Цена покоя

Следующие три дня дом в Паучьем Тупике гудел, как растревоженный улей. Крип и Тик носились по комнатам, оставляя за собой лишь мелькание зелёных туник и шорох тряпок. Они драили фамильное серебро до ослепительного блеска, наколдовывали букеты, менявшие цвет в такт бою старых часов, и расстилали скатерти, расшитые серебряным гербом Принцев: готический щит, волнистая диагональ, золотой шеврон со звёздами, и над всем этим – серебряный ворон с веточкой в клюве. Внизу на ленте вилась латынь: «Nemo Me Impune Lacessit» – «Никто не заденет меня безнаказанно». Гарри, сидя на подоконнике в своей комнате, наблюдал за этой суетой с широко раскрытыми глазами. Он то и дело проводил рукой по стеклу, будто пытаясь поймать отражение мелькающих домовиков. Шиара, свернувшаяся у его ног, лениво следила за ними, изредка пощёлкивая языком, и её янтарные глаза медленно моргали. – Они так суетятся, – сказал Гарри на парселтанге, поглаживая её голову. Его брови были слегка нахмурены, а голос звучал с лёгкой задумчивостью. – Северус что-то задумал, но молчит. – Ты волнуешься? – прошипела змея, приподнимая голову и касаясь языком его запястья. – Немного, – честно признался Гарри, покусывая губу. – Но он сказал, что это сюрприз. А его сюрпризы всегда хорошие. – Ты доверяешь ему, – Это не был вопрос. Гарри кивнул, и его лицо разгладилось. Он улыбнулся своим мыслям, чуть склонив голову набок. – Да, – просто ответил он. – Он мой... он хороший. Он запнулся, и в его голосе послышалась лёгкая хрипотца. Слово «папа» всё ещё застревало в горле – слишком важным оно было, чтобы произносить его впустую, когда Северус не слышал. Гарри прикусил губу и уставился в окно.

***

В субботу утром Северус вошёл без стука – формальности между ними давно отпали. Он переступил порог с привычной бесшумной походкой, но в этот раз в его движении чувствовалось что-то иное – лёгкая приподнятость, которую он редко позволял себе. В руках он держал что-то длинное, завёрнутое в тёмную ткань, и держал он это бережно, словно хрупкий сосуд. – Вставай, Гарольд. Сегодня важный день. Гарри сел на кровати, протирая глаза кулаками. Его волосы торчали в разные стороны, и он щурился от света, падающего из коридора. Шиара недовольно зашипела, но, признав Северуса, снова свернулась клубком. – Что это? – мальчик ткнул пальцем в свёрток, и в его голосе послышалось любопытство, смешанное с сонной хрипотцой. Северус чуть приподнял бровь, глядя на него с той редкой теплотой, которую он позволял себе только в самые сокровенные моменты. – Твоя праздничная мантия. Он развернул ткань одним плавным движением – и Гарри ахнул, подавшись вперёд всем телом. Тёмно-зелёная, цвета лесных сумерек, она искрилась серебряными узорами, оживавшими при каждом движении. Герб Принцев – ворон, щит, золотой шеврон со звёздами – был вышит так искусно, что казался дышащим. Воротник оторочен мягким серебристым мехом, манжеты – тонким кружевом, которое при свете отбрасывало крошечные тени на стены. – Это облачение наследника древнего рода, – произнёс Северус, и в его голосе мелькнула сдержанная гордость. Он чуть прищурился, разглядывая узоры, и кончиком пальца коснулся серебряного ворона. – Серебряный ворон – символ мудрости. Тёмно-пурпурный – знак благородства и силы. Зелёный – цвет земли и жизни. Девиз рода: «Nemo Me Impune Lacessit». «Никто не заденет меня безнаказанно». Ткань хранилась в сейфе Принцев больше ста лет. Крип подогнал её по твоему росту. Гарри провёл пальцами по рукаву – медленно, почти благоговейно. Ткань струилась, тёплая и мягкая, как облако. Он коснулся вышитого ворона, и тот на миг приподнял крыло, словно приветствуя его. У Гарри перехватило дыхание. – Я могу её надеть? – спросил он, и голос его дрогнул от нетерпения. – Для этого я её и принёс. Гарри натянул мантию – она села идеально, словно шилась на него с самого рождения. Он подошёл к высокому зеркалу в углу комнаты, и его отражение заставило его замереть. Плечи расправлены, подбородок приподнят, глаза смотрят ясно и твёрдо. Серебряная серьга-змейка мягко поблёскивала в свете, ворон на груди мерцал при каждом вдохе. Он провёл рукой по воротнику, чувствуя прохладу меха, и его лицо озарилось улыбкой – робкой, но искренней. – Я похож на наследника, – выдохнул он, и в голосе его звучало тихое удивление, будто он сам не верил своим глазам. Северус шагнул ближе, поправил воротник, чуть отодвинул прядь волос, чтобы серьга была видна лучше. Его пальцы были холодными, но прикосновение – бережным. – Ты и есть наследник, – сказал он тихо, и его голос стал мягче обычного, почти отеческим. – Запомни этот миг, Гарольд. Сегодня ты встречаешься с теми, с кем был разделен еще в младенчестве. Гарри нахмурился, не понимая. Он повернулся к Северусу, и его зелёные глаза широко распахнулись. – С кем? Северус, о чём ты? Северус позволил себе редкую, почти незаметную улыбку – уголки его губ чуть дрогнули, и в глазах мелькнуло что-то тёплое. – Узнаешь через час. А пока – приведи себя в порядок. И, Гарольд... – он помедлил, положил руку на плечо мальчика и слегка сжал его, – этот день – для тебя. Он вышел, и Гарри услышал, как его шаги затихают на лестнице. Шиара бесшумно скользнула к нему, коснулась его руки языком. – Он что-то готовит. Хорошее. Я чувствую, – прошипела она, и в её янтарных глазах мелькнула искра любопытства. – Я тоже, – тихо ответил Гарри, проводя пальцами по ворону на груди, и его лицо озарилось предвкушением.

