Невозможный.

Совсем юный парень, Хан Джисон, днем и ночью, сидел и смотрел на своего истерзанного возлюбленного, который накануне попал в страшную аварию. По словам врачей, он находится в коме вот уже пятый день, его состояние ужасное и шансов, что он выберется мало. Отчаяние сковало его сердце и легкие самыми толстыми и ледяными цепями, не давая и шелохнуться. Глаза, перманентно опухшие от нескончаемых слез, что льются сплошным потоком смотрят только на него и различные мониторы, не обращая внимания на суету вокруг. Минхо, его любимый, пытался приходить в себя несколько раз, лишь на пару секунд, и это давало надежду, что тот не покинет его. Джисон был атеистом, но все это время молился как самый верующий человек из всех людей на планете.

***

В очередной раз уснув прямо в палате у кровати любимого, Джи проснулся от громкого, быстрого пищания кардиомонитора. Перепугавшись, он тут же позвал врачей и медсестер, которые уже во всю кружились вокруг Минхо. Он, не моргая, смотрел на неподвижного парня, что еще неделю назад беззаботно игрался с его волосами, обнимал и целовал, пил с ним кофе по утрам, а вечером смотрел фильм, зная, что завтра будет еще один день, когда они вместе. У них столько планов и мечт на эту жизнь, зарождающихся на их скромной, но уютной кухне и казалось, что они все еще успеют, времени полно и они так молоды. Еще сотни счастливых дней и безумных ночей, сотни разговоров и молчания, сотни раз, когда их тела сольются воедино, сотни раз, когда прольются слезы и самые нежные слова, заставляющие их сердца биться в одном ритме. Вместе, рядом, всегда. А теперь тот же человек, что говорил: "Не парься, возьму на следующей неделе выходной и съездим в парк, который ты хотел" - лежит на больничной койке без сознания. Всего один звонок и их жизнь разделилась на "до" и не известно будет ли "после". Страх заполнял его кровь, что проносила его через все тело, вливаясь в самое сердце, которое, казалось, еще не долго выдержит так больно биться. Каждый удар, будто ножом по оболочке органа, что символизирует любовь во всех культурах мира. Сколько человек может вытерпеть моральной боли? Хан и не задумывался об этом, ведь его любимому было гораздо, гораздо хуже и он боялся даже представить насколько. Он не обращал внимания насколько истощен, что его организму нужна еда и нормальный сон. Их родители тоже рядом и каждый день предлагают свою помощь, просят Джи отдохнуть, но это все сейчас не важно. Он все успеет, все сделает, как только Хо придет в себя, а иначе во всем этом нет смысла. В его существовании не будет смысла. Они связаны. Погибнут либо двое, либо никто. Если бы была возможность забрать его боль и мучения - Джисон без раздумий сделал бы это, ни проронив и слезы. Но единственное, что он сейчас мог - это быть рядом. И он был рядом каждую секунду. - Он вновь в стабильном состоянии, Хан Джисон, — дернувшись от руки на своем плече, услышал от врача Джи. "Стабильном состоянии" - насколько вообще это корректное выражение по отношению к человеку, впавшему в кому? - Вам стоит отдохнуть. Скоро вас рядом класть придется такими темпами, — обеспокоенно продолжал доктор, смотря на стеклянные, пустые глаза. Он видел, как этот парень переживает и ему было искренне, по-человечески их жаль. Он делал все, что мог, чтобы помочь его парню выжить - это его работа. - Я в норме, — мямлит всю ту же фразу Хан, как сломанная пластинка, повторяющая одно и тоже. Падая на стул рядом с Минхо, он жалобно скулит, зарываясь в белые простыни. - Любимый... - Идемте, — тихо сказал врач своим коллегам, оставив их в этой палате одних, наедине со льдом, страхом и болью. Наедине друг с другом и молитвой, взывающей к настоящему чуду.

