Цена Равновесия

      Дверь захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. Глухой звук удара поставил жирную точку в их безумном споре. Шаги Дино, уводящего разъяренного демона подальше от женской спальни, быстро растаяли в лабиринтах коридоров, но спокойствие в комнату так и не вернулось.       Пространство между Вики и Мими теперь казалось заминированным. На полу мерцали осколки хрусталя, но куда острее ощущались осколки слов, только что безжалостно брошенных непризнанной.       Мими шумно втянула воздух, наконец-то отмирая. Она оторвала потрясенный взгляд от двери и посмотрела на Вики так, словно видела её впервые в жизни. Страх, смешанный с искренним возмущением, исказил её красивые черты.       — Зачем ты так с ним, Вики? — выдохнула Мими, нервно запустив пальцы в свои темные волосы. — Это было жестоко.       Вики устало прикрыла глаза и потерла пульсирующие виски. Выпитый глифт всё еще приятно туманил разум, придавая смелости, но адреналин от стычки с сыном Сатаны уже начал спадать, оставляя после себя лишь тягучую пустоту. Она медленно поднялась с пола, отряхнув джинсы, и посмотрела на подругу.       — Пусть скажет спасибо за правду, — спокойно ответила непризнанная. — Или я в чем-то ошиблась? Разве я соврала, Мими?       Демоница возмущенно всплеснула руками и принялась мерить шагами комнату, едва не наступив на осколки разбитого бокала.       — Права или нет — это неважно! Он Люцифер! Ему и так тяжело после смерти отца, а ты буквально растоптала его гордость! И ради кого? Ради Мальбонте?       Мими резко остановилась напротив Вики. Её взгляд потемнел от искреннего, глубокого страха, который она обычно так тщательно скрывала за маской дерзости. — Вики, очнись! Мальбонте — тиран! — голос Мими сорвался, выдавая её отчаяние. — Ты думаешь, он принесет нам свободу? Те демоны, которые пошли за ним… они же сами не понимают, за что борются! Они просто ослеплены его силой, опьянены кровью и безнаказанностью. Менять что-то так кардинально, ломать вековые устои — это не всегда хорошо! Война — это не про справедливость, это про смерть.       Вики скрестила руки на груди. Слова подруги задели её за живое. В них звучала та самая покорность системе, которую Вики так ненавидела в жителях Небес.       — А так, как есть сейчас, тебя устраивает больше? Ты серьезно, Мими? Ты называешь Мальбонте тираном, но разве Серафимы справедливы? Они подстроили весь этот мир под себя! — голос Вики зазвенел от сдерживаемой обиды. — Они веками заставляли всех играть по их правилам. Шаг вправо, шаг влево — казнь или изгнание. Ты же сама демон! Вспомни, как мы сидели здесь же, в этой самой комнате, до начала войны. Ты всегда возмущалась тем, что во всех бедах делают крайними вас! Что ангелам прощают всё, а к вам относятся с подозрением просто из-за происхождения. Почему теперь ты так отчаянно защищаешь тех, кто всю твою жизнь держал вас в клетке? Неужели страх перед Эрагоном оказался сильнее желания быть равными?       Мими покачала головой, словно отгоняя наваждение, и отступила на шаг.       — Я просто не узнаю тебя, — прошептала она, и в её голосе зазвучала неподдельная горечь. — Да, ты всегда с симпатией относилась к этим идеям о равноправии, мы все это знали. Но ты никогда не шла против своих! А Люцифер — один из нас. Мы же столько прошли вместе, Вики!       Взгляд её зеленоватых глаз, устремленный на демоницу, остался непреклонным и пугающе спокойным. Эмоциональные аргументы Мими с размаху разбивались о кристально чистую, безжалостную логику, которая сейчас всецело руководила мыслями Непризнанной. Глифт лишь снял внутренние барьеры, но выводы она сделала сама. Вики видела картину целиком — без прикрас, без иллюзий о благородстве старого мира и без слепой преданности к тем, кто называл себя «своими», но на деле лишь боролся за возвращение былых привилегий.       — Тем хуже для него, Мими, — холодно отозвалась Вики. — Ибо с таким подходом ему никогда не видать своего трона.       — Что ты несешь?       — Правду, — Вики обошла осколки бокала, чтобы оказаться ближе к Мими. — Пойми, ты вольна выбирать, за кем следовать. Ты можешь сомневаться, бояться перемен, хотеть спокойствия — у тебя, как у любого жителя этого мира, есть на это полное право. Но лидер… правитель — это совсем другое. Если Люцифер действительно хочет править Адом, он должен думать не о себе и не о своем уязвленном эго. Он должен думать о своем народе. А где сейчас его народ, Мими?       Повисла тяжелая пауза. Мими отвела взгляд, не находя слов для ответа.       — Точнее сказать… — безжалостно закончила Вики, — с кем он? Демоны идут за Мальбонте, потому что тот предлагает им то, чего они действительно хотят. Пока их законный наследник ждет разрешения от ангелов.       Мими резко выдохнула, словно от пощечины.       — Значит, Люцифер прав, — горько бросила Мими, скрестив руки на груди, словно отгораживаясь от подруги невидимым щитом. — Всё дело только в цвете твоих будущих крыльев. Ты всё еще сидишь здесь с нами только потому, что не окончила Школу и не прошла обряд инициации? Ждешь, когда артефакт вынесет свой вердикт? А иначе давно бы уже упорхнула в лагерь мятежников, как это сделал Ади?       Упоминание Ади полоснуло по натянутым нервам болезненным, кровоточащим воспоминанием. Вики замолчала. Её гневный запал, еще секунду назад яростно подогреваемый крепким глифтом и железной уверенностью в своей правоте, внезапно угас, словно пламя свечи на сквозняке. На его месте остался лишь горький осадок и сосущая пустота где-то под ребрами. Вся её хваленая рассудительность мгновенно разбилась о простой факт: по ту сторону баррикад, какими бы правильными ни были идеалы Мальбонте, стояли её близкие.       А на той, другой стороне… стоял тот, чей путь к равновесию уже был вымощен трупами. Эта мысль обрушилась на неё, окатив ледяной водой и окончательно отрезвляя. Как она могла, увлекшись рассуждениями о справедливости, забыть о той страшной цене, которую они все уже заплатили? Мальбонте был повинен в смерти добродушного Сэмми, чья гибель навсегда сломала Ади. Тень метиса стояла за жестоким убийством Лоры. Именно его безжалостные интриги запустили цепь событий, которые привели к казни Винчесто — демона, которого когда-то любила мама Вики и все еще продолжала любить.       