рубашке. Это оказался подросток, тут же заперший за собой дверь с таким грохотом, что разбитое зеркало на туалетном столике в соседней комнате задребезжало. «Это всего лишь мальчик! Такой же, как и я!» — у Рифф перехватило дыхание от восторга, и она прищурилась. — «Или всё-таки девочка…» Подросток обернулся, и стало понятно, что первое предположение было всё же верным — просто со спины растрёпанные золотистые волосы казались довольно длинными, как будто их давно не стригли — концы локонов завивались прямо за ушами. На худых плечах у него болталась посеревшая и порванная на боку рубашка, которую он не заправил в джинсы. Лицо незнакомого мальчишки раскраснелось, пот бисеринками стекал со лба и подбородка, а правая рука держалась за грудь, словно это могло помочь восстановить его неровное дыхание. «Он бежал. Интересно, почему? Может, играл в салки? Скоро я это выясню!» — Здравствуй! — первой подала голос Рифф, приветливо помахав рукой и поднимаясь с пола. Она постаралась одарить незнакомца своей фирменной доброжелательной и яркой улыбкой, чтобы он сразу оказался сражён наповал. — Меня зовут… — Заткнись! — неожиданно рявкнул на неё мальчишка, обессиленно сползая по стене. Глаза его наполнились такой тёмной печалью, что он весь сразу сделался каким-то осунувшимся. Пальцы его судорожно зарылись в копну светлых кудрей. «О нет! Кажется, он действительно проигрывает в салках!» — Я могу тебе как-то помочь? — склонила голову набок Рифф, осторожно подходя к мальчишке. — Ты откуда здесь? — Высь, помолчи же! — шикнул на неё парень. — Если хочешь помочь, не дай им меня заметить! — Кому — им? — Полицейским из Директорской гвардии! — шёпотом крикнул на неё незнакомец, как будто бы подобный ответ был очевиден. — А ты что, нарушил закон? — лёгкое подозрение скользнуло по сердцу Рифф. — Почему они за тобой гонятся? — Я не знаю, ясно? Просто… — мальчишка с тихим усталым стоном опустил голову на колени. — Высь, свали отсюда. И помалкивай, что видела меня. — Никуда я не уйду, — пожала плечами Рифф. — До твоего прихода я собиралась здесь передохнуть. А теперь я ещё и обязана выяснить — вдруг ты преступник, угрожающий Вавилону. А что, если… — ужас острым лезвием проник прямо в нутро девочки, и она содрогнулась от холода и совсем несвойственной ей паники. — Что, если ты с… с… С поверхности? Помогите! — внезапно заорала она, но мальчишка тут же дёрнул её за штанину комбинезона, заставив сесть рядом и умолкнуть. — Ты больная? — яростно отрезал он. — Фу, это же просто мерзость! Как ты могла подумать, что я оттуда! — Извини, — пробормотала Рифф, ощущая на коже горящий отпечаток стыда. Действительно, это было очень… Было слишком даже для неё! Наверное, если бы кто-то когда-нибудь предположил, что она с поверхности, то Рифф без раздумий бы ему врезала. Так что незнакомец ещё очень сильно сдержался. — Откуда же ты тогда? — Рифф вгляделась в лицо мальчишки. Кроме того, что он явно был уставшим и худым, на его щеках не виднелось ни одного синяка или царапины, даже слой бетонной пыли в кожу не въелся. И это являлось… странным. Странно-необычным. «Интересный какой экземпляр…» — Вообще-то я из лаборатории «Прометей», — самодовольно заявил мальчишка, тряхнув шевелюрой. — Она в десятках кварталах отсюда. На восемьдесят девятом этаже, между прочим. С губ Рифф сорвался вздох восхищения. — Так высоко… — сложила она руки у груди. В глазах её загорелись огоньки. — Так близко к Директору… — Да. Но, к сожалению, здание нашей лаборатории больше непригодно для жизни, и нас решили перевезти… Пониже, — мальчишка скривился. — Ну, знаешь, к таким, как ты, — и он покосился на Рифф. Та продолжала глядеть на него во все глаза с глупой счастливой улыбочкой. — Но я отделился от нашей группы. Случайно. Захотел попросить помощи у гвардии, но они привели меня на какой-то допрос, стали выяснять какие-то странные вещи и говорить, что я нарушил какие-то там правила и устроил побег. Хотя это не так! — взорвался под конец мальчишка, стукнув кулаком по стене. — Я пытался отыскать своих учителей и улизнул. — Так ты потерялся, — сочувственно произнесла Рифф и закусила губу. «Бедняга…» — Я не потерялся! — бросил парень, сморщившись от отвращения. — Я просто слегка задержался! Они вообще сами за мной придут, когда увидят, что меня нет на месте! Мне просто нужно переждать, пока гвардия не перестанет за мной гоняться, — и он снова уронил голову на колени, обняв себя за плечи. — Ты узнала, всё что хотела? А теперь прочь отсюда! У меня нет никакого желания возиться со всякой швалью с нижних этажей! — Эй, — возмутилась девчонка, поднимаясь на ноги. — Я не с нижних этажей! Я путешествую по разным корпусам. — То есть ты бездомная? Ещё лучше, — едко усмехнулся незнакомец. — Весь Вавилон — и есть сейчас мой дом, — возразила Рифф. — Как только я заработаю чуток побольше, я займу квартиру в краснокирпичном муравейнике. — Что ты собралась заработать с этого мусора? — кивнул мальчишка в сторону брошенной у стены тележки Рифф. — Это не мусор, а всякая полезная всячина. И я собираюсь отдать её в благодарность одному господину, который отнёс мои предыдущие находки на обменный пункт и сегодня принесёт мне жетоны. Мальчишка надул щёки, сдерживая смех. — Ты что, дура? Он же тебя обманул. — Он не мог этого сделать, — решительно покачала головой Рифф. — Почему это? — Потому что обман — это плохой поступок. — Ты точно дура. Обида, которую до этого Рифф старательно подавляла, выступила на её лице красными пятнами. Она отвернулась, подзывая к себе насторожившегося Хаммурапи — тот наворачивал круги