***

Ровно в полдень Северус спустился в гостиную. Он шёл с той же бесшумной грацией, но его плечи были чуть более расправлены, а в походке чувствовалась лёгкая торжественность. Крип и Тик замерли у стен, вытянувшись по струнке, их большие глаза сияли от гордости. Северус прошёлся по комнате, проверяя каждую деталь: скатерть с гербами Принцев, фамильное серебро, хрустальные вазы с букетами, которые переливались всеми оттенками зелёного и пурпурного. Он коснулся края скатерти, поправил салфетку, затем перевёл взгляд на Шиару, лежавшую в углу у камина. Та прищурилась и слегка кивнула – будто давая разрешение. – Хозяин Северус, – прошептал Крип, подбегая почти на цыпочках, – всё готово. Молодой хозяин спускается. Северус кивнул, поправил воротник своего чёрного сюртука с серебряной вышивкой – непривычно парадного – и встал у камина, скрестив руки за спиной. Его лицо было спокойным, но пальцы слегка сжимались и разжимались. Гарри появился на лестнице, и домовики замерли. Мальчик спускался медленно, осторожно переступая по ступеням – он всё ещё боялся споткнуться о длинную мантию, – но держался прямо. Плечи расправлены, подбородок приподнят, и хотя он иногда поглядывал на свои ноги, чтобы не оступиться, в его движении чувствовалась новая, почти взрослая уверенность. Волосы были аккуратно расчёсаны, серьга поблёскивала, зелёная мантия струилась за ним, переливаясь серебром. Северус смотрел на него, и в груди привычно сжалось. Лили. Если бы она видела его сейчас... – Северус, – Гарри остановился на последней ступеньке, и его голос слегка дрогнул от волнения, – зачем мы так нарядились? Почему дом такой... праздничный? Он оглянулся на стол, на серебряные приборы, на букеты – и его глаза расширились. Северус поднял руку, призывая к тишине. Его ладонь была обращена к Гарри, и он чуть наклонил голову, глядя прямо в глаза мальчику. – Гарольд, – произнёс он, и голос его зазвучал торжественно, с той редкостной мягкостью, которая появлялась только в самые важные моменты, – сегодня я хочу познакомить тебя с теми, кто станет твоей семьёй. С теми, кто уже ждёт тебя. Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать, но Северус уже повернулся к камину и взмахнул палочкой. Зелёное пламя взметнулось вверх, ярко осветив комнату, и в воздухе раздался мелодичный хлопок трансгрессии – элегантный, почти музыкальный, словно кто-то тронул струну арфы. Из камина шагнул Люциус Малфой. Он появился с лёгким, отточенным движением, будто выходил на сцену. Чёрный шёлк его мантии струился при каждом шаге, расшитый серебряной нитью, и в свете камина узоры вспыхивали холодным огнём. Трость из чёрного дерева с головой змеи он держал с непринуждённой грацией – рубиновые глаза змеи, казалось, следили за каждым присутствующим. Светлые волосы были уложены с безупречной небрежностью, на пальцах поблёскивали кольца с изумрудами. Он остановился, окинул комнату быстрым, цепким взглядом, и когда его глаза нашли Гарри, он чуть склонил голову, и на его губах заиграла едва заметная, но искренняя улыбка. – Гарольд, – произнёс Люциус, и его голос, бархатный и низкий, разлился по гостиной, – ты хорошо выглядишь. Мантия Принцев тебе к лицу. Ворон – символ мудрости. Он подходит тебе. Гарри выпрямился ещё больше, втянув живот и расправив плечи. Он чувствовал, как тепло разливается в груди от этих слов. – Спасибо, лорд Малфой, – ответил он, и его голос не дрогнул. Люциус приподнял бровь – едва заметное движение, которое придало его лицу насмешливое выражение. – «Лорд Малфой» слишком официально, – сказал он, делая шаг вперёд и чуть наклоняясь к Гарри. – Для семьи – дядя Люциус. Ты не против? Гарри вздрогнул – слово «дядя» кольнуло, вызвав неприятное воспоминание. Его плечи инстинктивно сжались, и он на мгновение опустил взгляд. Но он поднял голову и посмотрел в глаза Люциуса. В них не было ни злобы, ни презрения – только спокойное, тёплое внимание и лёгкая улыбка. Гарри выдохнул и кивнул. – Хорошо, – тихо сказал он, теребя рукав мантии, и его голос был чуть хриплым. – Дядя Люциус. Люциус одобрительно кивнул, выпрямился и отступил, жестом приглашая следующего. За ним, чуть задержавшись, появилась Нарцисса. Она ступала бесшумно, словно её ноги не касались пола, а её изумрудно-зелёная мантия, расшитая серебряной паутиной и звёздами, струилась за ней как водопад. Она остановилась, и её взгляд – серый, пронзительный, но смягчённый теплотой – остановился на Гарри. Она смотрела долго, внимательно, и в её глазах мелькнуло что-то влажное. Затем она перевела взгляд на его мантию, на вышитого ворона, на готический щит – и улыбнулась мягко, без тени чопорности. – Здравствуй, Гарольд, – сказала она, и голос её был тихим, мелодичным, как далёкий колокольчик. – Ты очень похож на свою мать. Глазами. А мантия Принцев тебе идёт. Ворон будет охранять тебя. Гарри сглотнул. Он чувствовал, как его лицо начинает гореть, и опустил глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Никто никогда не говорил ему о матери – кроме Северуса. Он поднял голову и встретил её взгляд. – Вы... вы знали мою маму? – спросил он, и голос его дрогнул. Нарцисса сделала шаг вперёд, и её рука – тонкая, унизанная перстнями – мягко коснулась его плеча. Она чуть наклонилась к нему, и её глаза блеснули. – Я была на два курса старше, – сказала она, и её голос стал теплее, почти доверительным. – Лили была прекрасной девушкой. И очень храброй. – Она помедлила, и в её взгляде промелькнула тень далёкого прошлого. – Я помню её смех. Твой – напоминает мне его. Гарри моргнул, и на его ресницах блеснула влага. Он быстро провёл рукой по глазам, стараясь не расплакаться. – Спасибо, – выдавил он. Нарцисса убрала руку, но продолжала смотреть на него с той же теплотой, затем повернулась к камину и сделала приглашающий жест. – А теперь, – сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая загадочность, – позволь мне представить тебе того, кто будет рад с тобой познакомиться. Из камина, стараясь держаться так же прямо, как отец, шагнул маленький мальчик. На вид он был ровесником Гарри – тот же рост, светлые, почти платиновые волосы, аккуратно зачёсанные назад. Его тёмно-синяя мантия с серебряной окантовкой сидела безупречно. В руках он держал свёрток, перевязанный серебряной лентой, и старался выглядеть важным и серьёзным, как настоящий аристократ. Но в его серых глазах прыгали озорные искорки, а губы то и дело дёргались, выдавая волнение. Драко шагнул вперёд, остановился на расстоянии вытянутой руки и, подражая отцу, чуть склонил голову. Он протянул руку ладонью вверх и произнёс с той серьёзностью, которую явно репетировал перед зеркалом: – Я Драко. Драко Малфой. Гарри заморгал. Он смотрел на протянутую руку, на серьёзное лицо мальчика, который изо всех сил пытался казаться взрослым, и внутри у него что-то дрогнуло. Он вспомнил урок Северуса: «Ты – наследник Принц. Ты имеешь право стоять с ними на равных». Гарри расправил плечи, приподнял подбородок и протянул руку в ответ. Он коснулся ладони Драко своей и пожал её крепко, как настоящий лорд. – Я Гарольд, – сказал он, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал, хотя внутри всё трепетало. – Гарольд Принц. Драко моргнул. Его серьёзное лицо дрогнуло, уголки губ дёрнулись вверх – и он не выдержал. Из его груди вырвался короткий смешок, похожий на фырканье. Гарри посмотрел на него – и тоже фыркнул, прикрывая рот ладонью. Они стояли друг напротив друга, два мальчика в парадных мантиях, и хохотали, сбивая всю напускную важность, которую с таким трудом напустили на себя. Нарцисса улыбнулась, глядя на них, и вытерла уголки глаз кружевным платком. Люциус положил руку на плечо Северуса и тихо сказал, кивнув в сторону мальчиков: – Это начало чего-то большого. Северус не ответил, но его рука, лежавшая на подлокотнике кресла, чуть дрогнула, и он слегка сжал пальцы.

