Как мама

Каким бы большим и самостоятельным с виду не казался человек, в душе он всё ещё ребёнок. У детей есть одна общая слабость. Даже если перед вами некто хладнокровный и жесткий, ребёнок внутри него откликнется на одно простое слово. «Мама». Сколько тепла в этих буквах. За ними кроется больший смысл, чем просто два одинаковых звука. Мама всегда рядом, мама всегда поддержит. Когда мама ругает, мама так заботится. Мама переживает и волнуется. Она не всегда кажется самой доброй в мире, но сквозь внешнее равнодушие мама бесконечно тепло любит. И самый страшный кошмар для ребёнка — оказаться вдали от мамы. Особенно тогда, когда она больше всего на свете нужна здесь и сейчас. Ребёнка легко сломать славой. Да иногда даже взрослому не удаётся выдерживать тонны давления и ожиданий. Общество возлагает все свои надежды на одного героя, ожидает от него подвигов, а если не получает желанных зрелищ — разочаровывается. Для сотни тысяч, миллионов людей это пустяк. Но для героя это крах. Засомневаться в себе — проще простого. Была бы только рядом та теплая поддержка и забота… Огоньки моторхоума Мерседес ярко контрастировали с синеющим небом. Шума становилось всё меньше по ходу того, как солнце всё дальше закатывалось за горизонт. Все гаражи, техника и прочие силуэты паддока остались одинокими черными атрибутами этого вечера. Такой приятный вид открывался из окон отельного номера Рассела. Тишина, покой, вечер. Прохладная вода лучше всего освежала после трудного дня работы. Расслабленный и отпустивший все волнения Джордж отодвинул дверцу балкона. Тёплый воздух наполнил грудь. Известный пилот Мерседес перешагнул порог с стеклянным стаканом воды и оказался на улице. Даже сейчас, когда от прошедшего уикенда остался лишь приятный гуд в ногах, из головы гонщика не выходила мысль о поддержании водного баланса. А ещё о предстоящих гонках, о победах, о команде. И о товарище, чей номер был через стенку от его собственного. Юный энтузиаст подозрительно притих. Обычно Джордж слушал его целыми вечерами. Стоило только разговориться и Кими болтал без умолку, рассказывал забавные и не очень истории, обсуждал с ним гонки. А сегодня загадочно исчез вместе со звонким смехом и заразительным весельем. В своих раздумьях Рассел не сразу заметил, что безмятежную тишину один за другим разрывали тихие приглушённые шмыганья носом вперемешку с редкими всхлипами. Джордж наконец-то заставил себя пошевелиться и, поставив стакан на столик, осмотрелся по сторонам. И всё же он уже подозревал, что происходит. Звук доносился с соседнего балкончика, по решению архитектора здания вплотную прижатого к балкончику номера пилота Мерседес. – Кими? Негромко позвал Джордж и очередной прерывистый всхлип оставил за собой полное молчание. Брови невольно нахмурились. Рассел шагнул ближе к бортику, разделяющему два балкона, и заглянул на чужую территорию. Там, подтянув ноги к груди и пряча лицо в изгибе локтя, сидел Кими. – Кими, что такое? — вновь позвал старший — Ты в порядке? Антонелли в свою очередь не шевельнулся и лишь через несколько секунд решился поднять на сокомандника взгляд. Опухшее и мокрое лицо вундеркинда прямо сейчас довелось увидеть в темноте Джорджу, что, несомненно, не могло не выбить его из колеи. Ещё какое то время Рассел пытался подобрать слова, которые не изменили бы ситуацию в худшую сторону. Его взгляд метался от лица друга к любым другим мелочам, не зная, за что зацепиться в первую очередь. – Нет, не в порядке — первым положил конец безмолвию Кими — Совсем нет. Джордж насторожился, уставившись на юношу не только с вопросом, но и с явной примесью переживания в глазах. Без всяких сомнений он перекинул ногу через бортик, затем вторую, и вот уже опустился рядом с кажущимся сейчас таким маленьким Андреа. – Рассказывай. В ответ Антонелли лишь покачал головой. – Это глупо. – Да ну? — скептически спросил второй пилот Мерседес — И что случилось такого глупого? Кими замялся, опуская подбородок ещё ниже. На глаза накатила новая волна слез, когда младший, кажется, вновь придался тревожащим его мыслям. Губы сжались в тонкую линию. Очевидно, он изо всех сил старался сдерживать свои эмоции, не показаться слабым перед сильным товарищем. Но этих усилий оказалось недостаточно. Парень сломался, позволяя себе пару новых всхлипов. – Мне тяжело. Я устал. — выпалил он, а затем добавил чуть тише. — Я скучаю… По маме… Солёная капелька оставила ещё один след на