недалеко от нового знакомого хозяйки. — Тебя совсем не учили, как следует разговаривать с девочками, — протянула Рифф. — Ты тако-о-ой грубый! — А ты — странная, — буркнул парень, сильнее вжимаясь в стену. — Так оставишь меня в покое? — Оставлю, — пообещала Рифф. — Если скажешь мне своё имя. Ей не было никакой выгоды устраивать незнакомому, довольно заносчивому парню допрос, но занять себя всё равно хотелось. Рифф обожала впутываться в истории разной степени опасности и необычности, чтобы потом было что рассказать на ночлежках. Иногда ей даже перепадало пару жетонов за трогающее душу приключение, рассказанное около котла за ужином, в окружении таких же путешественников, как и она сама. Врать Рифф толком не умела, и, несмотря на бурную фантазию, делилась только теми проишествиями, которые происходили с ней взаправду. Ей некого и нечего было терять, и, пожалуй, единственное, что по-настоящему представляло для Рифф ценность — возможность участвовать в авантюрах. Даже бесцельных. Парень прищурился, но в конце концов выдавил сквозь зубы: — Б-двадцать-двадцать пять. — Это какой-то шифр, — не поняла Рифф. — А не имя. — Нет, это оно! — обозлился «Б». — Меня так все называли! — Я буду первой, кто этого не сделает, — лукаво ухмыльнулась Рифф и задумалась. — Я придумаю тебе новое. — Только попробуй! Рифф не обратила внимания на протесты парня, а принялась вспоминать всевозможные вычурные имена из книг, которые только она встречала. Для нового знакомого хотелось подобрать что-то поистине выделяющееся, не обычное «Оливер Твист» или какой-нибудь «Том Сойер». И наконец ей на ум кое-что пришло. — Персиваль, — Рифф взглянула прямо в глаза мальчишки, сталкиваясь с их холодностью. А затем снова широко улыбнулась, обнажая расщелины между зубов. — Перси. — Я более убогого имени в жизни не слышал! — завредничал парень. — Ты разве не читал сказку про него и святой Грааль? — Я не читаю такую ерунду, — вздёрнул нос «Перси». — И вообще не трачу время на какие-то там книжки. Жалость к несчастному Персивалю заполнила сердце Рифф, и она состроила грустную гримасу. — Как же так? А как ты тогда находишь ответы на вопросы? — Что? — изогнул бровь Перси. — Какие такие вопросы? — Ну, например, «Кто придумал первые законы?» — Рифф внимательно выводила на грязном полу свои идеальные круги. — Или «Что такое дружба?». Почему, если сбросить мяч с моста, он летит непременно вниз, а не в сторону, как бумажный самолётик? Почему люди говорят «предал за тридцать серебряников», в конце концов! Выражение лица Перси постепенно сменилось с хмурого на настороженное. Глаза у него сузились, а губы недовольно скривились. Пальцы стянули складки попорченной рубашки. — Мишура какая-то, — выдал он. — Мне и в голову никогда не приходило задумываться над такими незначительными вещами. — Это всё потому что ты никогда не брал в руки книг! — сделала вывод Рифф и тут же поднялась с пола, чуть ли не на ходу сбив подскочившего к её ботинкам Рапи. — Давай ты сходишь со мной на вестибюльный рынок, а? Я на свои жетоны точно смогу тебе что-нибудь купить и подарить! И ты сам увидишь, как весело находить ответы на вопросы в разных историях! — она была просто преисполнена энтузиазмом, несмотря на то, что новый знакомый явно его не разделял. Мальчишка продолжал угрюмо сидеть, вжавшись в пыльный угол и с опаской поглядывая на дверь. — Мне сейчас не до твоих идиотских книжек, — просипел он. — У меня на хвосте Директорская гвардия, как ты не понимаешь? Я не могу никуда пойти, меня сразу же снова пихнут в камеру на каком-нибудь пятнадцатом этаже. «И правда», — Рифф подпёрла рукой щеку и глубоко погрузилась в мысли. Видимо, гвардия, как и она сама поначалу, приняла Перси за «подозрительного субъекта». «Ха, иногда они слишком серьёзно выполняют свою работу», — беспечно усмехнулась про себя девчонка. Тогда нужно придумать, как незаметно его отсюда вытащить, не сидеть же бедолаге в этой опустелой квартире до скончания времён. Может, замаскировать? Точно! А ещё у Перси были волосы почти такого же цвета, как у самой Рифф — светлые-светлые, с золотистым отливом. Хотя чаще в Вавилоне его называли просто-напросто белобрысым. С этим тоже можно было что-то придумать. Рифф, не тратя времени на объяснения, бросилась из коридора назад в комнату, где возле туалетного столика возвышался комод. Его обшарить пока не получилось, но теперь для этого появился более чем веский повод. Вскоре из ящиков полетели пёстрые вещицы — то платок с золотистой вышивкой, то чьи-то панталоны, то поломанный веер, а то и вовсе обрывки кружев. В любой другой момент Рифф обязательно бы села и как следует изучила бы находки, но сейчас всё её внимание было поглощено поиском другого. — Ты чего там взбесилась? — послышался из коридора обеспокоенный голос Перси. Но ответом ему послужил только радостный возглас — Рифф наконец отыскала в нижнем ящике то, что хотела.***
