what you know

донмин знает, что он должен быть благодарен. довольно редко получается выкроить себе выходной, пока работаешь айдолом. эта работа из разряда тех, что полностью заменяет тебе жизнь — донмин просыпается, и его день полностью состоит из того, что он — айдол. для всего мира и публики он тэсан, и зачастую кажется, будто теперь эта грань доминирует и внутри. он работает, живёт ради работы, и он вкладывает себя всего в вещи, которые делает каждый день. так что донмин счастлив, когда получает выходной. он любит свою семью и всех своих друзей в родном городе, ещё он любит свою детскую кровать в старой комнате, матрас которой до сих пор для него самый удобный. но, если говорить честно... он также скучает по мемберам. это смущает — несмотря на то, насколько вы хорошие друзья с людьми, с которыми работаешь, вы всё равно слишком часто видитесь, практически постоянно, и это идёт в рука об руку с тем, что он работает айдолом. он живёт со своими одногруппниками, видит их каждый день, и не может вспомнить последний раз, когда проводил несколько дней подряд, не видя их. по идее он не должен скучать по ним после двух дней, проведённых с семьей, но он всё равно скучает. в особенности по унхаку. уже довольно поздно. в доме тихо, и в комнате темно, родители, брат и сестра донмина уже пару часов как спят — но он всё ещё лежит, не желая спать, пальцы стук-стук-стучат по его грудине пока он пялится в потолок. в углу на потолке пятно от воды, оно там ещё с его лет двенадцати. он ужасно скучает по унхаку. разве это не тупо? прошло всего два дня, а он не может перестать думать. думать о нём. его мозг кипит от мыслей о смехе унхака, о его улыбке, о том, как его руки ощущаются на коже донмина. он хватает телефон с прикроватной тумбочки, прежде чем успевает сохранить остатки рациональности и/или нормальности. он щурится от яркости экрана и быстро уменьшает её — он тут же кликает на номер унхака и прикладывает телефон к уху. проходит всего два гудка. голос унхака в трубке мягкий, немного хриплый ото сна, красиво обезоруженный в том плане, в котором донмину очень, очень нравится. — хён? — спрашивает он, и донмин уже чувствует, как его мышцы расслабляются от его голоса, а тепло расползается по нервной системе. — ты в порядке? мило, что он всё ещё спрашивает, хоть донмин и довольно часто звонит; но, к слову, его это никогда не злит. иногда, даже когда они в общежитии, донмин всё ещё может позвонить унхаку, когда он... скучает по нему. — я в порядке, – утверждает донмин. — просто хотелось поболтать с тобой. он слышит шуршание на другом конце и тихое согласие. — м, да? о чём? — о чём хочешь, – отвечает донмин. он немного краснеет от собственной же дерзости. — просто позволь мне недолго послушать твой голос. он слышит нежный смех, который заставляет сердце донмина забиться сильнее. — хорошо проводишь выходные? — ммм... я много тусовался с мамой, а папа работает, так что. — рад, хён. надеюсь, ты хорошо отдыхаешь.. — я хорошо отдыхаю, – признаёт донмин, его губы изгибаются в улыбке. — а ты как, хакки-а? — я в порядке, — зевает унхак. — почему ты до сих пор бодр? не можешь уснуть? донмин колеблется. — просто я... не знаю, я думал о тебе. он морщится в тот момент, когда слова падают с его губ; это настоящая правда, и намного более искренняя, чем он обычно себе позволяет, даже с унхаком. он может услышать ухмылку в голосе унхака пока он говорит, это что-то физическое, что крепко заседает в горле донмина. — ох, так ты думал обо мне? — дразнит унхак. — ты скучал по мне или что? донмин щёлкает языком. — не преувеличивай, окей. расслабься, — он ворчит. — я просто.. просто я... не знаю... унхак смеётся, громко и шумно. — расслабься, я просто шучу, — его манера общения сменилась на более мягкую. — тебе можно скучать по мне. — ммм. и ещё смешок, чуть более мягкий. — я немного скучаю по общежитию, разве это не странно? не пойми неправильно, я счастлив иметь перерывы и возвращаться домой, но сеул и общежитие, и вы, ребята, теперь тоже мой дом. донмин хихикает, в его груди что-то переворачивается. с недавних пор такое чувство он ассоциирует с моментами, которые проводит с унхаком. — то есть ты тоже скучаешь по