До этого виделись лишь раз

Рождество неумолимо приближалось, а вместе с ним — и тот самый список дел, который каждый год обещал быть коротким, но каким-то образом снова превращался в бесконечный. Гермиона с головой ушла в заботы, словно в тщательно выверенный план, куда можно было спрятать всё, что тревожило её мысли. Она не позволяла себе останавливаться ни на минуту. Гермиона хлопотала так, словно хотела переключится, куда-нибудь, где можно было спрятать всё, что тревожило её мысли. Она не позволяла себе останавливаться ни на минуту. Сначала были визиты к Рону в Мунго. К слову, выглядел он уже заметно лучше: бледность постепенно отступала, а в голосе снова появилась привычная упрямая живость. Они разговаривали недолго, но этого оказалось достаточно, чтобы что-то внутри неё немного отпустило. Однажды Рон, неловко отводя взгляд, предложил иногда писать друг другу — просто чтобы окончательно не потеряться. А ещё извинился за своё поведение, сказав, что не хочет входить в Новый год со старой обидой за плечами. Потом был Гарри и его дом — полный голосов, детского смеха, плача, разбросанных игрушек и той странной тёплой суеты, которую Гермиона когда-то считала для него невозможной. Она наблюдала за этим со стороны с лёгкой, почти незаметной улыбкой, словно убеждаясь, что в мире всё ещё есть вещи, стоящие на своих местах. С Джинни они ненадолго отошли в сторону, пока Гарри занимался детьми. Разговор получился тихим, почти заговорщическим. И, разумеется, очень быстро свёлся к Снейпу. — Я всё ещё считаю, что в той ситуации он был неправ, — убеждённо сказала Джинни. — И если сам этого не понимает, то это уже его проблема. — Всё не так просто, — устало вздохнула Гермиона. — Всё всегда проще, чем кажется, но не для него, — отмахнулась Джинни. — Помнишь, что я тебе говорила? Не теряй голову. Оставь его пока в покое. Она немного помолчала, а потом неожиданно добавила: — Хотя, если хочешь, я могу взять на себя роль виноватой стороны и поговорить с ним. Гермиона резко подняла голову, вопросительно одарив подругу взглядом полным непонимания. — А что такого? — та тут же возмутилась. — Джинни, пожалуйста, успокойся. Это только ухудшит ситуацию. — Возможно, — флегматично согласилась девушка. — Но зато будет интересно. Гермиона лишь театрально закатила глаза: — Разумно будет просто подождать! — Это в твоем стиле, но так скучно. Они переглянулись. Джинни вдруг хитро прищурилась. — А знаешь, как поступила бы я? Гермиона тактично промолчала. — Я бы встала под его дверью и не ушла, пока он не выслушал бы меня. — Он бы не открыл, — ее голос прозвучал тихо, но Джинни уверено кивнула головой, как бы опровергая сказанное и продолжила свой рассказ, — Хорошо. Сначала он бы минут двадцать орал из-за двери, чтобы я немедленно убралась. — Это уже больше похоже на правду. — Потом ещё минут десять делал бы вид, что меня не существует, а потом всё-таки открыл бы. Гермиона уже не пыталась спорить, а на лице появилось подобие улыбки. Глаза Джинни азартно сверкнули. — А потом он внезапно осознаёт, что был неправ. Приходит к тебе домой. Нет, не перебивай. Выслушай. — Мерлин, за что мне это, — взмолилась Гермиона. — Ты открываешь дверь в одной пижаме. На улице снег. Холодно. Гермиона закрыла лицо ладонью, понимая, что выдержка все таки кончается. — Он смотрит на тебя своим фирменным взглядом.. Ну знаешь таким, будто собирается назначить отработку. А потом говорит: «Вы окончательно лишились рассудка, мисс Грейнджер? И я вместе с вами» — Последнюю фразу Джинни произнесла настолько похоже на Снейпа, что Гермиона не выдержала и расхохоталась. — Он так не разговаривает! — она чувствовала, как уши начинают пылать. — Ещё как разговаривает, — они уже смеялись в голос. Именно в этот момент к ним подошёл Гарри. В одной руке он держал детскую игрушку, в другой — Альбуса. — Что здесь происходит? — подозрительно спросил он. — И почему вы смеётесь так, будто снова задумали что-то опасное? Джинни мгновенно приняла самый невинный вид из всех возможных. — Мы? — Да, вы. — Ничего особенного, милый. Гарри перевёл взгляд на Гермиону. Та всё ещё пыталась справиться со смехом. — Это совсем не внушает доверия, — заметил он. — И правильно, — довольно ответила Джинни.       — Я рада, что смогла тебя развеселить, — Джинни улыбнулась и откинулась на спинку кресла. В её глазах всё ещё плясали искорки смеха. — Честно говоря, не помню, когда в последний раз сама так смеялась. На мгновение она замолчала, будто раздумывая, стоит ли говорить дальше. Потом слегка подтолкнула Гермиону локтем. — Слушай... а приходи к нам на Рождество. И Селин обязательно бери с собой. Гермиона едва заметно напряглась. Это движение было настолько незначительным, что кто-то другой, возможно, даже не заметил бы его. Но Джинни слишком хорошо её знала. Она тут же подалась вперёд и понизила голос: — Гарри ничего не знает о ней. Гермиона подняла взгляд полный доверия. — Не переживай, — поспешно добавила Джинни. — Я ему ничего не рассказывала. Он и не спрашивал особо. Мальчишки, что с них взять. Она помолчала и задумчиво покрутила обручальное кольцо на пальце. — Кстати, о Роне... Мне тоже ничего не говорят. Гарри знает, что произошло в ту ночь, это очевидно. Он же аврор. Но каждый раз, когда я начинаю спрашивать, он отвечает одно