Лжец

      Кого Кхайен никак не ожидал встретить в «Монг-гут», так это Кхайлака. Он вообще не собирался покидать дом, но Лесли нервничал, поглядывая на отключенный телефон, а когда все же включил и тот разразился целой какофонией сигналов, то вовсе помрачнел и замкнулся. И хотя он сохранял легкую улыбку, реагировал на слова, но Кхайен остро ощущал, что мужчина мыслями где-то очень далеко.       Прикинув «за» и «против», Пханават предложил поехать в клуб. Лесли поддержал, даже немного повеселел в машине, напевая какой-то вирусный мотивчик этого сезона. На нем снова были белые джинсы и хлопковая вязанная кофта с тянутым воротом. Повязку пришлось менять полностью. Рассечение хорошо заживало, края не воспалились, ровно-розовые и сомкнутые. Наложенные аккуратно стяжки держались только в самом глубоком месте, где стекло вошло едва не до кости. От обезболивающего Лесли отказался.       – Почему всегда белый? – не удержался-таки от вопроса в машине Пханават, придержав руль правой рукой, левой легко скользя по колену пассажира.       – Исключительно ради отпуска, – хохотнул Лесли. – Это старая традиция. Когда-то меня отправляли на все лето к родственникам. Там мне выделяли пару старых футболок и шорты. Все почти белое. Пиздюлей выписывали в соотношении с количеством пятен, которые я ставил на одежду.       Кхайен не нашелся с комментариями, продолжая гладить по бедру. Почему-то стало неловко, как будто ждал веселого ехидного вранья, а получил не очень красивую, сероватую правду.       – Не парься, – усмехнулся Лесли, поймав изменившееся настроение. – У меня было отличное детство, я не жаловался. А белый цвет просто легче всего отстирывается местными порошками, ну? По работе я его тоже ношу, мне просто нравится. В магазине, как дурачок, сразу тяну руку к белой шмотке.       Пханават фыркнул с легкой завистью к тому, как Лесли мог легко сбить пафос или мрачную атмосферу. Он вообще легко менял настроения, оставаясь всегда предельно прям и откровенен. Не мямлил, не опускал взгляд. Кхайену нравилось то, как звучал голос, без жеманства и кокетства, Лесли точно знал себе цену, как и что хотел и не стеснялся говорить об этом вслух. Или молчать – просто взять.       Возле черного хода, у которого притормозила машина Кхайена, стоял Ван Сяо. Пханават ругнулся и уткнулся лбом в рулевое колесо.       – Сяо-гэ какой-то больно веселый для рабочего настроения, – заметил Лесли, прижимаясь и легко дуя в шею Кхайена.       – Да ну? – тот поднял голову – помощник смотрелся равнодушным как обычно.       Без планшета, правда что, даже без телефона в руке.       Ван Сяо дождался, пока начальник с неохотой выползет из-за руля, коротко кивнул и сообщил, что босс Кхайлак воспользовался приглашением и сейчас в вип-комнате «Монг-гут» вместе с личный секретарем. Кхайен испытал острое желание сесть обратно в машину и свалить куда подальше.              В комнате играла спокойная инструменталка, сине-фиолетовые огни лениво ползали по столу и диванам. Кхайлак не привел с собой никого, кроме Най, тем самым показывая, что не считает Кхайена врагом. Пханават перестал удивляться. Конечно, они с Кхайлаком не настолько друг друга достали, чтобы вцепиться в глотки буквально при первом удобном случае, но все же… Сюрприз приятный, но необъяснимый.       Най в бежевом шелковом открытом платье и босоножках на шпильке, полулежала на диванчике рядом с начальником, держа в руке бокал с шампанским. Увидев Кхайена, девушка выпрямилась и приветственно кивнула. Кхайлак не двинулся с места, остро глядя на Пханавата. Мужчина был на десять лет старше Пханавата и значительно крупнее. Строгая светлая рубашка, сейчас раскрытая по вороту и с закатанными рукавами, очень широкие ладони и массивные предплечья. На запястье единственный браслет и кольцо на левой руке, на безымянном. Кхайен глянул на руку Най – колец девушка не носила вообще, но на цепочке, едва заметный под не слишком откровенным воротом платья поблескивал ободок кольца очень похожего плетения.       – Най, позволь мы пообщаемся наедине, – Кхайлак повернулся к помощнице, в его тоне не было приказа, скорее мягкая просьба.       