Проблемы с доверием

Поздним вечером в доме Билли Бутчера ты плетешься на кухню, но замечаешь свет в гостиной. Все уже спали, за исключением Бена, который был в смятении из-за произошедшего с Хоумлендером. Во всяком случае после их схватки мужчина ведет себя отстраненно и шутит обидные шутки меньше обычного. Бен оживился, увидев тебя в дверях, и скинул сигарету в пепельницу. Мужчина закинул ноги на кофейный столик возле дивана и поприветствовал тебя. — Какого хуя ты не спишь, т/и? Ты раздраженно вздыхаешь, кивая ему. Тебе удалось довольно быстро найти общий язык с Солдатиком, в отличие от пацанов. К тому же, Бен хоть и не перестает высмеивать твои слабые социальные навыки, он все равно общается с тобой лучше, чем с остальными. — Женские штучки, — плюхаешься рядом с ним на диван, поджимая ноги. — Знаешь там: как избавиться от сумасшедшего супера-бывшего или как отомстить ебанутому суперу... Тем навалом. — В мое время такой херни не было, — мужчина покачивает головой. — Говори мне, кто тебя обидел, ладно? Ты улыбаешься и киваешь, прекрасно зная, что Бен никогда не шутит о твоей безопасности. — Чем еще занималась в своей сычевальне? — Бен поворачивается к тебе полностью. — Но если ты опять хочешь рассказать мне о своих свиданиях с доходягами, хоть предупреди. Я еще не отошел от прошлых событий. В любом случае, твоя болтовня лучше этого ебучего кризиса. — Перестань, — смеешься ты. — Расскажи лучше о своих свиданиях. Какая-нибудь женщина уже есть на примете? Мужчина опускает ноги на пол, подергивая правой стопой. Солдатик хмурит брови и отводит взгляд. На секунду он кривит улыбку и тянется к стакану с шипящей колой. — Я слышала о Джесс, как у тебя дела с ней? Ты знаешь, что задавать такой вопрос нелепо, особенно зная печальную историю Бена. — Все у меня с ней нормально, не твое дело, — отмахивается мужчина. — Ты уверен? Потому что когда все хорошо, обычно люди ночью спят. — Заботишься обо мне? — усмехается Бен, переводя на тебя взгляд. — Типа того. Но все же, если хочешь обсудить это, я здесь, — предлагаешь ты, опасаясь потерять его хрупкое доверие. — Обещаю, я никому ничего не расскажу. — Ладно, но если ты засмеешься, я вышвырну тебя в окно, поняла меня? — Бен пытается быть грубым, но напряжение в широких плечах выдает его. — Я поцеловал ее и потом наблевал прямо за баром. — Она тебя отравила? — Нет, — фыркает мужчина, качая головой. — Знаю, я не был никогда примерным любовником, но чтобы так... — Эта твоя первая девушка за время, пока ты привыкаешь к новому миру? После тяжелой паузы Солдатик все же отвечает, и ответ шокирует тебя: — Да, она первая после... — Бен сжимает челюсти и гипнотизирует невидимую точку вдалеке. — Не лучшее время, когда тело решило мне напомнить, что с ним сделали 40 лет пыток. Думаю, мое тело забыло, что значит быть человеком. — Мужчина ерзает на диване, жмется к спинке, потирая сомкнутые ладони друг о друга. — Мне как-то перепадало от пиарщицы «Воут» в 30-х и отчаявшейся богатой сучки, которая думала, что «золотой мальчик Америки» имеет преимущества. — Ты их любил? — вопрос звучит наивно, даже слишком робко. — Конечно нет. Если речь не идет о личной выгоде или деньгах, зачем мне вообще с кем-то общаться? — И что ты хочешь теперь? — Раньше я думал, что жизнь неприкасаемого, знаменитого героя — это мечта. Сейчас? Все, чего я хочу — это снова почувствовать себя нормальным человеком. — Жить так невыносимо тяжело, — поджимаешь