Служба лорду

      Сир Дункан Высокий, рыцарь дома Баратеона — звучит неплохо, верно?       Особенно когда просыпаешься не в конуре для прислуги, а в собственной комнате. Пусть и маленькой, пусть и с продавленной кроватью, но собственной.       И платят хорошо, и кормят три раза в день, да и чего греха таить — Дунк был на хорошем счету у лорда Лионеля.       Пусть тот и был чутка… Странным.       И да, Дунк не отличался острым умом, не знал, как должны проходить приемы у лордов, но, отчего-то, казалось ему, что точно не так. Семеро, да он был уверен, что приемы не должны проходить так.       Рыцарь стоял у стены широкого, большого зала, стараясь игнорировать жар помещения, стараясь игнорировать пьянящую духоту, разливающуюся в легких от терпкого запаха хмельных напитков и потных тел, танцующих, кажется, во всех углах, на всех поверхностях зала.       Дунку же хотелось на свежий воздух. Или в свою скромную комнату. Или хотя бы просто закрыть глаза и представить, что он где-нибудь в лесу, лежит под кроной вяза и смотрит на звезды, вдалеке от этого шума, от этого горячего взгляда.       Взгляда, с которым он неизбежно встречался каждый раз, когда решал отнять взгляд от своих новых сапог, которые Эгг ему тщательно начистил перед таким важным, цитата, приемом. Неужели малец решил над ним посмеяться? Какой же тут важный прием…       Это же просто пир в честь очередной победы на турнире. Или в честь того, что солнце взошло на небе. Или просто потому, что Лионель Баратеон — лорд Штормового Предела, и может позволить себе пировать когда вздумается, когда захочется, зачешется. Дунку, наверное, не стоило так думать? Вдруг каждый лорд вел себя подобным образом?       Отчего-то рыцарь был уверен, что это не так.       Конечно, это не так.       Кто, кроме странного лорда Баратеона мог бы так жадно пожирать глазами своего рыцаря?       Взгляд Лионеля был тяжелым. Дунк чувствовал его кожей, как чувствовал бы жар от костра, если бы сел к тому слишком близко. Мужчина сидел в высоком кресле, лениво развалившись, с кубком в руке, и даже не пытался делать вид, что смотрит куда-то еще. Он смотрел на Дунка. Только на Дунка, к тому же слишком сильно ухмыляясь.       Его кудрявые волосы, с серебряной проседью падали на лицо, и он небрежно сдувал их, когда подносил к губам кубок с вином.       У Дунка пересохло в горле. Он видел, как Лионель проводит языком по краю кубка, прежде чем сделать глоток.       Ему не стоит так пристально за ним наблюдать.       Дунк отвёл взгляд, уставился в окно, за которым чернела непроглядная ночь, но краем глаза всё равно заметил, как Лионель поднимается со своего места. Ничего необычного. Он точно собирался присоединиться к танцам гостей, верно?       Почему тогда сердце Дунка пропустило удар? Слишком сильный.       А когда пропустило второй, Лионель уже стоял рядом. Почти вплотную. Так близко, что Дунк чувствовал жар его тела сквозь собственную одежду, чувствовал запах вина и кожи, и еще чего-то терпкого, пряного, отчего в голове становилось мутно, а мысли разбегались. Теперь он и в самом деле чувствовал себя так, словно приблизился к костру опасно близко.       Как бы не сгореть в новых одеждах, в которые Лионель его одел.       Дунк тихо выдохнул, когда услышал слишком весёлый голос:       — Скучаешь, мой дорогой рыцарь? — Лионель был высоким, но на контрасте с телом Дунка, даже ему приходилось задирать подбородок, чтобы посмотреть в голубые глаза, — Какое унылое лицо.       — Служу, мой лорд, — сдержав неприглядную дрожь в голосе, пробормотал Дунк, чувствуя как горло сдавливает жаром. Не стоит ему так волноваться под этим взглядом, но…       — Нахер службу, — рассмеялся Лионель, и его широкая ладонь сжала мышцы плеча Дунка, сжимая крепко, по-свойски, — Идём со мной.       Он не стал ждать ответа, а лишь быстро развернулся на каблуках, поспешив в жаркую толпу.       Дунк же, в свою очередь, стараясь не обращать внимания на быстро бьющееся сердце, неуклюже шагнул следом, всматриваясь в тёмную макушку.       Опять. Каждый раз одно и то же.

