Люби меня, солнце.

За окном уже давно наступила глубокая ясная ночь. Во дворе царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и время от времени где-то в дали шумом проезжающих изредка по шоссе машин. Из открытого окна дул приятный свежий ветерок, что дарил долгожданную прохладу после летнего зноя. На кровати без света на животе лежала рыжая девушка с милыми веснушками. Круглые очки, придавали ей ещё больше привлекательности. Кудрявые волосы распластались вокруг как грива. Она листала что-то в телефоне со скучающим видом: янтарные глаза быстро читали какую-то электронную книгу. В ушах на повторе играла Ma meilleure ennemie (from Arcane) - Stromae, Pomme, Arcane. Её мысли были где там, где сейчас он... Мария так глубоко пребывала в своих мыслях, из-за чего совершенно не заметила крадущего ночного гостя, что пришёл вместе с блаженным ночным ветром. А когда неожиданно большая когтистая мужская рука закрыла ей рот, было уже поздно. Первая же попытка девушки закричать, была силой подавленна, из-за чего она в итоге только и могла страдальчески промычать. - Тшшш, тише солнышко, ты ведь не хочешь всех разбудить? Как только она услышала голос, сразу же догадалась кем же был ночной визитёр. Она мягко похлопала ладошкой по большой лапище, что мешала ей даже дышать, давая знак, мол "все, все, поняла". Как только рука освободила ей доступ к кислороду, она глубоко вздохнула и повернулась полубоком, подпирая голову рукой. - Ну здравствуй, а нельзя было обойтись без попытки удушить меня? Или это у тебя приветствия такие дурацкие? Над ней нависал самый пугающий и привлекательный монстр. Зелёные хищные глаза уже раздевали точёную женскую фигурку под укороченной летней пижамкой. Нечеловечески зубастая ухмылка и девушка уже знала, чего он хочет, и чего от него ждать. Арлекин был фактически раза в полтора крупнее Марии, так как девушка была всегда самой маленькой даже среди сверстников, в то время как этот монстр уступал в росте разве что Пьеро и Доктору. - О, милая, это я ещё даже не пытался тебя душить. Кроме того, - он мягко положил свою лапищу на тонкую девичью шею, что мог бы её даже одной рукой сдавить, - Если бы я всерьёз хотел тебя задушить, боюсь, просто сломал бы тебе твою хрупкую шейку. - Классно, да ты прям умеешь делать комплименты! - Мария ехидствовала над совершенно несуразными заигрываниями кудрявого брюнета. - Может откроешь мастер класс по пекапу? Его слова для девушки звучали пусть и не угрожающе, но нелепо романтичными, отчего с её лица не сползала насмешливая ухмылочка. - Мне это не нужно, потому что я уже выиграл эту жизнь. Она недоумевающее подняла бровь, задавая немой вопрос "и". - Так как ты моя, я уже победил в этой жизни. Несколько секунд Мария пребывала в ступоре, переваривая услышанное. С каждым мгновением у неё вытягивалось лицо, отчего Арлекин не выдержал и прыснул в кулак. - Да, детка, мне нравится! Девушка мгновенно насупилась, решив, что он просто подтрунивает над ней. - Да иди ты знаешь куда?! - девушка попыталась отпихнуть массивную тушу, нависающую над ней, но безуспешно. - Никуда я не пойду, - тяжёлое мужское тело придавило ее, лишая любых попыток смотать коньки, - Я ведь не шучу. Сердце девушки вновь пропустило удар. С самого начала их общения она планировала допустить их отношения с этим монстром максимум до уровня дружбы. Но он уже очень и очень долго преследовал ее, снова и снова добиваясь её внимания. И в какой-то момент она сдалась. - С того момента, как в моей жизни появилась ты, все словно встало на свои места. Не знаю за какие мои заслуги судьба послала тебя мне, но когда я увидел тебя впервые, то понял, что ни за что не упущу. Я с самого начала знал, что ты мой триумф и ты должна быть моей. Звучали ли эти слова слишком по-нарцисски? Возможно. Действительно ли это была любовь, а не одержимость? Этого не знал даже сам Арлекин. Волновало ли это её? Да, волновало. Очень. Пусть даже это желание "обладать" не было нормальным пониманием любви, но то с каким трепетом, обожанием и страстью он смотрел на нее... Он уже долгое время был с ней, следовал по пятам, не покидая на долго, стремясь