Too Obvious to Miss

В квартире стояла тишина. Такая плотная, что Мингю отчётливо слышал, как в соседней комнате Вону переворачивает страницу учебника. Этот звук давно стал для него привычным — почти таким же узнаваемым, как шум душа, щелчок крышки ноутбука или скрип холодильника, который открывают среди ночи. Шесть месяцев. Ровно полгода они жили вместе. Мингю до сих пор помнил, как всё началось. Их просто свёл общий знакомый, который однажды между делом сказал, что Вону ищет соседа по квартире, и почему-то решил, что Мингю идеально подойдёт на эту роль. Сам Мингю тогда отнёсся к этому легко, скорее как к случайному эксперименту. Новая квартира, новый человек, почему бы и нет. Он не слишком задумывался о том, как это будет работать. Вону, напротив, выглядел так, будто уже заранее сомневается в этой идее. Спокойный, сдержанный, немного настороженный — он смотрел на Мингю внимательно и молча, словно пытался заранее прикинуть, сколько беспорядка тот принесёт в его аккуратно устроенную жизнь. Мингю тогда тоже смотрел. И, если честно, первую мысль запомнил очень чётко: слишком красивый для человека, который, кажется, не собирается разговаривать больше необходимого. В итоге Мингю согласился почти сразу. Вону — после короткой паузы, в которой, казалось, мысленно уже пожалел о своём решении. — Ты снова пялишься на дверь его комнаты, — раздался голос Сана в наушниках, заставив Мингю вздрогнуть. — Ничего я не пялюсь, — буркнул он, поспешно переводя взгляд с белой двери в конце коридора. — Я просто… задумался. — О чём? О том, как он эротично чешет бровь карандашом? — Замолчи, — беззлобно огрызнулся Мингю. Сан продолжал что-то рассказывать про вчерашнюю вечеринку, но Мингю слушал лишь вполуха. Его взгляд то и дело возвращался к двери. Сегодня Вону пришёл с занятий раньше обычного. Молча прошёл на кухню, сделал себе кофе и сразу исчез у себя. Ни приветствия, ни дежурного «как дела». Впрочем… это же Вону. Мингю тяжело вздохнул и откинулся на диван. На самом деле они ладили. Для соседей — даже слишком хорошо. Иногда могли вместе заказать пиццу, если обоим было лень готовить. Иногда обменивались парой фраз о погоде или жаловались на странных преподавателей. Однажды Вону даже дал ему свой зонт, когда Мингю собирался выйти под ливень. Просто сунул в руки и ушёл. Он не был холодным или грубым. Просто… закрытым. А Мингю, наоборот, был человеком, который привык жить в шуме, разговорах и эмоциях. Рядом с Вону он чувствовал себя немного странно — как астронавт в открытом космосе: вроде рядом кто-то есть, но между вами всё равно остаётся стекло. — Ты меня вообще слышишь? — недовольно спросил Сан. — А? Да, слышу. — Тогда что происходит? У вас опять что-то сломалось или он на тебя наорал? — Хуже, — Мингю понизил голос и машинально посмотрел на дверь. — Кажется… я в него влюбился. По-настоящему. На секунду в трубке повисла тишина. А потом Сан разразился таким хохотом, что Мингю пришлось отодвинуть телефон. — Господи, Мингю, — выдавил он сквозь смех. — Ты влюбляешься каждые четыре недели. В ту баристу, в капитана чирлидеров, в какого-то парня с экономического, который просто спросил у тебя время. — Это другое! — возмутился Мингю, чувствуя, как краснеют уши. — Я живу с ним уже полгода. Я