***

Больно. Ахринеть как больно. Это первая мысль, что возникла в пустоте. Холодно. По всему телу неприятно проносятся мурашки и только кисти одной руки тепло. Я с трудом открыл будто свинцовые глаза, но тут же сомкнул обратно, хмурясь от слишком яркого света. Сквозь гробовую тишину пробирались приглушенные звуки, как в воде. Голова кружится, не понимаю где я, но щурясь и наконец приоткрыв один глаз - вижу перед собой тень, что прикрывает этот невыносимый ослепительно-яркий свет. Спасибо. Не могу пошевелиться, хоть и очень хочу. Тень надо мной медленно собиралась в более-менее оформленное пятно. Кажется, это голова человека? В месте, где тепло, стало холодно, но зато обожгло щеку. Дышать. Не могу дышать. Пустота. Необъятный вакуум без края и конца, в котором абсолютно ничего нет. Даже меня.

***

- Снова пищат… — ослабшим, хриплым голосом сказал Хан врачу, стоящему позади него. - Не беспокойтесь, я рядом, — ответил ему доктор Кан, листающий какие-то бумаги, являющимися медицинской картой Минхо или что-то вроде того - Джисон не разбирался в медицине от слова совсем. - Почему… - Что? — оторвавшись от документов, спросил он, по привычке поправив очки на переносице. - Почему они пищат?.. — еле произнес Джисон свой вопрос. Карта захлопнулась, а чужая рука мягко опустилась на его плечо, вызывая дрожь. - Возможно пац… Минхо, старается выбраться из этого состояния, но дается это ему явно тяжело. Рекомендую побольше с ним разговаривать о хорошем, считается, что это помогает в подобных случаях. — потрепав парня по плечу, он развернулся к выходу, как только мониторы прекратили свой оглушительный сигнал, действующий Хану на натянутые струны нервов. Еще пару дней и на его ладах не останется больше целой лески. - Разговаривать… — спустя густые, вязкие минуты выдавил из себя Джи. С недавних пор время стало его худшим врагом. Он никогда не любил ждать, думать о долгосрочных планах или укладываться в сроки, но сейчас полностью возненавидел само растяжимое понятие времени. - Минхо… Ты ведь знаешь, как сильно я… Лю… Л… Блять, — его голос истерически сорвался на словах, что раньше он произносил чуть ли не ежедневно, а красные глаза вновь наполнились жгучими слезами. И сколько у него еще их в запасе? Казалось, больше объема тихого океана, ведь какое-нибудь море он уже точно переплюнул по количеству соленой жидкости. Содрогаясь и дрожа, его истощенное тело вновь упало на постель, не в силах больше держать его сидя. - Вернись… Вернись ко мне... Прошу… — твердил Джисон вновь и вновь, между всхлипами и судорожными глотками воздуха, разрывающего его грудную клетку.

***

Дни слились в один бесконечный цикл смены дня и ночи, которые Джисон уже практически не различал. Казалось, он прилип к стулу у больничной койки, утонув в невидимой вязкой жидкости, держащей его на одном месте. Окружающий мир представлялся серым месивом, ненужным шумом на фоне. Шум в ушах стал его личной симфонией, саундтреком к жизни - если так его существование можно назвать. Все свои силы Хан тратил на рассказы для Минхо, истощенным хриплым голосом напоминая о лучших воспоминаниях, мечтах и фантазиях, которые все больше походили на зловещую шутку. - Помнишь... Мы ходили на каток зимой? Когда это было... Года два назад, да?.. — держа бездвижную руку, говорил Джи, уставившись на капельницу, входящую в синеватую вену, - Ты тогда всю задницу себе отшиб... — тихий смех проскользнул на пару секунд из под засохших губ. - Мне еще не хотели выдавать коньки на прокат... Из-за спортивного костюма Адидас, посчитали, что я подросток-хулиган, который испортит их имущество... — воспоминание проносилось в голове, сменяя череду беззаботных кадров, - В тот день я впервые услышал, как ты поднял свой голос на незнакомого человека из-за меня... Поглаживая тыльную сторону руки, его прервал очередной сигнал от приборов. С минуты на минуту появиться врач, а у Хана что-то навсегда надорвется в груди. Даже невыносимый звон в ушах не перекрывает этот ужасный звук прибора рядом, в очередной раз напоминая, что его любимый не просто спит. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Это пытка, определенно. Точно - пытка. Может это все галлюцинация? Страшный сон? Хан сошел с ума? Тогда значит, есть шанс, что это все закончится, правда? Он проснется в объятиях Минхо и тот снова поцелует его в макушку, как делал всегда, верно?.. Пиииииииии... Белая вспышка, в голову будто выстрелили. Сердце на последнем издыхании билось где-то в горле, пока Джисон не мог и вздохнуть. Нет. Нет. Нет. Нет...