Да и если смотреть правде в глаза: не будь у Мальбонте его грандиозных планов, Вики сама была бы сейчас жива. Она бы спокойно строила карьеру на Земле, жила обычной жизнью вместе с отцом и даже не подозревала бы о существовании Небес и Ада. Вся эта грядущая свобода была обильно полита кровью. И её собственная кровь была в этом списке первой.       Она медленно опустила взгляд на свои крепко сцепленные, побелевшие на костяшках пальцы и долго молчала, пытаясь справиться с подступившим к горлу комом, прежде чем ответить.       — Я не уверена, Мими, — наконец тихо произнесла Вики. Вся её прежняя холодность испарилась, и в голосе впервые за этот долгий, выматывающий вечер прозвучала неподдельная, щемящая уязвимость. Она подняла на демоницу уставшие глаза. — Правда в том, что чем больше я обо всем этом думаю, тем больше сомневаюсь. Абсолютно во всем. Мой разум говорит мне одно, но… здесь находишься ты. Дино. Моя мама. Мои друзья. Вы — единственное, что держит меня в этом рушащемся мире. И ты абсолютно права в одном: мы слишком много прошли вместе, мы слишком многим пожертвовали друг для друга, чтобы я могла просто перешагнуть через это ради чьих-то, пусть даже самых справедливых, идей.       Мими напряженно вглядывалась в лицо подруги, пытаясь уловить малейшую фальшь.       — Но ты бы хотела, чтобы он победил? — голос демоницы слегка дрогнул. — Чтобы победил Мальбонте?             — Всё это слишком сложно, Мими, — Вики устало провела рукой по лицу, её плечи поникли. Она опустилась на свою кровать, поджав под себя ноги, — Я думаю об этом постоянно, прокручиваю в голове снова и снова, но всё ещё не могу понять, как правильно поступить. Я знаю только одно: вы мне безумно дороги. И я больше всего на свете не хочу однажды оказаться с вами по разные стороны баррикад.       Мими тяжело вздохнула. Враждебность, искрящаяся между ними всего пару минут назад, окончательно угасла, уступив место привычному доверию. Демоница потянулась за недопитой бутылкой глифта, сделала прямо из горлышка большой глоток и пододвинулась ближе к подруге, садясь с ней рядом.       — Я хочу тебе кое-что рассказать, — тихо произнесла Мими, понизив голос. — То, что недавно узнала от отца. Мамон просил держать это в тайне, но… может быть, это поможет тебе принять решение.       Вики вопросительно изогнула бровь. Вся её усталость мгновенно улетучилась, сменившись острым любопытством.       — Мой отец и некоторые другие высшие демоны… — голос Мими упал до едва различимого шепота, — они считают, что равновесие и свержение Совета — это вовсе не то, что по-настоящему нужно Мальбонте. Что все эти правильные речи про равенство, которые так вдохновляют наш народ, могут быть просто гениальной уловкой. Идеальной наживкой, чтобы заставить демонов и недовольных ангелов слепо идти за ним, проливая за него свою кровь.       Мими нервно оглянулась на закрытую дубовую дверь, словно боясь, что даже у каменных стен Школы есть уши, а затем снова посмотрела на Вики.       — На самом деле он хочет лишь одного. Мести. И ради неё он готов сжечь этот мир дотла. Вики задумчиво нахмурилась, чувствуя, как от тяжести этих слов в комнате будто стало меньше кислорода. Она попыталась переварить услышанное, сопоставляя эту жуткую теорию с тем, что знала сама.       — Даже если и так, — медленно, тщательно подбирая слова, произнесла Непризнанная. — После тысячелетий в холодном мраке… после того, как его лишили всего, он имеет на эту месть полное право. Но… кому он собрался мстить, Мими? Эрагону? Совету Серафимов? Они всего лишь слепые исполнители чужой воли. А Шепфа… Создатель давно покинул этот мир. Он недосягаем.       Мими подалась еще ближе. Расстояние между ними сократилось настолько, что Вики почувствовала сбивчивое дыхание демоницы. Её черные глаза лихорадочно, почти безумно заблестели в тусклом полумраке свечей.       — А что, если есть дорога туда, куда он ушел? — прошептала Мими так тихо, что Вики пришлось затаить дыхание, чтобы расслышать каждый слог. — Подумай сама, Вики. Если мы можем через водоворот легко спускаться на Землю к смертным… что, если где-то существует портал и в мир самого Шепфа?       — Этого… нельзя исключать, — наконец произнесла она, чувствуя, как от ужаса перед этой идеей по спине пробежал ледяной холодок, заставив волоски на руках встать дыбом. — Но замахнуться на самого Создателя… попытаться бросить вызов Богу… это слишком самонадеянно. Даже для Мальбонте.       — И всё же я не могу отрицать правоту этой теории, — упрямо покачала головой Мими. — Это слишком логично. Ему нужна армия, чтобы прорваться к своей истинной цели. Он просто использует наш народ, Вики. Использует их гнев и отчаянную жажду справедливости, чтобы их же руками добиться своего.       — Возможно, — тихо ответила Непризнанная, задумчиво глядя на подрагивающий, почти угасший огонек свечи. — Но я не уверена в этом так же сильно, как ты, Мими.       Перед внутренним взором Вики на мгновение всплыли те жесткие, бескомпромиссные слова, которыми сам Мальбонте жестоко осадил кровожадные планы Фенцио в её недавнем видении. Нет, он не был просто слепым, одержимым жаждой мести безумцем, готовым бросать своих же людей в топку ради уничтожения Творца.       — Идея о мире, где ангелы и демоны абсолютно равны, для него так же осязаема и реальна, как и его ненависть к Цитадели, — твердо и уверенно закончила она, возвращая взгляд к бледному лицу демоницы.       А затем Вики тяжело, до глухого звона в ушах устало выдохнула. Вся эта словесная битва, подогреваемая крепким алкоголем, накопившимся стрессом и страхом перед будущим, окончательно выжала из них обеих последние силы. Оставив попытки что-либо доказать, она чуть подалась вперед и мягко, примирительно накрыла напряженную, ледяную ладонь подруги своей теплой рукой.       — Впрочем, нам сейчас нет абсолютно никакого смысла об этом спорить, — произнесла Вики с горькой, вымученной улыбкой. — Сидя здесь, взаперти, всё равно ничего не изменим. Пройдет совсем немного времени, и мы сами всё увидим. И когда пепел после этой войны наконец осядет… тогда и узнаем, кто из нас был по-настоящему прав.       Мими медленно, словно нехотя, кивнула. Продолжать этот выматывающий спор действительно не было никакого смысла — они обе слишком устали, чтобы и дальше доказывать свою правоту. Но, несмотря на этот робкий примиряющий жест, между ними так и осталась висеть невидимая стена непонимания. Каждая в глубине души осталась при своем мнении: Вики искренне верила в справедливость идей Мальбонте и его стремление к равновесию, тогда как Мими была убеждена, что всё это — лишь гениальная, жестокая уловка ради его личных, эгоистичных целей мести.       Понимая, что на сегодня слов было сказано более чем достаточно, подруги решили оставить эти тяжелые, сводящие с ума мысли хотя бы до утра, они принялись молча прибираться в спальне. Вики опустилась на пол, методично и предельно аккуратно собирая разлетевшиеся по камню острые осколки разбитого бокала. В этой простой механической работе она словно пыталась найти успокоение. С      пустя полчаса свечи были потушены. Вики лежала в своей постели, глядя в темный каменный потолок. Сон упрямо не шел. В голове, словно заезженная пластинка, крутились слова Мими.       Месть. Вики перевернулась на бок, подтянув колени к груди. А разве можно его винить? Если бы её саму вырвали из семьи, заперли во тьме на долгие тысячелетия, лишив права на жизнь… хотела бы она отомстить тем, кто это сделал? Определенно, да. Но было ли разрушение мира и охота на Создателя его единственной целью? Вики нахмурилась, вспоминая свое недавнее видение. В нем Мальбонте стоял напротив Фенцио. Бывший учитель, перешедший на сторону мятежников, предлагал жестокие меры, но Мальбонте его осадил. Он запретил трогать обозы с продовольствием, запретил бессмысленные жертвы, холодно и ясно дав ангелу понять: его единственная цель — это Цитадель.       Возможно, конечно, что он просто не делился с Фенцио такими глобальными, личными планами, как месть самому Шепфа. Но Мальбонте совершенно не был похож на того, кто говорит или обещает впустую. А если вспомнить то письмо, которое он прислал Ребекке? Там черным по белому было написано, что главная его цель — свергнуть Совет и восстановить порушенное равновесие. Он не прятался за красивыми словами.       Вики зажмурилась. Мысли путались, образуя тугой, болезненный ком из сомнений, страхов и попыток найти истину. Кому верить? Чего ждать от завтрашнего дня?       Внезапно она почувствовала это.       От её душевного раздрая и глубоких, противоречивых эмоций нечто внутри неё начало пробуждаться. Древняя тьма — чужая, пульсирующая сила Мальбонте, дремавшая глубоко под ребрами, — откликнулась на её ментальную нестабильность. Она заворочалась, становясь всё более плотной, и начала властно требовать выхода, словно ища брешь в её разуме.       «Нет, — жестко приказала себе Вики, изо всех сил сжимая кулаки под одеялом. — Только не сейчас».       Она уже прекрасно понимала: её внутренние метания и паника неизбежно сказываются на этой силе. Если она даст слабину, тьма прорвется, и кто знает, какими последствиями это обернется. Вики заставила себя сделать глубокий вдох. Потом еще один. Медленно, шаг за шагом, она отсекала от себя мысли о войне, о Люцифере, о словах Мими и о пугающих планах метиса. Сейчас она должна просто расслабиться. Опустошить разум. Уснуть. Завтра будет новый день, и он принесет новые ответы.       Тяжелая, спасительная темнота сна не продлилась долго. Вики почувствовала знакомый, уже почти привычный рывок где-то в районе солнечного сплетения — словно невидимая струна натянулась до предела, безжалостно выдергивая её сознание из спокойного сна. Воздух вокруг резко похолодел, плотно обволакивая кожу, и наполнился запахом сырого камня и жженого воска.       Она открыла глаза, хотя прекрасно понимала, что физически её тело всё еще лежит на мягкой кровати в Школе. Вики сразу узнала это место. Тот самый мрачный кабинет. Массивный дубовый стол, высокие стеллажи с фолиантами, тусклый свет факелов, отбрасывающий длинные, пляшущие тени на голые стены. Именно здесь, в своем прошлом спонтанном видении, она стала случайной свидетельницей тайного разговора Мальбонте и бывшего учителя.       Но сейчас расстановка сил в комнате кардинально изменилась. По ту сторону стола, прямо на холодном каменном полу, сидел Фенцио. Ангел, который всю жизнь кичился своим статусом, унижал непризнанных и требовал безукоризненного уважения к правилам, представлял собой абсолютно жалкое зрелище. Он съежился, обхватив себя руками, и его колотило так сильно, что Вики отчетливо слышала судорожный стук зубов. Одежда была испачкана в пыли, а на бледном лице застыла маска неподдельного, животного ужаса.       Мальбонте возвышался над ним подобно несокрушимой скале. Он стоял спиной к незримой Вики, так что она видела лишь его широкие плечи, обтянутые плотной темной тканью камзола, и безупречно ровную осанку. Метис не делал резких движений, его руки были спокойно сцеплены за спиной, но даже в этой кажущейся расслабленности сквозила такая подавляющая, ледяная угроза, что непризнанной самой инстинктивно захотелось сделать шаг назад и вжаться в стену.       — Я… я лишь хотел как лучше… — прохрипел Фенцио, едва выдавливая из себя слова сквозь сдавленное горло. Он боялся даже поднять глаза на своего предводителя, уставившись в носки его темных сапог. — Сжечь обозы с медикаментами… оставить их без припасов… Это должно было сломить их волю к сопротивлению. Мой господин, клянусь, я действовал исключительно во благо нашей цели…       Мальбонте не шелохнулся. Он даже не повысил голос, но когда заговорил, от его низкого, вибрирующего баритона стены кабинета, казалось, мелко задрожали.       — Во благо своего уязвленного эго, Фенцио, — ледяным, лишенным любых эмоций тоном отрезал метис. Каждое его слово падало на сжавшегося ангела как удар хлыста. — Ты решил свести личные счеты с Ребеккой. И ради этого ты нарушил мой прямой приказ.       — Господин, они слабы! — жалобно пискнул бывший учитель, всё еще пытаясь оправдаться. — Если они начнут подыхать в лазаретах, Совет Цитадели сам…       Мальбонте сделал всего один короткий шаг вперед, и Фенцио поперхнулся собственными словами, инстинктивно вжавшись спиной в ножку массивного стола. Он зажмурился, ожидая удара, скуля, как побитый пес. — Я отчетливо помню наш разговор в этом самом кабинете, — продолжил Мальбонте тем же смертоносно-спокойным тоном, глядя на дрожащего ангела сверху вниз. — Я сказал тебе, что мы не воюем с повозками. Я сказал, что не собираюсь обрекать на медленную агонию раненых. Моя война — это правосудие. Моя цель — свержение Совета и восстановление Равновесия. А ты…       Мальбонте плавно склонил голову набок, и Вики, даже не видя его лица, почти физически ощутила презрение, исказившее его черты.       — Ты превращаешь её в грязную бойню ради своей старой обиды. Ты осмелился проявить инициативу за моей спиной.       Фенцио заскулил, задыхаясь. Магия Мальбонте невидимыми тисками сдавила горло ангела, заставляя его хватать ртом пустоту.       — Я… умоляю… — прохрипел старик, скребя ногтями по каменному полу. По его щекам покатились слезы животного страха и унижения.       Вики замерла у холодной стены, невольно вжавшись в нее спиной и широко распахнув глаза. Картина, разворачивающаяся перед ней, завораживала и пугала одновременно. Она всей душой ненавидела Фенцио. До дрожи в сжатых кулаках, до глухой пульсации в висках. Это именно он хладнокровно убил ее, навсегда лишив земной жизни. Это он долгими месяцами превращал в ад учебу многих Непризнанных, высокомерно упиваясь своей властью и безнаказанностью. В конце концов, он предал их всех, растоптал собственную честь ради призрачных амбиций. Глядя на его ссутулившуюся фигуру сейчас, Вики не испытывала ни единой капли жалости.       Мальбонте просто возвышался над жадно глотающим воздух бывшим учителем, раздавливая Фенцио тяжестью своей темной ауры и безжалостными, меткими словами, сдирающими с ангела последние остатки гордости. Эта сцена вызывала в груди Вики странный, парализующий трепет — пугающую смесь мстительного удовлетворения и благоговения перед чужой силой.       — Ты жив лишь потому, что однажды провел ритуал, — голос Мальбонте стал тише, перейдя в зловещий, пробирающий до костей шепот. — Но не смей думать, что это делает тебя незаменимым. В моей армии нет места тем, кто ставит свои амбиции выше моих приказов.       — Простите… — сипло выдавил он, роняя слезы на камни. — Клянусь… этого больше… никогда не повторится. Я… я ваш верный слуга…       Мальбонте смотрел на ползающего у его ног ангела еще несколько долгих, невыносимых секунд. А затем брезгливо отвернулся.       — Убирайся с моих глаз, Фенцио, — бросил он через плечо.       Ему не пришлось повторять дважды. Хватаясь за край стола, дрожащий, униженный ангел кое-как поднялся на подкашивающиеся ноги и, спотыкаясь, пулей вылетел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Вики, затаив дыхание, продолжала стоять в углу. Она не понимала: это просто остаточное видение того, что произошло вчера, или же это происходит прямо сейчас, в реальном времени? Она наблюдала за широкой спиной Мальбонте. Он так и стоял, не шевелясь, словно о чем-то напряженно раздумывая.       Его слова до сих пор пульсировали в голове. «Я не собираюсь обрекать на медленную агонию раненых». Эта короткая фраза полностью противоречила тому образу кровожадного, беспринципного мясника, который так старательно и усердно рисовал Совет Цитадели, и которому так слепо верил Люцифер. Серафимы тысячелтиями убеждали всех, что Мальбонте — это слепой хаос, жаждущий лишь мучений и разрушений ради забавы. Но Вики ясно разглядела в нем нечто совершенно иное: холодный, расчетливый кодекс воина. Он не упивался бессмысленной жестокостью. И этот резкий диссонанс между пропагандой Небес и той реальностью, которую она видела собственными глазами, больше не вызывал в ней страха. Да, Вики всё ещё сомневалась, её мысли всё ещё метались из крайности в крайность, но она точно знала одно: слепо верить в непогрешимость Цитадели она больше не может. Навязанные Серафимами иллюзии окончательно развеялись, оставив после себя лишь холодную ясность и четкое осознание правоты Мальбонте.       Внезапно мужчина медленно, очень плавно повернул голову.Вики инстинктивно вжалась в стену. Сердце пропустило болезненный удар. Его профиль четко обрисовался в полумраке кабинета. Метис не стал поворачиваться к ней всем корпусом. Он лишь скосил свои черные, пронзительные глаза в тот самый темный угол, где сейчас невидимым призраком стояла непризнанная.       Она перестала дышать. Кровь застыла в жилах. Он смотрел прямо на неё. Сквозь неё. Неужели он её видит? Неужели сейчас заговорит? Паника холодной волной окатила Вики с головы до ног. Но в следующую секунду воздух в тени прямо рядом с девушкой чуть заметно дрогнул. Из густого мрака, буквально в нескольких сантиметрах от плеча непризнанной, бесшумно выступила фигура.       Ади.       Рыжеволосый демон остановился на границе света и тени. В его голубых, обведенных черным карандашом глазах не было и следа того веселого, язвительного парня, с которым Вики когда-то смеялась на лекциях. Сейчас в них стыла лишь мрачная, бездонная, почти больная удовлетворенность.       Мальбонте молча, тяжело посмотрел на него. Между ними не было произнесено ни единого слова, но метис коротко, едва заметно кивнул демону, словно подтверждая некую безмолвную договоренность. Ади ответил таким же скупым, медленным кивком. Развернувшись, он бесшумно зашагал к выходу и покинул кабинет.       Вики осталась стоять в углу, оглушенная внезапной догадкой. Пазл в её голове сложился. Это Ади. Это именно он сдал самоуправство Фенцио Мальбонте. Рыжий демон ни на секунду не забыл, чьи руки были по локоть в крови Сэмми. Он перешел на сторону врага не только из-за разочарования в системе — он пришел за местью. И всё это время, прячась в густой тени кабинета, Ади с холодным, мстительным упоением наслаждался жалкими скулениями, слезами и унижением своего бывшего учителя и убийцы любимого ангела. А Мальбонте… Мальбонте знал, что Ади там, и позволил ему смотреть на это зрелище.       