Хижина в лесу

Далеко от городского шума, в лесной хижине, глубоко в заснеженном лесу, ты впервые ощущаешь безопасность. Жмешься к спинке дивана в небольшой гостиной, посмеиваясь над мультфильмом. Уже полночь и тебе не спится. Слышишь позади себя гулкий смешок и замечаешь Леона. Он стоит в дверном проходе в серых штанах и по пояс раздетый. Зрелище явно не для той кто поклялся не влюбиться в своего телохранителя. У тебя с Леоном странные отношения… Вы оба клянетесь, что соблюдает субординацию, каждый следует своим личным целям, но когда-то этому цирку придет конец. Леон Кеннеди продолжает стоят в дверях, его мускулистые руки сложены на голой груди. — Чего не спишь? — спрашиваешь ты мужчину, уменьшая звук на экране. — Тебя забыл спросить, — усмехается Леон, плюхаясь на диван рядом с тобой. — Кажется, самую главную токсичную бомбу забыли обезвредить, — наигранно морщишься ты. — Детка, я лишь однажды запретил тебе болтать по телефону с какими-то додиками, — Кеннеди опускает на тебя свой томный взгляд из-под светлых волос. — Не забывай, все ради твоей безопасности. — Я молодая и красивая женщина, мне все время нужно тухнуть в этой глуши с ворчуном? — Я тоже не в восторге видеть каждый день твой полуголый зад и слышать твои всхлипы ночью, но все это ради твоей безопасной, — бубнит Кеннеди, поворачивая голову к экрану. От его слов по коже пробегают мурашки, и ты отводишь взгляд обратно к телевизору, делая вид, что увлечена мультфильмом. — Думаешь, если будешь молчать, я отстану? — его голос звучит ниже, с хрипотцой. Ты чувствуешь, как диван прогибается под его весом — он повернулся к тебе. — Я думаю, в контракте ни слова о том, что мне придется терпеть твои допросы посреди ночи, — твой голос звучит ровно, но внутри все переворачивается, когда ты замечаешь, как Леон проводит рукой по волосам, откидывая их назад. Леон тихо смеется — этот низкий, грудной звук разносится по маленькой гостиной, смешиваясь с приглушенными голосами мультяшных персонажей. — Контракт… — повторяет он протяжно. — Ты сейчас серьезно? Та, кто неделю назад утащила мою рубашку, потому что ей стало холодно? — Во-первых, у тебя их три. Во-вторых, рубашка теплая, — ты пожимаешь плечами, стараясь не смотреть в его сторону. — И в-третьих, ты сам сказал, что я могу брать все, что нужно для комфорта. — Для комфорта, — эхом отзывается Кеннеди, и в его голосе появляется нотка недоверия. — А ночью, когда ты смотришь свои видео... это тоже для комфорта? Повисает тишина. В полумраке комнаты голубые глаза Кеннеди кажутся почти прозрачными, и в них нет привычной насмешки. Там что-то другое, от чего пересыхает в горле. — Ты следишь за мной, Кеннеди? — твой голос звучит неуверенно, и ты ненавидишь себя за это. — Слежу? — Леон сухо усмехается. — Детка, я пытаюсь спать, а стены здесь тонкие. Очень тонкие. Щеки вспыхивают жаром. Ты открываешь рот, чтобы ответить колкостью, но Леон вдруг подсаживается еще ближе. Свет от телевизора выхватывает каждый изгиб его торса, каждую линию мышц. Шрамы, которые ты видела сотню раз при свете дня, сейчас кажутся другими — загадочными, опасными. — Знаешь, в чем наша проблема? — Леон смотрит сверху вниз, и тебе приходится запрокинуть голову. — В том, что ты слишком много думаешь? — твой голос предательски срывается. Уголок его алых губ дергается. — В том, что мы оба слишком хороши во вранье. Ты оказываешься в ловушке между ним и мягкой обивкой. От него пахнет гелем для душа, чем-то свежим и чистым. — Леон... — выдыхаешь ты, но это звучит не как предупреждение. — Что? — его лицо совсем близко. — Скажешь, что я нарушаю субординацию? Что тебе не нравится, когда я так близко? Он прав. И это бесит больше всего. — Я скажу, что если ты не отодвинешься, то пожалеешь, — находишь в себе силы прошептать угрозу. — Интересно, — Леон проводит кончиком пальца по твоей скуле, едва касаясь, и от этого прикосновения по позвоночнику пробегает разряд тока. — И что ты сделаешь? Укусишь? Твой взгляд падает на его губы на долю секунды — слишком короткую, чтобы он заметил, но достаточно долгую, чтобы ты поняла: выхода нет. — Может быть, — тихо отвечаешь ты, встречая его взгляд. В его глазах вспыхивает дикое, хищное желание. Что весь этот цирк с соблюдением дистанции был нужен только для того, чтобы не признать очевидное. Но Леон вдруг отстраняется. Выпрямляется, проводит рукой по лицу и тяжело вздыхает. — Черт, — выдыхает Кеннеди. — Прости… Леон разворачивается и уходит в свою комнату, оставляя тебя сидеть в гостиной с бешено колотящимся сердцем и миллионом мыслей в голове. На экране все еще идет мультфильм. Глупая погоня закончилась, и теперь персонажи обнимаются под музыку. Ты проводишь пальцами по тому месту на скуле, которого касался Леон, и закрываешь глаза. Месяц. Еще целый месяц в этой хижине. Вопрос только в том, кто сдастся первым.