«Cielo Azul»

Ключи и сюрприз

Утром Серхио проснулся с ощущением, что сегодня важный день. Он потянулся за телефоном и, недолго думая, написал: «Ева, сегодня в 6 жду тебя у отеля. Будь готова. Сюрприз. С собой что-то удобное и кеды, не шлёпки. Не опаздывай». Ответ пришёл через минуту: «Интригуешь, капитан. Буду». Он улыбнулся и отложил телефон. Теперь можно начинать день. После завтрака он загрузил в машину первые коробки — немного вещей, чтобы сразу завезти в новую квартиру. Алисия вышла на крыльцо, увидела его сборы и подошла. На груди был камень. — Хочешь со мной? — спросил он. — Посмотреть, где я буду жить? — А Крис? — У него английский до обеда. Успеем. — Рыжая кивнула и села в машину. Они поехали молча, но это молчание было спокойным, без напряжения. Алисия смотрела в окно, Серхио думал о вечере. Риелтор ждал их у подъезда — молодой человек с папкой документов и приветливой улыбкой. — Капитан Маркина? Очень приятно. Квартира готова, ключи ваши. И, кстати, вам повезло — хозяева оставили почти всю мебель. Сдавали раньше туристам, так что всё необходимое есть. Они поднялись на третий этаж. Маркина открыл дверь, и они вошли. Квартира оказалась даже лучше, чем он запомнил при первом просмотре. Светлая гостиная с окнами на море, уютная кухня с полноценной техникой и барной стойкой, у которой стояли два высоких стула. В спальне — аккуратная двуспальная кровать и пара встроенных шкафов-купе. Всё чистое, почти новое, готовое к жизни. — Ого, — выдохнула Сьерра, оглядываясь. — Здесь даже жить можно сразу. — Повезло, что когда предыдущие жильцы съехали, мебель оставили. Она прошлась по комнатам, заглянула на кухню, потрогала столешницу у барной стойки. — Здесь хорошо, — сказала она тихо. — Уютно. И море видно. — Но в душе была буря. Его переезд был реальностью, которую её сердце отказывалось принимать, но она должна была. — Да, — кивнул он. — Крису понравилось, когда мы смотрели. Женщина замерла у окна в гостиной, глядя на воду. Потом обернулась. — Серхио, — сказала она вдруг. — Я хочу купить тебе диван. — Он удивился. — Али, тут же всё есть… — В гостиной нет дивана, — перебила она. — Я хочу, чтобы он был. Нормальный, удобный. Чтобы можно было сидеть, смотреть телевизор, чтобы Крису было куда сесть, когда он будет приезжать. Или оставаться на ночёвку. — Она прятала заботу о Серхио за заботой о сыне. — Не надо… — Это меньшее, что я могу сделать, — голос её дрогнул. — За всё. За то, что ты защитил меня. За то, что не бросил. За то, что остался человеком, хотя я… хотя я тебя предала. Она опустила глаза. Слезы были готовы вот-вот сорваться, но она держалась. — Прости меня, Серхио. За Кики. За эту глупость. За то, что сделала тебе больно. — Она уже сбилась со счёта, сколько раз она повторяла эти извинения. Но она не могла перестать, язык работал отдельно от неё. Он подошёл к ней, обнял — крепко, по-дружески, но с теплотой, которая осталась между ними после тринадцати лет. — Тот сопляк тебя не заслуживал, — сказал он тихо, гладя её по спине. — Ты сильная, красивая, умная женщина. И ты обязательно встретишь того, кто будет тебя достоин. Она уткнулась лицом ему в плечо, уже не сдерживая слёзы. — Ты правда так думаешь? — Она не хотела думать о другом. Только о нём, о том, кто еще официально был её мужем. — Правда. — Он поцеловал её в висок — нежно, по-родному. — А диван я принимаю, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Если ты настаиваешь. Пусть будет. Место есть. — Настаиваю, — сказала она, вытирая глаза. — И даже не спорь. Они постояли так ещё минуту, потом Серхио отстранился, достал из кармана запасной ключ и протянул. — Держи. — Алисия удивлённо посмотрела на него. — Зачем? — На всякий случай. Если понадобится что-то передать, или Крис захочет приехать, когда меня нет. Или… не знаю. Просто чтобы ты знала — ты можешь войти в любой момент. — Она взяла ключ, сжала в ладони. — Спасибо, — сказала она тихо. — Ты всегда будешь частью моей жизни, Али. Мы семья. Даже если теперь так. Она кивнула, спрятала ключ в карман и посмотрела на часы на своём запястье. — Нам пора. — Да, — кивнул Серхио. — Поехали. Они вместе вышли из квартиры, спустились вниз и сели в машину. По дороге домой оба молчали, но это молчание было тёплым. Каждый думал о своём, он знал — они всё сделали правильно. Алисия же просто принимала поражение, смотря в окно и сжимала в кармане ключ, который он ей дал. А Маркина думал о вечере. О сюрпризе. О Еве. Ключи от новой жизни были у обоих.

