Бальзам со вкусом малины

      Отряд организовывает привал — последний из всех двух за этот долгий день. Часть солдат уже ставит палатки, ещё пара медведей пытаются разжечь костёр для разогрева блевотной каши, только мешая друг другу. Уже после, пока безвкусная серая масса противно булькала в небольшом котелке, на лес постепенно опустились последние лучи солнца. Из высокой травы плавно воспаряют светлячки, сливаясь с сияющей в ночи растительностью, остальная ночная фауна оживает в течение часа. — Заебало… — Вдруг высказывается Сонрисас. — Вчера каша, сегодня каша… — И завтра тоже эта блядская каша… — Согласился с ним второй, через силу засовывая ложку «комкового клея» себе в рот. — По словам Падре в этом лесу должна расти черника… — Сдерживаясь от рвотных позывов, подключился к ним Панди. — Спокойно ребят, скоро все наши мучения закончатся… — Заключил своё недовольство зеленоглазый рыжик, продолжая удерживать котелок над открытым огнём. Тем временем один из солдат, отбившийся от группы, неподалёку расположился за поваленным деревом. Азулин с надменностью и усмешкой озирается в их сторону, слушая жалобы. «Вот же нытики…» — Улыбаясь, фыркнул он, присаживаясь к земле на одно колено. Ловкие лапы быстро расчехляют добрую оставшуюся часть черничного пирога из платка, намотанного в узелок его заботливым отцом. — Да ты погляди! — Вдруг над головой солдата доносится бархатистое воркование. — И впрямь мучения тех бедолаг скоро закончатся. Это он… Азулин медленно косится, поднимая лишь взгляд: начисто отдраенные берцы, идеально посаженные бордовые брюки-карго, отлично подчёркивающие его бёдра, массивные грудь и плечи после окончились долгим рассматриванием голубой глянцевой галстук-бабочки обладателя. — Ну что же ты в глаза никак не заглянешь? — Всё не унимался Моффи, ехидно улыбаясь. — Блять… — Тихо рыкнул Азулин, сглаживая свою вздыбленную от напряжения шёрстку. — Зачем так бесшумно подкрадываться? — Идти в припрыжку на сладкий запах пирога мимо голодных ртов ужасная затея. — Вполголоса отвечает он, опускаясь ниже. Они встречаются взглядами. Азулин долго всматривается в глаза напротив сидящего: те подобны чистым прозрачным озёрам, в которые так и норовишь утонуть. И как же хорошо их остроконечная форма подчёркнута чёрной, как ночь, тушью! вероятно, дорогой тушью… Эти нежно-розовые, как ранний рассвет тени на веках идеально блестят, отражая свет поблизости растущей флоры. Алые румяна, которые когда-то Азулин при первой их встрече принял за макияж придавали Моффи нотки невинности, контрастируя с холодом и молчаливой угрозой во взгляде. — Дубина, мои губы расположены ниже.~ — Чуть ли не мурчит белоснежный медведь, незаметно отделяя кусочек черничного ужина. Азулин ещё не подозревает, как глупо и наивно он выглядит в его глазах. Нахмурив брови, стараясь скрыть свои любование и выразительность с приливом смущения к щекам, он снова фыркнул, отворачиваясь в сторону. — Бесишь ты… — Совершенно беззлобно пробурчал себе он под нос. — Благодарю за оценку, старался, как мог. — Улыбка всё никак не сходила с его хитрой и расслабленной мордочки. Следующие минуты они сидят в общем безмолвии, поедая выпечку. — Это была последняя черника из нашего сада… — Вдруг устало произносит Азулин, глядя на Моффи. — Я тебе угодил? — Более чем. Ты действительно постарался. — Хмыкнул он, плавно переводя взгляд на собеседника. — Ещё и для меня.