знаю, что он терпеть не может запах жареной рыбы. Что по утрам он ходит как сонный зомби и у него торчат волосы во все стороны. Что он включает классику, когда готовит. И это одновременно бесит меня… и заставляет улыбаться как идиота. — Тогда просто скажи ему. — Легко тебе говорить! — Мингю даже приподнялся. — Ты видел его лицо? Он же ледяная статуя. Посмотрит своим фирменным взглядом — тем самым, где намешаны сожаление и лёгкое презрение — и скажет: «Боюсь, ты неправильно понял мою вежливость». И всё. Я растворюсь в воздухе. Сан тяжело вздохнул. — Хорошо. Есть другой вариант. Хочешь, чтобы он обратил внимание? Заставь его ревновать. Мингю замер. — Чего? — Начни приводить домой девушек. Пусть видит, что ты популярен. Такие интроверты, как Вону, обычно не выдерживают. Рано или поздно он поймёт, что может потерять твоё внимание. — Это звучит как ужасная дорама, — простонал Мингю. — Всё лучше, чем молча страдать. Или признаться и получить отказ. Мингю ничего не ответил. За дверью что-то тихо зашуршало. Наверное, Вону вышел налить себе ещё кофе. Мингю представил его в коридоре — в широкой футболке, с растрёпанными волосами и привычным слегка скептическим выражением лица. Интересно… что он подумает, если увидит его с кем-то? Ему станет хоть немного неприятно? Или он просто равнодушно пожелает спокойной ночи? — Ладно, — неожиданно сказал Мингю. — Я попробую. — Вот это уже мой Мингю! — обрадовался Сан. — Начни сегодня. Мингю сбросил звонок и ещё некоторое время смотрел на потухший экран. План был откровенно глупый. Но терпеть эту неопределённость и постоянное странное давление в груди становилось всё труднее. Он глубоко вдохнул и пошёл на кухню. Вону действительно был там. Стоял у окна, держа в руках кружку с кофе, и смотрел на вечерний город. В жёлтом свете ламп его профиль казался почти идеальным — словно вырезанным из камня. — Вону, — позвал Мингю. Тот медленно повернул голову. На лице не появилось ни вопроса, ни интереса — только спокойное ожидание. — Я сегодня, наверное, приду поздно, — сказал Мингю. — И… возможно, не один. Брови Вону едва заметно дрогнули. Настолько слабо, что без внимательного взгляда это можно было пропустить. — Хорошо, — ответил он после короткой паузы. Его голос звучал ровно. — Только постарайтесь не шуметь. У меня завтра первая пара. Он сделал глоток кофе и снова отвернулся к окну. Разговор был закончен. Мингю ещё пару секунд стоял на месте, ощущая себя полным идиотом. Потом развернулся и ушёл к себе. Он с силой захлопнул дверь — чего раньше никогда не делал — и упал на кровать. — Чёрт… — пробормотал он, уставившись в потолок. «Хорошо. Только не шумите». Ни намёка на ревность. Ни единой эмоции. Ему действительно всё равно. Мингю зажмурился. План был глупый, но отступать уже поздно. Он взял телефон и начал листать контакты, пока не нашёл номер девушки с гуманитарного факультета, которая уже месяц звала его выпить кофе. На кухне Вону всё ещё стоял у окна. Его пальцы сильнее сжали кружку, и костяшки побелели. «Приду не один». Он смотрел на своё отражение в тёмном стекле и впервые за долгое время не мог понять, какое выражение у него на лице. Тишина в квартире, которую он всегда так ценил, вдруг стала какой-то чужой. И почему-то очень тяжёлой.

