Официально

— Как же заебали не ужели им больши нечем заняться, — сказал Егор, зайдя в комнату, где я сидела и красилась. — Что случилось? — спросила я, поворачиваясь к нему лицом и глядя прямо в глаза. Он достал телефон и показал мне свою Тик-Ток-ленту, где одно за другим шли видео, рассказывающие о возможных отношениях Егора с девушкой Лерой, которая танцует в довольно провокационном номере. — Хахахаха... и из-за этого ты переживаешь? — улыбнулась я и нежно поцеловала его в губы. — Не переживай! — Может, нам всё-таки официально объявить о наших отношениях? — спросил Егор с лёгкой усмешкой. — Хорошо, давай объявим и предотвратим эти глупые слухи, — согласилась я, снова берясь за макияж. Егор устроился рядом на кровати и стал молча смотреть, как я продолжаю краситься. — Я думаю, возьмем одну свадебную фотографию и под ней напишем поясняющий текст, — предложил он. — Ну хорошо, я выберу фотографию, а ты займись текстом, ладно? — попросила я, посмотрев на него щенячьими глазами. — Пожалуйста... — Ладно, дам тебе лучший вариант текста, — ответил он и вновь погрузился в экран телефона. Наблюдая за ним в зеркале, я закончила наносить макияж и открыла галерею своего смартфона. Среди тысяч снимков того самого дня, когда я окончательно стала его единственной, я остановилась на одном кадре: стою позади Егора, прижавшись к нему и положив руку ему на плечо, смотрю прямо в объектив камеры, а он внимательно следит за мной. Через некоторое время Егор подошёл ко мне и торжественно протянул телефон: — Вот какой классный текст у меня вышел! «Статус холостого отменён. Официально муж 01.08.2025 г. Все слухи о моих чувствах к кому-то другому — полная ложь. Концертный номер «Мало» был поставлен и поддержан моей любимой супругой. Именно благодаря её этот танец состоялся. Лера же — всего лишь профессиональная танцовщица нашего коллектива, у которой своя собственная судьба. Огромное спасибо каждому человеку, кто поддержал нашу любовь и верит в наши чувства. Моя любимая жена, ты самая прекрасная женщина в мире. Люблю тебя больше жизни <3 — Ты точно уверена, что именно эта фотография подойдёт лучше всего? — уточнил Егор, задумчиво поглаживая подбородок. — Она ведь немного случайная, не такая официальная, как остальные. — Знаешь, иногда именно такие кадры оказываются самыми настоящими, — сказала я, тепло улыбаясь. — Эта фотография передаёт всю теплоту момента, и то насколько сильно мы любим друг-друга. — Ну что, поехали? — Егор занёс палец над кнопкой «Поделиться», взглянув на меня с лёгким волнением. Я кивнула, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Мы скрывали это так долго, оберегая своё счастье от чужих глаз, и теперь этот хрупкий мир должен был стать достоянием миллионов. — Жми, — выдохнула я. Егор коснулся экрана, и через секунду публикация улетела в сеть. На мгновение в комнате повисла тишина, а затем наши телефоны, лежащие на кровати, начали синхронно вибрировать. Экран Егора вспыхивал каждые полсекунды: уведомления о лайках и комментариях неслись сплошным потоком. — Началось... — усмехнулся он, притягивая меня к себе под бок и открывая комментарии. — Смотри, первая пошла: «ЧТО?! Какая жена?! Я сейчас сознание потеряю!» Я рассмеялась, вчитываясь в текст на экране. — А вот тут пишут: «Боже, я знала! Я видела это кольцо на видео из студии ещё месяц назад! Мои детективные навыки меня не подвели!» — О, а вот это мне нравится, — Егор зачитал вслух, имитируя суровый голос: — «Бедная Лера, шипперы "Егор+Лера" сейчас массово удаляют свои фан-аккаунты. Расходимся, пацан женат, и жена — просто космос». — Серьёзно? — я прищурилась, забирая у него телефон. — Смотри, тут уже пять тысяч комментариев за три минуты. «Наконец-то он её показал! Посмотрите, как он на неё смотрит на фото, это же чистая любовь». — Видишь, — Егор нежно приобнял меня за талию, уткнувшись носом в мой висок. — А ты боялась. Люди чувствуют искренность. — Тут есть и те, кто в шоке, — заметила я, листая дальше. — «01.08.2025?! Они женаты уже больше месяца?! Как они это скрыли?!» И куча плачущих смайликов. — Скрыли, потому что это было только наше, — тихо сказал Егор, забирая телефон и откладывая его в сторону экраном вниз. — Но знаешь, мне стало легче. Больше никаких пряток в аэропортах и двусмысленных вопросов в интервью. — И никакой Леры в Тик-Токе? — поддразнила я его. — Никакой Леры, — подтвердил он, притягивая меня для поцелуя. — Теперь только мы. Официально, на весь мир и навсегда. Не успели мы отложить телефоны, как в дверь настойчиво постучали. Это была Маша, менеджер Егора, которая, жила на 5 этажей ниже. Она влетела внутрь, на ходу сбрасывая вызов на своём смартфоне. — Ну вы и дали жару! — выпалила Маша, прижимая телефон к груди, который тут же завибрировал снова. — Ребята, вы хоть понимаете, что сейчас происходит? У меня за последние пять минут сорок пропущенных от ведущих изданий. «СтарХит», «Peopletalk», даже федеральные каналы звонят! Все хотят эксклюзив. Егор спокойно взглянул на неё, не выпуская моей руки. — Маш, ты же понимаешь что мы просто расставили точки над «и». Разве не это была наша цель — прекратить весь этот бред с Лерой? — Цель-то была эта, — Маша присела на край кресла, наконец-то выключив звук на телефоне. — Но теперь у них