***

Когда смех утих, Драко первым взял себя в руки – хотя улыбка всё ещё играла на его губах. Он кашлянул в кулак, стараясь придать себе серьёзный вид, и чуть склонил голову набок, разглядывая Гарри. – Ты сказал «Принц», – заметил он, и его голос стал любопытным. – Я думал, ты Поттер. Папа говорил, что ты Гарри Поттер. Мальчик-Который-Выжил. Гарри внутренне сжался. Это имя было камнем на шее – напоминанием о том, каким он был раньше. Он опустил взгляд на свой новый герб на груди и выдохнул, затем снова поднял глаза на Драко. – Теперь я Принц, – сказал он, и его голос стал твёрже. – Северус усыновил меня. Я больше не просто Поттер. Я Принц-Поттер. Но можно просто Гарри. Он выпрямился, чувствуя тяжесть серебряного ворона. Драко шагнул ближе, и его глаза расширились от интереса. Он сделал шаг вперёд, чуть наклонившись к Гарри, будто собирался поделиться секретом. – Ты знаешь, мы кузены, – сказал он, и в голосе его послышалась гордость. – Мы родственники. Моя мама и твой отец Джеймс – двоюродные брат и сестра. Их родители, Сигнус Блэк и Эвфемия Поттер, были родными братом и сестрой. Твоя бабушка по отцу – моя двоюродная бабушка по крови. Она была Блэк, просто вышла замуж за Поттера. И мы с тобой – тоже кузены. – город и со знанием дела вывалил как ну духу Драко, не зря же он столько часов просидел за изучением генеалогического древа своей семьи, да и не только. Гарри перевёл взгляд на Нарциссу, затем на Северуса. Тот чуть кивнул, подтверждая. Гарри почувствовал, как его сердце забилось быстрее. – Мы... мы семья? – выдохнул он, и его голос сорвался на шёпот. – Да, Гарольд, – тихо сказала Нарцисса, подходя ближе. Она опустила руку ему на плечо и легко сжала его. – Мы связаны кровью и магией. Гарри переводил взгляд с неё на Люциуса, на Драко, и в груди его разрасталось что-то огромное, почти болезненное. Но вместе с теплом пришла и другая мысль – холодная, колючая. – Тогда... – он запнулся, его брови нахмурились, а голос стал хриплым от волнения, – почему вы не забрали меня? Когда родители умерли? Вы же знали, что я есть? В комнате повисла тишина. Улыбка Нарциссы померкла, и она отвела взгляд на мгновение, глубоко вздохнув. Люциус медленно опустил бокал на стол, и его лицо стало серьёзным – он выпрямился и перевёл взгляд на Гарри. – Гарольд, – начала Нарцисса, и её голос стал тихим, почти хриплым. Она опустилась на корточки перед ним, чтобы оказаться на уровне его глаз, и взяла его руки в свои. – Мы хотели. Сразу, как только узнали. Но нам сказали, что нельзя. – Кто? – Гарри поднял голову, и его зелёные глаза, такие же, как у Лили, впились в неё. Нарцисса переглянулась с Люциусом и Северусом. Она сжала его руки чуть крепче, затем перевела взгляд на него. – Альбус Дамблдор, – произнесла она, и в её голосе послышалась горькая тень, а глаза на мгновение потемнели. – Он пришёл к нам сразу после того, как всё случилось. Мы хотели взять тебя в Малфой-мэнор. Мы были родственниками – твой отец был кузеном Люциуса. Но Дамблдор настоял на обратном. Люциус шагнул вперёд и встал рядом с женой, положив руку на её плечо. Его голос стал жёстче, а челюсти сжались. – Он сказал, что защита, оставленная твоей матерью, – сказал он, и каждое слово было отточено, как лезвие, – действует только через кровных родственников с её стороны. Твоя тётя Петунья – единственная, кто может дать тебе эту защиту. Дамблдор уверял нас, что без неё ты погибнешь. Что Дурсли – единственное место, где ты будешь в безопасности. Мы не могли рисковать твоей жизнью. Гарри нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. Он высвободил одну руку и провёл пальцами по подбородку, как делал Северус, когда задумывался. – Но вы же тоже мои родственники, – сказал он, и в его голосе послышалось недоумение. – Почему защита не могла работать с вами? Нарцисса мягко покачала головой, и её глаза блеснули от слёз. – Защита была от твоей матери, Гарри, – сказала она, и голос её дрогнул. – От Лили. Она отдала жизнь за тебя, и эта древняя магия связана только с её кровными родственниками. Дамблдор убедил нас, что если мы заберём тебя, защита исчезнет. Мы верили ему. Он был самым могущественным волшебником нашего времени. Мы думали, он знает лучше. – И он отказал вам, когда вы попросили? – тихо спросил Гарри, и его голос дрогнул. Люциус стиснул трость так, что костяшки побелели, и его голос стал стальным. – Отказал, – подтвердил он. – Он был непоколебим. Он сказал, что любое другое решение приведёт к твоей смерти. Он заверил нас, что Дурсли любят тебя, что ты будешь расти в тепле и заботе. Мы спорили, пытались убедить его – я сам говорил с ним лично, – но он остался при своём. Мы подчинились. У нас не было выбора. Гарри опустил голову, глядя на свои руки. Он сжал их в кулаки, затем разжал, переводя дыхание. – Но это была неправда, – сказал он, и в голосе его не было злобы – только тихое, усталое понимание. Он поднял глаза и посмотрел на Нарциссу, и его взгляд был ясным и твёрдым. – Там было плохо. Совсем не так, как он говорил. Нарцисса сжала его руки, и он почувствовал, как дрожат её тонкие пальцы. – Прости нас, – прошептала она, и по её щеке скатилась слеза. – Если бы мы знали правду... – Теперь знаете, – Гарри высвободил одну руку и вытер слезу с её щеки своим пальцем – жест, который он перенял у Северуса. – И я надеюсь, вы не позволите этому человеку забрать меня. Я рад, что мы воссоединились. Северус шагнул вперёд и положил руку на плечо Гарри – крепко, уверенно. Его голос был ровным, но твёрдым. – Мы уедем, Гарольд, – сказал он. – Как только я закончу дела, мы покинем Англию. И тогда я расскажу тебе больше. Но сейчас запомни: мы больше никогда не отдадим тебя. Ни ему, ни Дурслям. Мы – твоя семья. Гарри посмотрел на Северуса, потом на Нарциссу, на Люциуса, на Драко – тот стоял с сжатыми кулаками и горящими глазами, готовый защищать. – Хорошо, спасибо папа, – сказал Гарри, и голос его дрогнул, но он улыбнулся. – Я умею ждать. Северус невольно улыбнулся, и почувствовал, как что-то теплое разлилось у него по груди. – Ты больше не будешь ждать, – тихо сказала Нарцисса, прижимая его руки к своей груди, и в её глазах блестели слёзы. – Мы никогда тебя не оставим.