мне, да? унхак хохочет. — ой, да замолчи, я сейчас звонок сброшу—! — всё в порядке, я знаю правду. донмин елозит в постели. он представляет, как унхак выглядит сейчас; он уверен, что его волосы в беспорядке ото сна, и его глаза всё ещё не до конца открыты. он много раз видел унхака сразу после пробуждения, так что картинка в голове ясная, и она кружит донмину голову. он уже будил унхака, целуя его в шею и скользя рукой по его поясу, и потом (однажды донмин сделал ему минет, и унхак ответил тем же) он извинялся, что был так нетерпелив, что потревожил сон унхака. унхак просто покрутил головой и сказал, что не против, если его будят для такого. конечно, после такого донмин его дразнил с игривыми толчками и называл его извращенцем, но у самого этот эпизод не выходил из головы. — унхак-а, – донмин перебивает его на середине предложения — он даже не знает, о чём он говорит, наверное что-то про то, что донмин ведёт себя, как ребёнок. — потрогай себя. он слышит, как у унхака перехватывает дыхание, будто он давится словами. — извини? — я потом пойду спать, просто... не знаю, мне нужно услышать. мне нужно что-нибудь, о чем я буду думать, пока засыпаю. унхак то ли смеётся, то ли глумится. — ты ужасно нелепый, ты знаешь, да? донмин невольно улыбается, пальцами обводя край чехла телефона. — просто сними штаны, хаки. повисает недолгая тишина, а потом слышно какое-то движение. недоверчивый смешок и шорох ткани. так легко. — скажи, что ты делаешь, — командует донмин. — я хочу представить картинку. унхак громко фыркает. — донмин-хён, – он скулит. — это... — мне нужно напоминать, что я уже трогал твой член? — донмин бесстрастно спрашивает. унхак снова давится воздухом. — это... не в этом дело. — ммм, – донмин улыбается уголками губ. удовольствие от того, что он смущает унхака, перевешивает его смущение от разговора. — во рту он тоже у меня был. и во мне. так в чём проблема? — проблемы нет, – унхак скулит. — просто это унизительно.. донмин ёрзает. он крепко держит телефон одной рукой, а вторая оказывается у него на поясе штанов. — хочешь узнать, что я делаю? — ...да. донмин хихикает. — прямо сейчас я засовываю руку в штаны. сделаешь то же самое? наступает тишина, а потом вздох. — да. — ты засунул? — да, хён. донмин наконец-то обхватывает себя рукой — он наполовину твёрдый. он закрывает глаза и пытается чётче представить унхака, но картинка в голове не выстраивается. — во что ты одет? унхак фыркает. — ты серьёзно? — да, серьёзно. скажи мне. — ...спортивки. — и всё? — ммм... в комнате жарко, я снял футболку. так-то лучше. — я тоже в спортивках— и в майке, – он начинает двигать рукой вверх и вниз пока говорит, сначала неторопливо, ведь он любит заставлять себя ждать. — я хотел бы, чтобы ты был здесь, чтобы снять это всё с меня. даже по телефону донмин улавливает, как дыхание унхака сбивается. — ...да? — унхак, – донмин проглатывает смешок. – ты вообще не умеешь трахаться по телефону. голос унхака взлетает до скулежа. — хён, хватит, — донмин покрепче обхватывает себя за член. ему нравится этот тон. — мы ведь обычно... мы ведь обычно не разговариваем за этим. донмин знает, что это правда. когда они занимаются сексом, донмин редко тратит много времени на пустую болтовню. однажды он спустился в комнату унхака уже подготовленным, поэтому им понадобилось лишь несколько минут поцелуев, прежде чем донмин сел ему на член. в тот раз унхак тоже хныкал. донмин нетерпеливый, особенно когда дело доходит до этого. когда дело доходит до унхака. — но мне очень нравится твой голос, – донмин мурчит. — было бы приятно слышать его сейчас без телефона, но ладно. постараешься для меня? унхак медленно выдыхает и говорит следом, немного более расслабленно, но не менее эмоционально. — да, окей. эм... ты трогаешь себя? донмин проглатывает смешок. — да. ты? — угу... — как? — эм, рукой..? ты про скорость, или? на этот раз смешок вырывается до того, как он успевает спохватиться. — боже мой. на самом деле ему повезло, что донмин считает его неловкость настолько милой. когда унхак запинается в словах, или говорит что-нибудь тупое, донмин искренне чувствует ещё большую привязанность к нему, как будто его склонность к неловкостям и неудачам — это всего лишь ещё одна составляющая его обаяния. — я просто.. блять, можно я просто скажу, что сделал бы, если бы был рядом, вместо того, чтобы говорить, что сейчас делаю? пульс донмина подлетает. — ты... да, давай. он слышит, как унхак медленно, глубоко вдыхает, а потом выдыхает через нос. донмин отвлекается на секунду, чтобы перевести звонок на громкую связь, и оставляет телефон на подушке — ему нравится делать это двумя руками. — ну, – унхак начинает, и он уже звучит немного напряжённо, говоря с придыханием. — я бы... я бы тебя поцеловал... донмин издает утвердительный звук. — а подробнее? он снова слышит глубокий выдох. — я бы... не стал торопиться. и я знаю, что ты нетерпеливый, поэтому я бы останавливал тебя, держа за бёдра. — горячо, – донмин бормочет. рука на его члене всё ещё не торопится, а вторая начинает бродить, кончики пальцев проходятся в центре его груди. ему нравится, когда унхак гладит его по коже так, — что, если бы я не позволил себя контролировать? — я бы всё равно тебя сдерживал, – горячо, — и если бы ты начал сопротивляться, я бы, наверное, пригрозил, что не дам тебе кончить. член донмина физически реагирует, и он размазывает предэякулят по длине, собирая его на пальцах. — ты бы дал мне. — возможно, если бы ты хорошо себя вёл. окей, с каждым шагом он всё лучше и лучше — донмин не скажет ему это, конечно, он ведь зазнается, но возбуждение начинает гореть огнём внизу живота. — и что бы мне пришлось делать, чтобы доказать тебе, что я умею хорошо себя вести? в трубке больше шума, чем просто слов, и донмин пытается сосредоточиться, чтобы вычленить всю речь. мягкий шелест и мокрые движения руки унхака на нём же. — ты бы мне отсосал, – он начинает. — думаю, было бы хорошо. — было бы лучше, чем просто хорошо, — донмин возмущается, вырисовывая круг по своей головке и прерывая собственные слова стоном. — ты... ты любишь, когда я делаю тебе минет. — ты в этом хорош, – унхак отвечает, и похвала уходит прямо в член донмина. – блять, я хотел бы трахнуть тебя в рот прямо сейчас. донмин снова стонет и немного ускоряет темп, его голос становится более отчаянным. этого он и хотел. этого он и пытался добиться. — был бы ты груб? — наверное не настолько, насколько ты хочешь. унхак издаёт натянутый смешок. он прав. унхак слишком мил в большинстве случаев, чтобы надавить на него так, как он этого желает; конечно, он иногда кусается, пока трахает донмина, или тянет его за волосы, если донмин не сдерживает себя, пока трахает его, но в основном здесь он и проводит черту, только если донмин не начинает умолять. в первый раз, когда он смог уговорить унхака шлёпнуть его, ему было настолько стыдно сразу после, что его пробило на слёзы, но это оказалось удачным событием, ведь донмин слегка ненормальный, и его это только сильнее завело. они оба необычно быстро кончили в тот раз. — мне нравится, когда ты груб, – признаётся донмин, хоть это и не новая информация. хотя то, что он говорит это вслух, в новинку, и особенно то, как прямо он об этом заявляет. обычно он лишь ходит вокруг да около, или вообще предпочитает не говорить о своих желаниях. унхак издаёт тот же резкий, дрожащий звук, который из него выходит, когда донмин проводит пальцами у основания его члена. этот звук заставляет донмина очень, очень захотеть увидеть его. и его член. когда унхак говорит, уже понятно, что он разваливается: — ха, ну... мне нравится, когда тебе хорошо. донмин хочет выругаться. — ах, ну конечно. ты такой милый, унхак-и, ты всегда так заботишься о своём хёне. мокрые звуки в динамике становятся громче — донмин сказал бы, что они порнографические, хоть произношение этого вслух смутило бы. он пытается представить, как унхак выглядит в этот момент, основываясь на тех моментах, когда он видел его в подобном состоянии. донмин может представлять его в своей голове вспышками; каштановые волосы, прилипшие ко лбу от пота, пухлые приоткрытые губы, позволяющие тихим стонам вырваться, а красивые пальцы приближают его всё ближе и ближе к оргазму. — хён, пожалуйста, скажи ещё что-нибудь– бедра донмина дергаются от отчаяния, что впиталось в голос его возлюбленного. он скользит свободной рукой под майку и добирается до