***

Девушку звали Соджон. Она была приятной, разговорчивой и, похоже, всерьёз думала, что это настоящее свидание. Мингю старательно поддерживал эту иллюзию. Он придерживал для неё дверь кафе, улыбался своей самой обаятельной улыбкой и в нужных местах кивал, пока она рассказывала о какой-то строгой профессорше, которая завалила половину курса на экзамене. Но на самом деле он почти не слушал. Мысли упрямо возвращались к квартире. К тихой квартире, где сейчас, скорее всего, Вону сидит за учебниками или смотрит что-нибудь на ноутбуке. Интересно, о чём он думает? Замечает ли, что Мингю нет дома? Ждёт ли, когда тот вернётся? Или ему действительно всё равно. — Мингю? Ты меня слушаешь? Соджон слегка коснулась его руки. — А? Да, конечно, — он быстро собрался. — Ты говорила, что любишь суши. Я знаю одно отличное место… Но может сначала зайдём ко мне? Мне нужно быстро переодеться. Сердце у него тут же ускорилось. Вот он — момент. Соджон улыбнулась с лёгким кокетством. — Хорошо. Только ненадолго. По дороге домой Мингю прокручивал в голове будущую сцену. Они заходят в квартиру, он громко здоровается, представляет Соджон. На кухне закипает чайник, слышится смех, разговоры. А Вону где-нибудь у себя в комнате раздражённо морщится, потому что его идеальную тишину только что разрушили. Ключ повернулся в замке. Мингю толкнул дверь и громко сказал, почти крикнул: — Вону, я дома! И не один! Ответом стала тишина. Свет в прихожей был включён, но в коридоре никого не оказалось. Мингю снял кроссовки, помог Соджон снять пальто и краем глаза заметил, что дверь в комнату Вону приоткрыта. Обычно она всегда была закрыта. — Проходи, — сказал он, кивая в сторону гостиной. — Я сейчас вернусь. Проходя мимо комнаты соседа, Мингю невольно заглянул внутрь. Вону сидел за столом в наушниках и смотрел в экран ноутбука. Он даже не обернулся. Рядом стояла чашка с кофе, который, судя по виду, давно остыл. Мингю стиснул зубы и прошёл дальше. В своей комнате он быстро переоделся, сменил толстовку на футболку, пригладил волосы и глубоко вдохнул. Всё идёт по плану. Он просто не услышал. Или сделал вид. Когда Мингю вернулся в гостиную, Соджон уже устроилась на диване и перелистывала журнал. — У тебя здесь уютно, — сказала она. — Ты живёшь один? — Нет, с соседом. Мы снимаем вместе. Он сел рядом с ней — чуть ближе, чем требовалось. Соджон не отодвинулась. Наоборот, наклонилась немного вперёд. — Так куда мы собирались идти? — Есть один ресторанчик… — начал Мингю, но одновременно прислушивался к каждому звуку в коридоре. Послышался скрип стула. Шаги. Дверь комнаты открылась. Мингю замолчал на полуслове. Вону вышел в коридор. На нём были домашние штаны и растянутая футболка. Он прошёл мимо гостиной, даже не заглянув внутрь, и направился на кухню. Раздался шум воды, затем щелчок чайника. Соджон продолжала что-то рассказывать про меню, но Мингю почти не слышал её. Всё его внимание было сосредоточено на звуках за стеной. Через минуту Вону вернулся. В руках у него была кружка. Он снова прошёл мимо гостиной — и вдруг остановился прямо напротив дверного проёма. Мингю замер. Вону медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по комнате: по Мингю, по Соджон, которая в этот момент доверчиво положила ладонь на его колено… и остановился где-то на стене за их спинами. — Чайник горячий, если понадобится, — спокойно сказал он. И ушёл. Дверь его комнаты закрылась тихо, но отчётливо. Мингю сидел неподвижно. Колено под ладонью Соджон будто горело, но ему хотелось только одного — сбросить её руку и ворваться в соседнюю комнату. Спросить прямо. Ну что? Тебе хоть немного не всё равно? — Твой сосед… — протянула Соджон. — Он всегда такой странный? — Да, — тихо сказал Мингю. — Всегда. Он резко поднялся. — Слушай, прости. Кажется, у меня начинает болеть голова. Давай в другой раз? Соджон удивилась, но спорить не стала. Через несколько минут за ней закрылась дверь. Мингю прислонился лбом к холодному дереву и устало выдохнул. — Идиот… — прошептал он. В квартире снова стало тихо. Слишком тихо. Мингю подошёл к двери комнаты Вону и даже поднял руку, чтобы постучать. Но в последний момент остановился. Что он скажет? Извини, я привёл девушку, чтобы ты ревновал, но ты даже не отреагировал? Он опустил руку и ушёл к себе. Повалился на кровать и уставился в потолок. — Что я вообще делаю… Ответа, конечно, не было. А в комнате напротив Вону сидел за столом и смотрел на кружку с чаем, который давно остыл и покрылся тонкой плёнкой. Он так и не сделал ни глотка. В наушниках играла тихая классическая музыка, но он её не слышал. Перед глазами стояла одна и та же картина. Ладонь той девушки на колене Мингю. И взгляд самого Мингю. Не на неё. На дверной проём. На него. На Вону. В уголке губ Вону едва заметно дрогнула усмешка. Он снял наушники и прислушался. В квартире было тихо. Подозрительно тихо для человека, который собирался проводить вечер с девушкой. — Идиот, — тихо произнёс он. И снова уставился в экран ноутбука, где уже полчаса была открыта одна и та же страница учебника.

***

Неделя пролетела как один долгий, мучительный день. Мингю ходил на пары, отвечал невпопад, пропустил мимо ушей важное объявление о курсовой и трижды чуть не вошёл в женский туалет по рассеянности. Сан торжествовал: его план работал. Мингю страдал, а значит, процесс пошёл. — Ты должен повторить, — настаивал Сан, когда они встретились в университетской столовой. — В прошлый раз ты облажался. Привёл какую-то скромницу и сбежал при первой возможности. Вону даже не понял, что происходит. — Он всё понял, — мрачно буркнул Мингю, ковыряя рис палочками. — Он всегда всё понимает. Просто ему плевать. — Тогда нужна другая тактика. Кто-то яркий. Громкий. Такой, кого невозможно игнорировать. Мингю поднял голову и с подозрением посмотрел на друга. В глазах Сана горел тот самый опасный огонёк, который обычно заканчивался либо грандиозной вечеринкой, либо вызовом в деканат. — Не надо, — предупредил Мингю. — Поздно. Я уже всё придумал.

***

В субботу вечером Мингю стоял в прихожей и слушал, как за дверью Вону переставляет книги на полке. Размеренные, спокойные звуки. Никаких признаков беспокойства. За последние дни они перекинулись от силы парой фраз: «Молоко закончилось», «Я залью воду в лёд», «Твой будильник звонил полчаса, убейся об стену». Последнее было, конечно, шуткой. Наверное. С Вону никогда не поймёшь. Сегодня Мингю ждал гостью. Хеджин. Сан постарался на славу: нашёл самую эксцентричную девушку с театрального факультета. Мингю уже жалел об этом. Но отступать было поздно. Звонок в дверь раздался ровно в семь. Мингю открыл и едва не ослеп. Хеджин сияла. В прямом смысле. Её рыжие волосы, облегающее платье с блёстками и огромные серьги-кольца создавали впечатление, что в их скромную прихожую ворвался кусочек новогодней ёлки. — Мингю-у-у! — пропела она и чмокнула его в щёку, оставляя след от помады. — А где тут у вас тусовка? — Тусовка? — переспросил Мингю, чувствуя, как внутри всё опускается. — Ну да! Сан сказал, у вас вечеринка! Я принесла вино! Она потрясла