***

      На первых порах службы, Дунк думал, что лорду просто нравится его общество. Что Лионель ценит в нем верность и силу, хочет узнать получше того, кто будет стоять за его спиной в секунду опасности.       Наивный.       Дунку очень быстро стало понятно — лорду Лионелю плевать на его силу, плевать на его уважение и преданность.       Он просто ему нравился. Как человек, может как рыцарь или друг или… В целом это было не важно, ведь Дунк не успевал думать, когда лорд брал его под руку вот так и уводил от любопытных глаз.       Причины были разными — то ему было не с кем поделить вино, то ему в срочном порядке требовалось что-то обсудить, то он уставал от внимания гостей, то слишком сильно напивался, и тогда Дунку следовало проводить его в покои.       А иногда Лионелю было лень выдумывать причины. И сегодня был именно такой день.       Дунк сидел на кресле в просторной комнате с открытыми окнами и наблюдал как Лионель медленно разливает вино по кубкам, стоя у широкого стола. Дунк следил за движениями его широких ладоней и думал о том, что надо бы отказаться, ведь…       Ведь это ощущалось как-то неправильно, как-то стыдно и…       — Позвольте спросить, — вдруг начал Дунк, — Какая причина на этот раз?       — Причина? — Лионель обернулся, в руке его покачивался один из кубков, вино плескалось через край, темными каплями падая на каменный пол. Он того даже не заметил, — Причина, говоришь?       Он сделал шаг к Дунку. Потом еще один. Остановился ровно там, где Дунку пришлось бы раздвинуть колени, если бы лорд шагнул еще чуть ближе. Рыцарь почувствовал как его грудь сдавило сладкой паникой. Уже привычной его сердцу.       — Помнится мне, ты любил слушать мои рассказы, — Лионель протянул кубок Дунку, улыбаясь так, что глаза его горели, — Пить со мной ты любил. Танцевать… — он на секунду задумался, — Вроде тоже нравилось. Так?       Невольно перед глазами Дунка вспыхнули весёлые воспоминания — шатёр лорда Баратеона, громкая музыка, куча еды и, конечно же, танцы.       Танцы, в которых Лионель был слишком хорош.       Как и всё, что касается этого причудливого лорда, его движения были слишком необычными. Резкими там, где не нужно, плавными там, где можно было дернуться.       Тогда он был ловким и быстрым — Смеющимся вихрем — веселым, сумасбродным, стараясь задеть, стараясь оттоптать чужие ноги. Просто так, веселья ради.       Дунк тогда полностью погряз в его обаянии и шальном блеске темных глаз. Он все еще иногда об этом вспоминает.       Честно сказать, не иногда, а… Слишком часто. Особенно в темноте своей крохотный комнатки.       — Так, мой лорд, — все же ответил Дунк, стараясь сильно не краснеть от жара, который чувствовался от чужого тела, — Нравилось.       Лионель весело рассмеялся и откинул голову, тряхнув своими черными вихрами. Он опустил тяжелую ладонь на широкие плечи Дунка, одним резким движением осушив кубок. От взгляда рыцаря не скрылось, как бордовые капли скатились куда-то в его бороду, как мужчина не успел смахнуть их ладонью.              — А сейчас? Не нравится? — уточнил Лионель, задумчиво постучав пальцами по чужому плечу, по ткани цвета собственного дома, в которые он одел своего рыцаря, — Как вспомню нашу первую встречу… — он не удосужился закончить мысль.       — Сейчас? — Дунк сглотнул, чувствуя, как пересыхает в горле. Сейчас он бы не отказался от пары глотков вина, — Сейчас всё иначе, мой лорд.       — Мой лорд, мой лорд, — недовольно пробурчал Лионель, передразнивая взволнованный голос рыцаря, — В пекло, Дунк, ты стал слишком серьёзным! Знал бы, не проволок к себе…       Он говорил несерьёзно, но по спине Дунка все равно пробежались мурашки. Обида скрутилась в широкой груди и он недовольно выдохнул, пожимая плечами.       — Я… Я не хотел вас огорчать, мой лорд, — пробормотал рыцарь, — Я просто…       Волнуюсь. Хочу вас защищать. Хочу, чтобы вы мной восхищались. Хочу служить вам до последнего вздоха и…       Он не мог сказать этого вслух. К тому же, он отчего-то думал, что Лионель и так это откуда-то очень хорошо знает.       — Ох, мой милый Дунк, — от насмешки в мужском голосе подкосились колени. Дунк поблагодарил семерых за то, что он уже сидел, — Прекращай думать, ладно? У тебя плохо получается.       Рыцарь не нашелся что ответить, так что просто покачал головой, стараясь совладать с жаром на лице. Лионель усмехнулся:       — Ты присягнул мне в верности, чтобы замучить скукой? — вопрос показался Дунку совершенно искренним, так что он отрицательно покачал головой, — Тогда заканчивай это все, иначе… Не знаю, я ведь могу тебя разжаловать? Конечно могу.       Лорд провел пальцами по застежке плаща на плече Дунка и задумчиво протянул:       — Я могу снять с тебя это, — и в подтверждении своих слов, мужчина в самом деле быстро справился с креплением на плече, — Забрать меч, доспехи…       Тело Дунка вздрогнуло, когда плащ соскользнул с плечей, а пальцы Лионеля тронули ворот туники.       — Тогда ты перестанешь мне прислуживать? — темные глаза встретились с синими, такими яркими от света свечей глазами, и у Дунка вдруг закончился кислород в легких, ведь этот взгляд, это…       — Вы этого не сделаете, — вдруг вырвалось из рта Дунка до того, как он успел подумать.       Лионель вновь рассмеялся и скользнув по плечу Дунка, к его щеке, легко хлопнул по ней, тут же притягивая его к себе чуть ближе, удерживая за заднюю часть шеи.       — Выпей со мной, — слишком низким голосом пробормотал Лионель, и Дунк почувствовал исходящий от него запах вина.       — Конечно, мой лорд, — хмыкнул рыцарь, стискивая зубы.       — Что за ублюдок! — весело сказал мужчина, откидывая свои кудри назад одним резким движением.       В ту же секунду он отошел от кресла, на котором разместился Дунк и поманил его за собой — куда-то к столу или…       Не важно. Дунк бы пошёл за ним куда угодно.

