Вы забыли мое имя?

— Пожалуйста, хён? Я потратил кучу денег на этот билет. Нельзя просто так его пробросить. Сиён по телефону звучит как надоедливый щенок, и гнев Дэуна начинает нарастать. Он практически стоит на коленях, умоляя. Сиён собирался пойти на концерт WINNER с Бёнъюном и Сонмином, и следовать за влюбленными, как комичный третий лишний, но в последнюю минуту возникли срочные обстоятельства, из-за которых он пропустит концерт, и Дэуну приходится неохотно согласиться, чтобы его друг не расплакался. — Ладно, ладно, как угодно. Я пойду. У него нет проблем с самими WINNER, за исключением того, что он не знает ни одной их песни, даже самых известных. Дэун не слушает поп-музыку, если только Свингс не порекомендует ему что-нибудь, что, предположительно, происходит примерно раз в три месяца. Но у него определенно есть проблемы и отвращение к одному из пяти силуэтов, стоящих на этой сцене. — О, спасибо, спасибо! Будет весело, обещаю! Кстати, VIP-билет, который я купил, включает пятиминутную встречу с одним из участников WINNER на ваш выбор, и… Ух ты, как скучно. Дэун хмурится, он не хочет тратить ещё один день на встречу с каким-то айдолом, который ему не интересен. Вместо этого он просто фыркает. — Кого ты выбрал? — О, я выбрал Сон Мино! Он мой любимый из пяти. — Что?! Дэун хочет убить Сиёна, бить его снова и снова. Кажется, будто кровь застряла у него в зубах, застряв в вечной памяти об унижении, что-то постыдное зреет у него в животе, и единственный выход — напиться до беспамятства прямо перед концертом в надежде отоспаться и забыть о плохих воспоминаниях. Итак, он решает так и сделать, и два часа спустя отправляется в путь с этой надоедливой парочкой на переднем сиденье, клянясь отомстить Сиён. — Концерт начинается, и все трое оказываются в море безумных фанатов. Бёнъюн и Сонмин восторженно поют, зная наизусть примерно половину песен, размахивая светящимися палочками вместе с остальной толпой. Дэун поднимает палочку вслед за ними, но у него пересохло в горле, и не только от того, что он полный идиот в отношении текста песен. Время идёт, и на его VIP-билете есть имя, которое он никак не может стереть. — Можно мне пропустить? — Ни за что. Дэун делает свой лучший щенячий взгляд, но хмурое выражение лица Сонмина остаётся неизменным. — Можно хотя бы поменять билеты? — НИ ЗА ЧТО!!!! Ему ничего не остаётся, кроме как сглотнуть ком в горле. Ему конец. Бёнъюн и Сонмин первыми встают в очередь на встречу с фанатами, но Дэун задерживается где-то позади, надеясь оказаться в числе последних, чтобы его, возможно, выпроводили и забыли. Проходят часы, медленнее, чем когда-либо, и тут пара старшеклассниц начинают кричать, врываясь в кабинку группами или поодиночке, и Дэун не может сдержать отвращения, глядя на их безумный вид. Он осматривает толпу и понимает, что нигде впереди не может найти Сонмина и Бёнъюна. Эти придурки ушли без него. И он погружается в отчаяние к концу вечера, пока не объявляют его собственную очередь. — С того момента, как Дэун входит, брови Мино хмурятся от недоумения. При первом же взгляде его глаза расширяются от удивления. — Ах, я тебя знаю… не так ли? Ты был тем парнем на том шоу. В его голосе сначала блестит узнавание… затем оно сменяется горечью. Воздух мгновенно становится враждебным. Стыд наполняет внутренности Дэуна, и какая-то уязвимая, влажная часть его хочет выбежать за дверь и никогда не оглядываться, но затем он вспоминает цену этого дурацкого билета и поэтому продолжает идти. — Да, это я. — Ты… ты… Мино щурится, поджимая губы, пытаясь узнать его. Страх пронизывает ребра Дэуна, и на мгновение он боится, что его выгонят. А потом приходит боль от неизвестности, от того, что тебя считают никчемным в глазах другого человека, даже если это враг, но все же