и то же: мол, всё под контролем и мне не о чем беспокоиться. — Возможно, так и есть, наша война окончена, теперь на наших плечах забота о детях, — тихо произнесла Гермиона. Джинни только фыркнула. — Когда люди говорят мне не волноваться, я обычно начинаю волноваться ещё сильнее. Гермиона невольно улыбнулась и наклонилась, приобняв Джини, почувствовала, как в груди стало немного легче. После разговора с подругой мысли уже не казались таким спутанным клубком. Тревога никуда не исчезла, но словно отступила на шаг, перестав давить на неё со всех сторон одновременно. Что касается Рона, она решила оставить всё как есть. Если он сам не хотел рассказывать, что произошло, значит, имел на это причины. Она слишком устала от попыток разбираться в чужих тайнах против воли их владельцев, разгребать чужие проблемы. Да и Рон больше не был тем человеком, чьи сложности автоматически становились её заботой. Когда-то она назвала бы его лучшим другом, парнем. Теперь это определение принадлежало прошлому. Пожалуй, самым точным было другое — бывший лучший друг. Странное сочетание слов, немного грустное. Поэтому Гермиона сознательно отступила в сторону, решив не вмешиваться и не задавать лишних вопросов. Она тогда пошла спасать «бывшего лучшего друга» потому что другой человек попросил об этом. И вот Джинни она подвести не могла. Тогда ей казалось, что это правильное решение. Она ещё не знала, что позже не раз вспомнит этот разговор и пожалеет о собственном безразличии и пренебрежении.      На дверях появлялись венки из еловых ветвей, перевитые алыми лентами, а на площадях устанавливали высокие ели, украшенные сияющими шарами и крошечными огоньками. В воздухе витал запах корицы, хвои и чего-то едва уловимого — сладкого предвестника праздника. К тому моменту, когда наступило Рождество, эта суета уже обрела смысл. Дом был наполнен тихим теплом. Под ёлкой лежали аккуратно упакованные подарки от друзей и родственников, а Селин с самого утра не находила себе места от восторга, то и дело заглядывая под ветви и спрашивая, когда наконец можно будет открыть свёртки. Вечер тянулся спокойно. Разговоры становились всё тише, Гермиона вместе с матерью суетилась на кухне, а мистер Грейнджер устроился в гостиной с газетой. За окнами густел снег, укрывая улицы ровным, почти нереальным покоем. Утомлённая впечатлениями Селин расположилась на полу, рассыпав вокруг карандаши, и сосредоточенно что-то рисовала. Тихий, но отчётливый стук в дверь прозвучал неожиданно. Сначала никто не обратил на него особого внимания, однако спустя несколько секунд он повторился — настойчивее. Гермиона вытерла руки о фартук и направилась в прихожую. Рука на мгновение замерла на дверной ручке, прежде чем она всё-таки открыла дверь. На пороге стоял он. Чёрная мантия резко выделялась на фоне белого снега, а взгляд был, как всегда, слишком внимательным, чтобы этот визит можно было счесть случайным. — Добрый вечер, — негромко произнёс Северус. — Вы не предупреждали о визите, — так же тихо ответила Гермиона. На несколько секунд повисла пауза. Оба словно застыли, будто время внезапно остановилось. — Вы выбрали странное время для посещения, — добавила она, ощущая холодный воздух, тянущийся с улицы. — Я не склонен подстраиваться под календарные условности, — спокойно отозвался Снейп, не двигаясь с места. Гермиона слегка поёжилась и внимательнее посмотрела на него. — Разумеется. Тогда зачем вы здесь? Он не ответил сразу. Лишь медленно снял перчатки, аккуратно стягивая одну за другой, словно собираясь с мыслями. Из глубины дома донёсся голос отца: — Гермиона, кто там? Она вздрогнула и поспешно обернулась через плечо для ответа: — Всё хорошо, пап. Это... знакомый. Услышав это определение, Снейп едва заметно усмехнулся. — Знакомый, значит? — в его голосе промелькнуло что-то, похожее на насмешку. — Итак, ваше поведение в тот вечер было крайне неосмотрительным. Гермиона почувствовала, как внутри мгновенно вспыхивает раздражение. — Моё? Интересно. — Вы склонны действовать, не учитывая последствий, — ровно продолжил он. — Без достаточной оценки рисков. Снег медленно оседал на его плечи, но он словно не замечал ни холода, ни времени, как и она. — А вы склонны уходить, не объясняя причин, — парировала она. Между ними возникло напряжение — почти физическое, как перед заклинанием, которое вот-вот сорвётся с кончика палочки. Снейп едва заметно подался вперёд, хотя порог так и не переступил. — Я не обязан отчитываться перед вами. — Тогда не удивляйтесь, что мне приходится делать выводы самостоятельно, — ответила Гермиона уже спокойнее. — И я по-прежнему считаю, что поступила правильно. Все остались живы. Ни Джинни, ни я не виноваты в том, что произошло. Она была напугана. Я не могла оставить её одну. Она сделала небольшой шаг вперёд. — Или вы пришли не для этого? Не для обсуждения того, что уже случилось? На долю секунды его дыхание сбилось. — Любопытно, — тихо произнёс он. — Вы, кажется, решили, что имеете право требовать от меня объяснений. Или даже извинений. — А вы пришли не за этим? Снейп медленно склонил голову. — Вы впустите меня, мисс Грейнджер, или намерены продолжать этот обмен любезностями на морозе? Гермиона молчала. Впустить его означало уступить. Сделать шаг назад. Признать, что этот разговор важнее