пакетом, из которого действительно выглядывали две бутылки. — Вообще-то я думал... — Ой, да ладно! — Хеджин уже, цокая каблуками, направилась в гостиную. — Где тут у вас музыка? Я составляю плейлисты, у меня вайб... Она замерла на пороге гостиной, потому что из коридора, ведущего к комнатам, бесшумно вышел Вону. С таким выражением лица, будто только что обнаружил в своей квартире таракана. Размером с собаку. — О! — Хеджин всплеснула руками. — А это кто? Твой сосед? Сан говорил, он симпатичный, но не предупреждал, что настолько! Вону перевёл взгляд с Хеджин на Мингю и обратно. Его бровь поползла вверх. — Я думал, у нас в доме объявили карантин по взывным пунктам, — спокойно сказал он. — Видимо, ошибся. Мингю подавился воздухом. — Что? — не поняла Хеджин. — Ничего. Просто уточнил, не сбежал ли кто из цирка. Хеджин захлопала накрашенными ресницами, а потом вдруг расхохоталась. Громко. Заливисто. Так, что, кажется, дрогнули стёкла. — Ой, да он приколист! Мингю, ты не говорил, что он приколист! — Я... мы... — Мингю чувствовал, как горят уши. — Вону, это Хеджин. Она с театрального. Мы... ну... — Разводите табор в гостиной? — услужливо подсказал Вону. — Я понял. Будут ещё животные? Или ограничимся птицей счастья? — Какая птица? — Хеджин оглядела себя, пытаясь найти перья. Мингю зажмурился. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Или заткнуть Вону. Или заткнуть Хеджин. Или просто умереть. — Слушай, — начал он, пытаясь перехватить инициативу. — Мы недолго. Посидим тихо... — Тихо? — Вону изогнул бровь ещё выше. Она почти достигла линии волос. — Ким Мингю. Ты привёл в дом женщину, чей голос, кажется, способен сбивать беспилотники. И говоришь мне про «тихо»? Хеджин, которая всё это время с интересом наблюдала за перепалкой, вдруг шагнула к Вону и ткнула его пальцем в грудь. — А ты мне нравишься. Едкий. Будешь с нами? Я научу тебя веселиться. Вону посмотрел на её палец, потом на Мингю, потом снова на палец. На его лице мелькнуло выражение глубочайшей обречённости человека, который уже мысленно паковал чемоданы. — Я лучше повешусь на люстре, — любезно сообщил он. — Но спасибо за приглашение. Очень соблазнительно. Он развернулся и, прежде чем скрыться в своей комнате, бросил через плечо: — Мингю. Если она начнёт петь — я вызову полицию. Если разобьёт мою любимую кружку — я подам в суд. Если после десяти вечера я услышу хотя бы звук — я выйду и буду читать вслух Канта. В оригинале. Три часа. Выбор за тобой. Дверь закрылась. Хеджин восхищённо выдохнула: — Какой мужчина! Мингю, он всегда такой? — Всегда, — выдохнул Мингю, чувствуя, как силы покидают его. — И хуже. — Обожаю! С этого момента вечер пошёл по наклонной. Хеджин действительно оказалась громкой. Она включила музыку с телефона, пыталась учить Мингю танцевать сальсу, разлила вино на журнальный столик и дважды роняла вилку. Мингю сидел на диване, обхватив голову руками, и слушал тишину из-за двери Вону. Оттуда не доносилось ни звука. Это пугало больше, чем если бы Вону начал кричать. Ровно в десять часов дверь комнаты открылась. Мингю замер. Вону вышел в коридор. В руках у него была книга. Толстая. Страшная. С золотым тиснением на обложке. — Нет, — простонал Мингю. — «Критика чистого разума», — громко объявил Вону, усаживаясь на пуфик в прихожей, откуда его было отлично видно из гостиной. — Иммануил Кант. Параграф первый. О различии чистого и эмпирического познания... — Что он делает? — хихикнула Хеджин, которой было абсолютно всё равно. — Убивает меня, — мрачно ответил Мингю. — ...