груди, пальцы пощипывают соски. ему нравится, когда унхак трогает его здесь, и ему определённо нравится трогать унхака здесь. — я хотел бы, чтобы твои руки были на мне, хаки, – донмин признается. — и я хочу укусить тебя. унхак смеётся с придыханием. — но без отметин, да? — но я хотел бы их оставить, – донмин честно отвечает. ему часто нравится впиваться зубами в тело унхака, и он знает, что пятна оставлять нельзя (но он всё равно иногда оставляет их там, где он уверен, что никто не увидит), но он часто об этом думает. — я бы покусал тебя везде, если бы мог. твоя шея, твоя грудь и живот... — хён... — ты бы был таким красивым. и все бы знали, что ты мой. — я бы... я бы тоже тебя покусал, – голос унхака напряженный и дрожащий, и он заставляет член донмина течь. – в особенности твои бедра. блять. тело донмина дрожит от этой мысли — унхак зажат между его ногами, его губы на внутренней стороне бедра, зубы и язык, скользящий по искусанной коже. он представляет свою руку в волосах унхака, как он мягко бы оттянул его за пряди, пока унхак не оторвётся, посмотрев на него с милыми, влажными глазами. — ты близок, унхак-а? — ага, – в голосе унхака больше вздохов, нежели слов; это не шептание, но что-то около того, обнажённое и хриплое. – уже около минуты... донмин хихикает. — оу, так ты пытаешься сдержаться ради меня? унхак издаёт вызывающий звук. — разве я не должен был? это ещё одна вещь, присутствующая в их сексе; в один из их первых разов донмин сказал, что унхаку нельзя кончать, пока донмин не разрешит. он подразумевал, что это будет только на один раз, но теперь, каждый раз унхак спрашивает, прежде чем кончить. донмин любит небольшую власть, которую он получает, поэтому он не жалуется. в голове донмина есть воспоминание: унхак над ним, щеки блестят от слёз, руки трясутся от того, как он пытается сдержаться, и он настолько глубоко в донмине, что он может чувствовать каждое подёргивание его члена. «пожалуйста, хён-и, пожалуйста, я очень близко...» — ты такой хорошенький, – донмин смачивает свои губы, пальцы сжимаются на члене. — давай, унхак-и. хочу услышать, как ты кончаешь. — о, блять, – унхак ругается. он хнычет и дрочит чуть быстрее, звуки по телефону всё более влажные, беспорядочные, даже когда звонок немного прерывается. если бы донмин не был бы уже на краю, это бы довело его до предела. то, как унхак перехватывает дыхание и стонет, пытается проглотить жалкое нытьё, что из него льётся. — ах! нххх... он понимает, когда унхак кончает — его дыхание замирает, и он издает этот тихий, милый звук, что-то между писком и дрожью. ему кажется, что после этого унхак произносит его имя, но его собственный оргазм мешает донмину хотя бы немного концентрироваться на чем-либо ещё, кроме как на своей руке, вжатой в рот, чтобы не издать слишком громких стонов и не разбудить всю семью. — о боже, – унхак бормочет спустя минуту или две молчания. его дыхание всё ещё тяжёлое, мягкие выдохи в микрофон, и донмин улыбается от того, насколько ему знакомы эти звуки. обычно они помогают друг другу прибраться после того, как закончили, но сегодня донмин один. — эх, мне надо переодеться, – донмин вздыхает и слышит, как унхак издаёт звук согласия. тихий вздох. — ну, думаю, пора вешать трубку, да.. донмин хмурится. — подожди, я... – он останавливается на секунду, проводя (сухой, не использованной рукой) по своим волосам. – тебе нельзя смеяться надо мной из-за этого, ладно... — окей... — ...я серьезно. не смей смеяться. — окей! – унхак смеётся, тепло и с любовью. донмин набирает воздуха в щеки и затем шумно выдыхает. — можем мы... ну, не нелепо ли будет, если мы останемся в звонке? — типо... пока спим? — ...да. унхак негромко усмехается. — не думаю, что это нелепо. плечи донмина расслабляются — до этого он не замечал, что они оставались в напряжении. — окей. хорошо. — это очень слащаво, но не нелепо. — унхак! – донмин фырчит, но унхак вновь смеётся, и любое раздражение ускользает от донмина, как песок сквозь пальцы. смешно, что это работает именно так. – просто поставь телефон на зарядку, чтобы он не сел посреди ночи, и не говори никому об этом потом, ладно? улыбка в голосе унхака очевидна. — окей, хён. как скажешь.