собственного упрямства. Не впустить — оставить всё как есть и поставить наконец точку. Несколько секунд она внимательно смотрела ему в глаза, словно пытаясь найти ответ раньше, чем он будет произнесён вслух. Потом всё же отступила в сторону. Северус переступил порог и тихо закрыл за собой дверь. — Вы действовали импульсивно и рискованно, — начал он почти сразу, словно время было ограничено, а нужно было столько сказать. — Вам даже не пришло в голову, что за Уизли могли следить? Что вслед за ним мог появиться кто-то ещё? — Если вы пришли читать мне лекцию, то... — Гермиона нахмурилась. — Если бы я хотел прочитать вам лекцию, — спокойно перебил он, — вы бы уже пожалели, что открыли дверь. Она невольно закатила глаза. — Однако я всё ещё здесь, — продолжил Северус уже тише. — И, полагаю, вы ждёте от меня слов другого характера. Гермиона замерла, будто оглушенная заклятием. — Поэтому скажу следующее. В сложившихся обстоятельствах ответственность лежит не только на вас. И неподобающим образом вели себя не вы одна, — последняя фраза прозвучала почти через силу. — Я признаю, что мои действия могли быть истолкованы неверно. И что в оценке ситуации я допустил определённую неточность. Гермиона смотрела на него не отрываясь и наконец сказала: — Это максимально близко к извинению, на которое вы способны? На этот раз уголок его губ всё-таки дрогнул. — Вы делаете поразительно точные выводы, мисс Грейнджер. В его взгляде мелькнуло что-то почти неуловимое — тень одобрения, которую он тут же спрятал за привычной холодностью. Тишина ещё не успела окончательно осесть между ними, когда из глубины дома раздались быстрые детские шаги. — Мама!        Гермиона обернулась, но не успела ничего сказать. Селин выбежала в коридор, растрёпанная, с горящими глазами и крепко сжатым в руках листком бумаги. Она замерла, заметив   фигуру, и на мгновение прижалась к матери, разглядывая его с детской прямотой. Северус чуть напрягся, почти незаметно. Его взгляд скользнул по ребёнку, оценивающе, но тут же стал внимательнее. Селин сделала шаг вперёд, потом ещё один.            И вдруг, решившись, подошла почти вплотную и протянула ему рисунок.     — Это вам, — тихо сказала она. Снейп не сразу взял лист, но всё же протянул руку. На бумаге были неровные линии, яркие пятна, неуклюжие фигуры, но смысл угадывался без труда. Маленькая девочка в кровати, рядом высокая тёмная фигура с палочкой в руке. Над ними что-то вроде света. Он задержал взгляд чуть дольше, чем следовало.      — В высшей степени содержательно, — произнёс он негромко. Селин, не до конца уловив иронию, улыбнулась.     — Это вы лечите меня.      Снейп медленно сложил лист, аккуратно, почти бережно, как вещь, которая не подлежит небрежному обращению.      — Вот как, — тихо сказал он затем, после короткого колебания, он скользнул рукой во внутренний карман мантии.     — В таком случае, — добавил он, — полагаю, следует соблюсти определённое равновесие.       Из подола мании Снейп достал книгу на вид старую, в тёмной обложке, с тонкими серебряными узорами по краям. И стоило ему чуть раскрыть её, как страницы мягко засветились. Селин ахнула. Маленькие фигурки на страницах двигались: крошечный дракон лениво расправлял крылья, снежинки кружились прямо над текстом, а герои сказки, казалось, жили собственной жизнью.     — Это вам, юная леди, — протянул он книгу и Селин приняла подарок так, будто ей вручили сокровище.     — Дракон настоящий? Как живой! — прошептала она, разглядывая подарок.       — В разумных пределах, — отозвался он. Гермиона наблюдала за этой сценой, не вмешиваясь. Ей казалось это все неправдоподобным. Снейп, стоящий посреди её прихожей, протягивающий ребёнку книгу. Это было почти нереально. Селин уже устроилась на полу, полностью поглощённая страницами, когда Снейп выпрямился. Гермиона резко подняла на него взгляд. Судя по всему, Северус считал, что на сегодня сказал и сделал больше, чем намеревался изначально. — Останьтесь. Слово сорвалось с её губ раньше, чем она успела его обдумать. Он замер лишь на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы она заметила короткое колебание. — Это нецелесообразно, — негромко ответил он после паузы, словно уже принял решение. Гермиона слегка сжала пальцы, ощущая, как внутри поднимается знакомое упрямство. — Но сегодня сочельник, — добавила она уже мягче. В голосе прозвучала надежда, которую скрыть не удалось. Снейп отвёл взгляд. — Именно поэтому. Он помолчал, подбирая слова. — Я ещё не готов к знакомству с вашими родителями. Не хотелось бы столь стремительно перейти из разряда «знакомых» в категорию людей, которым придётся отвечать на неудобные вопросы. Гермиона невольно улыбнулась и опустила глаза. — Боюсь, мама уже подготовила бы их список. — В этом я нисколько не сомневаюсь, — на этот раз в его голосе отчётливо прозвучала сухая ирония. И всё же он не ушёл сразу. Его взгляд на мгновение задержался на Гермионе, затем скользнул к ребёнку и вновь вернулся к ней. — Для вас я тоже подготовил подарок. — Северус, это совершенно лишнее, — Гермиона удивленно нахмурилась. — Не вам решать, что является лишним, а что нет, — невозмутимо и даже небрежно возразил он. Впрочем, в его тоне не было привычной резкости. — Кроме того, если память мне не изменяет, дарить подарки на Рождество считается вполне допустимой традицией, — Он не был романтиком, не позволял себе даже редкую мягкость, но попытаться стоит. — Я не приготовила ничего взамен, — с досадой ответила Гермиона. — Какая трагедия, — сухо заметил он и вскинул брови. Снейп снова достал что-то из внутреннего кармана. На этот раз небольшой предмет, аккуратно завернутый и протянул девушке. Она развернула. Внутри оказался тонкий серебряный кулон с крошечным, едва заметным магическим переплетением рун. Украшение было тёплым на ощупь, словно хранило в себе скрытое заклинание.      — Он реагирует на нестабильные магические состояния, — произнёс Снейп, чуть тише обычного. — Предупреждает раньше, чем последствия становятся необратимыми.         — Вы сделали это для меня? — Гермиона подняла взгляд, оторвавшись от изучения. В ее медовых глазах сверкнула искра.      — Модифицировал, — И в этот момент Северус с пугающей ясностью осознал: за эту внезапную живость, за тот тёплый, почти золотой свет, вспыхнувший в ее глазах, он отдал бы всё, чем обладал и даже то, чего у него никогда не было. Как он вообще посмел хоть однажды стать причиной того, что этот свет мог угаснуть? Мысль об этом отозвалась чем-то острым и непривычным, почти болезненным. Он привык к холоду и отстранённости. К пустоте, в которой не было места подобным вещам.           — Считайте это корректировкой прежних недочетов, — он на мгновение замолчал и это было всё, что он мог сказать. Гермиона осторожно сжала кулон в ладони.      — Спасибо, — шепотом промолвила она.     Северус коротко кивнул и сделал пару шагов назад, к двери.       — С Рождеством, мисс Грейнджер. Постарайтесь не создавать ситуаций, в которых он вам понадобится!      — С Рождеством, Северус, — он замер, а затем ушел, дверь закрылась, а в комнате остался свет, тихий шелест страниц и ощущение, что он сказал гораздо больше, чем позволил себе словами.       Гермиона ещё несколько секунд стояла, глядя на закрытую дверь, словно пытаясь удержать в памяти только то, что произошло. Потом медленно выдохнула и пошла на кухню, за ней просеменила и Селин, усевшись изучать книжку теперь возле мамы и бабушки, на кухне.           Там всё оставалось прежним: мягкий свет лампы, тихое потрескивание чайника, запах выпечки и корицы. Её мать стояла у стола, как ни в чём не бывало, аккуратно раскладывая тесто.                 — Ты долго. Я уже думала, что ты решила сбежать с этим высоким знакомым в плаще, — заметила она, не оборачиваясь, слегка усмехнувшись.        — Было бы заманчиво и это не плащ, а мантия, мама! — Гермиона невольно бросила короткий взгляд в окно. Чёрная тень уже почти растворилась в снегу.       — Почему он не остался? — миссис Грейнджер не нужно было ничего объяснять или доказывать. Она была мудрой женщиной и все понимала сама, хоть и делала вид, что это ее не касается,  пока ее муж действительно был не в курсе всего. Его волновала работа , политика, и все то, чем живет среднестатистический мужчина в Англии. Она же решила быть безучастным наблюдателем. Дать свободу дочери и не лезть.           — Возможно в следующий раз, — тихо ответила Гермиона, хоть и не сразу, и на щеках у неё проступил лёгкий румянец. Девушке нравилось, что мама не задает лишних вопросов, не пытается разведать или разузнать о ее личной жизни. Гермиона опустила голову, пряча улыбку, и снова вернулась к готовке, но теперь движения её были чуть мягче, а в мыслях уже не было прежней тяжести. Только тихое, упрямое «возможно». И немного ожидания.        Праздники прошли слишком быстро. Гермиона вернулась на работу, пытаясь влиться в привычный ритм жизни. Очень скоро пришли документы о том, что ей необходимо сделать какую-то проверку в Хогвартсе и дать на подпись директору кое какие бумаги. Ничего сверхъестественного. Обычная рутина. Вместе с коллегами она отправилась в замок, не написав весточку Снейпу о том, что собирается параллельно навестить его. Совсем вылетело из головы. Зато она тоже подготовила подарок. Видимо, из-за этого она и забыла.       По дороге к Хогвартсу в груди у неё нарастало странное волнение, не  тревога, а какая-то радость. Оно мягко сжимало внутри, заставляя чаще проверять, всё ли на месте, всё ли в порядке. Где-то внизу живота неприятно тянуло от предчувствия встречи, и Гермиона то и дело делала незаметный вдох, пытаясь унять эту эмоцию, будто оно могло выдать её с головой.         Знакомые стены замка встретили ее радушно. Кругом ученики разных факультетов, укутанные в зимние мантии. Её накрыла тихая, тёплая ностальгия. Она представила, как спустя годы здесь будет ходить её собственная дочь — так же спешить на уроки, смеяться с друзьями, теряться в бесконечных коридорах и находить в этом замке что-то своё. И от этой мысли внутри стало одновременно тепло и чуть щемяще.    Закончив со всеми делами и попрощавшись с коллегами, Гермиона всё же набралась решимости найти Северуса. Шла по знакомым коридорам, невольно замедляя шаг, будто каждый поворот мог привести к нужной встрече или, наоборот, оттянуть её. И почти неожиданно он оказался прямо перед ней.     — Мисс Грейнджер? Не думал Вас здесь встретить, — ошарашено произнес он, подходя ближе, не веря своим глазам. Он точно не ожидал ее здесь увидеть.     — Я тут по работе, а еще… — начала Гермиона, но не успела договорить.      В этот момент к ним стремительно подбежал мальчишка с веснушками и большими ушами. Он выглядел заметно встревоженным: запыхавшийся, с широко раскрытыми глазами, явно чем то обеспокоенный.        — Профессор Снейп! Прошу вас, перенесите мою отработку! У нас сегодня важная тренировка по квиддичу! У нас скоро матч! — Он задыхался, глядя на преподавателя.     Снейп повернул на него взгляд, холодный и строгий, словно сам воздух вокруг него натянулся до предела:      — За то, что вмешались в диалог, минус пять очков Гриффиндору, за нарушение субординации ещё пять, — произнёс он безэмоционально, — И если не явитесь на отработку в установленное время, последуют дополнительные санкции. Свободны, мистер Хэнсли.        Мальчишка опешил, глаза расширились, но он кивнул и поспешно ретировался, а Гермиона наблюдая эту сценку, заметно сконфузилась.       — Все также кошмарите гриффиндорцев? — спросила она, на что получила неодобрительный взгляд Снейпа, тот проигнорировав вопрос, сказал, подобрав нужную формулировку:       — Навожу порядок! — он выдержал паузу, — Я полагаю, что ваши дела здесь завершены, мисс Грейнджер и вы могли бы составить мне компанию в моём кабинете. Приглашаю на чашечку чая. В противном случае ваш визит окажется чрезмерно формальным.          Гермиона чуть улыбнулась и кивнула:      — Думаю, я не против, профессор.    Снейп коротко кивнул и, развернувшись, жестом пригласил следовать за собой. Его шаг был привычно быстрым и уверенным, но на этот раз он не ушёл вперёд, оставляя ей пространство идти рядом.     Кабинет защиты от тёмных искусств отличался от привычных ей подземелий. Здесь было больше света, но не тепла. На стенах висели артефакты, полки были заставлены книгами и защитными реликвиями, а в воздухе ощущалась едва уловимая настороженность.     — Садитесь, мисс Грейнджер.      Гермиона прошла внутрь, оглядываясь. Для неё это место всегда было чем-то между воспоминанием и испытанием. Она осторожно села, расправив мантию, словно возвращаясь в школьные годы, только теперь без страха, но с уважением.    Чаепитие было более, чем приятным. Он налил кипяток в кружки. Без изящества и просто, почти небрежно. Будто он все еще недоумевал, почему она не послала письмо о том, что явиться в замок. Пар поднялся между ними, мгновенно наполнив воздух теплом. Он поставил одну кружку перед ней. И на секунду его пальцы задержались чуть дольше, чем нужно.          Гермиона обхватила кружку ладонями, чувствуя, как тепло постепенно согревает. Он не пил, чуть наклонился вперёд, опираясь локтями о стол, но наблюдал.       — Я кстати тоже подготовила вам рождественский подарок. Чуть запоздалый, правда, — из своей маленькой волшебной сумочки, она достала несоразмерный ящичек и поставила перед ним. Он откроет его позже, а пока уберет, чтобы никто не смел смотреть, а уж тем более прикасаться.                — Так странно видеть вас здесь не ученицей, — ностальгически произнес он, не зная, как отблагодарить за подарок.     — Слава Мерлину я уже не ученица, а то вы бы меня уже вышвырнули отсюда, как собачонку, — хихикнула она, сьежившись и что-то в этой фразе задело его. Все школьные годы он практически ненавидел ее, а теперь…     — Вы хотите поговорить об этом? За что же я Вас должен прогнать на этот раз? К слову, я никогда не вышвыривал вас без причины, — холоднее, чем следовало, ответил он, а затем — тише: — Хотя, возможно, поводов искал чаще, чем стоило.     Снейп взял кружку и наконец сделал глоток. Дольше, чем нужно. Горячий чай обжёг, но это даже помогло, вернуло в реальность, в контроль. Снейп поставил кружку обратно, аккуратно, почти педантично.    — Вы были раздражающе способной, — добавил он спустя мгновение и Гермиона усмехнулась, чуть расслабившись.      — Это самое близкое к комплименту, что я от вас слышала.     — Не привыкайте, — уголок его губ едва заметно дрогнул. Разговор постепенно выровнялся и стал спокойнее, почти привычным. Он спросил про дочь, про работу, Гермиона же про Хогвартс и про Малфоя. Оба, кажется удовлетворили друг друга ответами.     Иногда их взгляды задерживались чуть дольше, чем следовало. Иногда паузы становились слишком длинными. Но ни один из них не спешил их заполнять.     В какой то момент, Снейп первый сказал, что, возможно пора закруглиться.     — Разумеется, — ответила она поднимаясь и поправляя юбку и расправляя мантию. Стул тихо скрипнул. Она уже направилась к двери, а он обогнув стол, остановился возле него и облокотился,  вцепившись пальцами в края. Снейп на секунду кинул взгляд на кружки и увидел бланки, которые Гермиона забыла. Видимо, когда вытаскивала подарок.    — Постойте, это ваше лежит.       Девушка обернувшись через плечо, кивнула и резко развернувшись  подошла к нему. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, и мужчина не смог прочитать эмоцию. Гермиона подошла почти вплотную, протянув руку за бумагами, словно его вообще тут не было. Их тела соприкоснулись. Она скользнула к нему, словно кошка — бесшумно и уверенно, с той самой мягкой грацией, за которой скрывается упрямый характер.         Северус взглянув на неё сверху вниз достаточно внимательно, напряжённо, будто оценивая не только расстояние, но и свои собственные границы. Его пальцы на краю стола чуть сдвинулись, сильнее сжимая дерево, когда она прижалась к нему всем телом.     — Вы слишком близко, мисс, — в его голосе не было резкости. Ведьма едва заметно выпрямилась, медленно поднимая голову, и их взгляды снова встретились. В её глазах вспыхнул знакомый огонёк. Он был такой живой, упрямый и слишком хорошо ему знакомый.      И где-то глубоко внутри у него, там, где обычно царил холодный расчёт, что-то на мгновение дрогнуло, неприятно и резко, будто желудок сделал короткий, сжатый кульбит, выбивая из привычного равновесия.     — Чтобы вы не задумали, прошу не надо. Остановитесь, — это была попытка удержать границу, остановив Гермиону «на берегу». Северус понял, что это не просто безобидный жест. Она словно Морская Сирена — притягательная и опасная одновременно, та, что может увлечь за собой, если позволить себе поддаться. И он, всегда уверенный в себе, вдруг ощущал себя тем самым моряком — без надёжного компаса, без уверенности в том, что выберется, если позволит себе сделать ещё шаг навстречу.       — А что будет, если я не остановлюсь? — вопрос прозвучал негромко, но в нём было слишком много вызова, любопытства и чего-то, что он не хотел называть вслух.       Северус чуть опрокинул голову, шумно выдохнув, а потом плавно набрал в легкие воздуха, будто пытаясь вытянуть из этого воздуха хоть немного трезвости. Он не привык к спонтанности, особенно такой, где он сам теряет контроль над происходящим.    Его взгляд на мгновение скользнул в сторону, к двери.        — Послушайте, дверь открыта, — только успел закончить он и щелчок прозвучал почти неслышно. Гермиона не растерялась, когда заперла её взмахом палочки.        Обернувшись опять к нему, она обхватила его нежно руками, обняв и прижавшись еще ближе, не убирая глаз. Она сделала тихий вдох, почти не осознавая этого. И в этой секунде время будто замедлилось.            — Прошу, не надо меня дразнить, — голос Снейпа звучал глухо, будто он говорил через силу, пытаясь вырваться из этой игры.     — Кажется ваше тело с вами не согласно? — Гермиона чуть отстранилась, но лишь до того, чтобы руками обвить его за талию. Северус позволил. И тут же ее ладони медленно сползли вниз, по животу затем по внутренней стороне бедра. В это же мгновение одна рука оказалась на паху и это выдало его физиологию с потрохами. Северус протяжно простонал, и неосознанным жестом подался бёдрами навстречу её ладони. Он почувствовал себя мальчишкой, который вспыхивал от одного вида девушки. Конечно же с ней по-другому быть не может.      — Согласно, — выдохнув, сказал зельевар, прикрывая глаза, — Если не уберете руку, я за себя не в ответе, — сердце бешено колотилось в груди. Действия Гермионы сбивало с привычного ритма. Обниматься  в парке это одно, но здесь все по другому.         Гермиона поднялась на носочки и прикрыв глаза, аккуратно коснулась губами его подбородка, спустилась ниже, оставляя влажную дорожку из поцелуев уже на шее.      — Поймите, я на работе! — говорил он, а в мыслях он молил о «продолжении».      Она прижалась плотнее, убрав руку и расположив на его талии, чуть поерзав бедрами, отчего Снейп  шумно сглотнул и резко выдохнул, пальцы еще сильнее сжались на краю стола, на который он облокотился, будто это единственное, что удерживало его на месте.      Гермиона, дразня,  коснулась языком теперь его скулы, а потом тут же скрутив губы в трубочку, подула, отчего у него по всему телу пробежали мурашки.     — Я теряю обладание. Гермиона!       Кажется, что он впервые назвал ее по имени. И в этой интонации было больше, чем в любом прикосновении. Она замерла лишь на секунду. Этого было достаточно, чтобы понять: он всё ещё даёт ей выбор. Но она уже сделала свой.    Снейп не оттолкнул её и это было самым опасным. Наоборот, будто замер, позволяя ей делать с собой все, что та пожелает. Их дыхание смешалось, и на мгновение стало невозможно понять, кто из них дышит чаще.    Гермиона коленкой чуть раздвинула его ноги, удобнее расположившись. Чуть склонив голову набок, она облизнула губы, увидев его взгляд. Опьяненный, затуманенный и возбужденный.     Ему следовало бы поступить как подсказывал здравый смысл и закончить все это, но Снейп хотел Гермиону. Безумно. Здесь, сейчас, всегда, но не позволял себе, оттягивая этот момент каждый раз.    Северус почувствовал, как его колени чуть ослабли, и ему стоило некоторого усилия, чтобы не упасть. Где-то глубоко внутри него боролись разум, твердивший ему остановить это немедленно, оттолкнуть и желание, которое не давало ему возможности этого сделать. Он прикусил губу, стараясь совладать с собой, стараясь унять пожар внутри. Ему хотелось развернуть её, уложив на этот стол и взять прямо тут, прямо так, не медля ни секунды..            По животному, грубо толкаясь внутрь, не останавливаясь, пока трезвость не вернется, пока не наступит разрядка.       В его голове медленно плыл туман, затягиваясь всё сильнее и сильнее, забивая все остальные мысли. В этом тумане были только Гермиона, её пальцы на его талии, её запах, её дыхание. Северус с усилием подавил желание запустить руки в её волосы, и крепко стиснуть их в кулаке, опрокинуть голову и вцепиться в шею. Он не знал, сколько ещё сможет себя контролировать.      