***

Пустота, тьма и непонимание. Не понимание того, что делать. Я лишь брожу, не зная куда, пока передо мной не появился небольшой источник освещения. Постепенно оно собралось в оформленное светлое пятно, напоминающее... человека? Полупрозрачное, не четкое и то расплывающееся, то собирающееся вновь, но думаю я знаю, что это. Где-то далеко оно отзывается эхом, но что это значит оставалось загадкой. Вокруг начали загораться еще сотни таких же огоньков и эхо... Оно то стихало, то усиливалось и мое бесцельное нахождение вдруг обрело пусть и маленький, но хоть какой-то смысл - найти источник шума. Перемещаясь от одного к другому, я остановился перед тем, при виде которого эхо самое громкое. Рассматривая это пятно, я задавался вопросом, что бы это могло значить? Это человек?.. Тот, кого я знаю? Или это и есть я? В один момент, все исчезло вместе со мной. Слияние души и абсолютного ничего воедино.

***

Врачи вломились в палату с реанимационными приборами. Джисона, замершего, как статуя, с ужасом на лице отпихнули от Минхо. Заботливая медсестра усадила его на кресло и тоже присоединилась к реанимации. Хан не знает, сколько прошло времени, что было дальше и все ли хорошо. Он не выдержал и потерял сознание, придя в себя только когда уже все закончилось. - Что-то еще чувствуете сейчас? — мутный взгляд метнулся в сторону звука. - Нет... - Хорошо, если что-нибудь понадобится - зовите, а пока отдыхайте. — произнес с улыбкой врач, наклоненный к койке. К койке, где... Минхо отвечал доктору Кану. Отвечал. Он говорит. Он с открытыми глазами. Это сон? Рай? Джисон умер? Сошел с ума? Зрачки забегали из стороны в сторону, и он вскочил с кресла к койке. Он не мог поверить своим глазам, тело кидало в дрожь, а сердце впервые забилось за долгие 2 месяца. Хан смотрел на своего любимого - исхудавшего, бледного, с синяками пол глазами, но любимого. Живого любимого. Это чудо? - Мин... Минхо... Минхо? Минхо! Минхо!! Любимый, Минхо!!! — повторял он все с большим восклицанием сжимая руку Хо. Грудь заполнилась воздухом, распирая изнутри, а толстые кнуты, впившиеся в кожу, тянущие его к земле оборвались. Легкость и самое настоящее счастье. Он был готов расцеловать его всего, но радость как отрезало одним ударом тупого ножа. - Кто вы?.. — спросил его любимый. Пульс, кажется, вновь остановился. «Кто вы?..» - Что... — Джисон в непонимании смотрел на своего парня, видя на его лице полную растерянность. На глаза навернулись слезы, а сердце упало в пятки, но он держался изо всех сил до последнего, чтобы не испугать Хо. Молчание затянулось, оба не понимали, что происходит и что сказать друг другу дальше. - Джисон, не мог бы ты выйти ненадолго? — вмешивается врач, кивая в подтверждении своих слов в сторону двери. Хан мнется, плавно отпускает руку и не отрывая взгляда плетется к двери, выйдя из палаты усилием воли. Прижавшись к холодной стене, он медленно скатился по ней на пол и схватился за волосы, пока его тело охватывала дрожь. Он не помнит его. Этого не может быть. Может он еще не до конца пришел в себя? Ему наверно просто нужен отдых или препараты какие-нибудь, а Джисону - поговорить с врачом. Причем срочно.