постоянно быть рядом. Если эта беззаветная преданность не любовь, то ей было уже все равно, какой на самом деле должна быть настоящая любовь. - Рррхх, раздавишь, слезь. - Обещаю подумать, если хорошо попросишь. - Ну пожалуйста, прошу тебя, слезь. Ты очень тяжёлый, мне дышать нечем. - Пока не очень убедительно. Пробуй ещё. - А ну-ка слез, кому сказала?! - Мария попыталась пихнуть его локтем. Безуспешно. Мужчина просто взял ее руку в захват за спиной. - Ай, мне больно, ну неужели нельзя нежнее? - Солнце, но ведь не я первый начал атаковать. - Конечно, ты просто решил меня раздавить в лепешку. Арлекин ослабил хватку и даже приподнялся, чему девушка не успела обрадоваться, как вдруг оголенного плеча коснулось что-то теплое и влажное. - Эй, эй, ну я же только что из ванны, прекрати! Ты ведь знаешь, я не люблю, когда ты мараешь меня вот так. Твои слюни потом очень пахнут. Эй?! - Так даже лучше. Ты безумно вкусная, не могу отказать себе в удовольствии полакомиться. Теплый раздвоенный длинный язык чередовался к нежными поцелуями, что осыпали плечики и лопатки девушки. Самообладания Марии всё ещё хватало, чтобы не издавать каких-либо звуков, выдающих ее наслаждение. Пока он осыпал ее поцелуями и игривыми засосами, она даже не заметила, как его торс и таз начали легко тереться о её ягодицы, а когда заметила, он уже вошёл во вкус. - Эй, прекрати, я очень не хочу повторно идти мыться, я ведь серьезно. - Не переживай, я вылижу тебя целиком. - Именно это мне и не нравится. - Да ну? Твое прерывистое дыхание говорит об обратном. - Ах ты ж, гадёныш. Эй! Ах... Большие мужские руки требовательно обхватили грудь и бедро, отчего девушка не сдержалась и тихий стон сорвался с ее губ. Торжествующая ухмылка расцвела на лице Арлекина. Это был сигнал, который знаменовал его победу, отдаваясь сладкой истомой внизу. - Если ты правда не хочешь этого, оттолкни меня, без жалости, пока не стало слишком поздно. Шли секунды, минуты, она молчала, прикусив губу снова сдерживая свой голос. Он действительно ждал, но попыток остановить его она не предпринимала и наконец по лицу Арлекина расползалась дьявольски довольная улыбка Чеширского кота. Он ликовал. - Вот видишь, значит всё таки не мне одному нравится этот процесс. Больше пути назад не было, потому что теперь все тормоза слетели. И даже если она попросит его прекратить, он не остановится, не сможет. Его рука скользнула под шортики, стягивая их вниз. - Мм.. Эй! Чёрное кружевное белье красиво обрамляли женские ягодицы, как узоры на винтажном торте. - Ну надо же, в этой раз не с розовой киской! Это для меня? - Конечно! То, как ты называешь мои трусики с сиреневыми котятами, просто издевательство! - Разве? А мне кажется, это очень сексуально. - Да иди ты, - Буркнула девушка, утыкаясь лицом в кровать. Подцепив когтистыми пальцами топик, он задрал верх пижамы, оголяя красивую тонкую женскую фигуру. Осиная талия и широкие бедра облачённые в эротичное чёрное белье. Впрочем... Розовые котята ему тоже нравились. Арлекин с силой сжал в руке ягодицу девушки, не рассчитав силу, из-за чего она глухо пискнула в кровать. - Ай, ну можно нежнее? Вместо извинений, он продолжил осыпать поясницу девушки поцелуями и лёгкими засосами. Дразняще и нежно он запустил свои пальцы под кружево, игриво и легонько царапая когтями нежную кожу. Тело Марии среагировало мгновенно, покрывая все тело хозяйки мурашками. Хищник внутри него торжествующе урчал. Его маленькая недотрога. Ей не нужно было ничего говорить, он и так всё видел. Медленно, но неумолимо чёрное кружевное белье последовало вслед за шортиками. Девушка не пыталась сопротивляться, они занимались этим не первый раз, но девушка все равно инстинктивно сжимала бедра. - Ну же, солнышко, расслабься. Иначе тебе снова будет больно. - Да без тебя знаю, - Буркнула Мария в одеяло, - но ничего не могу с этим поделать. Арлекин нарочито громко сделал глубокий вздох, мол "ну что с тобой поделаешь". Двумя резкими движениями он перевернул девушку и подтянул к себе обратно, поближе. Она только и успела ойкнуть, когда он ворвался в ее губы жадным поцелуем, полностью отключая ее