Северус не мог ответить ничего, просто не было сил. Кровь отлила от мозга, и мыслить правильно не выходило вообще.     Его взгляд стал почти хищным. И он ринулся вперед, схватив ее за запястья довольно таки грубо. Грейнджер от неожиданности коротко вскрикнула, вздрогнув всем телом.     — Я же сказал, что не надо меня провоцировать, — Гермиона хотела было что то сказать, но его губы тут же накрыли её, не дав договорить. Северус буквально жадно впился в них, не давая ни секунды передохнуть. Он прекрасно понимал, как она нужна ему сейчас, как он больше не может сопротивляться ей, несмотря на все здравые возражения разума. Он хотел, чтобы она отдалась ему полностью.     На секунду он отвлёкся, пристально посмотрел в её глаза, почти не моргая, как будто стараясь запечатлеть её лицо, а потом рукой скользнул под юбку, пальцы скользнули внутрь, сдвинули в сторону трусики, нестерпимо нежно поглаживая бутончик между пухлыми лепестками. По ее коже разлился озноб, ноги сами раздвинулись в стороны, требуя продолжения сладкой пытки.    Снейп продолжал её целовать, торопливо и страстно, чувствуя как она дергается в его руках, словно не справляясь со своим сильным желанием. Гермиона была вся мокрая. Такая сочная, горячая внутри. Она звучно вдыхала воздух, невольно прогибаясь талии от упоительных спазмов внизу живота. Его влажные пальцы касались внизу, пробирались вглубь. Один, затем почти тут же, второй. Он делал ими что-то невероятное, будто нашел секретную кнопку и нажимал на нее раз за разом.      Не способная сдерживать свое желание, она тихо застонала, двигаясь навстречу. Он хмыкнул, чуть улыбнувшись. Северус прекрасно слышал ее тихие стоны и у него срывало крышу. Разум кричал, что нужно прекратить, но он всё равно продолжал. Ему хотелось довести её до потери контроля над телом, довести до того самого состояния, когда она стала бы кричать его имя, молить о том, чтобы он не останавливался. Только его. Вся без остатка. До последней капельки пота, волоска упавшего с ее головы, каждый ее стон, каждых вздох.      Пальцами он то поглаживал клитор, то опять входил внутрь глубоко, ощущая, как она буквально вжимается в него.      — Я хочу тебя, Северус. Я больше не могу ждать, — Гермиона всецело отдалась ощущениям, освободив руки, и вцепившись в его сюртук, застегнутый на не скончаемое количество пуговиц, она старалась подавить собственные стоны, чтобы не начать кричать, оповестив весь замок, как же ей хорошо. Как же умело он перебирает своими длинными пальцами, скользит внутри, доводя до пика.     Он хмыкнул прямо в поцелуй. Северус чувствовал, что потерял контроль над ситуацией, с каждым мигом отдавая себя своим желаниям полностью. Теперь он хотел только её, и всё его сопротивление наконец сдалось, не выдержав напора собственного желания. Пальцами он то медленно, то наоборот быстро двигается внутри неё, стараясь, но понимая, что слишком долго всё это продолжаться не сможет. Он отрывается от губ, его взгляд прикован к её лицу, старается не пропустить ни малейшей реакции на его движения.       Северус уткнувшись в её ключицу тяжело дышал, пытаясь успокоить сбившееся дыхание, и тихо стонал. Он не может уже больше совладать с ощущениями, но хочет большего.      — Я же просил меня не провоцировать…   Он старается говорить как может спокойнее, и почти не выдать той хрипотцы, которая на самом деле скрывалась в его словах. Теперь он сам уже почти стоит на грани, только ещё держится, чтобы не накинуться, как животное и не взять прямо тут, стащив с нее одежду целиком. Снейп чуть наклоняет голову, губами скользя по ключице медленно поднимается до уха, губами проводя вдоль ушной раковины до самого мочки.           Ее ноги подкашиваются и кажется,  она вот-вот упадает. Снейп удерживает ее, не прекращая двигаться внутри. Гермиона вся дрожит. Она кончает снова и снова, ее стоны становятся громче. Она жмурилась, широко раскрыв рот, а он смотрел, наслаждался и впитывал каждую эмоцию.      — Тише, прошу тебя. Тише! — прохрипел он, не останавливаясь. Она то обмякала в его руках, то снова напрягалась и вся дрожала, доходя до предела, а потом кончала снова и снова.     Вдруг шаги. Громкие и слишком близкие, за дверью. Он отпрянул мгновенно резко, почти болезненно, будто его выдернули из другого состояния. Дыхание сбилось, взгляд прояснился, возвращая привычную жёсткость. Их обоих, будто холодной водой окатило.   Её руки на секунду замерли, затем быстро, почти автоматически она привела себя в порядок — пригладила волосы, поправила одежду, выпрямилась. Лёгкое покашливание прозвучало слишком громко в повисшей тишине. Они оба пытались дышать ровнее.    Несколько секунд и от прежнего момента осталась лишь тяжёлая тень в воздухе. Он отвернулся первым, сделав шаг в сторону, словно создавая между ними необходимую дистанцию. Когда он снова посмотрел на неё в его взгляде уже не было того, что было секунду назад. Только холодная собранность.    Стук в дверь прозвучал неожиданно громко и почти резко. Почти оглушающе в той тишине, которая только-только начала выравниваться.     Гермиона среагировала быстрее короткое движение палочкой, и замок тихо щёлкнул, открываясь. Дверь распахнулась. На пороге стояла МакГонагалл. Она сделала шаг внутрь, но почти сразу замялась. Редкое для неё колебание, едва заметное, но всё же ощутимое.     