Неожиданный визит

Они вернулись домой после осмотра квартиры. В машине ехали молча, каждый думал о своём, но молчание было тёплым, без напряжения. Но едва переступив порог, оба замерли. В гостиной, развалившись в кресле у панорамного окна, сидел дон Хавьер. С бокалом виски в руке и выражением лица, не предвещающим ничего хорошего. — Папа? — Алисия удивлённо моргнула. — Ты что здесь делаешь? — Решил проведать дочь в трудную минуту, — ответил он, прожигая взглядом Серхио. — И заодно посмотреть, как тут обстоят дела. — Мог бы предупредить. — А если бы предупредил, я бы застал всё в первозданном виде? — хмыкнул Хавьер. Он поднялся, подошёл ближе. Смотрел прямо на зятя. — Я слышал, вы разводитесь. И хочу знать, на что ты, мой дорогой зять, рассчитываешь. — Папа, — начала она с нажимом, но Серхио мягко остановил её жестом. — Я ни на что не рассчитываю, — спокойно ответил он. — Мы с Алисией подписали брачный контракт, который ты сам настоял оформить перед свадьбой. Я не претендую ни на её деньги, ни на твои, ни на что-либо из того, что принадлежит вашей семье. — Хавьер прищурился. — Удобно говорить, когда уже ничего не получишь. — Папа! — Женщина шагнула вперёд, вставая между ними. — Прекрати. Я взрослая женщина, и свой развод я проконтролирую сама. Без твоей помощи. — Я просто хочу убедиться, что тебя не обманут, — парировал старик. — Меня не обманывают. И Серхио — не тот человек, который способен на подлость. В отличие от некоторых. — Хавьер пропустил намёк мимо ушей. — Надеюсь, он уже съехал из твоего дома? — спросил он, снова глядя на Маркина. Алисия вспыхнула. — Это не твоё дело! Серхио может оставаться здесь столько, сколько ему нужно. И не тебе решать, где ему жить и когда уезжать. Отец удивлённо поднял бровь — дочь редко перечила ему при людях. — Алисия, я… — Нет, это ты послушай. Я ценю твою заботу, но в мою жизнь ты больше не вмешиваешься. Я сама решаю, с кем мне жить, когда разводиться и кто может оставаться в моём доме. Ты понял? Повисла тишина. Хавьер смотрел на дочь долгим взглядом, потом перевёл его на Серхио. В глазах его мелькнуло что-то похожее на уважение — или, по крайней мере, на признание поражения. — Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда я хочу поговорить с твоим… бывшим мужем наедине. — Она напряглась. — Нет. Я не позволю тебе снова его оскорблять. — Али, — мягко сказал Серхио, касаясь её плеча. — Всё хорошо. Я поговорю. — Она посмотрела на него с беспокойством. — Ты уверен? — Да. Иди к Крису. Я скоро вернусь. — Она помедлила, потом кивнула и пошла наверх по ступенькам. Серхио жестом пригласил пока ещё тестя в сад. Они вышли к бассейну, где ещё недавно они с Алисией дурачились и смеялись. Сейчас вода была неподвижна, только ветер слегка рябил поверхность. — Ну, — сказал капитан, останавливаясь у края бассейна. — О чём ты хотел поговорить? Хавьер прошёлся вдоль бортика, заложив руки за спину. Несколько секунд молчал, глядя на воду. — Ты знаешь, я никогда не хотел этого союза, — начал он. — Думал, моя дочь заслуживает лучшего. — Я помню, — спокойно ответил Серхио. — Но сейчас… — Хавьер повернулся к нему. — Сейчас я вижу, что она смотрит на тебя иначе, чем на меня. Она защищает тебя. От родного отца. Мужчина молчал. — Я не знаю, что между вами произошло на самом деле, — продолжал старик. — Алисия сказала только, что вы решили развестись. Но глядя на неё… она не выглядит несчастной. Скорее… спокойной. — Мы приняли решение, которое было правильным для нас обоих, — сказал Маркина. — Иногда люди расходятся, чтобы остаться людьми. — Хавьер усмехнулся. — Философ. — Он помолчал. — Ты правда ничего не хочешь от неё? — Правда. У меня есть яхта, есть руки, есть голова на плечах. Я сам зарабатываю на жизнь. Мне не нужны деньги, особенно которые я не заработал. Отец Алисии смотрел на него долго, изучающе. — Знаешь, — сказал он наконец, — я, кажется, начинаю понимать, почему она так заступалась за тебя все эти