~ — А Грегорио? — Азулин вопросительно наклонил голову вбок, подобно любопытной собаке. В ответ он лишь услышал раздражённый вздох. Тонкие брови мгновенно припадают к переносице, а одно из ушей нервозно подрагивает… — Ты можешь хотя бы сейчас не упоминать его, особенно когда мы едим? — Вдруг Моффи мгновенно косится на него, озлобленно сжимая губы. — Воу-воу-воу, на что ты опять дуешься, принцесска? — Сдерживая смех от резко изменившегося в настроении Моффи, Азулин стремительно пялится на его малиновый бальзам, что прильнул к устам второго подобно янтарному мёду. — Упоминая брата за трапезой, я теряю аппетит только от одной мысли, что этот ком жира останется без еды. — Уже не с такой охотой разглядывая пирог, Моффи прислушивается к признакам Грегорио поблизости. — Надо же, откровения пошли! — Усмехнулся Азулин, подталкивая ему ещё один кусок выпечки. — Это новый этап отношений? Изливаем душу? — Нет. — Твёрдо отчеканил, он, припустив веки. — Просто небольшое напоминание, кто из нас твой парень и ради кого ты целыми километрами пронёс сюда это. — Его тонкий и изящный палец указал на пирог. — Грегорио может и кашей обойтись. В его случае это будет полезно. — Да ему хоть ветку, обмотанную паутиной с мухами дай, он и такое с голодухи сожрёт. — Не упустил он свой шанс подколоть его брата, на что в ответ получил холодный взгляд. Моффи покосился в его сторону так, словно намекая, что тот перебарщивает: — Может это и звучит смешно, однако, давай не будем выходить за рамки, хорошо? — Вдруг его ухоженная лапка касается щеки второго, от чего Азулин едва ли не заливается краской. — Х-хорошо… — Пробубнил он, прижав ушки к голове и отводя глаза. — Умничка. — С ноткой надменности и нежности мурлычет Моффи, притягивая его мордочку поближе. Азулин знает этот жест… Потому без сопротивлений и без задних мыслей он лишь поддаётся его действиям. Обладатель небесно-голубой шёрстки на мгновение забывается, теряя бдительность… Когда Моффи касается его губ, его словно парализует, тело немеет и ноги становятся ватными. Поцелуй белоснежного — подобие яду… Яду, засасывающего в кратковременный экстаз и позволяющего ненадолго забыться и сбежать от тревог и проблем… Их языки соприкасаются, и Азулин не упускает шанс попробовать его бальзам на губах. Он знал, что Моффи пользуется не только ароматными, но и действительно вкусными. Малина… Предпочтения Моффи всегда были изысканными и утончёнными. Тем временем белоснежный активно наваливается вперёд, хватая Азулина обеими руками за плечи. Он знал эти намёки, знал, к чему всё ведёт. Но… Как? Прямо здесь? Прямо сейчас? Однако, ответ не заставил себя долго ждать: острая пронзающая, словно лезвие боль отдаётся на кончике языка голубого мишки… Азулин негромко взвизгивает, резко отстраняясь. Изо рта мгновенно заструилась тонкая густая полоса из крови… Моффи нарочно прокусил ему язык. Обиженно скуля, Азулин чувствует как от выступающих слёз непонимания и обиды ему режет глаза. Моффи же, опираясь на руку, вытирает рукавом свои губы, нижнюю из которых он прокусил вместе с его языком… Решительный и холодный с примесью нежности взгляд медленно устремляется на Азулина: — Прости… По твоему слияние нашей крови не звучит романтично?~ — Придурок… Предупреждать нужно… — Протирая глаза от навернувшихся слёз, огрызается грубошёрстый. — Если б я предупредил, ты бы не согласился на такую идею. — Моффи вновь тянется ближе, игнорируя сопротивление второго, но в этот раз его поцелуй оказался кротким и, по прежнему манящим. Час спустя, когда отряд разошёлся по палаткам, оставив костёр единственным источником света в ночи, Азулин всё ещё жаждал внимания, прижимаясь сильнее к Моффи, находясь позади: — Так сильно малинка понравилась?~ — Не постеснялся пошутить над ним белоснежный, кладя лапу поверх его собственной. — Иди нахуй со своей малинкой. — Совершенно беззлобно с едва слышным смешком отвечает ему Азулин, уткнувшись мордочкой в его густую и ухоженную шёрстку на спине.