познания, — продолжил Вону, не повышая голоса, но чеканя каждое слово. — Что все наши знания начинаются с опыта, в этом нет никакого сомнения... — Вону! — взмолился Мингю. — ...но из этого не следует, что они целиком происходят из опыта, — невозмутимо читал Вону, даже не взглянув в его сторону. — Вполне возможно, что даже наши опытные знания состоят из того, что мы воспринимаем посредством впечатлений... Хеджин засмеялась и попыталась подпевать, но Вону не сбился. Он читал монотонно, ровно, с таким видом, будто готов делать это вечность. Мингю сдался через двадцать минут. Он проводил Хеджин до такси, извиняясь на трёх языках, вернулся в квартиру и рухнул на диван. В прихожей всё ещё горел свет. Вону сидел на пуфике, закрыл книгу и смотрел на него с выражением лёгкого любопытства на лице. — Сдался? — спросил он. — Ты монстр, — выдохнул Мингю. — Я человек, который ценит тишину и адекватность. Ты привёл в дом стихийное бедствие. Я защищал свою территорию. Мингю приподнялся на локтях и посмотрел на соседа. Впервые за долгое время Вону не ушёл сразу, не отвернулся к окну, не надел наушники. Он просто сидел и смотрел на него. — Зачем ты это делаешь? — вдруг спросил Вону. — Приводишь этих девушек? Мингю открыл рот и закрыл. Сердце заколотилось где-то в горле. — Что? Я... просто... — Потому что если ты пытаешься меня разозлить, — Вону говорил всё так же ровно, но в уголках его гул мелькнула тень усмешки, — то злиться нужно хотя бы на что-то, что меня волнует. А шумные девушки с блёстками меня не волнуют. — А что тебя волнует? — выпалил Мингю раньше, чем успел подумать. Повисла тишина. Длинная, тягучая, как карамель. Вону медленно поднялся, всё ещё глядя на Мингю. Свет из прихожей падал на его лицо, делая черты ещё острее, ещё загадочнее. — Если бы ты был внимательнее, — сказал он тихо, — ты бы уже давно понял. И ушёл в свою комнату, оставив Мингю сидеть на диване с открытым ртом и бешено колотящимся сердцем.

***

Мингю не спал всю ночь. Он ворочался с боку на бок, перебирал в голове каждое слово, каждый взгляд, каждую интонацию Вону. «Если бы ты был внимательнее, ты бы уже давно понял». Что это значило? Что он должен был понять? Что Вону его тоже...? Нет, бред. Вону холодный, как вечная мерзлота. Вону включает Канта, чтобы выжить из дома девушек. Вону смотрит на него так, будто он — забавный, но надоедливый щенок, которого приходится терпеть. Или нет? К утру Мингю выглядел так, будто его пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, но забыли пару важных деталей. Синяки под глазами, взлохмаченные волосы, отсутствующий взгляд. Он вышел на кухню в надежде сварить кофе и наткнулся на Вону. Вону стоял у плиты и готовил яичницу. Обычную яичницу. Как ни в чём не бывало. Будто вчера не читал вслух Канта посреди прихожей, будто не бросал эти свои загадочные фразы, будто не смотрел на Мингю так, что у того сердце уходило в пятки. — Доброе утро, — ровно сказал Вону, даже не обернувшись. — Кофе в турке. Если хочешь. Мингю замер в дверях. Он смотрел на слегка сутулую спину Вону, на его аккуратные движения, на то, как он ловко переворачивает яичницу лопаткой, и чувствовал, что ещё немного и сойдёт с ума. — Вону, — выдохнул он. — М? — Что ты вчера имел в виду? Вону наконец обернулся. В его руке была та самая лопатка, с которой он выглядел до смешного домашним и... тёплым. Таким, каким Мингю видел его только в свои самые смелые фантазии. — Я имел в виду ровно то, что сказал, — ответил Вону. — Если бы ты был внимательнее, ты бы