собственный самоконтроль. Морально она уже была готова, во всяком случае, ей так казалось. Пока он страстно покрывал ее губы, темные тентакли аккуратно и точно ликвидировали мешающие остатки белья, как и ее собственную самозащиту. Наконец, он отстранился, выпрямляясь во весь свой внушительный габарит, чтобы оценить её и свои труды, как ценители любуются произведениями искусства. Она была прекрасна. И телом и душой: чистая, искренняя, честная, непорочная. Он действительно был одержим ей, как самым настоящим воплощением маленькой богини. Если бы такая могла существовать, то обязательно переродилась именно в ней. - Ну что такое? - она смущенно отводила взгляд, стыдясь неизвестно чего. Он искренне не понимал, за что она краснела. За то, что она так преступно красива? Тогда, пусть она будет такой только для него. Одна из свободно блуждающих щупалец мягко мазнуло девушку по щеке, чтобы она подняла свой взор на него. - Не могу налюбоваться тобой, солнышко. Ты воистину лучшая моя... Только моя. Он аккуратно снял с нее очки, будто полностью обезоруживая. Не спрашивая больше и не дожидаясь ответа, он вновь прильнул к ее тонкой фигурке, лаская языком грудь. Он уже знал, ее слабости и чувствительные зоны. Мария больше не могла сдержать себя и тихие стоны начали прорываться сквозь ее закусанную губу. Прижимаясь всем своим существом к ней, он успел приспустить штаны и прижаться к ней и тазом. Он не спешил входить в неё. На фоне того опыта, что уже был, он знал, сначала он должен заставить ее выделить собственные соки, а уже после... Как же мило она пыталась прикусить свои стоны. Ей было приятно, а значит и его монстру внутри это нравилось. В конце концов, она сама начала покачивать бедрами в такт его движениям, выгибаясь всем телом навстречу. Ещё ближе, и ещё ближе, и ещё... Она уже была готова. Как же он этого ждал. Но сперва... Он вновь отстранился, садясь прямо. Девушка не сразу смогла сосредоточить на нем свой затуманенный взор. - Что, в чем дел... - Ты дурочка, - она возмущенно нахмурила брови и уже собиралась ответить что-нибудь колкое, но увидела краем глаза, как одна из его тентаклей достает из ее прикроватной тумбочки коробок. Она закатила глаза и выдала глубокий страдальческий вздох. - Почему же я должен помнить об этом, солнышко? Это ведь в твоих же интересах, защитить себя. - Да ты такой напористый, что у меня от всего этого банально из головы вылетает, когда ты так ко мне... - Арлекин самодовольно расплывался в азартной улыбке, - да ну тебя! Пока девушка недовольно пыхтела, его щупальца распаковали и зарядили аппликатор пеной. Когда, он вот так держал его в руке, выглядело это просто устрашающе, как на приёме у гинеколога. - Расслабься, детка. - Твои слова не утешают, - смущённо простонала Мария, закрывая лицо руками. Аккуратно он вставил в нее аппликатор, продавливая его дальше и дальше до упора. Он нежно поглаживать её когтистой рукой по животу, вызывая табун мурашек. - Давай же, солнышко, я не хочу делать тебе больно. С трудом беря над собой контроль, девушка прогнулась, расслабляя мышцы, отпуская таз. В какой-то момент она вздрогнула, нарушая тишину тихим стоном, давая понять, что дальше вводить нельзя. Одним уверенным движением он ввел спермицыд и аккуратно вытащил аппликатор. - Ну вот, - мужская рука вместе со свободными щупальцами ободряюще гладили девушку, - Это ведь не так уж и страшно. - Тебе то конечно нет. Не в тебя же этот дурацкий шприц вставляют каждый раз. - Ты ведь принимаешь меня, - убрав все обратно в тумбу, Арлекин вновь навис над ней, - а мой агрегат гораздо крупнее этой безделушки. Не зная что на это ответить, Мария смущённо отвела глаза в сторону. Он вновь принялся ласкать языком ее шею и уши, пока большие руки бесстыдно исследовали каждый сантиметр её тела. Плавные и методичные покачивания тазом, пока из нее не выйдут излишки пены и её собственных соков. Она пахла, как сушеные лепестки роз, как самая настоящая чайная роза: пряно, терпко, сладковато и кисло одновременно. Её все это смущало, а ему её запах казался в эти моменты самым аппетитным и будоражащим на всём свете, дурманящим до