Её взгляд скользнул между ними слишком внимательно.      — Северус, вы бы могли… — начала она, но запнулась, будто только сейчас по-настоящему заметила, кто находится в комнате. — А, мисс Грейнджер. Вы… ещё здесь.        Повисла неприятно тянущаяся пауза. Её взгляд обвёл кабинет и остановился на полу. Разбитая кружка. Тёмные осколки керамики, ещё влажные пятна от чая. Вторая была опрокинутая на бок у стола. Слишком много случайностей для одной комнаты. Слишком мало объяснений.     Она подняла глаза обратно на них. Чуть дольше задержавшись. Их внешний вид тоже не остался незамеченным едва уловимая небрежность, слишком быстрые движения, остаточное напряжение, которое не успело исчезнуть.     Снейп отвернулся к столу, не выдержав  происходящего и сделал вид, что увлечен бумагами, за которыми тянулась Гермиона. Она, кстати едва заметно приосанилась, сцепив пальцы, будто пытаясь занять руки.      — Я как раз собиралась уходить, директор, — спокойно сказала она. Минерва перевела взгляд с одного на другого. И, кажется, всё поняла. Сложив пазл в голове. Гермиона шагнула ближе к Снейпу и протянула руку за документами. Их взгляды встретились —на мгновение дольше, чем требовалось. В этом взгляде было напряжёние, какое то безумное влечение, почти затаённое.    Пальцы их коснулись на долю секунды: лёгкое, едва ощутимое соприкосновение, от которого по коже будто прошёл короткий разряд. Гермиона первой отвела взгляд и аккуратно взяла бумаги направилась к выходу.    Дверь за Грейнджер закрылась мягко, бесшумно и как-то виновато, но ощущение ее присутствия не исчезло. Оно осталось в воздухе, в разбитых кружках, в слишком аккуратной тишине.       Снейп повернулся не сразу, он стоял возле стола, глядя теперь на осколки, словно они требовали особого внимания. Или давали время.     — Вы хотели меня видеть, Минерва? — произнёс он наконец, ровно, почти безупречно.      Она сделала ещё один шаг ближе. Её взгляд вновь прошёлся по комнате.     — Хотела, — спокойно ответила она. — Но, признаться, не ожидала застать вас в разгаре столь бурной дискуссии с мисс Грейнджер, — слова было выбрано слишком точно. МакГонагалл сама не могла прийти в себя от увиденного, пытаясь осознать.     Снейп чуть склонил голову, не глядя на неё.       — Мисс Грейнджер всегда отличалась увлечённостью, — спокойно ответил он.      — Северус, — произнесла она уже тише, — я не стану задавать лишних вопросов и интересоваться вашими увлеченностями, но вы должны понимать что некоторые ситуации требуют осторожности.      Он едва заметно напрягся и буркнул:    — Я всегда осторожен.        Минерва закатив глаза, скрестила руки на груди и с щепоткой удовольствия  произнесла:         — Я заметила. Просто постарайтесь, чтобы в следующий раз чашки оставались целы.     Снейп готов был сквозь землю провалится от стыда и от всей этой ситуации, что позволила потерять контроль, что все вылилось в этот неприятный разговор и его отчитывают, как мальчишку. Какой позор! Не выдержав, он снова отвернулся.             Когда они обсудили «поправки в расписании» дверь за МакГонагалл закрылась, кабинет погрузился в настоящую тишину. Снейп чертыхнулся, подумав о том, что директору не стоило тащится сюда ради такой ерунды. Как будто все не случайно. Они бы увиделись на ужине и там бы состоялся разговор.        Северус еще какое-то время стоял неподвижно, тяжело вздохнув он провел рукой по лицу, будто стирая с него все то, что произошло сейчас. Не помогло.       Он резко вспомнил про подарок Гермионы, отложенный и спрятанный, который он хотел открыть вечером, но решился сделать это сейчас. Снейп достал ящики несколько секунд просто держал в руках, а затем аккуратно отворил. Внутри были редкие ингредиенты. Каждый из них был либо труднодоступным, либо требовал особых условий хранения, либо использовался в сложных, нестабильных составах. Сверху лежал аккуратно перевязанный пучок лунной полыни, ее серебристые листья едва заметно поблёскивали, будто впитали в себя ночной свет. Ингредиент редкий, требующий сбора в строго определённую фазу луны. Используется в сложных зельях, стабилизирующих магические выбросы. Под ним небольшой флакон с густой тёмной жидкостью.     Его пальцы замерли, он улыбнулся. Слишком точный выбор подарка. Такое не достают случайно. И не дарят просто так. Он закрыл коробку и медленно поднёс пальцы ближе почти машинально, скорее следуя привычке зельевара проверять состав и качество, чем какому-либо иному побуждению. Сначала все ароматы знакомые. Горечь трав, сухая терпкость редких ингредиентов, тонкая, почти металлическая нотка магии, заключённой в веществах. Всё это было привычно, понятно, поддавалось анализу.     Но под этим едва уловимый, почти на грани восприятия — другой. Тёплый, мягкий оттенок, который не имел ничего общего с лабораторной строгостью. Запах женщины. Не навязчивый, не противный. Он не бил в чувства, не требовал внимания. Напротив, он словно существовал сам по себе, спокойно и естественно, как дыхание. Снейп замер, осознание пришли резко. Он какое-то время стоял так, вдыхая аромат с пальцев, затем резко опустил руку, поймав себя на этом постыдном занятии. Ее запах.     Захлопнул коробку и убрал подальше, чтобы, чтобы она не нарушала это хрупкое равновесие кабинета.