Жизнь — роль?

— It's not your fault.

— I know.

***

      — Алло, привет, мамуль.       Арсений сидел на тёмно-синем диване в своей небольшой студии, больше напоминавшей уютную нору, от которой её отличала только цветовая гамма — всё-таки новые студии в Питере были преимущественно с белыми стенами. Эти стены Арсений в первую же неделю после своего переезда сюда несколько лет назад обклеил постерами с группой The Prodigy, а недавно и со своей новой гиперфиксацией — Джонни Деппом. По-детски? Да. Но Арсению нравилось. И это главное.       — Да, Арсюш? Как твои дела? — голос матери звучал всё так же живо и тепло, как и при звонке от сына неделю назад. Сердце Арсения наполнились спокойствием и необъяснимым умиротворением.       Он всегда доверял маме. С самых ранних лет она знала о нём всё: с кем он дружит, кого недолюбливает, что за девочка из класса ему нравится и почему он так боится с ней заговорить. Мама была первым человеком, с которым Арсений в 17-летнем возрасте впервые поделился переживаниями о том, что привлекательными начали казаться не только женские фигуры с тонкой талией и большой грудью, но и мужские — с широкими плечами и сильными руками. И она его поддержала, сказав вот эти банальные четыре слова "я приму тебя любым", которых не хватает каждому второму подростку в СНГ. Да что там второму! Почти каждому...       Но о том, что сейчас происходило в жизни Арсения, он ей рассказать не решался.       — Всё отлично, мам, не переживай, — в голове проскользнула улыбка, — Я вот так подумал... А что ты скажешь, если я захочу быть актёром? Типа... — он замялся, — Даже скорее не в театре, а в кино... Я просто так одним актёром вдохновился пару недель назад. Ну, Джонни Депп, ты его знаешь. Так захотелось в своей жизни чего-то подобного... Что думаешь?       — Актёром? — протянула Татьяна с интересом, — Какой ты у меня разносторонний, однако. На актёра же вроде сложно поступить, нет? Или сейчас легче уже?       — Сло-о-ожно... — Арсений повёл плечами, будто мама увидит это, — Тем более, что мне уже не семнадцать. Но! Я мужчина, это увеличивает мои шансы! — он неожиданно словил себя на том, что пытается доказать что-то матери, и тут же остановил себя. Это ни к чему.       — Если ты хочешь... — она вздохнула, — То ты можешь попробовать. Я тебя в этом поддержу. Ты знаешь, у меня возможность оплатить твоё обучение всегда найдётся. Так что подумай ещё немного, а как надумаешь — поделись решением.       "Возможность оплатить всегда найдётся". За такие жизненные возможности Арсений был благодарен родителям по сей день. Жизнь в Санкт-Петербурге, элитный район, хорошие учителя, репетиторы по нужде, любые хобби, путешествия два раза в год... То, какой куш Арсений на самом деле отхватил по жизни, он понял не сразу, а только ближе к подростковому возрасту. Но это не сделало его "тем самым богатым и гордым парнем из класса". Родители строго-настрого запрещали ему покупать вещи с большими логотипами или хвастаться деньгами перед сверстниками. Тогда Арсений не сполна понимал смысл этих правил, однако позже осознал, что именно эти запреты вырастили в нём человека, а не олигарха.       — Спасибо, мамуль. Я подумаю ещё, естественно. Сейчас только октябрь, в любом случае... Хотя к этим вступительным чёрт знает, сколько готовиться надо... Ладно, решу как-нибудь. Ещё так трудно учеников оставлять... — он притворно вздохнул, будто сам не хотел подписать документы об увольнении при первой же возможности, — Сложно это признавать, но я неожиданно привязался к этим полуфабрикатам людей. Да и не только к ним. Коллеги такие классные, друга вот нашёл...       — Арсюш, ты ведь не обязан уходить навсегда. Если тебе не понравится учиться на актёра или быть им, ты сможешь устроиться обратно в школу, возможно, даже в эту же. Ты ведь знаешь, какой сейчас дефицит учителей математики. Они тебя и отпускать-то навряд ли будут с охотой.       Да-да. "Устроиться обратно в школу". Спасибо, не надо.       — Ты абсолютно права.       И всё-таки у Арсения были отличные коллеги. Просто великолепные.

***

      Дверь кабинета 205, в котором проводили собеседование Арсения, медленно открылась. В проёме показалась русая макушка, а после — мужчина ростом примерно метр девяносто. Двухдневная ухоженная борода, любопытные голубые глаза, костюм кофейного цвета и стопка папок в руках.       — А куда Юлия Игоревна убежала, вы не в курсе?       Арсений оглядел его с ног до головы. Привлекательный молодой человек. Вот только... О ком он?       Ах, точно, это же та самая завуч, которая сидела с ним на собеседовании. Отвратительная память на имена Арсению была присуща ещё с ранних лет — и как только он решился идти в педагогический?       — Ам-м-м, — протянул Арсений, — Сказала, что ушла совещаться насчёт меня с другими учителями... Кажется, в учительскую.       — А вы..?       — Арсений. Есть шанс, что я новый преподаватель математики.       Незнакомец фыркнул и помотал головой, подумав о чём-то своём, чего не озвучил Арсению, после чего прошёл в кабинет и сложил разноцветные папки на стол.       — Что? Я что-то не так сказал? — Арсений слегка растерялся.       — Нет, всё так, — парень поднял на него взгляд и улыбнулся с какой-то необъяснимой теплотой в глазах, — Просто можете считать, что вас уже приняли, Арсений. У нас на всю школу два учителя математики, одна в возрасте, а второй — это я. Ищем третьего уже год точно, — Арсений приподнял уголки губ, осознав явно не случайную двусмысленность сказанного, — Так что считайте, что мы теперь коллеги. Александр Владимирович Шульгин. Можно просто Саша.       Он протянул руку Арсению, а с его лица не сползала улыбка. Арсений медленно кивнул и пожал его руку. Он повёл плечами и неуверенно уточнил:       — А то, что у меня тату..?       — Им наплевать.       — А крашеная прядь? — Арсений указал на голубую прядь своей чёлки, которую покрасил пару месяцев назад на спор.       — Плевать им.       — А возраст, нулевой опыт, пол?..       — На-пле-вать, — протянул Александр.