годы. И почему ты единственный, кто за тринадцать лет не прогнулся под меня. — Я не герой, — покачал головой Серхио. — Я просто хотел, чтобы моя семья была счастлива. Не получилось. Но я хотя бы пытался. — Хавьер кивнул и протянул руку. Зять удивлённо посмотрел на него, потом пожал. — Береги себя, капитан, — сказал он. — И Криса береги. Он хороший мальчик. — Обязательно. Они вернулись в дом. Алисия уже стояла в холле, готовая в любой момент вмешаться. Увидев их спокойные лица, облегчённо выдохнула. — Ну что? — спросила она. — Ничего, — ответил отец. — Просто разговаривали. — Он посмотрел на Серхио, потом повернулся обратно к дочери. — Ты, это… если что, я в отеле остановился. Побуду пару дней. — Хорошо, пап, — кивнула она. Старик вышел, и они остались одни. — Что это было? — спросила Алисия тихо. — Кажется, он уважает тебя, — улыбнулся мужчина. — И меня, наверное, чуть-чуть. — Не может быть. — Может. — Сьерра покачала головой, всё ещё не веря, потом посмотрела на часы. — Ладно, я пойду немного поработаю. Крис делает домашку по английскому на завтра. — Иди, — кивнул Серхио. — А мне нужно кое-куда съездить. — Она не спросила куда. Просто кивнула и пошла в кабинет. Она не хотела знать. Понимала, что это разобьёт её сердце ещё сильнее. Маркина посмотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на часы. Половина пятого. Через полтора часа он должен быть у отеля. — Новая жизнь, — сказал он себе и пошёл собираться.

Коктейли и секреты

После йоги Ракель чувствовала себя легко и почти невесомо. Тело приятно ныло после растяжки, солнце ласково грело кожу, а в голове была только одна мысль — сегодня в шесть она увидит его. Снова. И вероятно они снова займутся сексом. Она чертовски этого хотела. — Ну что, по коктейлю? — предложила Карла, когда они свернули коврики. — Заслужили. — А почему бы и нет, — улыбнулась она. Они устроились за столиком в небольшом баре на набережной, откуда открывался вид на море. Заказали по «Сангрии» и откинулись на спинки стульев. — Знаешь, — вдруг сказала подруга, помешивая коктейль трубочкой, — я, кажется, остаюсь на Ибице. — Ракель удивлённо подняла бровь. — Серьёзно? А как же Барселона? Работа? — Работа подождёт, — отмахнулась Карла. — А тут… ну, понимаешь, есть один парень. — Ого! — Мурильо подалась вперёд. — Рассказывай! Девушка засмущалась, но в глазах её горели счастливые огоньки. — Мы познакомились пару недель назад. Он местный, работает в дайвинг-центре. И всё это время… ну, мы почти каждый день видимся. И я поймала себя на мысли, что не хочу уезжать. — Он того стоит? — Кажется, да, — мечтательно улыбнулась она. — Посмотрим. Но я решила рискнуть. Ракель смотрела на подругу и чувствовала, как внутри разливается тепло. Карла была такой счастливой, такой живой. — Я рада за тебя, — искренне сказала она. — Правда. — А ты? — Она хитро прищурилась. — Что у тебя нового? Кроме того, что ты сияешь, как рождественская ёлка? Ракель засмеялась, но щёки её предательски покраснели. — Ну… один парень сегодня вечером позвал меня на свидание. — О! — Кудряшка обрадовалась. — И кто он? Местный? Турист? — Местный, — уклончиво ответила она. — Познакомились недавно. — И где познакомились? — На набережной. Просто разговорились. — Карла посмотрела на неё внимательно, но допытываться не стала. — Ладно, храни свои секреты, — махнула она рукой. — Но если что — я требую свадьбу с белым платьем и морем шампанского. — Договорились, — рассмеялась она. Они допили коктейли, поболтали ещё немного, и разошлись. Карла — к своему дайверу, Ракель — в отель, готовиться к вечеру. В номере она долго стояла под душем, потом перебирала вещи, пытаясь понять, что надеть. Он сказал «удобное и кеды» — значит, что-то простое. Джинсы, лёгкая кофта, кеды. И никаких платьев. Интрига. — Ну, капитан, — прошептала она своему отражению, — посмотрим, что ты там придумал. Без десяти шесть она уже стояла у входа в отель, вглядываясь в проезжающие машины.