понял. — Понял что? Вону вздохнул, выключил плиту и переложил яичницу на тарелку. Две тарелки, заметил Мингю. Он приготовил на двоих. — Ты завтракать будешь? — вместо ответа спросил Вону. — Я буду что угодно, только скажи мне! Вону поставил тарелки на маленький кухонный стол, сел и только после этого поднял на Мингю взгляд. Спокойный, чуть насмешливый, но с какой-то новой искрой, которой раньше не было. — Садись, — кивнул он на стул напротив. Мингю рухнул на стул, как подкошенный. Он схватил вилку, но есть не мог. Просто смотрел на Вону и ждал. — Ты привёл первую девушку, — начал Вону, отрезая кусочек яичницы. — Милую, скромную. Ты смотрел на неё, но думал обо мне. Я видел. Мингю поперхнулся воздухом. — Я не... откуда ты... — Я наблюдательный, — пожал плечами Вону. — Это не сложно, когда человек практически кричит о своих чувствах, но боится сказать вслух. — Я не кричу... — Кричишь, — перебил Вону без злости. — Ты громкий во всём, Мингю. Даже когда молчишь. Твои эмоции написаны у тебя на лице крупным шрифтом. Мингю открыл рот, закрыл, снова открыл. Он чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. — А вторая, — продолжил Вону, — с блёстками и голосом, пробивающим стены. Ты привёл её специально, чтобы меня разозлить. Чтобы я приревновал. — Я... — Сан посоветовал, да? — усмехнулся Вону. — Гениальный план. Только есть одна проблема. Он отложил вилку и посмотрел прямо в глаза Мингю. Так пристально, что у того перехватило дыхание. — Я не ревную к девушкам, Мингю. Никогда. Мингю сглотнул. В горле пересохло. — Почему? — выдавил он. Вону молчал целую вечность. Секунды тянулись как часы, наполненные тишиной и напряжением. А потом Вону сделал то, от чего у Мингю окончательно отключился мозг. Он протянул руку через стол и коснулся пальцами запястья Мингю. Легко. Почти невесомо. Но этот жест обжёг, как электрический разряд. — Потому что я смотрю на тебя, — тихо сказал Вону. — Только на тебя. И уже давно. Мир рухнул. Или поплыл. Или взорвался миллионом фейерверков. Мингю перестал понимать, где находится, как дышать и существуют ли вообще законы физики. — Ты... — прошептал он. — Ты серьёзно? Вону отдёрнул руку и снова взял вилку, будто ничего не произошло. — Я никогда не шучу по утрам. И вообще стараюсь не шутить. Это снижает мой КПД. — Вону! — Что? — Я люблю тебя, — выпалил Мингю, чувствуя, что краснеет до корней волос. — Я люблю тебя уже полгода, каждый день, каждую минуту, я схожу с ума, я привожу в дом странных девушек, я слушаю Канта, я готов на всё, лишь бы ты просто посмотрел на меня, а ты... а ты... Он запнулся, потому что Вону снова на него смотрел. И в этом взгляде не было ни холода, ни сарказма. Только что-то тёплое и очень уязвимое. — Я знаю, — просто сказал Вону. — Знаешь? — Мингю моргнул. — Я же сказал: я наблюдательный. Ты влюблён так, что это видно за километр. Вопрос был только в том, когда ты наконец перестанешь играть в эти дурацкие игры и скажешь прямо. Мингю сидел, открыв рот. До него медленно доходил смысл сказанного. — То есть... ты всё это время... ты знал? И молчал? — А что я должен был делать? — Вону пожал плечами с самым невинным видом. — Подойти и сказать: «Привет, я заметил, что ты на меня смотришь, давай встречаться»? Это не в моём стиле. — А что твоём стиле?! — воскликнул Мингю. — Читать Канта, чтобы выгнать мою гостью?! — Сработало же, — усмехнулся Вону. — Она ушла. — Ты невыносим! — Знаю. Мингю хотел ещё что-то сказать, возмутиться, доказать, что так нельзя, что Вону невозможный, нелогичный, бесячий человек... но вместо этого он вдруг рассмеялся. Истерично, облегчённо, счастливо. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он. — Это взаимно, — тихо ответил Вону, и в его голосе впервые за всё утро мелькнула настоящая, неподдельная нежность. Они сидели друг напротив друга за маленьким кухонным столом, между ними остывала яичница, а за окном шумел просыпающийся город. И тишина, которую Вону так ценил, больше не была гнетущей. Она была уютной. Домашней. Правильной. — И что теперь? — спросил Мингю, боясь спугнуть момент. Вону посмотрел на него долгим взглядом, потом перевёл глаза на дверь своей комнаты, потом снова на Мингю. — Теперь, — сказал он, вставая и протягивая Мингю руку, — теперь ты перестанешь таскать в дом посторонних людей. И, возможно, мы обсудим, как делить одну ванную комнату, учитывая, что ты любишь торчать в душе по сорок минут. Мингю взял его за руку. Ладонь Вону была тёплой и сухой, и это ощущение казалось самым правильным в мире. — Я могу сократить до тридцати пяти, — серьёзно ответил он. — Великодушно, — хмыкнул Вону, и в его глазах заплясали смешинки. Мингю потянул его на себя, и Вону, потеряв равновесие, шагнул вперёд, оказавшись совсем близко. Так близко, что можно было разглядеть каждую ресницу, каждую крапинку в тёмных глазах. — Можно? — прошептал Мингю. Вону ответил не словами, накрыв его губы своими. А когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, в прихожей зазвонил домофон. Настойчиво, требовательно, разрушая магию момента. — Кого там принесло? — проворчал Мингю, нехотя отпуская Вону. Он подошёл к домофону, нажал кнопку. — Мингю! — раздался из динамика жизнерадостный голос Сана. — Я тут с новым планом! У меня есть знакомая девушка, она поёт в хоре, представляешь, какой объём! Если твой Вону услышит такое сопрано... Мингю посмотрел на Вону. Вону посмотрел на Мингю. На лице Вону появилось то самое выражение глубочайшей обречённости, которое Мингю уже успел полюбить. — Я убью его, — спокойно сказал Вону. — Медленно. С наслаждением. — Только попробуй, — Мингю улыбнулся и нажал кнопку открытия двери. — Он мой лучший друг. И вообще, без него мы бы никогда не... Он осекся, потому что Вону снова был рядом. Близко. Очень близко. — Не заканчивай эту мысль, — сказал Вону. — Иначе я пожалею, что не убил его раньше. — Но он же... — Он гений, я понял, — вздохнул Вону. — Просто дай мне пять минут, чтобы привыкнуть к мысли, что теперь у меня есть ты, а у тебя есть этот... Сан. — Ревнуешь? — ухмыльнулся Мингю. — К Сану? — Вону изогнул бровь. — К твоему другу, который советует тебе приводить домой женщин, чтобы я обратил на тебя внимание? Нет. Я не ревную. Я просто планирую его убийство. Это разные вещи. Мингю засмеялся и потянулся к нему, чтобы поцеловать снова. Потому что мог. Потому что теперь имел право. Потому что этот невыносимый, саркастичный, холодный снаружи и тёплый внутри человек был его. В прихожей уже слышались торопливые шаги Сана, поднимающегося по лестнице. — Мингю! Я всё придумал! Ты будешь в восторге! — кричал он ещё с площадки. Вону отстранился и посмотрел на дверь с выражением мученика, готовящегося принять смерть. — Я надеюсь, ты понимаешь, — сказал он, — что теперь это и моя проблема тоже. — Наша, — поправил Мингю, сжимая его руку. — Общая. Дверь распахнулась, впуская в квартиру шумного, эмоционального Сана с очередным безумным планом в глазах. Вону закатил глаза. Мингю улыбнулся. А тишина в их маленькой квартире обещала стать очень редким гостем. И это было прекрасно.