***

      — Ты уверен, что всё хорошо?       Арсений повернул голову на Сашу, молча сидевшего рядом с ним в пустой учительской уже полчаса. Натянув неестественную улыбку, Арсений ответил:       — А с чего бы у меня было не всё хорошо?       — Ты уже минут двадцать сидишь и пялишься в стенку. Не обманывай меня. Мы же, вроде как, друзья.       Арсений промолчал, не глядя на собеседника. Он закрыл глаза на пару секунд, вздыхая.       — Возможно, я драматизирую...       — Это повод умалчивать?       Арсений повёл плечами. Нет, не повод. Но надо ли Саше знать такую, казалось бы, мелочь, с которой он и сам наверняка сталкивался? С другой стороны, друзья существуют для этого, разве не так?       — В меня влюбилась ученица.       Смешок. Хлопок по плечу.       — Главное, что не наоборот. Какой класс?       — Девятый. — Арсений наконец перевёл взгляд со стенки на друга.       — Что ты ей ответил?       — В этом вся проблема, — он поджал губы, формулируя мысль, — Я растерялся. Это была моя ошибка, преподаватель должен быть собранным в любой ситуации. Я начал запинаться. Запинаться, Саш! Как будто это она мне нравится, а не наоборот! Я сказал что-то абсолютно невнятное. Я таким идиотом себя чувствую.       Арсений уткнулся лицом в ладони, упершись локтями в колени. Неконтролируемая паника захватила его дыхание и мысли, вызывая дрожь. Он почувствовал чужую ладонь сначала на своём плече, а после — на спине. Спокойный голос товарища едва был слышен из-за пелены тревожности.       — Думаешь, Гагарин не переживал при взлёте его ракеты? Космонавты ведь тоже должны быть собранными. Но человеческий фактор никуда не денется, он всегда будет. Ты впервые в такой ситуации. Абсолютно очевидно, что ты побоялся ранить её, не хотел быть жёстким... Да и просто не ожидал. Это не делает тебя некомпетентным. Это доказывает, что ты человек. Разве быть человеком плохо?       Арсений понимал, что его коллега говорит правду. Всё действительно так: человеческий фактор не убрать. Но, чёрт возьми, как же это всё было странно и непонятно! Будто кто-то подошёл и облил Арсения чем-то липким, сковывающим движения, словно в том самом страшном сне, в котором все конечности немеют и остаётся только лечь на землю и зажмуриться... Почему это всё происходит с ним в первый месяц работы?! Почему нельзя было подождать хотя бы полгода, чтобы он освоился? Хотя... Разве было бы легче? Это всё равно случилось бы впервые, рано или поздно.       "Нет, я точно драматизирую. Это чёртова мелочь."       — Я пойду, Саш. До завтра.       Не услышав, что ответил коллега, Арсений схватил свою сумку и быстрым шагом отправился на выход. Саша не стал следовать за ним, просто оставаясь сидеть на том самом сиреневом диване в учительской. Возможно, это было правильно — Арсению нужен был воздух. Нужно было побыть одному.

***

      Тёплые дружеские объятия согревали, но мысли не давали покоя. "Это не твоя ответственность", — твердил здравый смысл. "Тебе не место в школе", — противоречило подсознание, — "Ты чуть не убил человека".       Белые стены больничного коридора угнетали. И пусть глаза Арсения были закрыты, он всё равно чувствовал эту давящую атмосферу на себе.       Полтора часа назад та самая девятиклассница совершила попытку суицида на уроке Арсения. Канцелярским ножом. На последней парте. Картинки всё ещё летали перед глазами: крик её соседки по парте, трясущиеся ладони, набирающие 112, голова кругом, всё как в тумане... Арсений помнил сегодняшний день лишь обрывками. Всё остальное успешно удалилось из памяти с целью не довести самого Арсения до самоубийства воспоминаниями.       Резкая дрожь. Ноги подкосились. Ладони на спине Арсения сжали её чуть сильнее.       — Арс?       — Прости... Вспомнил, как это выглядело...       Александр усадил друга на коридорный стул, словно тряпичную куклу, не способную на самостоятельное передвижение. Впрочем, так и было. Он легонько коснулся кончиками пальцев бледной щеки Арсения, заставляя его посмотреть себе в глаза.       — Это не твоя вина. И я готов повторить это ещё сотню раз, если уж ты мне не веришь.       Арсений молча помотал головой, его веки закрылись сами собой. Слова выходили изо рта только шёпотом. Разбитым, едва слышным шёпотом.       — Саш, если ты действительно хочешь помочь, то принеси воды. Пожалуйста. Мне больше ничего не нужно.

Such a liar.