Таблички, прибитые на развешанных тут и там пробковых досках, указывали, что ближайший вестибюльный рынок и по совместительству место встречи Рифф с «очень милым господином» находился в широкой застеклённой башне, которая возвышалась в кольце ближайших зданий-монолитов. Тут и там к башне тянулись изогнутые металлические мосты, но на сей раз Рифф решила не пугать новообретённого попутчика прогулкой по подобной конструкции. Вместо этого она потащила Перси на двухместную канатную дорогу. В некоторых местах особенно удачно попадалось это чудо техники, и обычно оно собирало вокруг себя много желающих относительно просто переместиться между зданиями Вавилона. Вот и сейчас на выходе из оставленного Рифф монолита собралась толпа разномастных людей Вавилона: были здесь и путешественники с набитыми сумками и усталыми, загорелыми лицами, и чопорные мужчины, и женщины-торговки с такими же чопорными рафинированными детьми, было здесь и пару Директорских гвардейцев в фирменной коричневой форме. Все они терпеливо ждали, когда железное колесо, установленное сверху на шесте, прокрутит трос, и чуть заржавевшая кабинка с тихим скрипом приедет и довезёт их до другой стороны всего за каких-то два жетона. Рифф с волнением порылась в кармане комбинезона и обнаружила там только пять. Хм, значит, Рапи лучше залечь на дно тележки и спрятаться в бутылках. Обычно Рифф старалась платить и за него на радость билетёру, но сегодня своими принципами придётся поступиться. Перси позади неё путался в длинном кислотно-розовом плаще, пряча лицо в тени глубокого капюшона и недовольно фыркая. Он с трудом согласился на то, чтобы Рифф провела его на рынок, откуда он изначально и слинял, отбившись от наставников, но, по всей видимости, уже очень об этом жалел. — Высь, а ещё что-то нелепее не могла найти? — шипел он, с ненавистью зарываясь в плащ. — Я в этом розовом прямо как расфуфыренная девчонка! — Ну во-первых, я и хотела, чтобы ты походил на девочку, — пояснила Рифф без капли обиды. — Наша внешность похожа, в случае чего сойдёшь за мою сестру. Во-вторых, в любом случае раньше розовый цвет считался очень даже «мальчишеским», потому что он был похож на красный, а красный — это цвет бога войны Ареса, а он… — Высь, — закатил глаза Перси. — Выглядишь, как идиотка, но при этом такая зануда. Рифф на это лишь неловко улыбнулась. Вот дурашка, пока ещё не понимает, сколько всего интересного перед ним откроется вместе со знаниями из книг и сколько удовольствия могут принести ему разные приключенческие истории! По канатной дороге двигалось всего четыре кабинки вместимостью в человек шесть, поэтому очередь тянулась ужасно медленно, но люди всё равно безропотно терпели эти неудобства: в прошлом, когда дороги только запускались, Управляющие Вавилона говорили, что «если людям не нравится ждать своей очереди к кабинке, то для них всё ещё остаются мосты и лифтовые подъёмники». Большинству такой ответ на возмущения смог заткнуть рот. Спустя две трети часа Рифф наконец потянула Перси за рукав плаща к билетной будке и протянула морщинистому старику в прорезь четыре медных треугольника и с горящими глазами приняла в руки два тонких желтоватых листика размером меньше ладони. — Приготовься, — предупредила она, когда из приехавшей на платформу кабинки стали потихоньку вылезать люди. — Нас постараются оттолкнуть, чтобы точно пролезть. Если не успеем на эту, придётся покупать новые билеты. — Н-да, — невесело хмыкнул Перси. — Всё для удобства жителей. — Лучше так, чем ничего. — Лучше всё сразу хорошо обустраивать. Проблема решилась бы, установи Управляющие несколько тросов и пустив по ним хотя бы кабинки три. И не сдирая за каждый проезд по два жетона. Впервые Перси сказал что-то без спеси по отношению к Рифф, видимо, переключив своё недовольство на не идеальный транспорт, и девчонка восприняла это как первый шаг к налаживанию взаимоотношений в их странном временном союзе. И вот, когда кабинка оказалась прямо перед носом Рифф, она рывком потянула за собой Перси, втолкнула его вместе с тележкой внутрь, согнула локоть, чтобы Рапи поудобнее там пристроился и вскочила внутрь с таким рвением, что тонкие стёкла внутри кабинки задрожали. Люди, пытающиеся вместиться вслед за Рифф, настороженно на неё покосились, а одна из женщин даже покрутила пальцем у виска, но прямо ей никто ничего так и не сказал. Кабинка медленно поползла с платформы наверх. Рифф прислонилась лицом к грязному, треснутому по краям окошку — как бы высоко они здесь ни поднимались, перед всеобщим обозрением всё равно продолжали тянуться только высотки под голубыми сводами: коричневые и бурые муравейники, выстроенные иногда целыми рядами, тянущиеся башни из стекла и металла, блестящие на солнце, словно огромные зеркала, чуть реже — огромные каменные круглые здания-колодца, чем-то напоминающие римские амфитеатры. На секунду Рифф задумалась о том, что, глядя с высоты на всю эту красу, ей всё же ещё никогда не доводилось видеть, например, горы… Или реку, или массивы лесов. Всё вокруг, почти до самого горизонта, занимали этажи её любимого Вавилона. Краем глаза Рифф заметила, что даже Перси не удержался от того, чтобы начать завороженно всматриваться в их наземный город. — Невероятно, правда? — провела ладонью Рифф по стеклу. — Представь, сколько усилий стоило людям построить всё это. Чтобы теперь мы жили в безопасности и так близко к небу. — В моей комнате было только маленькое окно с решётками, — вдруг вырвалось у Перси. Розовый капюшон слегка съехал ему на затылок, и на его лоб упало пару волнистых прядей. — Я никогда не видел Вавилон настолько грандиозным. И я не думал, что он настолько… гигантский. — Ха! Попутешествуй со мной подольше, и не такое увидишь, — хохотнула Рифф, но тут же примолкла, когда заметила, что Перси скорбно поджал губы. «Ну да ведь, точно… Он с верхних этажей, и ему не нравится тут быть. К тому же, его ждут наставники. И, скорее всего, друзья…» Даже жаль, что приключение так быстро заканчивается, Рифф толком и не успела им насладиться. Кто знает, сколько времени пройдёт прежде, чем удастся вляпаться во что-нибудь ещё весёлое? Рапи, тоже переведя взгляд на открывшийся вид Вавилона, ловко перескочил с согнутого локтя хозяйки к ней на плечо, практически