Элемент выживания

Да ёкарный бабай, дайте мне поспать после того экшена, что я пережил за эту ночь! Гема ушёл вскоре после того, как охранники приблизились. Кинро почтительно поклонился, пока Гинро дёрнулся и не сразу сообразил, что делать. Я так понял, мой братец имеет авторитет. Он сказал, что ходил по лесу за целебными травами и случайно наткнулся на меня, поэтому вообще должен был вернуться до рассвета. А дома его ждут дедушка и жена с сыном. Волнуются, гляди. — Так у тебя ещё и дедушка есть? — мне так не терпится познакомиться со всей его семьёй, аж руки чешутся. — Завтра мы выйдем из деревни, будем обновлять наши запасы, тогда и познакомлю тебя с ними, — улыбнулся Гема и кивнул головой. — Ну, бывай, братец, и береги себя. До скорой встречи. Проводив его, я тоже почувствовал усталость. Ну конечно: полночи бродил по лесу, а потом убегал от сумасшедшего аборигена с его шайкой, и эта эмоциональная встреча. Как тут не устать, если я даже глаз не сомкнул? Я с каменным лицом смотрел в потолок, слыша громкие удары копья о щит Кохаку. Были слышны ещё крики Гинро, который перекрикивал всех. Не, ну невозможно заснуть при таком асмр, вы меня извините. Даже когда Фукуда бил кухонной лопаткой об кастрюлю, и то было приятнее слушать и легче засыпать. Рядом как кстати стоял чайник с имбирным чаем, и, залпом опустошив его, я поплёлся к выходу, где сидел Хром, отрешённо смотря на тренировку охранников. — Как же иногда бывает больно от любви, да, Хром? — когда этот мальчишка что-то слышит о Рури и начинает говорить о ней, его глаза светятся так искренне, что улыбка невольно лезет. Даже я с моей неспособностью к нормальной эмпатии чувствую очень даже хорошо его чувства. Ах, первая любовь, как же ты прекрасна. — О чём это ты? — буркнул Хром, не смотря на меня. — Ты так одиноко сидишь, будто пёс, которого выгнали, — я сел рядом, уперев рукой щеку, и смотрел, как Кохаку умудряется одновременно отражать удары ребят и давать отпор, причём нехилый. — А ведь у меня даже шанса нету, чтобы быть с ней, — тихо сказал Хром. — Знаешь, я тоже когда-то был влюблён в одну очень хорошую девушку, — пробормотал я, улыбаясь от ностальгии. — Я был так счастлив, что кто-то наконец перестал шугаться меня из-за шрамов. И также с твоим видом провожал её в самолёт, потому что родители были против такого жениха, как я. Вот почему-то все родители считали меня каким-то криминалом, что ли, я не знаю. Если в школе ко мне проявляли жалость, потому что я не просил оставлять мне этот «брутальный» шрам, то в университете меня считали или якудзой, или сыном якудзы. Вот реально, мои друзья слово в слово пересказывали сплетни обо мне, даже преподаватели аккуратно интересовались, чем я в обычное время занимаюсь. Депрессую и плачу, смотря в дождь, вот чем я занимаюсь. Но было приятно, что Маргарет мне всё объяснила без лишних слов, а не втихую свалила, оставив меня в недоумении. Надеюсь, с её статуей всё хорошо и мы когда-нибудь её освободим. Кохаку отдышалась после очередного раунда и заметила нас с Хромом. Я помахал ей, но взгляд её упал на Хрома. Бедный мальчик, за что судьба так жестоко над ним измывается? — Ты прости меня, Хром, но те, у кого есть самый маленький шанс одолеть Магму, — это Кинро и Гинро, — с виноватым лицом сказала Кохаку. — Она извиняется за то, что, несмотря на то, что ты неизменно влюблён в Рури, женится на ней только кто-то из этих балбесов! — вот скажите мне, где я повернул не туда с воспитанием, что Сенку сейчас это высирает? — Тебе ли что-то об этом говорить, капустик? — я недовольно посмотрел на Ишигами, погладив бедного Хрома по спине. — Если лекарство сработает и Рури будет счастлива, мне большего и не надо, — наконец пришёл в себя бывший колдун. — В конце концов, я же гениальный учёный! — Вот это по-нашему! — я довольно улыбнулся и слез с домика, подходя к Сенку. — Неужели ты бросил магию, великий колдун Хром? — ехидно улыбнулась