С завязанными глазами

Сердце колотилось где-то в горле. Мурильо специально вышла пораньше — не могла больше сидеть в номере, перебирать вещи и смотреть на часы. Леггинсы, кеды, лёгкая кофта на всякий случай — вечер у моря мог быть прохладным. Машина подъехала без опозданий. Чёрный седан остановился прямо у входа, и из него вышел Серхио. Увидев его, Ракель улыбнулась. Он был в простых джинсах и светлой рубашке с закатанными рукавами — никаких намёков на то, куда они едут. Только загадочный блеск в глазах за очками. — Привет, — сказал он, подходя. — Привет, — ответила она, чувствуя, как щёки заливает румянцем. Он обнял её, поцеловал — нежно, но с той глубиной, от которой у неё всегда подкашивались колени. На несколько секунд мир перестал существовать. Только его губы, его руки на её талии, его запах. Когда он отстранился, в его глазах плясали чёртики. — Готова к приключениям? — Заинтриговал, — усмехнулась она. — Я вся внимание. Серхио полез в карман и достал шарф — лёгкий, шёлковый, тёплого бежевого цвета. Ракель удивлённо подняла бровь. — Можно? — спросил он, показывая шарф. — Ты серьёзно? — рассмеялась она. — Абсолютно. Сюрприз требует тайны. Она смотрела на него несколько секунд. В его глазах было столько тепла и предвкушения, что она не могла отказать. — Доверяешь? — спросил он тихо. — Доверяю. Мужчина аккуратно завязал шарф у неё на глазах. Мир погрузился в мягкую полутьму. Она чувствовала его пальцы, поправляющие узел, его дыхание на своей щеке. — Ничего не вижу, — сказала она, улыбаясь. — Так задумано. Он взял её за руку и повёл. Она слышала звук открывающейся дверцы, чувствовала, как он помогает ей сесть, пристёгивает ремень. Его рука задержалась на её колене чуть дольше, чем нужно. — Ехать недолго, — уточнил он, садясь за руль. — Потерпишь? — Придётся, — усмехнулась она. Машина тронулась. Ракель сидела, откинувшись на сиденье, и пыталась угадать, куда они едут. Повороты, подъёмы, иногда ветер в открытое окно приносил запах моря, иногда — нагретой за день земли. Она чувствовала его руку на своей — он держал её, не отпуская, всё время. — Ну как ты там? — спросил он через несколько минут. — Жива, — ответила она. — Любопытство разрывает, но жива. — Правильно. Любопытство — хороший знак. Она сжала его пальцы в ответ. Машина петляла по серпантину, поднимаясь всё выше. Девушка чувствовала, как меняется воздух — становится прохладнее, свежее. Где-то вдалеке кричали чайки. Наконец машина остановилась. Капитан заглушил двигатель и вышел. Через секунду открыл её дверцу. — Приехали, — сказал он. — Но сюрприз ещё впереди. Он снял с неё шарф. Ракель заморгала, привыкая к свету. Они стояли у подножия холма. Наверху, на фоне розовеющего неба, белела старая каменная часовня. К ней вела узкая тропинка, петляющая между скал и сухой травы. — Сан-Мигель, — выдохнула она, узнавая. — Та самая… — Она сама, — улыбнулся Серхио. — Помнишь, я рассказывал? — Помню. — Она перевела взгляд на него. — Туда надо идти? — Если хочешь. Вид оттуда открывается такой, что дух захватывает. — Конечно, хочу! — Он открыл багажник и достал рюкзак. — Я тут кое-что захватил, — сказал он, закидывая его на плечо. — Морепродукты, фрукты. И бутылку вина для тебя. — А