задев антеннами Перси. Тот отпрянул, слово ужаленный. — Что это всё-таки у тебя такое? — с подозрением процедил он. — Это мой друг, — Рифф в подтверждение погладила Рапи по гладкой спине. — Я подобрала его внизу, и с тех пор мы путешествуем вместе. — Это ясно, но что он вообще… Такое? — склонил голову Перси. — Я никогда таких зверей ещё не видел. — Я, признаться, тоже, — задумалась девчонка. — И даже в книгах никогда ничего подобного не встречала. Ну, разве что в приключениях Одиссея. Там описывались циклопы — существа с единственным глазом. Правда, там они были гигантами. Рапи, может, ты их потомок? — хохотнула Рифф и легонько ткнула пальцем в мордочку зверя, отчего тот попытался этот самый палец куснуть. Кабинка со скрежетом металла о металл подтянулась к широкой площадке-балкону на семьдесят пятом этаже небоскрёба, и люди уже с волнением столпились у дверей, чтобы быстренько выпрыгнуть на платформу. В конце концов, никому не хотелось кататься сюда по второму кругу по ошибке. А если и хотелось, то явно не за дополнительные жетоны. Рифф снова схватила одной рукой край плаща Перси, а второй подтолкнула тележку к выходу. Кабинка качнулась, двери широко распахнулись, и людской поток, быстро подхватив девчонку, понёс её и Перси вон, прямиком на балкон. Ветер привычно проскользнул по коже, отчего по телу пробежали мурашки. Рифф смахнула с лица прилипшие на щёки волосы, а у Перси от неожиданного порыва сорвало капюшон. Пару мальчишек, проходивших мимо, бросили взгляд сначала на него, затем на розовый плащ, и, не сдерживаясь, прыснули. Перси покраснел до кончиков ушей. — Выбрось это немедленно! — взвыл он и сейчас же сорвал с себя плащ, с яростью отпихивая его в руки Рифф. — Вот же позорище! Ты что, не видишь, что люди смеются надо мной? — Зато они тебя не узнали, — пожала плечами Рифф. В её глазах отражалось полное непонимание, почему Перси так вспылил. — Люди постоянно и надо мной смеются, разве это повод обращать на них внимание? — Да тебя за сумасшедшую считают. Ты хоть это осознаёшь? — Ну считают, что с того? Может, я и сама с ними соглашусь. Как видишь, Вавилон не обратился в пепел, — Рифф натянуто улыбнулась. — Думаю, в таком случае всё в порядке. Перси ошарашенно захлопал ресницами. Может, он ожидал, Рифф наконец-таки разозлится и ответит на все его колкости. А может, просто не укладывал в голове слова девчонки об её собственном отношении к насмешкам. В любом случае, ему пришлось умолкнуть, потому что пройти с этой «сумасшедшей» предстояло бок о бок ещё пять этажей.***
Вход на вестибюльный рынок украшали массивные позолоченные часы, принадлежавшие здешнему арендодателю. Тяжеленные стрелки, лениво двигавшиеся по кругу, сейчас остановились на пяти часах пополудни — ровно том времени, когда Рифф должна была встретиться с господином, любезно предложившем вчера доставить ей оплату за обмен её находок. Рапи, недовольно поморщившись, вполз в одну из стеклянных банок и уставился на хозяйку сквозь зеленоватое стекло с осуждающим видом. А Перси, судя по его выражению лица, полностью разделял эмоции зверька. — Никто к тебе не придёт, ну, — пихнул он Рифф, которая активно выглядывала кого-то в толпе, привстав на цыпочки. — Надурили тебя! Удивительно, что впервые с твоей наивностью. — Нет, меня уже пытались, — как ни в чём не бывало ответила Рифф. — Но я каждый раз могла забрать своё назад. Поэтому, — она беззлобно усмехнулась. — Нет никому со мной смысла связываться. Я же как пиявка. Про меня так однажды сказали. — Самоуверенно, — пробормотал Перси и сложил руки на груди. Взгляд его так и блуждал по толпе, но уже по другой причине. — За тобой ведь тоже скоро придут? — уточнила она, отрываясь от изучения прохожих. — Пока никого с верхних этажей не видно… — Конечно, придут! — вспыхнул Перси. Только вот в голосе его уже начала просачиваться ледяная неуверенность. «Ох, а что, если я не успею купить ему книгу!» — забеспокоилась Рифф. Их приключение так быстро может завершиться, а у Перси даже не останется никаких приятных воспоминаний… «Надо срочно что-то придумать!» — Голоден? — первым делом вырвалось у Рифф, когда она взглянула на впалые щёки парня. — Смотри, рядом с вестибюльными рынками всегда есть какие-нибудь харчевни. Пойдём поедим! — У тебя денег нет, — мрачно отрезал Перси. — И судя по твоему умению зарабатывать, не скоро появятся. Да и чем меня тут могут накормить? Дохлыми крысами? — Мы же не на первых этажах для такого! — искренне ужаснулась Рифф. — У нас тут всё очень даже прилично! Пойдём! — и она настойчиво потянула парня в сторону. — Хотя бы просто посмотрим, что продают! Перси, явно изнеможённый сегодняшним непростым днём, покорно поддался Рифф. Тележка снова покатилась перед ней, заставляя проходящую навстречу толпу в коридоре расступаться. Вскоре, одна из харчевен действительно показалась за углом: рядом с приколоченной вывеской «Паприка» выросла дубовая дверь, резко отличавшаяся от холодной белой плитки помещения. Рифф без колебаний потянула за ручку, и тут же её лицо обдало жаром, запахом кипящего масла, специями и куревом. «Родной запах…» — с упоением вдохнула Рифф и решительно переступила порог небольшой харчевни. Внутри она тоже была отделана тёмным деревом, и так как окон не было, освещением служили всё те же развешанные по всему рынку оранжевые бумажные фонари. Круглые столики с засаленными скатертями стояли к друг другу предельно близко, и единственный официант вынужден был с трудом пробираться между чужими ногами. Какого-то широкого пространства удостоилась только барная стойка, где