***

      Рыцарь успел выучить пьяные привычки Лионеля.       После пяти кубков голос лорда становился громче, он шёл танцевать и орать во всю глотку неприличные песни.       После восьми он становился слишком раздражительным и невыносимо шутливым. Вечно поддевал гостей и слуг, кричал, если те не реагировали на его шутки достойно.       А после десяти… После десяти его голос становился ниже, тише. Его плечи расслаблялись, а шальной блеск в глазах сменялся чем-то теплым и уставшим. И обычно после десятого выпитого кубка, мужчина резко поднимался и громко объявлял, что напился и удалялся спать, но…       Сегодня он явно выпил больше положенного.       Как, в прочем, и Дунк.       Рыцарь не помнил в какой момент они оказались на кровати, но сейчас, когда шум от гостей начал стихать, а к Дунку на секунду вернулся здравый смысл, он обнаружил себя сидящем на мягкой постели Лионеля, у резного изголовья, и пьющего уже пятый… Шестой кубок?       Он перестал считать, сдавшись уговором своего лорда, покорно принимая от него кубок за кубком.       Вино пьянило горячей волной, расползаясь по телу жаром, делая голову тяжелой, а мысли странными и липкими. Особенно когда взгляд Дунка встречался с темными глазами Лионеля.       Ему, наверное, уже пора, верно? Ему нужно уйти, ему нужно наказать лорду лечь спать и…       — Ты ведь не боишься меня? — вдруг насмешливый голос выдернул Дунка из собственных мыслей, посылая по спине мурашки, — Такой великан, а смотришь так…       Лионель не закончил свою мысль, а лишь рассмеялся, вливая в себя очередной кубок, и Дунк смотрит как красная жидкость стекает по его пальцам, по бороде, падая на светлые простыни, и Дунк пялится. Пялится и почему-то не может врать.       — Боюсь, — вырвалось прежде, чем рыцарь успел прикусить язык, — Вы же мой лорд…       Смех Лионеля стал только громче, а в глазах вспыхнули новые искры, которые заставили живот Дунка сладко сжаться.       — В смысле… — рыцарь поспешил оправдаться, — Я вас уважаю, я вам служу и…       — О, закрой свой рот, — простонал Лионель, откидывая кубок куда-то на каменный пол. Дунку привычно было терпеть его резкие вспышки гнева. Всего-то нужно смотреть в лицо и отвечать на вопросы. В целом, Дунк другим и не занимался, — Сегодня ты меня раздражаешь сильнее обычного, Дунк…       Лорд задумался, качнув кудрями и растянулся на кровати рядом с ногами рыцаря, сжав чужие мышцы бедра в каком-то неопределенном жесте.       — Кажется вам пора спать, — первое, о чем подумал Дунк, — Уже поздно, — голос звучал нежнее обычного. Звучал тихо, слишком трепетно.       Лорд не ответил. Лишь усмехнулся куда-то в пустоту, запрокинув голову на подушки, а его кадык дернулся, когда он сглотнул. Дунк не смог не проследить за этим движением. Он смотрел на шею, на эту открытую, уязвимую линию, и чувствовал, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Ладони вспотели.       — Ложись со мной сегодня, — Лионель поймал обескураженный взгляд своего рыцаря, — Твое тело точно не помещается в той кровати, правда же?       Дунк кивнул вместо ответа, чувствуя непонятный комок где-то в горле, чувствуя, как сердце пытается сломать ребра, но не чувствуя, как широкие ладони тянутся к темным волосам.       Он не понял, когда это случилось.       Когда его пальцы запутались в черных кудрях, когда Лионель вдруг замер, перестав дышать, когда темные глаза распахнулись шире обычного — удивленные, почти испуганные, но только на одно короткое мгновение озаряясь каким-то странным блеском.       — Осмелел наконец? — выдохнул лорд, слишком довольно улыбаясь. И Дунку следовало бы убрать руку, схватиться за… За что-то. Ему нужно занять руки и перестать быть таким наглецом, но…       Семеро, какие же у Лионеля приятные, жесткие волосы, которые хотелось сжать, намотать на пальцы, потянуть…       — Да, мой лорд, — медленно кивнул Дунк, не отрывая рук, — Осмелел.       Лионель фыркнул.       — Тогда наклонись.