для тебя? — удивилась она. — Лимонад, — усмехнулся он. — Я за рулём, помнишь? — Идеальный мужчина, — рассмеялась она. — Не пьёт за рулём, таскает мне вино на свидания. — Стараюсь, — улыбнулся он и протянул ей руку. — Идём? Она взяла его за руку, и они начали подъём. Тропинка была узкой, местами каменистой. Он шёл первым, иногда оборачиваясь, чтобы помочь ей перешагнуть через корни или камни. Их пальцы были переплетены, и она чувствовала тепло его ладони даже сквозь лёгкий ветер. — Здесь красиво, — сказала она, останавливаясь перевести дух. — Даже на полпути. — Потерпи, — ответил он. — Наверху будет волшебно. Они поднимались дальше. Ракель смотрела на него — на его спину, на то, как уверенно он ступает по камням, как иногда оглядывается, проверяя, идёт ли она. И чувствовала, что готова идти за ним хоть на край света. Наконец тропинка выровнялась, и они оказались на площадке перед часовней. Мурильо замерла. Отсюда открывался вид, от которого и правда перехватывало дыхание. Всё побережье, бескрайнее море, уходящее за горизонт, и небо, которое закат уже раскрасил в розовый, оранжевый и золотой. — Боже, — выдохнула она. — Это… это невероятно. Серхио подошёл сзади, обнял, прижал к себе. — Нравится? — Я даже слов не могу подобрать. — Он поцеловал её в висок и достал из рюкзака плед. — Устраиваемся? Они расстелили плед прямо на камнях, с видом на закат. Мужчина выложил еду — креветки, кальмары, дольки лимона, виноград. Откупорил для неё бутылку вина, себе открыл лимонад. — Ты всё предусмотрел, — прошептала она, глядя на него с восхищением. — Я хотел, чтобы этот вечер был идеальным, — ответил он. — Он уже идеальный. Они сидели, прижавшись друг к другу, ели морепродукты руками, запивая вином и лимонадом, и смотрели, как солнце медленно падает в море. Иногда он целовал её — в губы, в щёку, в уголок губ, пахнущих лимоном. — Спасибо, — прошептала она, когда закат почти догорел. — За что? — За то что показал мне эту красоту. Он ничего не ответил. Только прижал её крепче и поцеловал в губы. А над ними зажигались первые звёзды. Разговоры то затихали, то вспыхивали снова. Обо всём и ни о чём. О море, о детстве, о смешных случаях на яхте. Она вспомнила, как чуть не упала за борт в первый день знакомства с ним. Он рассмеялся и сказал, что запомнил этот момент навсегда. Когда вино закончилось, а лимонад давно был выпит, они собрали вещи и начали спускаться. Обратная дорога показалась короче. Может, потому что они знали, куда идут. А может, потому что держались за руки и не хотели, чтобы этот вечер заканчивался. Машина мягко везла их обратно к отелю. В салоне играла тихая музыка, за окнами мелькали огни набережной. Ракель положила голову ему на плечо и закрыла глаза. — Я не хочу, чтобы этот вечер кончался, — прошептала она. — Он не кончится, — ответил он. — Будет ещё много таких. — Она подняла голову и посмотрела на него. — Зайдёшь ко мне? — спросила она тихо. Серхио замер на секунду. В его глазах мелькнуло желание. — Зайду, — ответил он. — Но сразу предупрежу: ночевать не останусь. Мне нужно домой, к сыну. — Я поняла, — улыбнулась она. — Мне достаточно и этого. Машина остановилась у отеля. Он вышел, открыл ей дверцу, и они вместе вошли в холл — тихий, почти пустой в этот час, только портье за стойкой поднял голову и снова опустил, делая вид, что не заметил, как мужчина сжимает руку женщины. Лифт, коридор, её номер. Как только дверь закрылась за ними, щёлкнув замком, он прижал её к стене и поцеловал — жадно, отчаянно, будто ждал этого весь вечер. Его руки вжались в стену по бокам от её головы, её пальцы запутались в его волосах, она сбила с него очки — они упали на ковёр, и он даже не подумал их поднимать. Они целовались долго, не в силах оторваться, языки сплетались, губы кусали друг друга до солоноватого привкуса крови. Его руки скользили по её спине, по талии, по бёдрам, сжимали ягодицы, притягивая ближе. Её пальцы расстёгивали пуговицы на его рубашке — одну за другой, нетерпеливо, почти срывая, — стягивали её с плеч. — Я хочу тебя, — прошептал он, отрываясь от её губ, тяжело дыша. Голос сел, стал хриплым, чужим. — Всю. Прямо сейчас. — Я тоже, — ответила она, стягивая с него рубашку окончательно, проводя ногтями по его груди, по животу. Он подхватил её на руки — легко, привычно, — и она обвила его ногами, чувствуя, как его член упирается ей в бедро через ткань джинсов. Он понёс её к кровати, не включая свет. В номере было темно, только свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя бледные полосы на постели. Он опустил её на кровать — она упала на спину, волосы рассыпались по подушке, — и навис сверху, глядя в глаза. В полумраке его зрачки расширились, дыхание сбилось. — Ты уверена? — спросил он, хотя ответ уже знал. — Уверена, — выдохнула она, притягивая его за шею к себе. Его губы нашли её шею — нежно, потом настойчивее, с прикусами, оставляя влажную дорожку к ключице. Она запрокинула голову, подставляясь, пальцами вжимаясь в его плечи, чувствуя, как каждое прикосновение отзывается дрожью где-то глубоко внизу живота. — Ты пахнешь морем, — прошептал он, целуя её грудь поверх тонкой ткани футболки, вбирая ткань в рот, чувствуя, как твердеет сосок сквозь преграду. На ней ничего не было кроме майки — никакого бюстгальтера. — Это ты меня заразил, — выдохнула она, приподнимая бёдра, прижимаясь к нему. Он стянул с неё леггинсы — медленно, грубо, сжигая все мосты, целуя каждый открывающийся сантиметр кожи: сначала живот, потом тазовые кости, внутреннюю сторону бёдер. Её пальцы сжали простыни, когда его губы коснулись её киски через трусики — влажные, уже готовые. Он провёл языком по ткани, чувствуя её вкус, и она застонала. — Серхио… — выдохнула она. — Пожалуйста… — Пожалуйста — что? — усмехнулся он, поднимая голову. В темноте его глаза блестели. — Что ты хочешь? Скажи. — Не мучай меня. Трахни уже. — Ракель ждала этого весь день. Он улыбнулся, довольный, и одним движением стянул с неё трусики — кружево порвалось, и ей было плевать. Она осталась совсем голая под ним, только тонкая футболка задралась, открывая грудь. Он смотрел на неё — растрёпанную, раскрасневшуюся, с блестящими глазами, — и не мог надышаться. Потом отстранился, сел на край кровати и быстро стянул с себя джинсы вместе с боксерами — в один рывок, нетерпеливо, так, что ткань чуть не порвалась. Член выпрямился, твёрдый, пульсирующий, с влажной головкой, блестящей в приглушённом свете. Она