загорелая женщина с красно-рыжими локонами и алой помадой бойко протирала стаканы и бутылки с выпивкой. В харчевне раздавались весёлые басы и перезвоны кружек. Взглянув на одну из групп мужчин-путешественников в старых потёртых кепках и на скинутые на пол сумки, Рифф вдруг за долгое время впервые вспомнила об Эне, и её сердце на короткий миг кольнуло неприятным ощущением. «Всё хорошо», — натянула она привычную улыбку. — «Что с ним, что с Перси, здесь — я на своём месте». Рифф, оставив тележку у входа и снова перегнав Рапи из банки к себе на плечо, решительно зашагала к бару. — Эм… Ты уверена, что это безопасное место? — поёжился за её спиной Перси, озираясь по сторонам. От обилия ароматов у него, кажется, заслезились глаза. — Это самое лучшее место! — уверила Рифф и облокотилась на стойку. — Я угощаю выпивкой! — Разве тебе можно в твоём возрасте? — засомневался он. Девчонка, задумавшись, потёрла подбородок. — Некоторые люди, как и я, не помнят, сколько им лет, поэтому выпивку им продают, когда они перерастают стойку, — Рифф весело хлопнула по столешнице. — Как видишь, я давно это сделала! А сколько мне, по-твоему, лет? — Ты чуть ниже меня, а мне семнадцать, — скептически пожал плечами Перси. — Полагаю, тебе примерно столько же. Хотя по поведению едва ли десять. — Значит, всё путём, — махнула рукой Рифф и уже повернулась к барменше, как взгляд её зацепился за клетчатую жилетку и нечёсанные чёрные волосы справа от себя. Сердце у неё радостно забилось, и все сомнения в том, что она сегодня хорошо заработает, как ветром сдуло. В паре метров от неё оказался тот самый любезный господин, предложивший вчера помощь. Видимо, тоже решил зайти в харчевню перед встречей. Вот же удачно они пересеклись! — Смотри, вон он! — подскочила Рифф и, не дожидаясь комментариев Перси, в мгновение ока оказалась у табурета мужчины. Тот беспечно посмеивался, о чём-то разговаривая с парочкой других путешественников. Рапи успел благоразумно соскочить с плеча хозяйки, и теперь он, насторожившись, внимательно наблюдал за происходящим рядом с Перси. — Здравствуйте! — осторожно тронула Рифф рукав господина и сразу же широко заулыбалась. — Как хорошо, что мы с вами сумели тут встретиться! У вас вчера должна была оказаться моя выручка за вещи после обменника… Мужчина, отвлекшись от разговора, повернулся к Рифф и окинул её презрительным взглядом, тут же вырывая из её пальцев край жилетки. — Ты кто, девочка? — прохрипел он, опрокидывая в себя рюмку. — Я тебя впервые вижу. Поющее чувство восторга в груди Рифф вдруг омрачилось горьковатым удивлением, а затем обжигающим холодным страхом. «Я же… не могла перепутать?» Да нет. Вот они, смоляные прилизанные волосы, усы, щетина, клетчатая жилетка. Они точно виделись вчера, Рифф помнит! Да и её трудно спутать с кем-то… Фонарь выдаёт. — Нет, вы вчера подошли ко мне… — задыхаясь, выпалила она. — Подошли и предложили отнести вещи тяжёлые на обменник… Сумка была ещё такая, зелёная, — Рифф развела руки по примерному размеру. — Сказали, что дамы не должны такую тяжесть таскать. И что выручку принесёте… Что я напомнила вам дочь, поэтому и помочь решили… Пару мужчин, которые прислушались к разговору, прыснули от смеха. Сам «господин» тоже не удержался от ироничной усмешки. — Шла бы ты отсюда, дамочка, — крякнул он. — Пригубила уже, что ли? Или с головой не всё в порядке? За сумками надо своими лучше следить, вот что. — Вы мне пообещали! — неожиданно рявкнула Рифф, сжав кулаки. Он действительно держит её за сумасшедшую и думает, что она проглотит? Вот уж дудки! Не когда на кону стоит выручка. — Это вы меня сейчас дурите! Никуда я отсюда не пойду, пока вы мне не вернёте мои честно заработанные жетоны! Там не меньше двадцати выходило! Ругань Рифф привлекла внимание уже большинства посетителей «Паприки». Те путешественники, что сидели спиной, обернулись, а барменша на миг замерла с тряпкой в руке. — Да ты совсем страх потеряла, — мужчина легонько оттолкнул Рифф под гомон голосов. — Там, где были твои жетоны, нет их уже давно. Кровь вскипала внутри. Мерзкое царапающее замешательство превращалось в клокочущую ярость с каждым новым словом господина, с каждым новым смешком его дружков. Она ведь!.. Она ведь и правда поверила, что ей хотели помочь, потому что была твёрдо убеждена, что даже в полном темноты и обмана мире надо было хвататься за что-то светлое. Даже если много раз приходилось оступаться. А ей в очередной раз собирались воспользоваться. «Ну что ж, ладно…» Рифф плотно сжала губы и взглянула на мужчину исподлобья, но не успела ничего сказать, потому что Перси, с трудом пробравшийся к девчонке, вцепился в её плечо с затравленным видом: — Эй, давай, пойдём отсюда, — зашипел он, дёргая Рифф назад. — Говорил же, тебя облапошат! А сейчас ещё и взбучку получишь, что надо, если продолжишь лезть! — Тебе-то что? — неожиданно грубо выплюнула Рифф. Правота Перси и его язвительные слова на протяжении всего проведённого вместе времени вонзились в душу девчонки острыми кольями. — Чёрта с два он меня лишит моей получки! И, не давая себе времени на раздумья, Рифф быстрым движением забросила ногу на ближайший табурет, вытащила из ботинка складной перочинный нож и под всеобщее протяжное «У-у-у» прицелилась и запустила его чуть выше головы «господина», прямо в противоположную стену, на которой висела мишень для дартса. Лезвие ножа воткнулось практически рядом с красным «яблочком». — Ты чего?! — тихо воскликнул Перси, схватившись за край рубашки. — Совсем ополоумела? — Всё путём, — успокоила его Рифф, всё ещё не убирая ногу