умопомрачения. Наконец, медленно, но настойчиво, он начал проникать в неё, растягивая ее там сильнее любого аппликатора. Девушка сорвалась с тихих стонов в полный голос. Но большая мужская рука закрыла ей рот. - Ммм, нет, нет, солнышко. Конечно, твои стоны - музыка для моих ушей, но ты ведь не хочешь разбудить всех вокруг правда? Он приложил указательный палец, второй свободной руки, к ухмылке полной острых зубов, призывая её к молчанию. Горячо, как же горячо. Господи, как же это было... - Мхах... Всё, она потекла в прямом и переносном смысле. От переполняющих и рвущих ее на части ощущений, на глаза проступили маленькие капельки слёз. Сердце монстра трепетало. Он нагнулся, слизывая её соленые бусинки, отчего она даже опешила, и большими оленьими глазками уставилась на него. - Очень больно? Он убрал свою руку, давая ей возможность ответить. Её спертое, прерывистое, глубокое дыхание перемешивалось с тихими стонами, мешая ей нормально говорить. - К...ах.. конечно, ах, ты себя... Аа... Видел? Как ты только, ах, умещаешься во.... Мне... Ума не приложу. - Ммм, а я ведь хотел, чтобы мой фалос был ещё больше. Чтобы заткнуть этого малинового сутенёра за пояс, но теперь понимаю, что он идеален для тебя. Самое то? - Иу, прекрати! Вот уж чего чего, а о... Ах, Пьеро я сейчас слышать сейчас, ах, точно не хочу. Ой. Как он мог допустить такую глупость, из-за которой губы любимой женщины вовремя их слияния произносят имя другого. Арлекин, утробно рыча, словно зверь, прижался своим массивным телом сильнее к девичьему миниатюрному тельцу, выдавливая из нее не только последний воздух, но и все соки. Новый стон сорвался с ее губ и он наложил ей на рот темный вектор как кляп. Ей пришлось высунуть язык, чтобы как-то продолжать дышать. Ох! Ну как же горячо, даже слишком. Без лишних слов он снова прильнул к её груди, двигаясь по-немногу тазом. Постепенно его движения становись увереннее, требовательнее, глубже... Глубокий толчок, и снова толчок, и снова... Это сладкая пытка сводило с ума, завязывать тугим тугим узлом где-то там внизу. Арлекин умело старался пахом затрагивать нежную точку её розочки, чтобы она тоже могла в конце получить взрыв наслаждения. В какой-то момент он отстранился, отпуская ее грудь. Но не успела девушка вновь озадачиться, как он запрокинул ее ногу одной рукой, второй сжимая ее тело под грудью там, где так близко близко меж ребер заполошно стучало сердечко. Оно так безумно трепетало, как маленькая птичка в клетке ребер. О, как же это возбуждало. Она хотела было возмутиться, но не смогла, так как его щупальце всё ещё закрывало ей рот, потому вслух прозвучало лишь возмущенное мычание. - Ну же, солнышко, я знаю, тебе это понравится. Она знала, что этот невыносимый дьявол это знал, и ведь не врал. Один глубокий толчок, до самой самой глубокой грани и она уже забылась, где и что он с ней делает. Протяжный блаженный стон, изгиб тела, тёплый язычок, увлажняющий его щупальце, и её кулачки, сжимающие до умопомрачения простыни, - да, он видел, что ей это нравилось. Он снова начал двигаться, вновь медленно набирая темп. Ему нравилось смотреть на неё, наслаждаться её прекрасным видом. Неожиданно, девушка отпустила простыни, сбивая его с ритма, протягивая их вперёд к нему на встречу. Она звала его обратно прижаться к ней. Волосы распластавшись вокруг, как лучики пламенного солнца, красивое безупречное тело Венеры, золотые яхонтовый глазки с бусинками слёзок, в которых плещется такое море нежности, и изящные ручки, что так тянутся к нему - ради этого можно и через весь ад пройти, лишь бы она вечно смотрела на него так. Это был последний барьер самоконтроля для них обоих. Он накинулся на нее и прижал к себе за талию с такой силой, что ей пришлось выгнуться к нему навстречу ещё сильнее, хотя казалось бы, больше уже некуда. В порыве страсти он ставил ей сильный засос на ключице. От такого тесного трения он очень хорошо стимулировал ее чувствительную вершинку. Она, забывшись в ощущениях, запустила одну свою руку ему под одежду, царапая ноготками спину, а второй зарылась в его черные кудрявые космы. Нежно наглаживая его эрогенную