Прямое попадание

꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚

‼️𝐓𝐑𝐈𝐆𝐆𝐄𝐑 𝐖𝐀𝐑𝐍𝐈𝐍𝐆‼️

▪ Все события и персонажи выдуманны, а совпадения случайны. Это всего лишь плод моего воображения. ▪ Орфографические и пунктуационные ошибки. ▪ Гей порно. (Ура)

༺Приятного прочтения!༻

Первым, что пронзило его сознание, был запах. Едкий, металлический, сладковато-гнилостный запах засохшей крови, смешанный с запахом плесени, пыли и чего-то ещё, от чего сводило желудок. Он попытался пошевелиться, но его тело не слушалось. Голова раскалывалась, в висках стучало, а в шее пульсировала тупая, ноющая боль. Он медленно открыл глаза. Полумрак. Единственный источник света – тусклая, голая лампочка под потолком, затянутым паутиной. Он был привязан к тяжелому металлическому стулу, стоявшему посреди бетонного пола. Веревки впивались в его запястья и лодыжки. Он был в своем тактическом снаряжении, но всё оружие исчезло. Паника, холодная и липкая, поднялась по его горлу. Он поднял голову, заставив глаза сфокусироваться. Прямо перед ним, в нескольких метрах, сидел он. Он сидел за простым деревянным столом, на котором стояла почти пустая бутылка дорогого коньяка и один граненый стакан. Он не смотрел на него, а уставился в стену, его лицо было пустым и невыразительным в тусклом свете. Но в этой пустоте таилась такая буря, что становилось физически страшно. Услышав его движение, он медленно, словно с огромным трудом, повернул голову. Его глаза были тёмными, как бездонные колодцы, и в них не было ни капли того тепла, что тот знал. — Очнулся, — его голос был хриплым, пропитанным алкоголем. Он поднялся со стула. Его движения были немного замедленными, но не теряли своей хищной грации. Он обошёл его сзади. Он замер, чувствуя его присутствие за своей спиной, как ощущают приближение грозы. Холодный металл дула пистолета коснулся его кожи под подбородком и резко дернул вверх, заставляя запрокинуть голову и смотреть в потолок. — Смотри на меня, — приказал голос, который прозвучал прямо у его уха. Дуло убрали. Он, с трудом глотнув, опустил взгляд. Теперь он смотрел прямо в лицо любимого, стоявшего перед ним. Это было лицо незнакомца. Жестокого, холодного и абсолютно беспощадного. Уже не его. — Начнем с самого начала, — снова заговорил голос, его тон был ровным, деловым, будто он проводил обычный допрос. — «Shatterpoint». Как давно? Он молчал. Его разум лихорадочно искал выход, лазейку, но все пути были отрезаны. Он был привязан, а перед ним стоял лучший оперативник, которого он знал, и этот оперативник был пьян, зол и предан. — Я жду, — он не повысил голос, но в его тишине была смертельная угроза. — Два года, — прошептал тот, его голос сорвался. — Почти два года. — Что успел передать? — Общую структуру... кадровый состав... несколько мелких операций... — он говорил, глядя в пол, не в силах выдержать его взгляд. — Цель? — единственное слово, прозвучавшее как выстрел. Он не мог выдать «Shatterpoint». — Сбор информации... о деятельности «Укуса»... для... для нейтрализации. Он резко, с неожиданной силой, схватил его за волосы и с размаху ударил головой о столешницу. Мир на мгновение пропал, замерев в белой вспышке боли. — Слишком мало, — его голос прорвался сквозь маску холодности, в нем зазвенела ярость. Он снова дернул его голову и ударил о стол. Ещё раз. — Ещё! — Ааа... — стон вырвался из груди Эйса. По его лицу из разбитого виска потекла теплая струйка крови. — Ш-шон, пожалуйста... — Я сказал, цель! — названный Шоном наклонился к нему так близко, что Эйс чувствовал его дыхание, пахнущее коньяком и гневом. — Какой конкретно проект? Оружие? Технологии? Документы? ГОВОРИ! — Я не могу! — взвыл Эйс, слёзы наконец прорвались наружу, смешиваясь с кровью на его лице. — Они убьют меня! — А я что, по-твоему, сделаю? Поцелую и по головке поглажу? — Шон выпрямился, и его лицо исказила гримаса отвращения. — Ты предал меня. Ты предал организацию. Ты месяцами лгал мне в лицо. И ты до сих пор думаешь, что можешь что-то сохранить в тайне? Они смотрели друг на друга – один в слезах и крови, другой – в ледяной, неумолимой ярости. Воздух между ними был густым от ненависти и боли. — Я знаю... — Эйс пытался говорить сквозь рыдания, его тело тряслось. — Я знаю, что ты не такой... не такой ужасный человек... Я знаю, что ты... ты никогда не причинил бы мне настоящей боли... даже если бы я... даже если бы я сделал больно тебе... Это была мольба. Последняя, отчаянная попытка достучаться до того Шона, которого он любил. Шон замер. На его лице что-то дрогнуло. Но это было не смягчение. Это было что-то более страшное – разочарование, доходящее до бешенства. — Значит, ты плохо меня знаешь, — прошипел он, и его голос стал тихим, почти ласковым, от чего по спине Эйса побежали мурашки. — И прекрати это жалкое представление. Прекрати притворяться, что любишь меня. Всё равно же умрёшь.