Най чуть нахмурилась, но поднялась. Шелк платья скользнул по ногам, укрывая их легким светлым облаком. Легкость внешности и тяжесть во взгляде. Что-то такое иногда мелькало в глазах Лесли, когда он раздумывал, уступить ли просьбе Кхайена или объяснить, что не стоит. Най явно пыталась сдержать колкую фразу, но она действительно была умна и чутко ловила, когда шутка могла нарушить хрупкое равновесие перемирия.       – Босс Кхайен…       Дверь мягко закрылась, оставив мужчин одних. Кхайлак по-прежнему рассматривал владельца «Монг-гут». Пханават снял с небольшой барной стойки в углу два приземистых тяжелых бокала, разлил принесенный с собой коньяк, которого в меню бара не значилось – Ван Сяо как обычно быстро подкинул сведенья о вкусовых предпочтениях гостя, всучив бутылку начальнику на входе – и расслабленно опустился на диван рядом с гостем.       – Босс Кхайлак, – Кхайен подвинул по стеклу столешницы хрустально сверкнувший бокал собеседнику.       Кхайлак удивленно повел бровью, понюхал янтарную жидкость и уважительно присвистнул.       – Ваше здоровье.       Они стукнулись хрусталем, каждый выпил до дна.       – Я рад, что вы посетили мой клуб, – Кхайен кивнул на приподнятую Кхайлаком пачку сигарет, поставил пепельницу между вновь наполненными бокалами и прикурил первым.       Кхайлак смотрел на то разгорающийся от тяжки, то притухающий огонек на конце сигареты.       – У меня нет доказательств, а если бы и были, то я бы не принес их сюда и, скорее всего, просто бы прошел мимо, но, все же, – очень медленно и тяжело начал Кхайлак – его низкий голос почти не перекрывал музыку, Кхайен наклонился чуть ближе. – Последние полгода мои люди заметили странное: кто-то довольно основательно, хотя и очень осторожно прощупывал почву. Сначала думали, что кто-то из столицы. Большой город недостаточно велик для всех, кто хочет развернуться. К тому же там слишком крупные игроки, чтобы их можно было незаметно теснить. PHI они обходили стороной, возможно поэтому, ваше внимание они пока не привлекали. До недавнего времени.       Кхайен весь обратился в слух, кусая фильтр сигареты от напряжения.       – Затем, произошло странное. Один из наших конкурентов внезапно совершил несколько агрессивных шагов, заявляя, что я назначил цену за его голову, чтобы расширить свой бизнес за счет его связей и возможностей. Знакомо?       Кхайен кивнул.       – Весьма.       – Так вот, босс Кхайен, открою вам небольшую тайну – я не планирую в ближайшем будущем существенно менять или расширять зону влияния. Мне комфортно там, где я есть. Исключение только для вашего клуба – я все еще хочу эту жемчужину, но это никак не связано с основным бизнесом.       – Интересно, – Пханават откинулся на спинку дивана, глубоко затягиваясь. – Считаете, у вас появился враг, готовый подставить по-крупному?       – Считаю, что он вряд ли нацелен конкретно на меня, – Кхайлак потушил недокуренную сигарету. – Най хорошо умеет собирать информацию, полагаю, она не уступит вашему помощнику. С одним исключением – ее связи тянутся глубоко в серую зону. Поэтому иногда ее кругозор немного шире.       Кхайен молча слушал, не перебивая, не спрашивая, зачем ему все это рассказывают. Кхайлак никогда не любил открытые войны. Достаточно потерял за свою жизнь близких именно из-за разборок между серыми полукриминальная кланами и бандами. И теперь не желал втягиваться в кем-то режиссируемую свалку.       Дым поднимался вверх, сквозь свет и музыку, сигарета тлела, зажатая на манер косяка, между большим и указательным. Кхайлак отпил коньяка, прикрывая глаза и смакуя терпкий привкус.       – Никто не знает, что за новый игрок появился на рынке, – Кхайлак впервые открыто посмотрел в глаза собеседнику. – Все очень боятся, что китайские компании начнут массивную экспансию. Агрессивную, грязную и полную.       – И увидев меня с Ли Ваном, вы решили, что я стану посредником конгломерата в стране? – осторожно подбирая слова, спросил Кхайен.       Смотрелось очень логично. Теперь его рады будут пришить не только силами настоящего нового игрока, но и всеми местными. Потому что он угроза для общего дела. А даже львы дружат с гиенами, когда загоняют общего врага.       – Все верно, – Кхайлак вытащил из пачки сигарету, не прикуривая, пропустил между пальцев, ловко и бережно крутя, не сминая хрупкую бумагу.       Теперь надолго замолчал Кхайен.       – Что вы хотите за эту информацию? – наконец, спросил он.       – Я не хочу войны, – мужчина вернул сигарету в пачку, допил оставшийся коньяк и вздохнул. – Поэтому информация за хорошую выпивку – более чем справедливая сделка.       Пханават поднялся и с почтением поклонился, прижимая сомкнутые ладони ко лбу.       – Благодарю вас, босс Кхайлак. И снова повторяю приглашение – мой клуб всегда рад вам и вашим спутникам. Позвольте мне теперь покинуть вас. Отдыхайте.       Оставив гостя в задумчивом молчании, Кхайен вышел на верхний балкон, выступающий над танцполом и позволяющим разглядеть всю площадку – такой бонус для вип-зоны: можно выбрать кого-то и пригласить приглянувшегося человека к себе, наверх.       Настроение ушло в сильный минус. Ходить с мишенью на спине не улыбалось от слова совсем. На Кхайена еще никогда не охотились, хотя в передрягах он бывал знатных, оружия не боялся, но сейчас все становилось куда серьезнее.       Размышляя, стоит или нет предупредить брата, волна могла докатиться и до него, Кхайен перегнулся через перила, бездумно рассматривая танцующих. Девушка в очень ярком неоновом костюме шла по самому краю танцпола, держа пустой бокал в высоко поднятой руке. Пханават зацепился за нее взглядом, следуя к бару.       У стойки маячил знакомый белый силуэт, неожиданно в компании Най. Девушка с видимым удовольствием слушала, что Лесли болтал, периодически подключая к разговору Прэу, попутно смешивающую что-то в шейкере. А ведь личный секретарь Кхайлака точно знала, кто перед ней. Скорее всего специально и подошла – Ван Сяо поступил бы точно так же, прощупывая почву со всех сторон.       Помощница Кхайлака вдруг наклонилась, подцепив длинным ногтем ворот кофты Лесли, оттянула, делая вид, что заглядывает под ткань. Лесли перехватил женское тонкое запястье, бережно сжал, баюкая в ладони. А потом задрал кофту, показывая пресс и положил ладошку Най на него. Девушка захохотала, соскальзывая пальцами по загорелой коже и, не смущаясь, по ткани джинсов. Со стороны казалось, что они давние знакомые, не сказать больше. Прэу выставила на бар два белоснежных коктейля. Лесли с улыбкой вручил один бокал Най, вторым отсалютовав. Девушка-бармен подмигнула обоим, что-то сказала Най, отчего та захохотала и погрозила Лесли пальцем.       Кхайен ощутил резкий укол ревности. Неприятный и болезненный. Справа от изгиба танцпола, где располагались столики с мягкими диванами, Ран флиртовал с каким-то мужчиной, но Кхайен едва обратил на это внимание, лишь мельком отметив присутствие юноши. Зато один только вид чужой руки на талии Лесли накалил       – Гадство! – пробормотал Пханават. – Вот откуда ты такой взялся на мою голову?       Прэу потянулась через стойку, касаясь плеча Най и кивая на телефон девушки, лежащий у фужера. Помощница Кхайлака тут же прекратила дурачиться, глянула на экран и сделала Лесли ручкой. Тот с ухмылкой провожал ее взглядом, низко согнувшись на стуле. Нравилось ему зрелище, в гадалке не ходи.       Лесли вдруг замер, напряжено изогнувшись, и глянул наверх. Кхайен знал, что его невозможно разглядеть – светоферма была специально рассчитана так, что, стоя внизу, на балконе не различишь даже силуэта – но все равно отпрянул назад. Адреналин шибанул ниже пояса, заставив выдохнуть. Хотелось бы Кхайену объяснить собственные реакции банальным голодом, но от недостатка секса он не страдал с подросткового возраста. Увы, все дело было в конкретном человеке.       – Просто новизна, – сам себе сказал Кхайен и вытащил телефон из кармана. – Пройдет.       Прежде чем спускаться, следовало дать Ван Сяо новые вводные. Связи в серой зоне имелись не только у Най, чтобы там не думал себе босс Кхайлак.              Домой они добрались в середине ночи. Лесли, трезвый и веселый, беззаботно напевал вместе с радио, опустив боковое стекло и впуская в кондиционированную прохладу салона автомобиля теплый запах ночи. Кхайен не возражал. Его все еще слегка штормило, уксус плохо растворялся в крови. Хотя ревнивым до этого момента он себя не считал.       