и без того мокрой щеке. Первая слеза дала свободу и второй, а вторая третьей. Плечи юноши дрогнули от вырвавшегося сдавленного звука. – Прости, прости, — замямлил он, — я выгляжу ужасно в твоих глазах… Но вместо ожидаемой насмешки или громкого смеха Кими почувствовал теплую ладонь на своём плече. Джордж потянул напарника к себе, позволив тому уложить голову на свою грудь, и обнял. Не крепко, но достаточно, чтобы можно было почувствовать себя в безопасности. – Не нужно так говорить. — прошептал старший. — Это совсем не глупо. Антонелли не отстранился, больше не пытался казаться серьёзным и невозмутимым. Наоборот, он без колебаний прильнул к другу. Ткань рубашки на плече Джорджа становилась влажнее с каждым подрагиванием мальчика. Сейчас в своих руках Рассел видел не удивительного новичка Мерседес, подающего надежды на чемпионство, а беспомощного подростка. Таким он, наверное, и был. Всё ещё ребёнок, попавший под тонны ожиданий фанатов Формулы 1. – Это всё так по-детски — Пробормотал Кими в плечо Джорджа и пальцы крепко уцепились за руки сидящего рядом. — Я гонщик. Я победитель. Я сильный. Я сижу и плачу от того, что хочу домой, к маме. Что со мной не так? С каждым словом голос Андреа срывался всё чаще, пока последняя фраза не превратилась в внезапное рыдание. В груди Рассела что то защемило. Джордж позволил юноше выпустить эмоции у себя на плече. Руки инстинктивно крепче обняли парня, подушечки пальцев зарылись в мягкие кудряшки на его голове. Хотелось защитить Кими, доказать, что он не прав. – Прекрати, не говори глупостей — спокойным и ровным тоном всё же заговорил он — Это нормально, в этом нет ничего плохого. Ты и гонщик, и победитель. А ещё ты любимый сын. В голове сразу всплыли обрывки моментов, когда Кими прямо во время важного мероприятия или перед гонкой приходилось отвечать на звонки матери. Настойчивая забота со стороны женщины не осталась незамеченной Джорджем. Даже если Кими, бывало, раздражался, всё равно всегда отвечал. Эти моменты казались ему очаровательными. Но иногда просто голоса через трубку телефона было недостаточно для того, чтобы утешить совсем юного гонщика. Его мать не присутствовала на гонках, предпочитая оставаться вдали от общественности и шума. И это не могло не разочаровывать. – И нет ничего постыдного в том, что ты скучаешь по дому. — губы изогнулись в мягкой улыбке. — Ты всё ещё очень молод, Кими. Неопытен, глуп. Может поэтому тебе и нужно это. Просто тёплые мамины руки. – Твои руки тоже тёплые. — прошептал парень, уже расслабившийся в его объятьях. — Как у мамы. Джордж на секунду замер, прежде чем снова продолжить нежно гладить волосы гонщика. Такое сравнение заставило сердце Рассела растаять. Он всегда заботился о товарище, помогал в напряжные моменты и спасал от назойливой прессы ещё новичка Кими Антонелли. – Как у мамы. — Кивнул пилот Мерседеса. Он знал, что никогда бы не смог заменить ему материнскую заботу. Но Джордж всегда был рядом, чтобы уберечь от ошибок и неприятностей. — Знаешь, может я и не твоя мама, но я ведь всегда тут. Если тебе трудно, у тебя есть кому пожаловаться. Пальцы прекратили своё медленное путешествие между прядями волос Кими, когда младший слегка отстранился от чужой груди. Теперь на его лице тоже заиграла улыбка. Видеть её было намного привычнее, чем блестящие от слез глаза. – Ты прав. — Антонелли улыбнулся шире, всё ещё не отпуская Джорджа, а лишь крепче сжимая его плечи. — Спасибо тебе за это. Мне стало легче. Три такие простые фразы, но в них было столько тепла, сколько Джордж не получал ни от других гонщиков, ни от друзей или начальников. Он был теплом для Кими, а Кими был теплом для него. Поддержка оказалась намного ближе, чем они оба думали. Антонелли был ему как младший брат, Джордж считал его почти что родным. Радовался его успехам, грустил над его неудачами. Когда парень грустил, Рассел грустил тоже, а когда радовался, мир казался идеальным. – Тогда, мои тёплые руки для тебя всегда открыты. От закатного солнца осталась лишь тонкая полоска светлого неба на горизонте. Весь шум стих, как и тихие всхлипы. Они сменились медленным ровным дыханием. Мокрые всего несколько минут назад ресницы теперь безмятежно лежали на щеках. Голова Кими покоилась на мягкой подушке, а рядом, на краю кровати, сидел Джордж. Его рука медленно и заботливо гладила плечо провалившегося в сладкий сон сокомандника. Всё хорошо. Он здесь. Он будет рядом. Как мама.