***

      Дунк разучился дышать.       Он не помнил, как склонился над расслабленным телом своего лорда и прижался к чужим губам.       Он словно опрокинул очередной кубок.       От Лионеля пахло виноградом и мясом, а ещё чем-то солёными и сладким одновременно. Губы его были совсем не мягкие и нежные, а борода неприятно колола подбородок Дунка, но… В пекло! Как же ему было хорошо.       Рот Лионеля был горячим, сладким от вина и таким умелым, что Дунк почувствовал себя незрелым, неумелым мальчишкой, ведь мужчина тут же перехватил всю инициативу. Он быстро скользнул горячими ладонями по массивным плечам прямо к рыжеватым волосам, пропуская их через пальцы.       Мужчина целовал своего рыцаря жадно, требовательно, горячо выдыхая в чужой рот каждый раз, когда у него заканчивался воздух. Дунк же, казалось, совсем перестал дышать.       — Дыши, — весело усмехнулся Лионель на недолгую секунду разрывая влажный поцелуй, — Дыши, мой дорогой.       Дунк смог только кивнуть и позволить своей груди судорожно опуститься, выпуская весь воздух из легких. Вздох получился слишком взволнованным, слишком обжигающим, но, семеро, взгляд лорда был жарче.       Большое тело Дунка окутал огонь. Стало так жарко, что ему захотелось в ту же секунду скинуть с себя тунику. Кажется, Лионель тоже был бы не против. От этой мысли низ живота скрутило, а Лионель… Кажется, лорд умеет читать мысли.       Ведь Лионель скользнул ладонями ниже, к завязкам на тунике, и дернул их с тем самым ленивым нетерпением, с каким обычно рвал корку хлеба — не думая, не сомневаясь, просто потому что хотел. Ткань разошлась, открывая горячую, разгорячённую вином и чужими руками кожу.       Дунк шумно втянул носом воздух.       Это все было слишком быстро, слишком много, а горячие, чужие ладони… Ему не стоило так себя вести с лордом, но мысли о том, чтобы отстраниться, в голове не поселилось.       Как можно отстраниться, когда прикосновения мужчины были такими нежными и властными одновременно? Дунк не может себе представить, что должно произойти, чтобы он остановился.       Вдруг его тело замерло, чувствуя, как пальцы Лионеля скользят по его животу, ниже, к поясу штанов.       Сердце заколотилось где-то в горле, мешая дышать, мешая думать. Лионель же, напротив, казался абсолютно спокойным — будто они делали это сотню раз, будто Дунк всегда был в его постели, послушный и покорный.       — Какой же ты большой ублюдок, — усмехнулся лорд, уложив свою ладонь на давно возбужденный член Дунка, который тут же дернулся. Голова закружилась, когда лорд приподнялся на локтях и с довольной улыбкой переместился на кровати, заставляя Дунка вновь прижаться спиной к резному изголовью, — Везде просто огромный.       Чужой возбужденный голос сдавливал виски Дунка и, честно признаться, он не особо понимал что именно до него пытаются донести, так что просто кивал на каждое слово, явно веселя своего лорда.       — Ты вообще понимаешь о чем я? — Лионель усмехнулся, лениво проводя ладонью по выпуклости под тканью штанов, и Дунк дернулся так, будто его ударили под дых. Лорд тихо рассмеялся, глядя на эту реакцию с почти жестоким удовольствием, — Ну, точно.       В ту же секунду подозрительно быстрые пальцы Лионеля потянулись к завязкам на широких штанах.       Дунк не успел среагировать. Он почувствовал только холодный поток воздуха, дразнивший и без того разгоряченное возбуждение. Пальцы сжались на мягких простынях до белых костяшек, а из горла тут же вырвался первый горячий стон.       — Мой лорд… — единственное, что рыцарь смог из себя выдавить, — Я…       — Ты ведь знаешь мое имя, — перебил его Лионель, — Так зови по имени.       Дунк жадно втянул воздух через ноздри и, стараясь игнорировать горячую ладонь на своем члене, сказал:       — Лионель…       В ту же секунду лорд сжал член у самого основания и склонился чуть ниже, взглядом ведя по животу Дунка, к груди, к раскрасневшемуся лицу и…       — Пекло, Дунк, ты и правда огромный, — последний смешок сорвался с губ Лионеля, и тогда его рот наконец встретился с возбуждением рыцаря. Всего на секунду он склонился и прижался губами, не сводя глаз с лица Дунка.       — Лионель, — выдохнул он еще раз, не до конца понимая чего именно этим хочет добиться, — Лионель, — и еще раз.       — Семеро, да я тут, — лорд рассмеялся, двинув пальцами, — Какой нетерпеливый.       И Дунк больше не смог выдавить ни слова.       Только хриплый, сорванный выдох, когда горячий, влажный рот накрыл его целиком, и мир сузился до этого ощущения — до языка, скользнувшего по напряженной плоти, до темных волос, рассыпавшихся по его животу, до пальцев, вцепившихся в его бедра с такой силой, что на коже наверняка останутся отметины.       О, Дунк будет разглядывать их до тех пор, пока синяки не сойдут, будет трогать их и вспоминать, как лорд, чтоб его, Штормового предела, заглатывал его член.       Он почувствовал, как по спине скатились капли пота и постарался чуть успокоиться. Медленный вдох, выдох. Затем еще раз, и еще.       Головокружение только усилилось.       — Лионель, — вновь позвал Дунк, не до конца понимая чего именно хочет. Чтобы лорд остановился? Чтобы был с ним помягче или?..       Широкие ладони коснулись жестких кудрей, а пальцы сами собой сжались у самых корней. Сильнее, чем следовало бы. Не отпуская. Удерживая.       Так что лорд лишь довольно хмыкнул, посылая по возбуждению Дунка легкую вибрацию. Это сводило с ума. Настолько, что из горла рыцаря вырвался слишком странный звук, похожий на скулеж щенка.       Казалось, этот звук понравился Лионелю, так что он горячо выдохнул через нос и что-то промычал, не отстраняясь, напротив, будто насаживаясь еще глубже, утыкаясь носом в рыжие волосы на лобке.       Как же это было… Странно. Дунк никогда прежде не думал, что может почувствовать напряжение чужого горла, глотки, никогда не думал, что это может быть настолько приятно.       — Лионель, — выдохнул Дунк, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются в чужих волосах еще сильнее, — Лионель, я…       Темные глаза лорда блеснули в полумраке, когда он сумел взглянуть в лицо своего рыцаря, отчего низ живота Дунка скрутило с новой силой, отчего его красное лицо, казалось, еще больше залило потом, а рука, та, которая сжимала простыни, быстро метнулась к собственному рту, стараясь удержать то, что из него так отчаянно вырывалось.       Как же стыдно.       Как же стыдно, но Лионель лишь ускорил темп — двинулся быстрее, жестче, заставляя спину Дунка выгнуться, а его пальцы, в чужих волосах, потянули голову лорда на себя. Неосознанно, случайно.       Стоило бы извиниться, но…       В ушах Дунка стучал собственный пульс, тело сводило судорогой и тогда, семеро, он наконец кончил. Кончил в рот своего лорда.       Его следовало бы повесить, а может и того хуже. О, но он бы повторил это еще тысячу раз.       Несколько секунд рыцарь слушал свист в ушах и не мог открыть глаз, чувствуя, как электрические импульсы заставляют его тело вздрагивать, дрожать, чувствуя, как в груди вдруг стало так легко, что…       Он смог открыть глаза только когда до ушей донесся сдавленный кашель Лионеля.       Сердце вдруг остановилось.       — Мой лорд, — вдруг начал Дунк, но быстро был прерван.       — Лионель, — поправил тот хрипло, вытирая тыльной стороной ладони еще влажные губы. В уголках его гглаз собрались мелкие морщинки — от смеха, от удовольствия, от чего-то еще, чего Дунк не смог распознать, — Я же просил.       — Все в порядке? Я могу… — затараторил рыцарь, — Ох, простите меня, мой…       — Я-то в порядке, — Лионель усмехнулся и в последний раз взглянув на тело Дунка, улегся куда-то на подушки, тут же прикрывая глаза, — А ты сейчас в обморок упадешь.       Дунк был готов в это поверить. Он провел ладонью по влажному лбу и неловко огляделся. Теперь ему нужно идти, верно? Ему стоило уйти еще тогда, когда…       — Ложись, — хрипло проговорил лорд, — Завтра поговорим.       На секунду Дунк замер, но когда Лионель хлопнул его по голому животу, вздрогнул и лег рядом, уставившись в потолок.       Не ожидал он, что быть рыцарем так… Интересно.