стоит попытаться спросить, как и во всем остальном в жизни… — Ты забыл мое имя? — Да. Это прямой, откровенный ответ. Дэун чуть не рассмеялся Мино в лицо, но подумал, что его могут вызвать охрану, поэтому мысленно посмеялся. Он этого ожидал. — Ох… — Но я знаю, что мы недолюбливали друг друга. Зачем ты купил VIP-билеты? Мино отводит взгляд. Дэун ненавидит Сиёна, очень-очень ненавидит. — Это не мой билет. Мои друзья заставили меня пойти с ними, у них был лишний билет. — Жаль. Где они сейчас? Хороший вопрос. Действительно, где они сейчас? Веки Дэуна стали невероятно тяжелыми, и он понятия не имеет. Его речь начала заплетаться, и, черт возьми, у него кружится голова, да, это определенно от алкоголя, у этого Сон Мино нет никакого обаяния. — Они, наверное, на улице или где-то еще. — Хорошо. Мино неловко отводит взгляд, но Дэун видит в его глазах что-то гноящееся — некий циклон, до боли очевидный, словно волна, готовая обрушиться на них обоих и поглотить Дэуна целиком. Мино откашливается. — Как тебя зовут? — Блэкнат... Мино неловко протягивает руку, пытаясь улыбнуться, но затем отдергивает её. — Нет, я уже помню это. Я имел в виду твоё настоящее имя. — Меня зовут Дэун, — говорит Дэун без колебаний и, конечно же, без всяких раздумий. Жар поднимается к горлу, но он скрывает дискомфорт кашлем и застенчиво снова тянется к руке Мино. Воздух между ними становится неловким, нет, враждебным, но сейчас они чувствуют себя как никогда спокойно. Дэун, забавляясь, задаётся вопросом, входит ли это терпение и снисходительность Мино в VIP-пакет концерта, и их мир основан исключительно на деньгах. Скорее всего, да, судя по фальшивой улыбке Мино, тусклому блеску в его глазах, когда он вдруг спрашивает: — У тебя есть чем заняться? — Нет. — Какая жалость. Их прошлые встречи всегда заканчивались хаосом. Мино забыл Дэуна, но Дэун думает, что никогда не забудет Мино, ни за одну жизнь, потому что в следующее мгновение его спину пробирает леденящий холод, когда Мино отталкивает его руку и с глухим стуком прижимает к стене. — Что ты... — Всё ещё одержим мной? Их колени соприкасаются, и ноги Дэуна внезапно начинают дрожать. — Нет, — признаётся он. Это скорее ложь, но Дэун никогда даже не думал о ком-то вроде Бинзино в таком ключе, даже после того, как написал эту навязчивую песню. Было ещё хуже, чувство в груди было намного хуже, когда в тот день его зубы впились в ткань штанов Мино, кусали, плевали, ругались и демонстрировали такую ​​низкую гордость, что она создавала иллюзию грандиозного эго. Иногда он представлял, что одеяло, накинутое на него, — это куртка Мино, и тонул в ней, иногда фантазии были настолько ошеломляющими и непристойными, что о них даже говорить было нечего, как бы сильно ненависть ни впилась ему в грудь, но это было даже меньше, чем влюбленность, и нет, Дэун не хочет быть его другом. И он до сих пор задыхается. — Ты чертовски бесстыден, пытаясь подцепить фанатку на собственном концерте. До сих пор жизнь Дэуна была коллажем из дымчато-серого цвета на черном фоне их кабинки. Это первая капля белого в его и без того запятнанном мировоззрении, лучше, чем дешевый алкоголь на языке, лучше, чем что угодно. И все же он все еще хочет убежать. — Ты так долго хотел моего внимания. Теперь, когда ты его получил, почему ты от него убегаешь? В голосе Мино слышится слегка самодовольная интонация. Дэун пытается оттолкнуть его руки. Ему хочется убежать обратно в свою холодную квартиру и снова заснуть, как всегда, на этот раз без одеяла, но это… — Нам не следует делать это здесь. — Разве это не VIP-ложа? — У тебя же другие фанаты ждут встречи с тобой, верно? Он напрягает слух, пытаясь услышать громкие аплодисменты снаружи, но царит лишь тишина. Дэун, с нарастающим чувством тревоги в животе, понимает, что