***

Они сели за длинный стол. Гарри оказался между Северусом и Драко. Он провёл пальцами по скатерти, чувствуя серебряную вышивку, и чуть улыбнулся, когда увидел, как ворон на гербе Принцев, казалось, подмигнул ему. Крип и Тик бесшумно подавали блюда, кланяясь и поглядывая на Гарри с гордостью. – Так у тебя есть змея? – спросил Драко, накладывая себе рыбу. Он приподнял одну бровь, копируя выражение Люциуса, и это выглядело почти комично на его детском лице. Гарри усмехнулся и кивнул. – Да, – сказал он, и его голос стал теплеть. – Её зовут Шиара. Она – мой фамильяр. – И она не кусается? – Драко наклонился вперёд, и его глаза загорелись любопытством. – Если я рядом – нет, – Гарри покачал головой. – Она умная. Я могу с ней разговаривать. Драко нахмурился, явно пытаясь осмыслить это. Он почесал затылок, глядя на Гарри с неподдельным интересом. – Как это – разговаривать со змеёй? – Парселтанг, – вмешался Северус, отпивая глоток вина. – Редкий дар. Опасный, если не уметь им пользоваться. – Опасный? – Драко перевёл взгляд с Северуса на Гарри и чуть отодвинулся, приподняв брови. – Почему? Гарри чувствовал, как внутри шевельнулся холодок. Он знал, что этот дар связан с Тёмным Лордом, но не хотел говорить об этом сейчас, при всех. Он опустил глаза, затем поднял их и спокойно ответил: – Не все понимают, – сказал он уклончиво, пожимая плечами. Драко кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание. Он расслабился и улыбнулся. – Тогда это круто, – сказал он. – Я тоже хочу фамильяра. Но мама говорит, что я должен сначала научиться ухаживать за павлинами. А они скучные. – Павлины – достойные птицы, – вмешался Люциус с лёгкой улыбкой, отпивая глоток коньяка. – Но они не разговаривают, – возразил Драко, качая головой и закатывая глаза. – А змея умеет. – Зато не кусаются, – улыбнулась Нарцисса, и в её глазах мелькнул лукавый огонёк. – Шиара не кусается! – поспешно сказал Гарри, привставая на стуле. – Она добрая. Она никогда не причинит мне вреда. – Верю, – Драко улыбнулся, и его улыбка была искренней. – Ты не стал бы дружить с опасной. – А ты боишься змей? – спросил Гарри, наклоняясь к нему. – Нет, – Драко пожал плечами. – Я люблю их. Они красивые, грациозные. Не то что павлины. Гарри рассмеялся, и Драко, увидев его улыбку, ответил тем же. Они смеялись, откинув головы, и их смех звонко разносился по комнате. – Мы будем хорошими братьями, – сказал Драко, и его голос звучал уверенно. Он протянул руку, и Гарри пожал её с улыбкой. – Правда, – кивнул Гарри, и в его груди разлилось тепло. – А ещё есть увлечения? – спросил Драко, пододвигая к себе тарелку с мясом. – Северус учит меня окклюменции – защищать мысли, – Гарри посмотрел на Северуса, и тот чуть кивнул. – Принцы сильны в этом. И в зельях. – Он помедлил, и его взгляд стал задумчивым. – Поттеры любили летать. Отец был ловцом. Но я никогда не пробовал. Люциус приподнял бровь и слегка улыбнулся в усы. – Джеймс Поттер был талантливым игроком, – сказал он, отставляя бокал. – Он летал так, будто родился на метле. – Тогда тебе нужно научиться! – заявил Драко, и его глаза загорелись озорством. Он встал со стула, опершись руками о стол. – Устроим соревнования! – Но Принцы не летают, – тихо возразил Гарри, и его брови нахмурились. – А я говорю – ты должен попробовать, – Драко подался вперёд, и в его голосе послышался вызов. – Я принёс тебе подарок. «Молния-младшая» – специально для начинающих. Безопасная, с защитными рунами. И с твоим гербом на рукояти. Гарри моргнул, и его лицо озарилось удивлением. Он приоткрыл рот и уставился на Драко. – Ты принёс её сегодня? Для меня? – Конечно! – Драко выпрямился и гордо вздёрнул подбородок. – Я знал, что мы будем праздновать твой день рождения. И хотел сделать тебе что-то особенное. Гарри перевёл взгляд на Северуса. Тот смотрел на него с непроницаемым лицом, но уголок его губ чуть дрогнул, и он слегка повёл бровью – едва заметное движение, которое Гарри уже научился читать как одобрение. – Может, потом, – сказал Гарри, чувствуя, как предвкушение разливается в груди. – Сначала я покажу тебе свою комнату. – Договорились. – Драко кивнул и сел обратно, но его нога под столом нетерпеливо дёргалась. Они доели обед. Гарри, чувствуя, что больше не может сидеть на месте, осторожно коснулся рукава Северуса и слегка потянул. – Северус, – сказал он, и в его голосе послышалась просящая нотка, – можно мы с Драко уйдём? Я покажу ему свою комнату. И Шиару. Северус взглянул на Люциуса, тот чуть улыбнулся, пожал плечами и махнул рукой, разрешая. Северус медленно кивнул. – Идите, – сказал он, и в его голосе послышалась едва заметная улыбка. – Через час – десерт. – Мы вернёмся! – хором крикнули мальчики и, не дожидаясь ответа, почти выбежали из гостиной. Гарри схватил Драко за руку и потянул его вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Его мантия развевалась, а смех звенел в коридоре. Нарцисса проводила их взглядом и тихо улыбнулась, качая головой. – Они уже так сблизились, хотя прошло совсем немного времени, – сказала она, и в её голосе послышалась мягкая гордость. – Да, – ответил Северус, и его взгляд, устремлённый на дверь, был почти тёплым. – Так и должно быть.