миллион новых вопросов. Как познакомились? Почему свадьба была тайной? Кто эта таинственная супруга? Егор, мне нужно знать, что отвечать прессе. Мы готовим официальный пресс-релиз или идём на интервью? Я посмотрела на Егора, а затем на Машу. Внутри всё сжалось от одной мысли о камерах и бесконечных вопросах о нашей личной жизни. — Маш, я против интервью, — тихо, но твёрдо сказала я. — Мы только что открыли дверь в наш мир, но я не хочу, чтобы в него заходили все подряд и топтали там грязной обувью. Егор одобрительно сжал мою ладонь и перевёл взгляд на менеджера: — Слышала? Никаких интервью. Никаких «эксклюзивов» за обложки глянца. В посте сказано всё: я женат, я люблю свою жену, слухи — ложь. Этого достаточно. Маша вздохнула, потирая виски. Она явно прикидывала в голове упущенные возможности для пиара, но как профессионал понимала нашу позицию. — Ребята, вы же понимаете, что они не отстанут? Журналисты будут караулить вас у подъезда, на репетициях, в аэропортах. Молчание иногда провоцирует ещё больше фантазий. — Пусть фантазируют, — усмехнулся Егор. — Наша позиция — «Золотое молчание». Мы сделали заявление. Всё остальное — наше личное дело. Если кто-то будет переходить границы — решай это юридически, Маш. Ты же знаешь, я за неё порву любого. Маша посмотрела на нас — на то, как мы сидим рядом, как Егор защищающе приобнимает меня за плечи, — и её лицо смягчилось. — Ладно. План такой: я официально заявляю всем СМИ, что комментариев не будет. Прошу уважать частную жизнь артиста и его семьи. Никаких подробностей, никаких дат, кроме той, что в посте. — Спасибо, Маш, — искренне поблагодарила я. — Нам правда сейчас важнее всего сохранить этот покой. — Ох, — Маша поднялась, глядя на свой снова вспыхнувший экран. — Пойду «тушить пожары». Егор, завтра на репетиции будь готов к тому, что все танцоры будут на тебя коситься. А ты, — она улыбнулась мне, — привыкай к статусу «Самой обсуждаемой женщины страны». Когда дверь за Машей закрылась, в комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом машин за окном. — Ты как? — спросил Егор, заглядывая мне в глаза. — Не жалеешь? Теперь всё изменится. — С тобой — ничего не страшно, — ответила я, прислоняясь головой к его плечу. — Главное, что теперь в зеркале я вижу не «секрет», а твою жену. И пусть весь мир подождёт. Вечер выдался на удивление тихим. Уведомления на телефонах были отключены, заказали любимую еду и просто сидели на диване, наслаждаясь тем, что буря бушует где-то там, за экранами, а здесь, у нас, наконец-то наступил штиль. Около девяти вечера телефон Егора завибрировал — на экране высветилось «Семья». Это был групповой видеозвонок. — О, ну всё, главный совет одобрения на связи, — улыбнулся Егор и нажал «Принять». На экране сразу появилось несколько окошек. В одном были родители Егора, устроившиеся в гостиной, а в другом — его сестра Полина, которая, судя по фону, только что закончила свои дела. — Приве-е-ет! — первой воскликнула сестра, едва сдерживая восторг. — Ну наконец-то! Ребята, вы не представляете, как я за вас рада! Я весь день читаю комментарии и просто сияю. Братик, текст — до слёз, честно. — Привет, родные, — Егор притянул меня ближе, чтобы мы оба помещались в кадр. — Мам, пап, вы как? Не сильно вас журналисты достали? Мама Егора, ласково улыбаясь, покачала головой: — Знаешь, сынок, звонков было много, но мы просто не брали трубку с незнакомых номеров. Главное не это. Главное, что у меня с сердца камень упал. Как же мне было больно смотреть все эти видео с какими-то сплетнями, когда я знала, что у вас такая любовь... — Да уж, — подал голос папа Егора, поправляя очки. — Настоящий мужчина должен защищать свою семью. Ты всё правильно сделал, Егор. Теперь никому не позволено болтать лишнего. А ты, дочка, — он обратился ко мне, — не переживай. Теперь ты официально под нашей защитой. Пусть пишут что хотят, мы-то знаем правду. Я почувствовала, как к глазам подступили слёзы от такой поддержки. — Спасибо вам большое... Мне и правда стало намного легче. Весь этот день я чувствовала, что мы больше не одни против всех этих слухов. — Вот именно! — подхватила Полина. — Больше не надо прятаться, не надо выходить из машины по отдельности или шифроваться в ресторанах. Представляете, теперь мы можем все вместе пойти погулять, и это будет нормально! Я уже мечтаю о нашем общем семейном ужине где-нибудь в центре, без всяких масок и капюшонов. — Скоро так и сделаем, — пообещал Егор, нежно поглаживая мою руку. — Просто устал от этой лжи в и читать как мне приписывают романы с коллегами... это было выше моих сил. — Мы так гордимся вами, — тихо сказала мама. — Вы сохранили своё счастье в тайне, когда это было нужно, а теперь открылись миру, когда пришло время. Отдыхайте сегодня. Вы заслужили этот покой. — Любим вас! — сказали вместе с Егором. Когда звонок завершился, Егор отложил телефон и глубоко вздохнул. В комнате снова стало тихо, но это была уже другая тишина — не напряжённая, как утром, а полная облегчения. — Видишь? — прошептал он, целуя меня в макушку. — Все за нас. Больше не о чем беспокоиться. — Знаешь, — ответила я, закрывая глаза. — Это был самый длинный день в моей жизни, но я бы не променяла его ни на какой другой. Теперь я чувствую себя на своём месте.