Вики резко распахнула глаза и судорожно втянула воздух, словно только что вынырнула из-под толщи ледяной воды.       Она села на кровати, сминая в кулаках влажную простыню. Сердце колотилось о ребра с такой неистовой силой, что отдавалось глухим стуком в висках. Спальня тонула в густом, предрассветном мраке, разбавляемом лишь бледным светом луны, пробивающимся сквозь окно. С соседней кровати доносилось ровное, спокойное дыхание Мими — демоница спала, не подозревая о том, где только что побывало сознание её подруги.       Вики потерла лицо дрожащими ладонями, пытаясь стряхнуть с себя остатки видения. Но картинки из кабинета калейдоскопом проносились в голове, складываясь в четкую картину.       Ади.       Вики обхватила колени руками, чувствуя, как к горлу подступает горький комок. Рыжий, вечно смеющийся демон с язвительными шутками умер в тот самый день, когда на траве расплылась лужа крови Сэмми. Тот Ади, которого она видела сейчас в тени кабинета, был совершенно другим существом. Холодным, расчетливым, живущим лишь одной целью. Он не просто сбежал к повстанцам — он пришел туда за правосудием, которого не смог добиться от Цитадели. И он его получил. Вики до боли закусила губу, вспоминая жалкое, скулящее лицо Фенцио, ползающего на коленях. Бывший учитель, кичившийся своей чистотой и властью, был растоптан и унижен на глазах у того, чью жизнь он разрушил. Ади сдал его самоуправство метису, и, видит Шепфа, Вики не могла его за это винить. В извращенной, темной реальности этой войны это было самым настоящим актом справедливости.       Но больше всего ее мыслей занимал Мальбонте. Его слова продолжали набатом звучать в её сознании. «Я не собираюсь обрекать на медленную агонию раненых… Моя война — это правосудие».       Вики откинулась на подушки, глядя в темный потолок. Внутри нее боролись совершенно противоречивые чувства. На чьей она стороне?       Люцифер и Совет Цитадели в один голос твердили, что Мальбонте — это хаос во плоти. Безумное, древнее зло, которое жаждет лишь крови и разрушений. Мими же сегодня уверенно заявила, что вся его борьба за справедливость и равновесие — это лишь красивое прикрытие, уловка, чтобы собрать армию для одной-единственной цели — мести. Но то, что Вики увидела в видении, в корне ломало как удобную для Серафимов догму, так и подозрения подруги. У этого древнего монстра, готового разрушить мир до основания, оказывается, были свои собственные, нерушимые принципы.       Какая ирония. Великое Зло оказалось более благородным, чем праведный светлый Совет. Эрагон и Серафимы без тени сомнений бросили Школу в блокаде, трусливо спасая собственные шкуры за золотыми воротами Цитадели. А тот, кого они называли монстром, наказывал своих же людей за попытку ударить по лазаретам.       Вики перевела уставший взгляд на высокое каменное окно. Там, за холодным стеклом, сквозь чернильную тьму ночи уже начала неуверенно пробиваться первая, робкая полоса рассвета. Наступал новый день в мире, который трещал по швам. Веками вбиваемая в голову граница между Добром и Злом окончательно стерлась для нее, превратившись в неразборчивое, грязное месиво из чужих амбиций, лицемерных догм и предательств.       И где-то на самом дне своей души, в той самой темной её части, которую она так отчаянно пыталась контролировать, Вики вынуждена была признать правду: её неумолимо тянуло к метису. Эта темная и разрушительная притягательность, которую излучало каждое движение Мальбонте, каждое его слово, завораживала разум. Его абсолютная, непоколебимая сила, его жестокая справедливость будоражили кровь так, как ничто и никогда прежде.       Но… Вики судорожно вздохнула и плотнее укуталась в одеяло, прячась от утреннего холода. Несмотря на это прозрение, несмотря на зов тьмы и абсолютное понимание его правоты, она всё еще была здесь. В Школе. Запертая в четырех стенах. На стороне тех, кого с каждой минутой презирала всё больше.       Почему?       Потому что она отчаянно, как за спасательный круг, цеплялась за свой статус Непризнанной. Вики выстроила из этого слова идеальный, непробиваемый щит и пряталась за ним от всего мира. Этот удобный, временный статус давал ей легальное право на нейтралитет. Он спасал её от необходимости принимать реальное, необратимое решение. Ведь если отбросить эту отговорку… что тогда?       Встать под знамена Цитадели означало предать саму себя, закрыть глаза на правду и стать лицемеркой. Но открыто встать на сторону Мальбонте… это означало перешагнуть через тех, кого она любила. Посмотреть в глаза матери, Мими, Дино — и назвать их врагами. Одно дело — рассуждать о высоких материях и равновесии, сидя в безопасной спальне, и совершенно другое — встретиться с лучшей подругой на поле боя.       Вики боялась этого выбора. Боялась ответственности за него. Статус Непризнанной был её единственным убежищем, иллюзией отсрочки приговора. Потому что, если быть до конца честной с самой собой в эти холодные утренние часы, она с ужасом понимала: заставь её кто-нибудь сделать этот выбор прямо здесь и сейчас, сорви с неё этот защитный панцирь — и она понятия не имеет, на чью сторону бы встала. Кого бы она предала в итоге: свои новые принципы или своих старых друзей?       Утро медленно вступало в свои права, окрашивая стены спальни в холодные, бледные тона. Вики глубоко вздохнула и откинулась на подушки. Ей нужно было поспать хотя бы пару часов, прежде чем этот безумный мир снова потребует от неё действий. Прошла неделя.       Вопреки самым мрачным прогнозам и всеобщей панике, ничего катастрофического за это время не произошло. Время словно замедлило свой бег, давая измученной, затаившей дыхание Школе Ангелов и Демонов крошечную передышку.       