зону возле рогов, она провоцировала его на более рваные и резкие порывы, заставляя его содрогаться всем телом. Пусть она не отпускает его сейчас, а сжимает ещё крепче. Забвенное блаженство... Вот бы оно могло длиться вечно. Все его теплые, мягкие жгуты бесстыдно блуждали и исследовали ее тело, слегка сжимая нежную кожу в чувствительных местах. За столь продолжительное время с ней он уже научился определять, когда она была близка к разрядке. Отрываясь от ее уже покрасневшей метки на ключице, он вкрадчивым хриплым шепотом обратился к ней: - Ты же на грани, солнышко? Ответом послужило однотонное протяжное мычание, сквозь безудержный поток стонов, означающее положительный ответ. Все внутри сжималось и пылало от напряжения, оплавляя их, пока они растворялись друг в друге. Толчок, толчок, до самого нутра, ещё и ещё. - Моей, будь всегда... только моей. Люби, лишь меня... Утробный дикий звериный рык вырвался откуда-то из глубины Арлекина и он, теряя контроль, опрокидывает её обратно на кровать, вцепляясь острыми зубами в её плечико до крови, ослабляя свой кляп у неё во рту. От внезапной острой боли девушка приглушённо вскрикивает, и тоже сильнее вцепляется в него коготками, но он не сбавляет темп и ей ничего не остается, как сквозь неконтролируемые стоны чуть сильнее закусить его щупальце. Этот взаимный обмен болью становится последней каплей, принося безудержный всплеск блаженства. Безумное упоение разливается по всему организму трепетной негой, заставляя содрогнуться каждой клеточкой, принося эйфорию и лёгкую томную боль во всем теле. - Люби, только меня... - Аах, да~а, люблю, беззаветно... мой ненаглядный Арлекин... лишь мой, ах... Всплеск услады и невообразимого наслаждения постепенно откатывался на нет, принося невообразимую тяжесть телу и истомную боль. Плечо Марии горело огнем. Не спеша, разрывать их единения, он нежно начал зализывать своим зелёным раздвоенным языком ранки от его зубов. Он был счастлив. Наконец-то не только он, но она тоже оставила ему свою маленькую метку. Плод её страсти заставляя всё внутри него трепетать и урчать. Она действительно любила его по настоящему, потому позволяла ему всё это. Он все это понимал, но никогда не спрашивал, боясь услышать искренний ответ. - Você pode jurar? - Ах... а? - Ты ведь не лукавишь? - А? О чем? - Ты действительно любишь меня? Всего меня? - Ну конечно! А стала бы я тогда терпеливо принимать все твои странные закидоны, если бы не любила тебя по-настоящему? Его переполняла неописуемая нежность и безграничная благодарность, отчего он снова мягко прижался к ней, осыпая лицо, шею, ушки, плечи, ключицы невесомыми поцелуями, чередуя их с лёгкими еле уловимыми касаниями кончиков раздвоенного языка. - Ах, ха... ха-ха, ах, а-а~а, да прекрати ты, Господи, щекотно же! - Я же обещал тебя вылизать. - Ой, фу, ну только давай без этого, ты и так замарал меня везде, где только можно. - Наконец-то ты тоже выбрала меня. Я рад. - Что? На недоумевающее выражение лица Марии он показал один из своих щупалец, на котором благородно красовались ее зубки. Самодовольная ухмылка вновь украсила его лицо. - Ой, прости, пожалуйста, надеюсь было не очень больно. - Нет, я счастлив, тебе было гораздо больнее, так ведь? - Как хорошо, что мне не нужно объяснять тебе весь ужас твоих акульих зубов. Ты сам всё понимаешь. А теперь можешь уже отпустить меня? Я конечно не против объятий, но мой эндорфин уже сходит на нет и мне становится больновато, ты мог бы хотя бы выйти из меня? Выражение лица Арлекина сразу стало хмурым и недовольным, после ее слов. Он плавно вышел из нее, но не отпустил, прижимаясь крепче, накрывая ее целиком и вдавливая ее в кровать. Какие же эти женщины маленькие и нежные. Под конец, он просто улёгся на неё, крепко обнимая и укладывая голову ей на грудь, чтобы послушать как громко, но теперь размеренно, бьётся её сердце. - Не желаю тебя отпускать, солнце. Так что придется твоей скромной персоне ещё немного потерпеть меня. Девушка, не стала ничего отвечать. Она просто зарылась руками в его кудрявые волосы, даря ему свою любовь. Люби... Люби меня. Люби так беззаветно только меня.