У дома дремал универсал сопровождения. Нагло, прямо под фонарем. Вокруг с виду не души, но Кхайен затылком ощущал направленные на них взгляды охраны. Ван Сяо решил не рисковать больше нужного, за что ему спасибо. У начальника голова болела явно про другое.       Дверь щелкнула замком, вспыхнули два настенных светильника, оставляя комнату в мягком полумраке. Лесли сощурился, и Кхайену казалось, что он буквально видит его мысли, не то, что читает… Стащив кофту, Лесли небрежно уронил ее на пол, подтянулся на руках, усаживаясь на столешницу острова и по-блядски разводя колени. Пуговицы джинсов капитулировали под ловкими пальцами.       – Поздний ужин? – совсем тихо с нажимом произнес он, склоняя голову к покрытому шрамами плечу.       Кхайен одним шагом оказался рядом, хватая его за горло, заваливая на спину и жалея, что столешница слишком высоко. Хотелось трахнуть этот улыбающийся рот, чтобы из головы выветрилось все, включая ревность и проблемы. Вместо этого Кхайен довольствовался тем, что укусил Лесли за губу, вытягивая вздох и ругаясь, что этого мало.       Крепкий кулак уперся в грудь. Лесли точно читал мысли. Он заставил разжать хватку на горле, толкнул Кхайена отступить, поменял их местами, чтобы теперь Кхайен упирался спиной в стол, соскользнул вниз, на колени и расстегнул едва не лопающуюся молнию на брюках Пханавата.       – Не дергайтесь, босс Кхайен, – так же тихо и совершенно ровно предупредил Лесли, от чего у Кхайена натурально свистнул крыша, а градус возбуждения подскочил еще на пару делений.       Влажные губы мягко обняли, пропуская сразу глубоко и плотно. Кхайен застонал, запрокидывая голову и зажмуриваясь. Всерьез опасаясь, что ради такого удовольствия попросту привяжет Лесли к этому столу, никуда не отпустив. Жаркие волны смывали тревогу, оставляя фейерверки в голове и нарастающее напряжение в животе.       Лежа в кровати, Кхайен наблюдал, как Лесли пакует немногочисленные вещи. Острый приступ ревности прошел, и он расслабленно следил за тем, как Лесли старается не напрягать поясницу, бесшумно перемещается, иногда чуть хмурится, вспоминая, где и что оставил. За чуть больше, чем сутки, он едва распаковал туалетные принадлежности. И то мог бы не утруждать себя.       Последний день они мало разговаривали, просто не хотелось. Общение свелось к прикосновениям и взглядам, к звуку мягкого поцелуя и шороху тканей. И не сказать, чтоб трахались, как кролики, просто возникла какая-то нежность, приправленная легким сожалением. Кхайен прикидывал на себя серьезные отношения конкретно с этим мужчиной и понимал, что вполне смог бы. А может, это просто приступ сентиментальности, потому что завтра они по-настоящему расстанутся. Проведенная вместе недонеделя и совместимость в постели – так себе гарантии отношений на расстоянии. Кхайен слишком хорошо себя знал. Да они толком ничего и не обсуждали…       И потом, все, что вертелось сейчас вокруг Кхайена, могло быть не слишком привлекательным для Лесли. Это уже не просто разборки из-за ревности. Могли запросто убить. Нормальный человек точно бы отказался от возможности получить такого партнера.       – Лесли, как насчет вернуться?       Лесли замер, нахмурился, недоверчиво глядя на подпиравшего голову рукой Пханавата. Сложив рубаху, он застегнул молнию на сумке, сел на край кровати, скрестив ноги, и внимательно, без улыбки глянул на Кхайена. Серьезный Лесли Пханавата приводил если не в восторг, то в странный трепет. Кхайен ждал вопроса, просьбы какой-то определенности. И даже готов был на все это ответить.       – Возвращаться мне пока некуда, – медленно проговорил Лесли. – Потому что снимать ту же виллу я не хочу, там бассейн слишком маленький и соседи шумные.       Кхайен непонимающе моргнул.       – Поживи у меня? – после минутного замешательства предложил он, прикасаясь к розетке шрамов на плече. – Я не вилла, меня снимать не надо.       – Помню, что ты очень крутая привилегия в меню клуба, – показал в усмешке зубы Лесли и снова замолчал, что-то высматривая в темных, почти черных глазах напротив. – Мы с тобой неделю провели считай только вдвоем, не устал от меня?       – Лесли…       – Давай так, – Лесли толчком опрокинул Кхайена на спину, нависая, – у меня работы недели на три, возможно, на месяц. Если к концу февраля мы все еще будем общаться, и ты не передумаешь, я вернусь. Попробуем.       Легкий поцелуй, и он снова поднялся. Попытался. Кхайен не дал, дернув за руку, тут же уложив под себя и запуская ладони под шорты.       – Поспишь в самолете? – спросил он на ухо и не получив возражений, прижал зубами бьющуюся вену на шее Лесли.              – Готов? – Кхайен проверил в карманах бумажник и ключ-карту от кондо, потому что возвращаться в дом не собирался. – Ван Сяо нас отвезет.       Небо уже светлело за деревьями, легкая прохлада набирала температуру и влажность, готовясь к грозе и ливню. У распахнутых ворот дремал внедорожник, помощник Кхайена зевал в кулак и что-то строчил в телефоне, прикладываясь к бумажному стаканчику.       Лесли обулся на ступеньке крыльца, подтянул шнурки, взял сумку и заступил Кхайену дорогу.       – Не провожай, Сяо-гэ справится без тебя. Потом лучше встретишь, если захочешь и если я вернусь, – сказал он, подпихивая Пханавата обратно в дом. – Доберусь до места – напишу. Где-нибудь послезавтра. Учти, номер будет левый.       Кхайену достался легкий поцелуй, и он не стал спорить. Даже если не вернется ему будет обидно, немного больно, но пока это все. К лучшему, что они расстанутся здесь.       Лесли бодро дошел до внедорожника, что-то негромко, зубоскаля, сказал Ван Сяо. Хлопнула дверца машины, Кхайен закрыл за собой стеклянную створку. Решив, что ложиться уже нецелесообразно, он отправился варить кофе и разгребать проклятые документы, которые не преминул накидать в почту помощник… но вместо этого вышел на внешний балкон, глядя, как удаляется и исчезает за поворотом машина. На душе стремительно становилось откровенно паршиво. Знакомое, но забытое ощущение.       Он начал скучать.              – В машине курить можно? – беловолосый невысокий мужчина откинулся на кожаном сиденье и уставился в зеркало заднего вида на водителя.       Ван Сяо приподнял бровь, глянув на пассажира.       – Ты же бросил, – негромко с подначкой отозвался он, потянувшись к бардачку и вытащив пачку сигарет.       – С вами бросишь, – беловолосый скривился. – Сплошные нервы. Ты директору Ли звонил? Волнуется, поди, куда второй источник пропал, я телефон выключать начал, замучил, да и Кьен коситься начал.       Помощник пожал плечами, протягивая пассажиру сигареты.       – А смысл? – Ван Сяо пожал плечами. – Я сказал, что мы ищем источник проблем. Фактов нет. Пока ничего не случилось, чтобы давать прогнозы или отчеты. Если сейчас ему предоставить огрызок информации, он может со своими стратегиями снова все переиграть. Еще хуже, если действительно попытается вывести своих людей здесь. А удержать Кхайена будет тяжело. Тем более, ты сваливаешь, такой хороший отвлекающий фактор ушел. Он половину документов смотрел через зад, да и Тхайена больше интересовало, с кем шляется младший брат, чем суть вопросов по работе. Ты переслал документы?       – Я ж не совсем конченый, так подставляться. Отвезу лично в бумажках. Пусть на ночь читает, зато никто не привяжет эту дрянь на мою совесть.       Тонированное стекло с шорохом опустилось наполовину, щелкнула зажигалка, обнаружившаяся внутри початой пачки. Затянувшись, пассажир выдохнул дымную струю, потер лоб и продолжил.       – Я все еще предлагаю упаковать Кьена в больницу накануне подписания сделки. – Чего вы все отказываетесь? Могу еще удавить предложить.       – Даже теперь? – Ван Сяо снова глянул в зеркало. – Когда ты называешь его семейным именем и сидишь осторожно?       – Это я от старшего нахватался, сорвалось. Надеюсь, он счел это простой оговоркой. А, в целом, разве что-то изменилось? – равнодушно выдохнул вместе с дымом беловолосый. – Денег в этой сделке меньше не стало, а убить его и без меня попытаются еще не раз. Так будем знать, где лежит, а подпишет за него кто-то из родственников. Я даже знаю, кто.       Ван Сяо ругнулся, поминая чье-то упрямство, как у буйвола, продолжая вести машину по ночной дороге. Пассажир, ехидно посмеиваясь, затянулся.