Мальбонте не нападал. Его армия словно растворилась в тумане за границами парящих островов, предпочитая тактику психологического давления открытому штурму. Студенты, получившие ранения во время битвы, постепенно выписывались из лазарета. Здание Школы, еще недавно зияющее уродливыми проломами и обгоревшими стенами, медленно, но верно восстанавливалось. Бессмертные трудились бок о бок, используя магию и грубую физическую силу, чтобы вернуть Школе её былое величие.       Тактика истощения, которой так боялась Ребекка, не сработала. Старых запасов в глубоких подвалах Школы оказалось вполне достаточно, чтобы не чувствовать нужды в первые дни. А вскоре Цитадель, воспользовавшись затишьем со стороны мятежников, успешно переправила на остров еще один, на этот раз усиленно охраняемый караван с продовольствием и медикаментами. С каждым днем жизнь в Школе всё настойчивее пыталась вернуться в прежнее, почти мирное русло. Иллюзия нормальности была настолько сильной, что порой, глядя на снующих по коридорам учеников, Вики казалось, будто никакой войны нет вовсе.       Эту иллюзию решил окончательно закрепить Геральд. Демон собрал толпу учеников в главном холле, который только вчера очистили от последней каменной крошки. Он стоял на небольшом возвышении, скрестив мощные руки на груди, и обводил собравшихся своим фирменным, не терпящим возражений взглядом.       — Школа — это не перевалочный пункт и не санаторий, — прогремел его раскатистый бас, эхом отражаясь от высоких сводов. — Мы пережили нападение, мы укрепили оборону. Но вы всё еще ученики, а не гарнизонные солдаты. Хватит прохлаждаться в коридорах и жалеть себя. С завтрашнего дня расписание возвращается в силу. Мы возобновляем занятия.       В холле повисла ошарашенная тишина, изредка прерываемая недоуменными перешептываниями. Учиться? Сейчас? Мими, стоявшая в толпе рядом с Вики, скрестила руки на груди и недовольно, очень выразительно промычала сквозь зубы.       — Прохлаждаться? — саркастично фыркнула демоница, закатив глаза. — Серьезно? Разгребать каменные завалы голыми руками, стирать пальцы в кровь, дежурить по ночам и таскать окровавленные бинты в лазарете сутками напролет — это, оказывается, мы просто прохлаждались. Какое чудесное времяпрепровождение. Почти курорт.       Вики слабо улыбнулась уголками губ, глядя на возмущенную подругу.       — Геральд просто пытается вернуть контроль, — тихо ответила она. — Дисциплина — это единственное, что сейчас не дает всем окончательно сойти с ума от страха.       Мими тяжело вздохнула, признавая правоту этих слов, но всё равно недовольно поправила волосы. Вики искоса посмотрела на профиль демоницы, чувствуя легкий, привычный укол вины и одновременно — спасительное облегчение. С той самой ночи, когда их пьяные посиделки в женской спальне закончились грандиозным скандалом, ни Мими, ни Дино больше ни разу не поднимали тему Мальбонте. Они словно заключили негласный, отчаянный пакт — сделать вид, что того разговора и тех страшных, крамольных слов просто никогда не было. Никто не пытался её переубедить, никто не читал нотаций и не бросал настороженных взглядов. Они все изо всех сил цеплялись за иллюзию своей прежней, беззаботной дружбы, боясь, что еще одно неосторожное слово окончательно и безвозвратно разведет их по разные стороны баррикад.       — Уроки так уроки, — проворчала она. — Главное, чтобы Фенцио не простили предательство и не вернули вести занятия. Хотя, зная удачу нашего выпуска, я уже ничему не удивлюсь.       При упоминании бывшего учителя по спине Вики пробежал неприятный холодок. Перед глазами тут же вспыхнуло лицо Фенцио, искаженное животным ужасом, ползающего на коленях перед Мальбонте. Вслух Вики ничего не сказала. Свои видения она пока держала при себе.       — Да уж, только Фенцио нам для полного счастья сейчас и не хватает, — внезапно раздался знакомый, бодрый голос прямо за их спинами.       Девушки обернулись. К ним сквозь толпу студентов пробирался Энди. Непризнанный выглядел на удивление отдохнувшим и посвежевшим. От его недавних тяжелых ран не осталось и следа, а за спиной уверенно и ровно складывались серые крылья. Одно из них, еще недавно серьезно поврежденное в бою и висевшее плетью, теперь выглядело абсолютно здоровым, будто и не было никаких переломов.       — Слава Шепфа, что занятия наконец-то возобновляются, — с искренним, почти фанатичным облегчением выдохнул Энди, поравнявшись с подругами.       Мими скептически выгнула тонкую бровь, смерив парня оценивающим взглядом.       — Ты, наверное, первый непризнанный в истории этой Школы, который так радуется возвращению за парту после того, как едва не погиб, — хмыкнула демоница. — У тебя от удара головой внезапная тяга к знаниям проснулась?       Энди лишь добродушно отмахнулся от её шпильки, совершенно не обидевшись. Его глаза горели целеустремленностью.       — Дело не в тяге к лекциям, Мими, — серьезно ответил он, поправляя ремень сумки на плече. — Я просто хочу быстрее окончить Школу. Чем раньше мы вернемся к расписанию, тем быстрее сдадим экзамены и пройдем обряд инициации.       Он обвел взглядом восстанавливающийся холл, и в его голосе проскользнули нотки застарелой усталости от своего шаткого положения.       — Я хочу, чтобы меня уже официально причислили к ангелам или демонам, — твердо закончил Энди. — Непризнанные сейчас — самое уязвимое звено. Без четкой стороны, без покровителей, чужие для всех. А как только я получу статус… всё станет понятнее.       Вики слушала его воодушевленную речь, и внутри неё что-то тяжело и глухо ухнуло. Она смотрела на Энди — хорошего, смелого парня, который искренне верил, что штамп о принадлежности к Свету или Тьме решит все его проблемы и защитит от войны. Он так отчаянно стремился встроиться в эту систему, стать её полноправным винтиком, даже не подозревая, насколько эта самая система прогнила изнутри. Энди мечтал об инициации и выборе стороны как о великом спасении.       Какой жестокий парадокс. Ведь для самой Вики всё было с точностью до наоборот: именно отсутствие этого штампа, её временный, подвешенный статус Непризнанной служил ей единственным надежным укрытием. Этот статус спасал её. Он давал ей легальную отсрочку от необходимости делать страшный, невозвратный выбор, спасал от обязанности предавать тех, кого она любила, ради идей, в которые начала верить. Энди всем сердцем рвался к той определенности, от которой Вики так отчаянно пряталась.       — Знаешь, Энди, — насмешливо протянула демоница, уперев руки в бока. — Если ты так отчаянно жаждешь получить официальный статус, почему бы тебе не подойти к Геральду прямо сейчас? Попроси досрочный экзамен. Раз уж ты так уверен в своих силах, пройдешь обряд раньше всех. К чему тянуть?       Энди слегка стушевался. Его праведная уверенность мгновенно дала трещину. Он неловко переступил с ноги на ногу и поспешно отвел взгляд.       — Ну… это как-то чересчур, — пробормотал парень, разом растеряв весь свой запал. — К таким вещам нужно основательно готовиться. Да и Совет сейчас вряд ли станет собирать комиссию ради одного непризнанного. Я лучше подожду общего потока, как все. Спешка тут ни к чему.       Мими удовлетворенно хмыкнула, наслаждаясь тем, как быстро сдулся его пафос, и многозначительно переглянулась с Вики.       Тем временем Геральд, закончив свою короткую, но емкую речь, взмахом руки распустил учеников. Толпа в холле пришла в движение, разбиваясь на небольшие группки и направляясь к выходам. Вики, Мими и Энди, не сговариваясь, вместе двинулись к массивным двустворчатым дверям, ведущим во внутренний двор Школы.       На улице стояла на удивление прекрасная погода. Яркое солнце щедро заливало светом восстанавливающиеся башни, а легкий, совсем не холодный ветерок приятно путал волосы. Небо было пронзительно-голубым, без единого облачка — разительный, почти насмешливый контраст с той свинцовой серостью, которая висела над островом в первые дни после битвы. Энди и Мими шли чуть впереди, продолжая лениво пикироваться по поводу предстоящих экзаменов, но их голоса доносились до Вики словно сквозь толщу воды. Она шла следом, щурясь от ослепительного солнца, и внезапно поймала себя на очень странной, тревожной мысли.       За все эти долгие, тягучие дни относительного затишья она ни разу не чувствовала присутствия Мальбонте. Ни единого раза.       Поначалу Вики постоянно ждала подвоха, нервно вздрагивая от каждой резкой тени в коридорах и тревожно прислушиваясь к собственному сердцебиению. Но внутри царил абсолютный штиль. Никаких спонтанных, ярких видений, безжалостно выдергивающих её из реальности в гущу чужих мыслей, планов и воспоминаний. Та самая невидимая нить связи, которая еще совсем недавно казалась натянутой до звенящего предела струной, теперь подозрительно молчала. Будто её перерезали невидимым клинком.       Не то чтобы Вики искренне скучала по этим провалам в чужое сознание. Совсем нет. Терять контроль над собственным телом, чувствовать себя беспомощной марионеткой в руках непостижимой, древней магии было по-настоящему страшно и физически выматывающе. Каждое такое видение высасывало из неё все силы, оставляя после себя тяжелое эмоциональное похмелье и дрожь в руках. Это было похоже на одержимость, от которой она, казалось бы, должна была мечтать избавиться.       Но сейчас… Сейчас, мерно шагая по залитому обманчиво-мирным солнцем внутреннему двору Школы и по привычке прислушиваясь к ощущениям где-то под ребрами, она с нарастающей тревогой осознавала одно: на душе стало как-то… невыносимо пусто. Словно из её мира, из её самой сути внезапно, с корнем вырвали огромный, но почему-то жизненно важный кусок. Эта пульсирующая во тьме связь давала ей нечто странное и необъяснимое. И дело было даже не в том, что эти провалы в чужое сознание раз за разом доказывали правоту идей Мальбонте и вскрывали лицемерную ложь Совета Серафимов. Дело было в нём. В том, как необъяснимо, вопреки всякому здравому смыслу, он притягивал её к себе. И теперь, когда Вики перестала видеть метиса даже мельком, она с нарастающей паникой понимала, что начинает скучать по самому Мальбонте. Это был полнейший, немыслимый бред. Они ведь даже ни разу не встречались лично, не перекинулись и парой слов с глазу на глаз. Она знала его лишь как мрачную, пугающую тень из своих спонтанных, неконтролируемых видений. Но, несмотря на это, какая-то темная, неподвластная разуму часть её души бессознательно тянулась к нему. Вики совершенно не могла понять, что происходит с её чувствами. Эта иррациональная тяга к Мальбонте сводила её с ума, заставляя сомневаться в собственной адекватности.       Впрочем, отсутствие видений совершенно не означало, что Вики сидела без дела. Все эти тихие дни, улучив свободную минутку между разгребанием завалов, она уходила подальше от чужих глаз и упорно тренировалась.       Она пыталась взять под контроль силу, что проснулась в ней после освобождения метиса. Получалось откровенно плохо. Тьма внутри была дикой, своенравной и опасной. Стоило Вики лишь немного ослабить бдительность, как черная энергия грозила вырваться наружу, обжигая пальцы и оставляя глубокие подпалины на камнях. И самое ужасное заключалось в том, что обратиться за помощью было абсолютно не к кому.       Рассказать Геральду или другим учителям означало немедленно подписать себе приговор и оказаться запертой в подземельях Цитадели. Ребекка тоже отпадала — мать без колебаний использовала бы эту силу в своих политических играх. Об этой смертельной тайне знал лишь один бессмертный во всей Школе — Люцифер. Но после их последнего разговора, Вики скорее согласилась бы на самые изощренные пытки в Аду, чем пришла бы к сыну Сатаны с мольбой о помощи. Она была предоставлена сама себе. Одна на один со своей нестабильной силой.       Глядя на безмятежное голубое небо, Вики внезапно поймала себя на дерзкой, обжигающей мысли: «А может, Мальбонте смог бы помочь?» Ведь он точно знал, как справиться с этой тьмой. Просто потому, что эта сила изначально была его собственной. И ею он, судя по всему, владел просто безупречно. Вики даже физически мотнула головой, отгоняя это наваждение, словно назойливую муху. Идея была до такой степени абсурдной, что граничила с безумием. Искать ментального контакта с метисом, чтобы попросить у него частных уроков контроля? Даже звучит смешно.       