***

В комнате Гарри. Драко вошёл в комнату и остановился на пороге, оглядываясь. Его глаза скользнули по широкому подоконнику, заваленному подушками и пледами, по картине с драконом над кроватью, по письменному столу с рисунками. Он присвистнул и медленно обвёл рукой пространство. – Уютно, – одобрил он, и в его голосе слышалось искреннее восхищение. – Мне нравится. Особенно дракон. Он правда двигается? Гарри подошёл к кровати и указал на картину. Его лицо озарилось гордой улыбкой. – Смотри. Дракон на картине, словно услышав его, расправил крылья, выпустил струйку золотого пламени и взлетел над скалой, описывая круги. Его чешуя переливалась в лучах закатного света. – Вау! – выдохнул Драко, и его глаза широко раскрылись. Он подошёл ближе к картине и коснулся рукой рамы. – Он настоящий. Почти. – Северус сказал, что это китайский огненный шар, – с гордостью произнёс Гарри, вставая рядом с ним. – Он из хранилища Принцев. Там много старых вещей. Северус говорит, что Принцы всегда любили коллекционировать магические артефакты. – У нас павлины, – скривился Драко, и его лицо приняло гримасу отвращения. – Скучные. Они только ходят и кричат. А твой дракон умеет летать и выпускать огонь. – Шиара тоже быстрая, – сказал Гарри, кивая в сторону двери. – Я позову её, когда спустимся. Если хочешь, она покажется тебе. Она не укусит, если я рядом. – Хочу! – Драко повернулся к нему, и его глаза загорелись. – Я никогда не видел настоящую змею так близко. Только в книгах. Гарри улыбнулся, чувствуя себя немного важным. Он выпрямился и положил руку на грудь. – Тогда покажу. Драко перевёл взгляд на свёрток, который держал в руках. Он разгладил ленту пальцами и вдруг стал серьёзным – его лицо приняло то сосредоточенное выражение, которое он копировал у отца. Он протянул свёрток Гарри. – А это, – сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая торжественность, – я принёс специально. Для твоего дня рождения. Сам выбрал, сам попросил папу зачаровать. Гарри взял свёрток, развернул серебряную ленту и ткань – и замер. Его пальцы дрогнули, и он на мгновение задержал дыхание. В его руках лежала маленькая метла. Тёмно-зелёная, с серебряными рунами на древке, мягко мерцавшими в свете. На рукояти красовался герб Принцев – ворон, щит, золотой шеврон. – «Комета 260», – пояснил Драко, и в его голосе зазвучала гордость. Он подошёл ближе и указал пальцем на руны. – Она поднимается не выше метра и не разгоняется. Руны защитят, если упадёшь. Мама сказала, что безопасность – важнее всего. Гарри поднял голову, и в его глазах заблестели слёзы. Он сжимал древко бережно, словно оно было хрупким. – Ты принёс её... специально для меня? – прошептал он, и голос его дрогнул. – Конечно! – Драко улыбнулся, и его улыбка стала мягче, почти застенчивой. – Я хотел, чтобы у тебя был лучший подарок. Папа говорил, твой отец был лучшим ловцом. Значит, у тебя это в крови. Ты должен попробовать. Гарри смотрел на метлу, на серебряные руны, на гравировку. В груди разрасталось что-то тёплое и огромное, и он не мог сдержать улыбку, которая расплывалась по его лицу. – Это лучший подарок, – сказал он, и его голос звучал хрипло от эмоций. – Погоди, – Драко хитро прищурился и подошёл ещё ближе, понизив голос до заговорщицкого шёпота. – Сначала я должен кое-что сказать. Он выпрямился, скрестил руки на груди и принял важный вид, который выглядел одновременно и смешно, и трогательно. Его подбородок был вздёрнут, глаза сверкали. – Ну что, кузен, – сказал он. – Я думаю у нас должен быть свой тайный код. Как у взрослых – девизы. У Принцев – «Nemo Me Impune Lacessit». У Малфоев – «Слава роду Малфоев». У нас будет свой. Гарри заинтересованно наклонил голову, и его любопытство пересилило слёзы. Он вытер глаза рукавом. – Какой? – спросил он, подавшись вперёд. Драко оглянулся на дверь, будто проверяя, не подслушивает ли кто, затем снова повернулся к Гарри. – Я придумал, – прошептал он. – Наш девиз: «Своих не бросаем, чужих не прощаем». Это значит – мы всегда друг за друга. И не позволим никому нас обмануть или предать. Гарри повторил слова про себя, чувствуя, как они отзываются в его сердце. Он кивнул, и на его лице появилось серьёзное выражение. – Если кто-то бросает или предаёт, он нам никто, – добавил он, и его глаза сверкнули. – Даже если он старый и важный. – Именно! – Драко хлопнул его по плечу. – А как мы будем использовать код? – спросил Гарри. – Сначала слова, – Драко наклонился к самому его уху и прошептал: – «Своих не бросаем, чужих не прощаем». А если не можем сказать вслух – есть жест. Он поднял правую руку, будто поправляя воротник мантии, и на мгновение коснулся пальцем груди – туда, где билось сердце. Движение было быстрым, почти небрежным, но достаточно заметным даже на расстоянии. – Это значит: «Я помню. Я с тобой. – Драко показал жест снова, медленно, чтобы Гарри запомнил. – Если увидишь меня издалека – поймёшь. Ответишь тем же – я буду знать, что мы вместе. Гарри повторил жест: поднял руку, коснулся груди и убрал. Движение вышло естественным, будто он просто поправлял мантию, но внутри он чувствовал, как это простое действие наполняет его уверенностью. – А никто не догадается? – спросил он, чуть наклонив голову. – Нет! – Драко замотал головой. – Это выглядит как будто ты просто чешешь грудь или поправляешь одежду. Только мы будем знать. Гарри улыбнулся – широко, довольно. Он снова коснулся пальцем груди, и Драко ответил тем же жестом. Шиара бесшумно скользнула в комнату, лизнула Гарри в ладонь, и он услышал её мысль: «Хороший код. Настоящий». – Она одобряет, – сказал Гарри, поглаживая змею по голове. – Тогда договорились! – Драко выпрямился и подал Гарри руку. – Наш девиз: «Своих не бросаем, чужих не прощаем». И жест – вот так. – Договорились, – Гарри пожал его руку, и они обменялись понимающими взглядами.