с табурета и прожигая глазами насторожившегося Господина. — Я вызываю вас на Спор! Вы не имеете права отказаться, я попала не далее чем на три круга от середины мишени. — Ну ты и огонёк, девочка, — хихикнула барменша, облокачиваясь на стойку. — Неужели настолько уверена в своих силах? — Больше, чем когда-либо. Вызов на Спор являлся далеко не официальным делом, но в особенности среди путешественников в нём решались дела чести и достоинства. Если какой-то человек чувствовал себя обманутым и оскорблённым, то он мог привлечь неприятеля к ответственности — достаточно было лишь добраться до ближайшей харчевни и запустить нож или стрелу в мишень. Если что-то из этого попало в ближайшие три кольца от середины, вызов обязан был быть принят. Если, конечно, ответчик хотел сохранить какую-никакую репутацию и не прослыть бесхребетным лжецом. И даже если на Спор мужчину вызывала какая-то непонятная девчонка. — Ой-ой-ой, — запричитал Перси, усаживаясь на стул и зажмурившись. — Мы пропали теперь! Я пропал! — Напарник у тебя не мужик, а хлюпик какой-то, — гаркнул один из мужчин, подливая себе рома в кружку. — Ну, Сандерс, теперь не отмажешься, так что ли? — и засмеялся, обращаясь к Господину. «Сандерс, значится». Обыкновенно светившееся радостью лицо Рифф исказила гримаса презрения. Сандерс, видимо, настолько опешил от наглости девчонки, что рука его так и застыла с пустой рюмкой у груди, а губы приоткрылись, словно хотели произнести слишком много всего для того, чтобы слова не начали путаться. — Ну, девочка, ты сама в это ввязалась, — качнул головой он. — Я обычно к детям довольно снисходителен, но у тебя совсем отсутствуют приличия. — Это у вас отсутствуют приличия! — упёрла руки в бока Рифф. — Должно быть стыдно обдирать беззащитную сиротку. — На что спорить будем? — пропустив мимо ушей это заявление, поинтересовался Сандерс. — Ровно на то, на что вы меня обсчитали, плюс моральная компенсация. Тридцать жетонов. Харчевня присвистнула. — Губа не дура, — усмехнулся кто-то из мужчин по соседству. — Да уж точно, — протянул Сандерс. — И не думай. Восемнадцать. За то, что тратишь моё время. — Двадцать пять. — Двадцать. — Двадцать два. — В расчёте, — выдохнул мужчина и устало откинулся на стуле. — Во что играть-то будем? Рифф лукаво прищурилась. — В «Пять пальцев». По харчевне в очередной раз пронёсся оживлённый гомон, и пару человек уже даже подняли опустевшие кружки над своими столами, чтобы по обыкновению собрать ставки. В воздухе застыли предвкушение и ожидание скорого зрелища, которое обещало крови, пускай и не много, но достаточно, чтобы подстегнуть интерес. Страх того, что выручка будет потеряна, растворилась в душе Рифф бесследно. Внутри воспылала такая уверенность, словно сам древнегреческий оракул уверял её в успехе. Да и с чего бы Рифф проигрывать? «Эн столько раз при мне играл в «Пять пальцев», и это выглядело очень простым. К тому же я быстрая, внимательная и, пожалуй, умею сбить с толку…» И всё же два извивающихся шрама на пальцах Рифф будто начало жечь. Это напоминало, что даже с полной убеждённостью в победе ей иногда не везло. Или, что правдоподобнее — её навыки зачастую уступали прожённым путешественникам. — У вас есть пару минут, уважаемые дамы и господа, — обратилась барменша к посетителям с широкой улыбкой и удерживая в обеих руках по пузатым бутылкам. — А пока берите себе выпивку и готовьтесь к Спору! Рифф принялась хрустеть пальцами, наблюдая, как кто-то вытаскивает её нож из мишени и передаёт по цепочке до самой владелицы. «Нужно потом проверить, не повредили ли его те, кто поставил на Сандерса…» От чуть тревожных, но не менее будоражащих мыслей её отвлекло касание за плечо. Когда Рифф обернулось, перед ней возникло лицо Перси, ещё бледнее, чем было до этого. В глазах его застыл настоящий ужас. — Ты просто… — застучал он зубами. — Ты ненормальная! — Мне нужно вернуть свои деньги, — беспечно заявила Рифф. — Можешь пока выбрать, что будешь на них заказывать. — Но ты же можешь проиграть! — Перси сильнее вцепился в её кожу. — Пожалуй, могу. — И что тогда будет? — Ну, — Рифф почесала затылок. — Самое главное, я опозорюсь на глазах у всех, а потом мне нужно будет как-то отдавать двадцать два жетона. Хорошо, что он не догадался поставить их под проценты, — она криво улыбнулась. — Наверное, я буду на него бесплатно работать пару месяцев под письменное соглашение. А за себя ты можешь уверенно не беспокоиться! Ты же тут не при чём. — Сейчас я беспокоюсь не за себя, — закатил глаза Перси. — Высь, ты действительно как пятилетний ребёнок. Этот человек выглядит очень сомнительным «работодателем» в случае твоего проигрыша, кто знает, что он с тобой сделает! Вдруг перепродаст на нижние этажи в качестве деликатеса! Там, знаешь ли, уже давно царит голод. Глаза Рифф округлились, и она почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Ты думаешь, он правда может? Перси послал ей снисходительный взгляд. — Я об этом совсем не задумалась, — призналась она, но всё её беспокойство довольно скоро вновь превратилось в браваду. — Что ж, теперь у меня в десять раз больше причин победить! Надеюсь, ты за меня поболеешь. — Что мне остаётся? — с кислым выражением лица заметил Перси и переглянулся с присевшим на стойку Рапи. Тем временем чья-то рука наконец передала нож Рифф ей в ладонь, и она тут же провела пальцами по лезвию и рукояти, а затем сильно потрясла — не обломали ли и не погнули ли? Нет. Нож был всё так же крепок, как и в день, когда ей его подарил Эн. Интересно, гордился бы он ей сейчас?.. А то в те времена, когда