тоже села, потянула футболку через голову, и они остались совсем нагими друг перед другом — ни барьеров, ни стеснения. — Иди сюда, — позвала она, притягивая его к себе. Он придвинулся, обхватил её лицо руками, поцеловала — жадно, глубоко, с языком. Его руки скользнули по её спине, сжали ягодицы, прижимая ближе. Он чувствовал её жар, её влажность, то, как её бёдра касаются его членa. Он приподнялся на локтях, нависая над ней, и она чувствовала его желание — твёрдое, горячее, упирающееся в её живот. — Я не мучаю, — прошептал он, беря свой член в руку, на секунду замирая у входа. — Я наслаждаюсь. Он вошёл в неё медленно, до самого конца, и они оба замерли — Ракель вцепилась в его спину, он — в простыни по бокам от её головы. — Чёрт, какая ты узкая, Ева, — выдохнул он. — А ты такой большой, — ответила она, и в её голосе была улыбка. Он задвигался — сначала медленно, потом быстрее, попадая в ритм её дыхания. Она обвила его ногами, притягивая ближе, глубже, не давая останавливаться, и от каждого толчка кровать тихо поскрипывала. Его губы находили её губы, шею, грудь, он втягивал сосок в рот, покусывая, и она выгибалась, царапая его спину. — Перевернись, — прошептал он, выходя из неё. Она перевернулась на живот, встала на четвереньки. Серхио вошёл сзади — ещё глубже, ещё жёстче, — вжимаясь в неё, сжимая её бёдра так, что останутся синяки. — Нравится? — спросил он хрипло. — Да, — простонала она. — Сильнее! Трахай меня сильнее! — Кричала она без стеснения. Он подчинился. Вбивался в неё с такой силой, что кровать отъезжала от стены, и она утыкалась лицом в подушку, заглушая крики. Он наклонился, схватил её за волосы, оттягивая голову назад, заставляя смотреть вперёд, в темноту. — Скажи, как тебе, — приказал он. — Хорошо, — выдохнула она. — Очень хорошо. Твой член… я чувствую его везде. — А так? Он ускорился, и она снова закричала — громко, отчаянно, не сдерживаясь. — Не останавливайся, — просила она. — Пожалуйста, Серхио, не останавливайся. Он не останавливался. Он трахал её долго, пока она не кончила — содрогаясь, сжимаясь вокруг него, выкрикивая его имя. И он кончил следом, с рыком, уткнувшись лицом в её шею, чувствуя, как она пульсирует вокруг него. Несколько минут они лежали не в силах пошевелиться. Переплетённые, мокрые от пота, тяжело дыша. — Я даже не знаю, что сказать, — прошептала она наконец. — И не надо, — ответил он, целуя её в плечо. — Всё уже сказано. Девушка улыбнулась и провела пальцем по его груди. — Ты правда уйдёшь? — Придётся, — вздохнул он, перекатываясь на спину, увлекая её за собой. Она устроилась у него на груди. — Крис ждёт завтра утром. Я не могу подвести его снова. — Я понимаю. — Но завтра, — он приподнялся на локте, глядя ей в глаза. — Завтра я переезжаю в квартиру. И тогда… тогда я позову тебя туда. И мы будем вместе. Всю ночь. Без оглядки. — Обещаешь? — Обещаю. Она притянула его для последнего поцелуя — долгого, нежного, с трудом отрываясь. Он встал, оделся, поправил очки, которые сам поднял с ковра. У двери обернулся. — До завтра. — До завтра. Дверь закрылась. Она осталась одна, уткнулась лицом в подушку, всё ещё пахнущую им — потом, сексом, морем, — и улыбнулась в темноту. Завтра обещало быть новым днём.