***

Они спустились в гостиную, где уже накрыли столик с тортом – вишнёвый, шоколадный, усыпанный серебряными звёздами. Свечи горели ровным, тёплым светом, отражаясь в хрустальных подвесках люстры. Северус стоял у камина, скрестив руки на груди, но его лицо было мягче обычного. – Гарольд, – сказал он, и в его голосе появилась та редкая мягкость, от которой у Гарри сжималось сердце, – подойди. Гарри подошёл, чувствуя, как сердце колотится от предвкушения. Он остановился перед Северусом и поднял на него сияющие глаза. – Сегодня твой день рождения, – произнёс Северус, и его рука легла на плечо Гарри, слегка сжимая его. – Здесь, в этом доме, с теми, кто тебя ждал. – С днём рождения! – хором сказали Малфои, и их голоса слились в один радостный аккорд. Гарри сглотнул. Никогда раньше он не слышал этих слов, обращённых лично к нему. Его глаза увлажнились, но он улыбнулся – широко и искренне. – Спасибо, – прошептал он, и его голос слегка дрогнул. Нарцисса шагнула вперёд с шкатулкой из тёмного дерева. Она открыла её, и Гарри увидел внутри комплект шёлка цвета слоновой кости с вышитыми серебряными гербами Принцев. Ткань пахла лавандой и переливалась в свете свечей. – Я подумала, тебе пригодится это в новой комнате, – сказала она, и её голос был тихим и тёплым. Она погладила ткань пальцами, затем посмотрела на Гарри. – Пусть твои сны будут спокойными, Гарольд. Гарри провёл пальцами по шёлку, чувствуя его прохладу и гладкость. – Спасибо, тётя Нарцисса, – выдохнул он. – Это очень красиво. – Ты заслуживаешь самого лучшего, – ответила она, наклонилась и поцеловала его в лоб. Её губы были прохладными, но прикосновение было таким бережным, что у Гарри защипало в глазах. Затем Люциус шагнул вперёд, держа бархатную подушечку, на которой лежал массивный перстень из тёмного серебра с крупным зелёным хризолитом. Камень мерцал золотыми искрами. – Этот перстень принадлежал твоему предку по линии Принцев, – сказал Люциус, и его голос стал торжественным. Он взял перстень и протянул его Гарри. – Он хранился в хранилище Малфоев почти двести лет. Камень усиливает магическую интуицию и защищает от ментальных атак. Твои предки носили его как знак рода. Теперь он твой. Гарри надел перстень – он был немного велик, но магия сжалась, подгоняя размер. Камень пульсировал теплом, и Гарри почувствовал, как спокойствие разливается по телу. – Спасибо, дядя Люциус, – сказал он, и его голос звенел от благодарности. – Мы ещё не закончили, – загадочно сказала Нарцисса, и в её глазах блеснул огонёк. Северус шагнул вперёд с книгой в тёмно-зелёном переплёте и маленькой серебряной палочкой. Его лицо было серьёзным, но в глазах светилась гордость. – Твой подарок – не игрушка, – сказал он, протягивая книгу. – Это начало твоего пути как волшебника. Гарри взял книгу, открыл. Рукописный текст, аккуратный почерк Северуса, схемы, пометки, рисунки ингредиентов. Он пролистал несколько страниц, и его глаза расширились. – Это мой дневник, – сказал Северус, и его голос стал чуть мягче. – Записи о зельях, которые я варил, когда был чуть старше тебя. Простые, безопасные рецепты. Я вписал свои заметки – что менять, как улучшать. Принцы сильны в зельеварении. Гарри прижал книгу к груди, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Но он улыбался. – А это, – Северус протянул маленькую палочку, отделанную серебром, – учебная палочка. Она не творит магию, но поможет привыкнуть к ощущению. Когда тебе исполнится одиннадцать, ты получишь свою настоящую. А пока – это твой первый шаг. Гарри взял палочку. Лёгкая, тёплая, внутри пульсировало что-то живое. Он провёл пальцами по гладкой поверхности, чувствуя, как магия откликается на прикосновение. – Спасибо, пап, – прошептал он, и слово вырвалось легко и естественно. Северус замер. Его лицо дрогнуло, и в глазах мелькнуло что-то влажное. Он коротко кивнул и сжал плечо Гарри. – С днем рождения, сын. Люциус поднял бокал с тыквенным соком. – За Гарольда! – провозгласил он, и его голос раскатился по комнате. – За новый род Принцев! За будущее, которое только начинается! – За Гарольда! – подхватили остальные. Они задули свечи. Гарри загадал желание – самое сокровенное, которое он когда-либо загадывал. «Пусть этот день никогда не кончается».