они бродили по Вавилону вместе, он постоянно любил подшучивать, что она «слабачка», и что без него она и дня не продержится. В голове Рифф вдруг вспыхнула невероятная картина: вот, сейчас она на раз два обыграет Сандерса, заберёт назад свои деньги, выпьет с Перси по кружке чего-нибудь крепкого, и тут из толпы выйдет Эн и скажет, что она наконец выросла, и теперь он точно может взять её с собой в путешествие. Он же возьмёт её с собой, если она больше не будет обузой… Такого, конечно, не произойдёт, но фантазии о подобной перспективе только сильнее разожгли в Рифф царапающий изнутри азарт. — Что ж, — барменша похлопала ладонями над головой, привлекая внимание к стойке, хотя большинство посетителей и без того пристально наблюдали за сидящими друг напротив друга девочкой и мужчиной. — Начинаем! Ставки обозначены, а правила выбранной игры всем известны: кто первый проткнёт своим ножом пальцы — проиграл. Запрещается какими-либо действиями мешать сопернику, но никто не запрещает вам морально на него давить, — алые губы женщины растянулись в сладкую улыбку. — Можете начинать, и пусть Высь благоволит вашему Спору! Рифф поглубже вдохнула и хлопнула влажной левой рукой о стойку, широко растопырив пальцы. Взгляд сам по себе поднялся к Сандерсу — мужчина расслабленно откинулся на спинку, лениво поворачивая свободной рукой свой нож, огромный по сравнению с жалким ножичком Рифф. Вопреки бурлящему предвкушению, она не могла отделаться от неприятного ощущения узелка в области груди и небольшой дрожи. «Глупый, бесполезный страх! Только мешает сосредоточиться…» Сандерс в ответ с вызовом взглянул прямо в её лицо и принялся методично переставлять лезвие между собственными пальцами, пока не особо торопясь. Без ошибок новичка. Рифф тоже вцепилась в рукоять перочинного ножика и осторожно принялась протыкать пространство между пальцами. Главное — не дёргать рукой, перед тем как опустить. Главное, не дёргать… Царапины от наточенного лезвия принялись жечься. Каким бы метким ты ни был, совсем не ранить руку являлось практически невозможным, а Рифф и вовсе не часто этим занималась, поэтому вынуждена была каждый раз закусывать губу, когда собственный нож задевал кожу. Темп Сандерса ускорился. Рифф тоже вынуждена была поторопиться. Что там говорила барменша? Запрещено физически мешать сопернику, но никто не запрещал сбивать его с толку… — Чоп-чоп-чоп, — забормотала под нос Рифф, удерживаясь от смешка. — Чоп-чоп-чоп… — Ты что делаешь? — не отрываясь от игры, огрызнулся Сандерс. — Напеваю народную песенку, — выдумала на ходу Рифф, передвигая нож ещё быстрее. — На удачу. — Без грязных уловок не справляешься? — надавил в ответ мужчина. — Типичные крысы с нижних этажей. Твой дружок Эн тоже был из таких. Ты ведь с ним таскалась, да? Рифф сама не ожидала, что всего лишь каких-то пару слов заставят её внезапно затрястись от тихого гнева. Лезвие ножа стало протыкать столешницу в опасной близости от костей пальцев. — Я не с нижних этажей, — холодно отрезала она. — Как и он. — А держишься так, будто провела там не меньше пары лет. Он лжёт, он лжёт, он лжёт. Он просто пытается вывести её из равновесия, задеть посильнее. Она вовсе непохожа на нищих, безумных жителей нижних этажей, которых презирают все без исключения. И Эн тоже не был похож. Рифф ужасно захотелось отпарировать чем-нибудь таким, что сумело бы занозой засесть в голове Сандерса. «Что бы сказануть…» Он ведь воспользовался тем, как она легко ему поверила, чтобы обмануть на деньги, будучи полностью уверенным, что у неё не хватит сил бороться за них… Может, сыграть на этом? Точно. — Это очень забавно, — Рифф крепче сжала рукоять ножа и внимательнее проследила за скоростью собственной руки, чтобы не поторопиться раньше срока. — То, как вы дали мне повод забрать у вас больше, чем выходило у меня выручки. Правду говорят, что хитрость кроется хитростью. На миг в воздухе повисла тревожное молчание, а затем, когда Рифф рискнула метнуть взгляд на Сандерса, то заметила, как он сжал челюсть. — Что ты имеешь в виду? — строго спросил Сандерс, со скрытой злобой вонзая нож в столешницу при каждом передвижении лезвия. — Ну, вы же не могли поверить, что кто-то вам действительно вручит свой заработок и не вызовет вас на Спор в случае обмана? — невинно захлопала ресницами Рифф и натянула свою обыкновенную улыбочку. Абсолютно всё, что она сейчас говорила, приходило ей в голову на ходу, и она даже не была уверена, насколько логично это звучало. — Вы и не думали о том, что, вероятно, у меня самой был способ стянуть с вас побольше. Сначала дать себя облапошить, — лезвие между пальцами Рифф замелькало с бешеной скоростью. — А затем воззвать к справедливости на Споре. При свидетелях. И с процентами. А ещё на достаточно законных основаниях. Кто-то, к нарастающей радости Рифф, одобрительно присвистнул. Барменша, внимательно следившая за их состязанием, приоткрыла рот и замерла с тряпкой в руках. Вероятно, до того, как сама Рифф призналась в своём плане (который она буквально придумала пару мгновений назад), мало кому в голову приходило, что наивная и слегка растерянная на первый взгляд девчонка была способна на такой рискованный, но, признаться, достаточно злостный шаг. И ведь действительно не придерёшься… А Сандерс… Его лицо приобрело меловой оттенок, а твёрдо державшая нож рука дрогнула. — Врёшь, — с напускным спокойствием заявил он, хмурясь. — Ты на меня случайно наткнулась, вот и вцепилась, как клещ. — Кто почём знает, — безмятежно ответила Рифф, чувствуя, что её уловка действительно срабатывает. Надо только