Благими намерениями

Так потеряно оно себя не ощущало никогда. Солнце беспомощно смотрело, как удаляются его планеты, их силуэты становились всë меньше и прозрачней, но он провожал их взглядом до самого конца. Хотелось кричать, хотелось выпускать вспышки — но всë это было уже бессмысленно. Планеты ушли из системы. Они сделали это так легко, будто не провели здесь всю жизнь. Солнце всë ещë не верит, что его так легко предали. Предали! Все предали! Променяли на первых встречных! За что...? Ах, ну да, точно. Оно ведь для них злодей. Солнце раньше не против было стать злодеем, если это означало контроль. Контроль — безопасность. Оно не могло себе позволить лишиться их. Они были нужны ему... Чтобы не задохнуться собственным страхом одиночества. Какая ирония. Он делал всë, чтобы не остаться одному, но все его действия привели именно к этому. Печаль начала медленно замещать гнев. Лëд глубокой обиды затушил тот пожар, что пожирал ядро звезды. Ему не стало от этого менее больно, но начал проясняться рассудок. Всё всерьёз. Планеты покинули систему с этими… изгоями. Значит, и его планеты теперь – изгои? Но их никто не изгонял. Они сами себя изгнали. Или нет? В голове всё ещё эхом раздавались последние слова, которые ему сказал Юпитер: «Мы не спрашиваем твоего разрешения. Быть с тобой больше невыносимо. Где угодно лучше, чем здесь». Образ мрачного, серьёзного, рассерженного Юпитера искажался, мелькал. Вдруг, из глубин памяти всплыло воспоминание столь же древнее, глубинное, как само Солнце. Как Юпитер. Как система. Что-то забытое и запылившееся: «Рад познакомится! Я Солнце, твоя звезда. А ты — моя планета. Самая первая». Солнце не узнавало свой голос, звонкий и высокий. Легкий. Юный. Перед ним предстал маленький Юпитер, любопытный и испуганный. «А откуда я взялся?» В тембре планеты тоже не было ещё привычной глубины. Он был наполнен наивностью и непосредственностью, присущей малышам. «Ты сделан из того же, что и я. Гелий, водород. Ты мог бы стать звездой... Но знаешь? Тебе это и не нужно». «Здесь довольно пусто. И мрачно». «Да. Вселенная — одинокое место. Но если ты боишься темноты... Просто смотри на меня». «Ох. Хорошо! А на кого смотришь ты, когда тебе страшно?» «Ну, м-мне не бывает страшно, я же звезда! Так что не беспокойся об этом!» Первая и самая большая его ложь. Солнцу страшно, ему всегда было очень страшно. И не было того, кто осветил бы ему путь. Но об этом не надо было знать планетам. Они должны были верить, что их звезда ничего не боится. Что она знает, что делает. Что она защитит их. Воспоминание, теплое, хоть и заставляющее ядро ныть, разбилось. Сменилось новым, более свежим. Негативным. «Мы не друзья, Солнце. Друзья не боятся друг друга. А мы боимся тебя. Постоянно боимся». Наверное, это был первый раз, когда Меркурий был с ним честен. И эта правда, которую Солнце само от себя прятало веками. И Солнце это проняло. Он обещал взять на себя весь страх, но вместо этого только множил его. Это был момент, когда звезда начала осознавать в полной мере, что делал всё неправильно. Но изменил ли что-то? Нет. Солнце продолжило давить на них, продолжило избегать попыток разрешить всё разговором. Потому что он привык замалчивать. Привык контролировать, добиваться силой. И он привык разрешать всё самому. Думал, будто знал, как лучше. Ведь Солнце помнил. Они не помнили. Солнце отвело взгляд от точки, в которой растворились подопечные. Глаза что-то щипало, и он крепко зажмурился. Неудивительно, что все его предали. Потому что Солнце предало себя первее. Когда в его системе начали рождаться планеты, оно поклялось себе: раз главный страх звезды развеян и она уже не одна, то позаботиться, чтоб никто больше не испытывал испуг. Раздались тихие всхлипы. Ядро билось быстро, будто хотело выскочить из груди, его биение отдавалось в ушах. Солнце хватало ртом воздух, но не могло надышаться. Солнце задыхалось. Он один. Он опять совсем один. Цепочка глубоких размышлений прервалась. Поднялась очередная волна паники, захлестнувшая его, окончательно утопившая гнев, который жил в Солнце так долго. Прежде чем потерять сознание, Солнце прошептало в пустоту: «Почему я такой? За что родился… Звездой?»

***

«Почему я родился звездой?!» — Ядро окутал гнева зной. Обречен нести страдание, Сплошное разочарование... Родился с кровью на руках, Мной с детства видан смерти страх. Мне как питьë нужен контроль, Ведь хаос порождает боль. Я может этим наврежу, Но никому не расскажу, Как разрывается душа, Ведь знаю, сильной быть должна. Звезда я — и таков мой путь, С него нет шанса повернуть. Ах если б только кто-нибудь... Убрал из головы всю муть. В какой момент контроль утратил? И всë доверие растратил? Я никому зла не желал... Так почему народ восстал? Я так цеплялся за контроль, Я так боялся эту боль, Что сам приблизил свой же крах, Стал явью мой главнейший страх. И я один. Вокруг пустыня. Где милосердия богиня? В богов готов поверить я, Если она убьëт меня.