он последний оставшийся фанат, остальных уже вывели, а Бёнъюн и Сонмин, вероятно, в пьяном угаре уже заказали такси и покинули стадион без него, словно не хотят испортить свидание. — Ну да, если считать моих коллег по группе. — Тогда возвращайся к своим коллегам, — поспешно говорит Дэун, пытаясь увернуться от локтя Мино. — Они могут сначала вернуться в общежитие без меня. Это не работает. — Ты должен им сказать… — Я уже сказал. Дэун открывает рот, чтобы ответить, но губы Мино преграждают ему путь, оставляя место лишь для сдавленного звука, когда Мино целует его, впиваясь ногтями в плечи, словно боясь, что Дэун убежит в тень и никогда не вернется. Поцелуй долгий, и на вкус он напоминает невкусную смесь клубничного алкоголя и никотина из сигареты. Кислый, он стекает по носу Дэуна, который прижимается губами к его губам, закрывая глаза. — Ты чертовски импульсивен, — едва бормочет он сквозь зубы Мино, — Это чертовски глупо, и в его голове крутится бесконечная череда ругательств. Под веками вспыхивает фейерверк, и все его мысли заняты Мино, все чаще и чаще, а гипотетическая лопата желания вонзается в его грудь глубже, чем физический нож. Он ненавидит все это, он никогда этого не хотел, но теперь хочет, так сильно, гораздо сильнее, чем хотел бы признать. Улыбка Мино теперь искренна, когда они расстаются, ладони лежат на его подбородке, и все, что чувствует Дэун, — это замешательство, тошнота и что-то еще. Мино смеется. — Прости, я увлекся. — Зачем ты это сделал? — Чтобы извиниться за то, что не помню твоего имени. В нем закипает гнев. Дэун чертовски ненавидит своих друзей за то, что они оставили его здесь, ненавидит, что его телефон все еще молчит и никаких уведомлений не приходит. Вероятно, повсюду камеры, но он достиг предела своего терпения, и ему плевать, какие кадры они могут снять. Нет, это всё, и Дэун больше не примет отказа. — Мне всё равно. Дэун понимает, что никогда по-настоящему не чувствовал Сильная неприязнь к Мино. Он поднимает взгляд на человека, который сейчас его прижимает к стене: этот золотой кумир, расхаживающий вокруг и думающий, что может контролировать всех остальных… и ему это уже удаётся, первой его целью стал Дэун. Он ненавидит это. Ненавидит, но всё равно смотрит вверх. — Что? — Я сказал, что мне всё равно… — Тебе следует идти домой. Мино внезапно выглядит смущённым, словно намекает на что-то, словно проверяет почву. Но в Дэуне что-то запустилось, и он ухмыляется, словно его руки освободились от ниточек марионетки. Внезапно в кабинке появляется всё более сильный запах никотина, которого он так жаждет, всепоглощающий. И теперь настала его очередь бить словами. — Стоит ли? На этот раз он поднимает голову и выпрямляется, обнимая Мино за шею. — Или, может быть, ты мог бы позволить своему фанату остаться ещё немного? — Почему? Я и так уже дважды продлевал тебе время. Лицо Мино раскраснелось, вероятно, от алкоголя, да пофиг, Дэун тоже уже слишком пьян. Ни один из них не отстранился. Дэун вцепился в шею Мино, как собака в своего хозяина, и теперь он действительно стал собакой, полусонным в тусклом свете, подстегиваемым лишь адреналином, бурлящим в его жилах. Он вспомнил, как вцепился в ногу Мино и чуть не перекусил её, а двести зрителей кричали то в поддержку, то с отвращением, как он себя чувствовал живым, хотя тогда это было неискренне и просто ради показухи. И всё же этот застывший во времени момент каким-то образом в десятки, сотни, тысячи раз лучше, чем то, что было тогда. Словно прикосновение Мидаса, руки Мино на его лице и теле — чистое, незапятнанное золото, и он так сильно хочет снова почувствовать губы Мино на своих, что Дэун наклоняется вперед, пока не оказывается над его ухом, и шепчет: — Тогда продли это дольше. Заставь меня забыть, как меня зовут.