Ромашковый чай в разгар шторма

Небо разверзлось, словно гигантский кубок, из которого хлынули потоки воды. Гром гремел, будто небесный барабанщик бил в свои огромные барабаны, а молнии разрезали тьму, словно серебряные клинки. Зонтик сидел в углу комнаты, прижавшись к стене, его тонкие пальцы дрожали, сжимая края одеяла. Широкие глаза были полны тревоги, а сердце билось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Данте, напротив, был спокоен, как океан в безветренный день. Он сидел в кресле, скрестив ноги, его красные волосы развевались от прохладного ветерка, проникающего сквозь щели окна. В руках у него была чашка ромашкового чая, аромат которого наполнял комнату умиротворением. — Гроза — это просто песня природы, — сказал Данте, его голос был мягким, но уверенным. — Она не страшна, если понимать её музыку. Каждый гром — это аккорд, каждая молния — вспышка света в темноте. Это её способ говорить с нами. Зонтик взглянул на него, его губы дрожали. — Но она такая… громкая. И непредсказуемая. Данте улыбнулся, его глаза сверкнули, словно в них отразились далекие звезды. — Именно это делает её прекрасной. Непредсказуемость — это соль жизни. Если бы всё было под контролем, это стало бы скучным. Попробуй послушать её по-другому. Как мелодию, а не как угрозу. Он протянул Зонтику чашку чая, пальцы их слегка соприкоснулись. Зонтик почувствовал тепло, которое разлилось по его телу, словно тонкие нити уюта. — Ромашковый чай, — сказал Данте, — он успокаивает нервы. Как и мои слова, надеюсь. Зонтик сделал глоток, аромат цветов обволакивал его, словно невидимые объятия. Он почувствовал, как тревога начинает отступать, уступая место тишине. — Спасибо, — прошептал он, его голос был едва слышен. Данте кивнул, его взгляд был теплым, как солнечный луч в пасмурный день. — Ты не один, Зонтик. Я здесь. И гроза — это просто ещё одна история, которую мы переживём вместе...