ещё чуть-чуть придавить. — Может, и случайно, а может и нет. В Вавилоне легко затеряться, тут не сразу поймёшь, когда за тобой кто-то следит. И когда Рифф выплюнула последнюю фразу, ударом обрушившуюся на публику харчевни, она с ликованием увидела, как пальцы Сандерса скрючились, буквально на миг. Но этого всё равно оказалось достаточно, чтобы он не успел выровнять траекторию собственного ножа. Лезвие с хрустом вошло прямо в средний палец Сандерса, и тот, глухо вскрикнув, тут же отбросил нож в сторону и прижал раненую кисть к груди. Пару алых брызг обагрили столешницу. Да. Да, Высь, да, она это сделала! Напряжение, до этого сжавшее всё тело Рифф, наконец отступило, уступая место привычной лёгкости. Дрожь всё ещё бежала по её рукам, только теперь она была вызвана приятным душевным волнением. Гордость за себя пылала внутри огнём. «Я такая молодец, я молодец, я умница! Ну, и кто тут теперь дурочка?» Ох, если бы только на неё сейчас не уставились десятки глаз, Рифф обязательно затянула бы какую-нибудь песню и пустилась бы в танцы, как она всегда обожала делать при малейшем поводе для ликования. — Ха! — со злорадством вырвалось у Рифф, и она прямо с ногами забралась на стул, указывая ножом на всё ещё сдерживающего стоны боли Сандерса. Кто-то из женщин уже поспешил к нему с ворохом бинтов, чтобы по доброте душевной помочь обработать ему рану. — Не было ещё на моём веку такого, чтобы я не вернула то, что принадлежало мне! Харчевня взволнованно загудела, но волнение это было скорее восторженным — отовсюду то и дело раздавались «не зря я рискнул на неё поставить», перезвон жетонов, которые перекладывали из рук в руки, стук пивных кружек, просьбы подлить, а самое главное — смех. Может оттого, что большинством овладела пьяная радость, может просто оттого, что Сандерса обвела вокруг пальца всего лишь какая-то девчонка, в любом случае, Рифф с удовольствием погрузилась в это всеобщее буйство. Она обернулась и тут же потянула за рукав Перси, на лице которого впервые за день рисовалось не недовольное выражение — сейчас парень выглядел скорее обескураженным. А вот Рапи без всяких предисловий забрался к хозяйке на плечо и пощекотал её шею антеннами. — Видишь, — хихикнула Рифф, подмигивая. — Высь благоволит мне! — Ты… — начал Перси, заламывая руки. — Сначала ты попалась на удочку к очевидному мошеннику, затем вызвала его на Спор в харчевне и заставила его воткнуть себе нож в палец! — Да. — Что с тобой не так? — обессиленно продолжил он, проведя ладонью по лицу. — Если у меня получилось всё это провернуть, значит, со мной всё так, — приподнялись уголки губ Рифф. — А теперь, как я и говорила, заказывай всё, что душе угодно!***
Ужин в харчевне и последующее брожение Рифф по всему вестибюльному рынку отняли ещё пару часов до того, как солнце начало опускаться куда-то за линию небоскрёбов. Алые лучи переломлялись сквозь стеклянные башни, небо окрашивалось в золотистый и лиловый и становилось похожим на испачканное тёплыми цветами полотно. И все эти часы Перси стоял у входа в вестибюльный рынок на глазах у Рифф, ожидая взрослых, но никто не пришёл ни вечером, ни даже когда «полотно» неба потемнело и стало иссиня-чёрным. К тому времени, как Рифф вернулась, взгляд Перси стал совсем обречённым — его кратковременное воодушевление после выигрыша девчонки померкло. — И где же они? — вырвалось у Перси. Он обнял себя руками за плечи с таким видом, будто был готов разреветься. — Я думал, они уже должны были меня найти. Хотя бы поспрашивать у гвардии. «Оу», — сочувственно подумала Рифф, везя на тележке позади себя заново набитый рюкзак. Рапи, напоенный в харчевне бутылью молока, дремал на рюкзаке, блаженно вытянув лапы. «Что же делать? Я-то, конечно, вовсе и не против, позвать его с собой, но он же не захочет…» — Эм… Мы можем остаться неподалёку в какой-нибудь квартире, а завтра снова поискать твоих наставников, — простодушно предложила Рифф, но, кажется, эти слова произвели на Перси мало эффекта. — Ты думаешь, они могли бы меня бросить? — внезапно спросил он с горечью. — Избавиться от лишнего рта под видом потери? — Что? Нет, конечно, нет! — поспешила уверить Рифф, заглядывая в его печальное лицо. — Они не стали бы этого делать! — С чего ты так уверена? Действительно. На это Рифф уже нечего было возразить, тем более, что при слове «бросить», внутри неё словно прошёлся электрический разряд… Очень болезненный разряд. «Надо отвлечь его», — решила она и потянулась к тележке, чтобы достать со дна толстую книгу в голубой обложке. Ей всё-таки удалось купить новому знакомому обещанный подарок. — Смотри-ка, что у меня есть, — смущённо протянула Рифф томик Перси. Тот скосил глаза и цыкнул. — Я подумала, что тебе нужно начать с чего-нибудь полегче. Это «Сказки» Ганса Христиана Андерсена. — Сказки? — надул губы Перси. — Зачем только тратить время на такую чушь? Это же всё выдумки. — В сказках зачастую говорится о том, с чем мы сталкиваемся в жизни, просто немного по-другому. Например, здесь моя любимая — «Стойкий оловянный солдатик». Там и приключения, и любовь, и просто… — Рифф с упоением прижала книгу к груди и даже зажмурилась от удовольствия. — Ты столько теряешь, не желая даже попробовать! Парень затоптался на месте. Рифф искренне надеялась, что её настрой ему передастся, и Перси в конце концов со вздохом протянул руки, чтобы забрать книгу. — Пойдём, поищем ночлег, — устало выдал он, убирая томик подмышку. — Здесь ловить нам больше нечего. И Рифф снова лучезарно улыбнулась. Всё-таки не закончится так быстро её начавшееся утром приключение.