Она нервно сглотнула и ускорила шаг, догоняя друзей. Нужно было срочно занять свои мысли чем-то другим, пока эта пустота внутри не толкнула ее на действительно непоправимую глупость.       И Вселенная, словно услышав её безмолвную мольбу, немедленно предоставила возможность отвлечься. Правда, совсем не ту, на которую Вики рассчитывала. Прямо по курсу, пересекая залитый солнцем внутренний двор, к ним целенаправленно направлялся Люцифер. Сын Сатаны выглядел как всегда безупречно. Темная рубашка, небрежно расстегнутая на верхние пуговицы, идеальная осанка хищника и тяжелый, непроницаемый взгляд алых глаз, который он сфокусировал исключительно на непризнанной. В нем не было той обжигающей, неконтролируемой ярости, с которой он покидал ее спальню несколько дней назад, однако от его напряженной фигуры исходила такая тяжелая, давящая аура, что рядом становилось трудно дышать.       Мими, заметившая демона первой, мгновенно оценила обстановку. Она тихо вздохнула, понимающе переглянулась с Вики и, не говоря ни слова, решительно ухватила ничего не понимающего Энди за локоть.       — Пойдем, Энди, — тоном, не терпящим возражений, заявила демоница, утягивая парня в сторону соседней аллеи. — Ты обещал показать мне, где здесь выдают нормальные перья для письма.       — Что? Я не… — начал было Энди, но Мими лишь сильнее потянула его за собой, оставляя Вики наедине с надвигающейся проблемой.       Вики остановилась посреди тропинки, скрестив руки на груди, и приготовилась к обороне. Люцифер подошел вплотную, возвышаясь над ней, и замер, окинув долгим, изучающим взглядом. В воздухе повисла тяжелая, колючая пауза.       — Как твои дела? — наконец первой нарушила тишину Вики, чувствуя, как нелепо, банально и откровенно глупо звучит этот дежурный вопрос.       Люцифер чуть прищурился, словно сканируя её лицо и выискивая в этой вежливой фразе скрытое двойное дно или очередную изощренную издевку. Не найдя подвоха, демон плавно сунул руки в карманы черных брюк.       — Дела? — он криво, совершенно невесело усмехнулся.       Его взгляд скользнул мимо, устремившись куда-то поверх её головы, туда, где на фоне затянутого тучами неба сиротливо возвышалась наполовину разрушенная, восстанавливающаяся башня Школы.       — Если не считать того, что мы, как крысы в клетке, заперты на этом проклятом клочке земли без малейшего понятия о том, что будет завтра… всё просто прекрасно, — процедил он, и в его голосе звякнула неприкрытая горечь.       — Твой неиссякаемый оптимизм, как всегда, очень воодушевляет, — не удержавшись, парировала Вики с легкой долей сарказма.       Но Люцифер даже не усмехнулся в ответ. Выражение его лица внезапно неуловимо изменилось, став пугающе серьезным. Он сделал короткий шаг к ней, мгновенно стирая безопасную дистанцию и заставляя Вики едва заметно вздрогнуть от внезапно накатившего запаха горького шоколада.       — Ты научилась контролировать тьму внутри себя? — вместо ответа на её подколку прямо спросил демон. Он склонился чуть ближе, и его голос упал до шепота, чтобы сквозь шум двора его могла услышать только она.       — Я работаю над этим, — сухо ответила Вики, стараясь звучать как можно увереннее.       — Плохо работаешь, — так же ровно отозвался Люцифер. В его словах не было издевки, лишь холодная констатация факта.       Вики зябко повела плечами, несмотря на теплое солнце. Ей совершенно не хотелось обсуждать свою беспомощность в контроле над силой Мальбонте, особенно с Люцифером. Решив перехватить инициативу, она перевела тему:       — Где ты пропадал столько времени?       Она внимательно вгляделась в его лицо. С той самой ночи, когда он хлопнул дверью их спальни, Люцифер словно испарился. Он не появлялся в холле, не участвовал в разборе завалов и избегал всех. Под его глазами залегли едва заметные тени, свидетельствовавшие о бессонных ночах.       Люцифер перевел взгляд рубиновых глаз с башни обратно на нее. В них плескалась тяжелая, глубокая задумчивость, совершенно не свойственная привычному, импульсивному принцу Ада.       — Думал.       — И что же ты надумал? — с осторожным любопытством спросила Вики, прищурившись от яркого солнца.       Люцифер проигнорировал её вопрос. Взгляд снова стал непроницаемым, словно мужчина захлопнул перед ней какую-то внутреннюю дверь. Он вынул руки из карманов и сделал полшага к ней, слегка склонившись.       — Я не собираюсь обсуждать с тобой свои мысли, — ровно произнес демон. — Но я хочу дать тебе совет. Бесплатный. Что для демона, как ты понимаешь, огромная редкость.       Вики насторожилась, еще крепче скрестив руки на груди.       — Чтобы научиться контролировать ту тьму, что в тебе бушует, — медленно, чеканя каждое слово, произнес Люцифер, глядя ей прямо в глаза, — ты должна перестать от неё шарахаться. Ты боишься её, ненавидишь и пытаешься загнать в угол. Но чтобы подчинить эту силу, ты должна сперва её в себе принять.       Вики непонимающе нахмурилась. Смысл его слов ускользал от неё, разбиваясь о стену собственного страха.       — Принять? — недоверчиво переспросила она. — Откуда ты вообще это взял? Ты читал какие-то древние фолианты? Говорил с кем-то? И почему ты говоришь мне об этом именно сейчас?       Вместо ответов на её сбивчивые, полные растерянности вопросы губы Люцифера тронула легкая, фирменная усмешка — неуловимая смесь привычного превосходства и какой-то странной, затаенной горечи.       — Пусть это останется моей маленькой тайной, — хмыкнул он. Сын Сатаны отстранился, возвращая себе привычную, расслабленную осанку хищника. — Тренируйся дальше, Непризнанная. До встречи на занятиях.       Он плавно развернулся и зашагал прочь по залитой солнцем аллее, даже не оглянувшись. Вики осталась стоять посреди внутреннего двора абсолютно одна. Теплый ветер путался в её волосах, а в голове царил полнейший хаос. Странное поведение Люцифера, его философский совет, внезапное затишье со стороны Мальбонте и пугающая пустота внутри неё самой — всё это сплеталось в тугой, неразрешимый узел, который ей только предстояло распутать. И почему-то Вики казалось, что распутывать его придется с помощью того самого врага, чью силу ей только что посоветовали принять.