луковица. — Да! Хватит с меня этих колдунских кликух! Деревенские игры оставим боевому звену, а сами двинемся по сульфаниламидному пути! — уже весь воодушевился наш новый учёный. — Ну что ж, рад видеть тебя в наших рядах, доктор Хром, — и взъерошил его волосы. — Так, на пути к цивилизации нам потребуется кое-что, ничем не уступающее железу, — задумчиво пробормотал Сенку. — А, вот оно что, — я заинтересованно кивнул. Ну наконец этот день настал. — Первый материал, созданный человечеством с помощью науки, — стекло! Как бы глиняные горшки ни были удобны, но все привилегии и прелести стекла нам были недоступны. Если я найду свободную минуту, то смогу создать своего 24-го! Заодно и Сенку узнает мой секретик, за который я рискую головой. Но тот, кто не рискует, тот не ест конфетку, так что пофигу. — Чего? Погоди, а нам не пора браться за лекарство? — озадачился Хром. — Всему своё время, — ответил Сенку. — Кстати, Сенку, — надо тонко намекнуть. — Ты помнишь о том нашумевшем учёном и о его элементе? Как бы ни хотелось славы и денег от создания нового элемента, я понимал весь риск, что последует за всем этим. Моей тихой и размеренной жизни придёт конец, не только я сам, но и другие мои родные окажутся в опасности. Ведь кто-то не хочет прибрать к себе в руки гениального учёного? Тем более найдутся те, которые не побрезгуют пытать до полусмерти и выбить драгоценную формулу элемента выживания. Да ну его, лучше сохранить анонимность и продолжить свою неприметную жизнь. — Конечно, сколько по телевидению крутили его открытие, — хмыкнул Сенку. — А что? Хочешь найти учёного и создать тот самый элемент? Или попробовать самим воссоздать формулу? — Ну, кто знает этого учёного и его элемент, вдруг мы каждый день перед его статуей проходим, — мда, я даже намёки не могу делать, лучше прикусить язык, пока не опозорился ещё больше. — Чушь какая-то, не думаю, что учёный из Японии, — махнул рукой Сенку. А вот тут обидно, мне что теперь нацию менять? — Что за учёный? — тут же уловил Хром знакомое слово. — Да забей, всё равно это нам сейчас не пригодится, — ну-ну, капустик, посмотрим. — Для создания сульфаниламида придётся провести кучу опытов, глиняная посуда не приспособлена к такому, а вот стекло выдерживает множество химикатов. Это и будет первый шаг на пути к химии! — Да и наконец с помощью стекла мы узнаем лицо нашего таинственного детектива! — и мой взгляд сразу упал на Суйку. — Мы снимем эту раздражающую штуковину, и, может быть, лицо детектива Суйки станет объектом поклонения! — сразу подхватил Сенку и выдернул этот шлем с её головы, да так резко, что я даже испугался за шею девочки. Но то, что оказалось под шлемом, — это просто пик милашности. Суйка ещё ребёнок, поэтому детская пухлость ещё не сошла. Прям утю-тю, так и хочется расцеловать эти очаровательные щёки. Я теперь тоже хочу своих детей! Буду обожать свою дочку и сына, дайте мне только их! Мои мысли о родительстве прервал вид сморщенного изюма у Суйки. Святые нуклеотиды, как из пятилетней девочки она превратилась в щурящуюся старуху?! И как я этого сразу не заметил? Слепота слепотой, но мой здоровый глаз функционирует пока нормально! Судя по тому, как она щурится, могу предположить, что это близорукость. — Э-э-э, Сенку, давай пока не будем перенапрягать глазки юной леди, — я неловко взял шлем и обратно надел его на голову девочки. — Я всегда вижу всё расплывчато без шлема и стесняюсь разглядеть, потому что выгляжу страшно, когда прищуриваюсь, — понуро опустив голову, пробормотала Суйка. — Признаки, которые я вижу, — это классическая близорукость, милая. Это когда ты видишь вещи вблизи хорошо, а вдалеке плохо. Мы же ведь не рядом с тобой постоянно, да и солнечный свет мешает, — я сел на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Да и в нашем научном мире знают о лекарстве, которое помогает при такой болезни, — хмыкнул Сенку. — И это — очки! — Наша следующая цель — линзы!