Ночной разговор у бассейна

Серхио вернулся домой около одиннадцати. Он припарковал машину на обычном месте, у ворот, и вошёл через главный вход. Тихий щелчок замка, приглушённый свет в холле, знакомая тишина. В доме тишина. Он думал, что все уже отдыхают — Крис у себя, Алисия в спальне. Но когда проходил мимо стеклянных дверей, ведущих во двор, заметил движение у бассейна. Его жена стояла у края воды, босиком, в длинном шёлковом халате, накинутом поверх ночной рубашки. Руки она скрестила на груди, словно пыталась согреться, хотя ночь была тёплой. Луна отражалась в воде, и её фигура казалась призрачной, почти нереальной. Капитан замер на секунду, потом толкнул дверь и вышел во двор. Она услышала шаги, но не обернулась. Только повела плечом, давая знать, что слышит. Она знала, что это он. По шагам, по тому, как он шаркает по плитке. Изучила эту его особенность за эти годы. Он подошёл ближе. Встал рядом, тоже глядя на воду. Вода была неподвижной, только лунная дорожка дрожала на поверхности. С того дня, как Маркина попросил развод, Алисия почти не спала. Это читалось в её лице — в тенях под глазами, в том, как осунулись скулы, в той усталой линии плеч, которую он раньше не замечал. Но если бы он спросил об этом прямо, она бы отрицала. Стыдно признаваться. Несколько минут они просто молчали. — Ты поздно, — обрела голо Сьерра. — Да. — Задерживаешься уже не первый раз. — Факт, который должен был его ранить, если бы он всё ещё принадлежал ей. Мужчина не ответил, не знал, что сказать. Она повернулась к нему. В лунном свете тени под глазами казались ещё глубже. — Серхио, — начала он за него, понимая, что сейчас либо услышит горькую правду, либо ложь. — Кажется, ты уже начал двигаться дальше. — Он поднял на неё глаза. В них была доля страха и вины, и он не мог этого скрыть, никогда не мог. Хоть он и был долгие годы рядом с миром Алисии, он не умел носить маски, как делало почти всё её окружение. — Я не осуждаю, — добавила она быстро, и в её голосе не было злости — только усталость и принятие. Принятие поражение, не принятие его новой жизни. К этому она не была пока готова. — Просто… я не слепая. Ты задерживаешься, возвращаешься счастливым. Это женщина? — Голос её дрогнул на последнем слове. Капитан посмотрел на воду, потом снова на неё. — Али… я… — Ничего, Серхио. Ты можешь мне сказать. — В этот момент она сама того не подозревая выбрала правду, какой бы она ни была. — Есть одна, — сказал он тихо. Сердце женщины сжалось в кулак. Кажется, она даже перестала дышать. — Но хочу, чтобы ты знала. — Быстро продолжил он. — До того момента, как мы с тобой решили развестись, у меня ничего ни с кем не было. Сьерра смотрела на него долго, изучающе. Потом кивнула. Слёз не было, она запретила им. Поплачет потом, когда останется одна в холодной постели на втором этаже когда-то их общей спальни. — Я верю тебе, — выдохнула она наконец, отворачиваясь к морю. — Ты всегда был честным. Она присела на корточки около бассейна провела рукой по поверхности, заставляя лунную дорожку задрожать. Потом снова встала. — Знаешь, я не осуждаю тебя. Не мне тебя судить, учитывая… — Она не договорила, но он понял. — Али… — Всё нормально, — перебила она, выпрямляясь и отряхивая мокрые пальцы о халат. — Просто… я не думала, что ты так быстро начнёшь двигаться дальше. Глупо, да? Я сама выкопала эту яму, а теперь удивляюсь. — Рыжая пыталась спрятать боль за сарказмом. — Ты ничего не копала, Али, — мягко сказал он. — Эта яма рылась годами, медленно… И в итоге мы оба решили, что так лучше. Так решил он, не она. Ей пришлось смириться. Такова расплата за измену. — Знаю. — Она вздохнула и наконец снова посмотрела ему в глаза. — Просто мне привыкнуть надо. Тринадцать лет, Серхио. Это не вычеркнуть. И мне действительно больно, но это не твоя вина. — Она не видела смысла врать о своих чувствах, уже не было в этом смысла. Он сделал шаг к ней и положил руку ей на плечо. Она не отстранилась. — Ты сильная, Али, — повторил он уже не в первый раз. — Самая сильная женщина, которую я знаю. Но мне всё равно жаль, что я тебя раню… — Ты не ранишь… Он — нет, его слова — да. И то, что он живёт дальше. Это ранит сильнее всего. — Ты красивая, умная, у тебя большое сердце, тебе нужно перестать его прятать. — Она усмехнулась — горько, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Ты всегда умел сказать правильные слова. Даже когда я не хотела их слышать. — Я просто говорю правду. — Они постояли ещё немного, глядя на воду. Потом Алисия зевнула, прикрывая рот ладонью. — Пойду спать. Может, хоть сегодня получится. — Пробормотала она себе под нос, но Маркина услышал. — Отдыхай, Али. Она пошла к дому, но у двери обернулась. В свете, падающем из холла, её силуэт казался почти прозрачным. — Серхио… я рада, что ты счастлив. Правда. — Тебе она не врала, но осознавать это было горько. — Спасибо. Она скрылась в доме, а он ещё долго стоял у бассейна, глядя на звёзды и слушая, как шумит море. Потом медленно пошёл в гостевую комнату.