***

Но день подходил к концу. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотые оттенки. Гарри, чувствуя, как внутри бурлит предвкушение, осторожно коснулся рукава Северуса. – Пап, можно мы с Драко выйдем в сад? Я хочу, чтобы он научил меня летать. По-настоящему. Северус посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Люциуса. Тот чуть улыбнулся и кивнул. – Идите, – сказал Северус. – Но будьте осторожны. Я буду смотреть. Гарри просиял и, схватив Драко за руку, потащил его к выходу. Они выбежали в сад, и их смех звонко разнёсся по вечернему воздуху. Закатное солнце золотило траву, а лёгкий ветерок шевелил листву на старых яблонях. – Ну, показывай, чему ты там научился! – Драко с хитринкой прищурился, крутя в руках свою «Комету-260». – Или мне придётся учить тебя с самого начала? – Я... ну, я вчера только попробовал, – признался Гарри, смущённо переминаясь с ноги на ногу. – Я почти не падал. Но не очень уверенно. – Отлично! – Драко хлопнул его по плечу. – Значит, будем учиться вместе. Смотри. Он ловко перекинул ногу через метлу, сел, поправил мантию и посмотрел на Гарри с видом заправского инструктора. – Садишься, ноги вот так, чуть шире плеч. Руки на древке – не слишком крепко, но и не слабо. Наклоняешься вперёд – и она поднимается. Просто. Даже ты сможешь. Гарри сглотнул, подошёл к своей «Молнии-младшей», которая лежала на траве, и осторожно сел на неё. Древко слегка покачнулось, и он вцепился в него с обеих сторон так крепко, что побелели костяшки. – Не бойся, – Драко усмехнулся, подлетая к нему поближе. – Руны защитят тебя. Папа зачаровал их на мягкое падение. Даже если упадёшь, будет не больно. Просто смешно. Гарри глубоко вздохнул, прикрыл глаза, а потом медленно наклонился вперёд. Метла дёрнулась, взлетела на полметра – и тут же резко завалилась вправо. Гарри взвизгнул и, потеряв равновесие, кубарем скатился в траву. – Ой! – он плюхнулся на спину, раскинув руки, и замер, глядя в небо. – Я... я упал? Драко, который уже спустился к нему, зашёлся звонким смехом. – Ты не упал, ты элегантно приземлился! – он протянул Гарри руку и помог встать. – Видел бы ты своё лицо! Как у совы, которую окатили водой! – Очень смешно! – Гарри, отряхивая мантию, тоже начал хихикать, сначала неуверенно, потом всё громче. – Но я хочу попробовать ещё! – Вот это правильный настрой! – Драко одобрительно кивнул. – Давай, садись. И не сжимай древко так сильно, оно же не убежит. Гарри снова забрался на метлу, на этот раз чуть увереннее. Драко встал рядом и, положив руку на древко, придержал его. – Теперь слушай, – сказал он серьёзно, хотя в глазах его прыгали смешинки. – Главное – не бояться. Метла чувствует твой страх. Если ты боишься, она капризничает. А если ты уверен – она слушается. Попробуй просто... почувствуй её. Как будто вы одно целое. Гарри зажмурился, пытаясь успокоить дыхание. Он провёл рукой по гладкому дереву, чувствуя, как под пальцами пульсирует едва заметное тепло. Ворон на рукояти, казалось, подмигнул ему. – Я попробую, – прошептал он и медленно наклонился вперёд. На этот раз метла плавно поднялась на полметра, чуть качнулась, но удержалась. Гарри открыл глаза и, увидев, что он летит, издал радостный вопль. – Я лечу! Я правда лечу! – Держи равновесие! – крикнул Драко, взлетая рядом. – Чуть влево! Нет, не так резко! Отлично! Гарри, неуклюже виляя, описал несколько кругов над газоном. Он то заваливался в сторону, то резко подпрыгивал вверх, но каждый раз выравнивался. Драко летел рядом, показывая руками, как поворачивать. – Теперь попробуй развернуться! – скомандовал он. – Мягко, без рывков! Представь, что ты птица! – Птица? – переспросил Гарри, и его метла, словно услышав, плавно повернула влево. – Ой! Получилось! – Я же говорил! – Драко рассмеялся и сделал круг вокруг Гарри. – Ты прирождённый летун! Ещё пара дней – и ты будешь делать пируэты лучше меня! Гарри, всё ещё неуверенно, но уже с явным удовольствием, начал повторять за Драко простые манёвры. Они носились по саду, облетая яблони, иногда сталкиваясь плечами и тут же разлетаясь в стороны с заливистым смехом. В какой-то момент Гарри, разгорячённый полётом, попытался резко развернуться, переборщил с наклоном – и метла выскользнула у него из-под ног. Он снова плюхнулся на траву, но на этот раз не испуганно, а хохоча во весь голос. – Драко! Я снова упал! – Зато как красиво! – Драко приземлился рядом и рухнул на траву, утирая слёзы. – Ты даже не представляешь, как ты смешно выглядел! Как будто мешок картошки свалился! – Сам ты мешок! – Гарри толкнул его в плечо, и они покатились по траве, продолжая смеяться. Солнце уже почти село, окрасив небо в тёмно-багряный цвет. Мальчики лежали на спине, глядя на звёзды, которые начинали загораться одна за другой. – Знаешь, – сказал Гарри, переводя дыхание, – я никогда не думал, что летать может быть так... здорово. Даже когда падаешь. – Это потому что ты падаешь смешно, – фыркнул Драко. – Но вообще, когда научишься, будет ещё круче. Мы будем летать вместе. Устраивать гонки. Обгонять ветер. – А ты научишь меня делать пируэты? – Обязательно. Но сначала научись не падать с прямой линии. – Эй! – Гарри возмущённо подпрыгнул, но тут же снова повалился на траву, потому что Драко схватил его за ногу и потянул на себя. – Отпусти! – Не отпущу, пока не пообещаешь, что завтра мы снова полетаем! – Обещаю! Отпускай! Они барахтались в траве, как два щенка, и их смех звенел над вечерним садом. Северус, стоя на крыльце, смотрел на это с той редкой, почти незаметной улыбкой, которая появлялась на его лице только в самые счастливые моменты. Они летали ещё немного, пока совсем не стемнело, и Люциус не напомнил, что пора уходить. Мальчики приземлились, раскрасневшиеся, с сияющими глазами и растрёпанными волосами. Гарри всё ещё тяжело дышал от смеха и полёта. – Ты настоящий гонщик, – сказал Драко, положив руку ему на плечо. – Завтра повторим. – Обязательно, – кивнул Гарри, и его глаза горели таким чистым, таким ярким светом, что Драко на мгновение зажмурился. – Спасибо, брат. Драко улыбнулся, коснулся пальцем груди, и Гарри ответил тем же жестом. – До завтра, кузен. – До завтра, кузен. Зелёное пламя взметнулось, и Малфои исчезли, оставив после себя лишь лёгкий аромат роз и тишину, которая мягко опустилась на дом.