губы, пытаясь успокоить Бена. — Да, дерьмовая штука, — тяжело шипит мужчина, кивая головой. — И как же ты... Ну как ты противостоишь своим мужским нуждам? — пытаешься быть тактичной, хотя твои щеки розовеют. — В смысле, как я дрочу? — напряжение в его плечах спадает, и он усмехается. — С этим тоже не легко, знаешь. Будто тело мне говорит: «бей или беги», а я лезу со своими желаниями. — Знаешь, Бен, мне нравится, что ты мне доверяешь, — ты посмеиваешься, отводя взгляд. — Хочу прикоснуться к кому-нибудь, не чувствуя себя чертовым лабораторным животным, — кивает головой Солдатик, поджимая губы. — Я правда хочу тебе помочь, но не знаю как. Может, ты подскажешь? — надеешься увидеть ясный взгляд Бена, но снова встречаешься взглядом с грустным взором. — Дай угадаю — ты думаешь, что сможешь как-то исправить 40-летние пытки и промывание мозгов, похлопав по плечу и сказав «расслабься»? — Боже, Бен, конечно нет, — протестуешь ты. — Хотя... как вариант. Если ты хочешь, я могу тебя обнять. Повисает тишина. Ты уже жалеешь о сказанном, прокручивая в голове варианты, как он сейчас со своей циничной усмешкой пошлет тебя куда подальше или снова съязвит насчет твоей наивности. Но Бен молчит. Он смотрит на тебя в упор, и в его глазах — не насмешка, а странная, почти болезненная надежда, смешанная с недоверием. — Ты серьезно сейчас? — хрипло спрашивает он. Вместо ответа ты просто протягиваешь руку и кладешь свою ладонь поверх его сжатых кулаков. Под твоими пальцами чувствуется, как каменные мышцы его рук мелко вибрируют от напряжения. Бен переводит взгляд на твою руку, потом снова на твое лицо. Медленно, словно боясь сломать тебя или себя, он разжимает кулак и переплетает свои грубые пальцы с твоими. — Иди сюда, — выдыхает он так тихо, что ты едва слышишь. Ты осторожно, давая ему возможность отстраниться в любой момент, придвигаешься ближе и кладешь голову ему на грудь. Его рука несмело ложится тебе на спину. Сначала просто лежит, тяжелая и горячая, а потом, словно сдаваясь, притягивает тебя крепче. В гостиной тихо. Только слышно, как за окном шумит ночной город и как бьется под твоей щекой его сердце — ровно и сильно, но чуть чаще, чем должно быть у супера. — Уже хочешь блевать? — встревоженно шепчешь ты. — Не-а, — бормочет он тебе в макушку, его хватка на твоей спине становится чуть спокойнее. — Просто... забыл, какого это. — Не быть лабораторным животным? — Не быть одному. Ты приподнимаешь голову и встречаешься с ним взглядом. В свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь шторы, его лицо кажется не таким суровым. Он поднимает свободную руку и тыльной стороной ладони осторожно, почти невесомо касается твоей щеки. — Ты странная, — говорит он без тени привычной грубости. — Знаю. — И доверчивая дура. — Возможно. — И если ты кому-то расскажешь, что я тут с тобой обнимаюсь, как гребаный щенок... — Я помню, ты вышвырнешь меня в окно, — заканчиваешь за него с улыбкой. — Твое тело, наверное, не помнит, как быть человеком. Но я помню. И я могу научить тебя заново, если ты хочешь. Бен смотрит на тебя долго, изучающе. В его глазах больше нет пустоты. В них тлеет что-то новое — может быть, начало чего-то, чему он пока боится дать название. — Останься сегодня здесь, — просит он. Это не приказ и не шутка. Это почти мольба, замаскированная под хриплый шепот. Ты молча киваешь и снова кладешь голову ему на грудь, чувствуя, как его губы на мгновение касаются твоих волос.