Новобранец

В столовой полицейского участка пахнет моющим средством и полуфабрикатами. Дневная смена закончилась, теперь в офисе тихо и спокойно. Помешиваешь кофе в кружке, наблюдая за каплями дождя, стекающими по маленькому окошку. — Привет, — доносится мужской голос из-за спины. — Неужели мне не придется скучать сегодня. Парень оставляет контейнер в микроволновой печи и захлопывает дверцу. — Леон Кеннеди? — протягиваешь ладонь навстречу высокой фигуре. — Я т/и т/ф офицер полиции, работаю в ночные смены. — Ага, — Кеннеди пожимает твою руку, внимательно разглядывая твои глаза. — И не страшно тебе здесь ночью? — Я могу за себя постоять, — отнимаешь ладонь, возвращаясь к чашке кофе. Ты привыкла к таким бестактным словам, особенно от мужчин. — Прости, я не хотел обидеть тебя, — качает головой парень, кусая губы. — И зачем, по мнению начальства, я нуждаюсь в напарнике? — облокачиваешься на столешницу, попивая кофе. Леон достает контейнер и небрежно хлопает дверцей. Кеннеди обозначает границы без слов. Быстрый шаг у парня уже не такой энергичный, больше нервный и прерывистый. Всю ночь тебе предстоит провести рядом с человеком, который, несмотря на язвительность, кажется тебе симпатичным. После разговора в столовой вы так и не заговорили снова. Каждый сидит за своим столом у ресепшена, нажимая на клавиши и разглядывая всплывающие окна. — Я сам попросился в ночную смену, — Леон виновато оглядывает тебя, заправляя пряди волос. — Я проспал дневную… — Похоже на тебя, — усмехаешься ты в ответ. — В любом случае, тебе было очень весело. — Нет, я напился, потому что расстался с девушкой, — грустно произносит Кеннеди, сжимая ладони. — И сюда попал тоже по своему желанию. Ты не двигаешься со своего места, бороться с желанием коснуться его мягких волос становится слишком сложно. Встаешь со своего места и подходишь к его столу. — Да, порой случается всякое дерьмо, зато появляются новые возможности, — мягко улыбаешься ты. — Хочу сказать, что все не так уж и плохо. Леон растягивает губы в улыбке и поднимает голову. Ему тяжело привыкнуть к новому городу, зато благодаря тебе он чувствует себя намного лучше. — А ты почему здесь? — интересуется Кеннеди, сидя в офисном кресле. Его темно-синие глаза быстро скользят по твоему лицу и шее. — Это единственный вариант работы для меня, я не люблю контактировать с людьми, — поджимаешь губы. — Я всего лишь сортирую архив и отвечаю на почту, район не криминальный. Леон качает головой, его взгляд снова скользит вдоль твоей шеи, и вы оба смущенно отворачиваетесь. Недолго обсуждаете, насколько паршивая пицца в участке, смеетесь над фасоном формы и снова возвращаетесь к работе. В три часа ночи тишину участка разрывает пронзительный звонок. Оба вздрагиваете, переглядываясь. Леон быстро тянется к телефону. — Приемная полиции Раккун-сити, слушаю, — его голос звучит профессионально. — Алло? — Обеспокоенно спрашивает парень, но в трубке лишь прерывистые гудки. — Странно, — Леон вешает трубку, потирая переносицу. — Женщина, плачет. Просила о помощи, но не сказала адрес. — Может, розыгрыш? — пожимаешь плечами, но внутри уже зарождается тревога. Не успеваешь договорить, как экраны наблюдения быстро начинают мигать и гаснуть. За ними на пару секунд вырубается свет по всему участку, чтобы включиться снова — теперь уже в аварийном, красноватом режиме. — Это не учебная тревога, — шепчешь ты, быстро проверяя кобуру на поясе. Леон уже на ногах, в его глазах исчезла вся сонливость и неловкость. Перед тобой стоит не симпатичный парень с разбитым сердцем, а офицер полиции. — Я проверю периметр, — говорит он, доставая пистолет. — Оставайся здесь и свяжись с диспетчерской. — Стоять, — твой голос звучит резче, чем ты ожидала. — Мы работаем в паре, забыл? Не смей меня здесь запирать. Леон замирает на мгновение, смотрит на тебя, и в его взгляде мелькает что-то новое — уважение. — Тогда прикрывай. Вы двигаетесь по коридору плечом к плечу. За окнами — непроглядная темень, даже уличные фонари погасли. Дождь усилился, барабаня по крыше, как бешеный пульс. — Слышишь? — шепчет Леон, останавливая тебя рукой. Из приемной доносится звук. Мокрые шаги. Кто-то тяжело шлепает по плитке, оставляя лужи. Влажный, булькающий кашель доносится из-за темного угла. Ты выглядываешь из-за угла первой и видишь фигуру в разорванной медсестринской форме. Женщина двигается странно, дергано, как марионетка в неумелых руках кукловода. Она поворачивает голову, и даже в тусклом свете видно: ее глаза затянуты белесой пленкой, а на шее — рваная рана, из которой течет что-то темное. — Какого черта… — выдыхает Леон. Существо издает низкий рык и бросается на вас. Ты вскидываешь пистолет, но Леон оказывается быстрее. Два выстрела — и тело оседает на пол, заливая плитку черной кровью. — Это был не человек, — тихо говорит он, опуская оружие. — Ты видела? — Видела, — киваешь ты, чувствуя, как дрожат руки. — Леон, нам нужно вызывать подмогу. Прямо сейчас. Но в этот момент оживает полицейская рация. Сквозь шипение пробивается искаженный, панический голос диспетчера: — Всем постам! В центре города множественные нападения! Люди нападают на людей! Это не розыгрыш! Если вы слышите меня — не выходите на улицу! Повторяю, не выходите! Вы с Леоном смотрите друг на друга. За дверями участка — город, который сошел с ума. Внутри — вы двое и мертвое тело, существо, которое только что пыталось вас убить. — Что ж, — Леон криво усмехается, заправляя прядь волос за ухо. — Похоже, ночная смена только начинается. Ты смотришь на него и понимаешь: этого парня, с его дурацкой историей о разбитом сердце и опозданием на работу, судьба подкинула тебе не просто так. Теперь вы — единственная защита друг для друга в мире, который рухнул в одну ночь. — Тогда пошли, Кеннеди, — ты поправляешь кобуру и встаешь плечом к плечу.