***

А в это время, где-то в дальних, забытых уголках Хогвартса, куда уже сто лет не ступала нога ни одного живого существа, человек в длинной мантии, расшитой серебряными звёздами, не мог найти себе места. Его яркий, усыпанный золотыми нитями колпак съехал набок, а длинная серебряная борода нервно подёргивалась при каждом шаге. Он ходил из угла в угол по пыльному коридору, его алые сапоги гулко стучали по каменному полу, а из-под полукруглых очков сверкали глаза, которые совсем не казались добрыми. – Нет, нет, нет... – бормотал он себе под нос, сжимая руки за спиной. – Всё идёт не по плану. Совсем не по плану. Мальчишка... он должен быть там. Должен! А его нет! Защита... защита ослабевает! Кто посмел... кто посмел вмешаться?! Он резко остановился, уставившись в стену, которую, казалось, видел насквозь. На его лице, обычно таком мягком и всепрощающем, застыла маска холодного расчёта. Пальцы нервно сжимались и разжимались. – Северус... – прошептал он, и в голосе его послышалось что-то опасное. – Неужели ты решил... нет, ты не посмеешь. Ты знаешь, что я не позволю... что я не допущу... ради высшего блага... ради всех нас... Он снова зашагал, и его бормотание стало ещё более неразборчивым, переходя в тихое, злое шипение, которое эхом разносилось по пустым коридорам. Но в пустоте некому было его слышать, некому было видеть, как старый, добрый дедушка с длинной бородой и полукруглыми очками на мгновение превращается в кого-то совсем другого – того, кто готов был пожертвовать всем и всеми ради своей великой цели.

***

Гарри стоял посреди сада, глядя на пустой камин, и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и спокойное. Он улыбнулся и повернулся к Северусу, который стоял рядом. – Сегодня был хороший день, – сказал Северус. – Лучший, – ответил Гарри, и его голос дрогнул от переполнявших его чувств. – Самый лучший. Северус мягко коснулся его волос: – А теперь тебе пора спать. Гарри кивнул, чувствуя, как усталость даёт о себе знать. Он позволил Северусу взять себя за руку и повести наверх по лестнице. В комнате горел мягкий свет. Гарри забрался под одеяло, чувствуя, как прохладный шёлк обнимает его тело. Северус поправил одеяло, подоткнув его со всех сторон, заправил непослушную прядь волос за ухо мальчика и посмотрел на него долгим, тёплым взглядом. – Сладких снов, Гарольд. Я рядом. Гарри смотрел на него, и глаза его сияли – в них отражался свет камина, отблески счастья, которое переполняло его. Он улыбнулся, и эта улыбка была такой светлой, какой Северус ещё никогда не видел. – Спасибо, пап, – прошептал Гарри. – За всё. За сегодня. За то, что ты есть. Он протянул руку и коснулся пальцев Северуса, сжав их своей тёплой ладошкой. Северус замер. В его глазах мелькнуло что-то влажное. Он смотрел на этого ребёнка – на его сияющие глаза, на его счастливую улыбку – и чувствовал, как внутри него разрастается что-то огромное и тёплое. «Лили, – подумал он. – Ты видишь его? Он счастлив. Я обещал тебе защищать его, и я сдержу слово. Я не позволю никому причинить ему боль. Я уже люблю его. Сильнее, чем думал, что способен». Он моргнул, прогоняя влагу, и чуть сжал пальцы Гарри в ответ: – Спи, сын. Он наклонился и поцеловал Гарри в лоб, затем погасил свет и вышел, оставив дверь приоткрытой. Он остановился у двери и, прислонившись лбом к холодному косяку, закрыл глаза. Тишина в доме была мягкой и уютной. Он слышал, как Гарри вздыхает во сне, и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Пустота, которую он носил в себе столько лет, начинала заполняться. Не болью. Чем-то другим. Чем-то, чему он боялся дать имя. «Ты изменил меня, Гарольд, – подумал он. – Ты подарил мне надежду. И я не подведу тебя. Никогда». Гарри лежал в темноте, глядя на лунный свет, и чувствовал, как его сердце бьётся ровно и спокойно. Его глаза всё ещё сияли в темноте – они горели счастьем, таким ярким и чистым, что даже ночь не могла его погасить. Он закрыл глаза, и на его губах застыла счастливая улыбка. У него была семья. Настоящая. И он, наконец, был счастлив. Сквозь дремоту он услышал, как за стеной скрипнула кровать, и улыбнулся шире – зная, что отец рядом, что он не один, что завтра будет новый день. И с этой мыслью Гарри провалился в глубокий, спокойный сон – первый сон за всю его короткую жизнь, в котором ему не снились кошмары. Только солнце. Только ветер. Только смех брата и тёплые объятия отца.