The wounds of a shattered dream

«Есть вещи, о которых нельзя говорить на бегу. Их произносят только в тишине, когда время останавливается и весь мир сжимается до размера двух сердец, бьющихся в унисон»

***

«A few months after Kruspe's victory».

Я хочу умереть. Эта мысль все время сидит в голове,совершенно не собираясь оттуда уходить. Однако, вставая на край многоэтажки, я не могу сделать шаг вперед, ведь моя жизнь не может заканчиваться так. Множество испытаний за моей спиной, которые дают силу жить. Разве я могу ступить с края 15ти этажки в неизвестность? Будет ли кто-то меня вспоминать? Как быстро найдут мне замену на работе? Все эти вопросы прокурчиваются в голове неоднократно, но уйти в бытие мне страшно. Я привык видеть мир своими глазами, я сделал себе такую жизнь, какую сам захотел. Не могу понять себя самого в такие моменты. Возможно это депрессия после вечного стресса, а возможно это и вовсе не имеет значения. Хотя, я ведь думаю об этом.. Значит, это уже имеет вес. Мне 29. Я бывший гонщик мотоспорта, который не смог себя реализовать из-за собственных страхов. Я ушёл от человека, который меня любит, только потому, что испугался самого себя. За последнее время произошло слишком много потерь из-за собственных ошибок. Я люблю скорость, я люблю свой байк, я люблю.. Рихарда? Не уверен, но это действительно так. Не могу поверить, что вся моя долгая история может так легко заканчиваться. Мне стоило вернуться на старт и продолжать бороться за титул, за место в высшей лиге. Но, время уже не вернуть. Рихард подписал контракт с Alpine, это его любимая фирма, поэтому не удивительно. Я рад за него и одновременно ненавижу. Ненавижу непонятно за что. Во всем случившемся виноват только я, поэтому моя ненависть предвзята,по крайней мере,пытаюсь так считать. Прямо сейчас, сидя на одной из многоэтажек, хочется сказать себе одно: какой же ты идиот! Идти на поводу страха, на поводу эмоций.. Это полный бред. Эту ошибку я признал ещё сразу, когда последний раз увидел Круспе. Этот человек,что запомнился надолго. Необъяснимые чувства бушевали внутри меня при виде него. И даже это все, я упустил. Упустил шансы везде, где только можно. Разве после этого хочется жить? Навряд ли. В голове пустота. Темная, всепоглащающая пустота, которая ведёт тебя в самый дальный угол, откуда выбраться нереально. И вот, ты уже находишься в точке невозврата: крыша, алкоголь, наркотики, верёвка, лезвие. Все что угодно, лишь бы попытаться вывести себя в живое состояние и хоть что то почувствовать. Но нужно было просто не терять рассудок. Я пытался собрать себя обратно, склеить по частям, но эти чувства разрушают намного сильнее и больнее, чем я ожидал. Не могу сказать, что люблю его, скорее, просто привязан к нему эмоционально. Но даже в этом, нет полной уверенности. Возможно нужно немного времени, чтобы все осознать, но все же я устал. Устал от самого себя, устал от всего, что меня тяготит. Однако, сейчас не об этом. Жизнь пошла под откос, действительно, но все же.

***

A few days before the Grand Prix. Ночь выдалась прохладной. Дождь так и не намерен остановиться хоть на минуту. Большая часть города уже погружена в сон. Пауль снова сидел в комнате, стараясь найти себе хоть какое-то занятие. Раньше вечера скрашивались походами в клуб или посиделками в гараже до поздней ночи, но теперь все по другому. Ему совершенно нечем заняться. Он пытался что то рисовать, но это было больше похоже на каракули маленького ребёнка. Вспоминал различные песни на гитаре,однако, даже они, особо не скрашивали время. Словно, кого-то не хватало. Не хватало как самого себя, так и друзей, с которыми можно было хорошо оторваться от реальности. Совершенное опустошение и отсутствие какого-либо желания находиться здесь. Мысли тяжело складывались в единую цепь. Слишком много информации, которую нужно переварить и принять. Слишком трудным остаётся факт того, что теперь Пауль не участвует в гонках, не пытается выделиться, а наоборот, старается уйти в тень, подальше ото всех. Для него уход казался позором на всю жизнь. Разве будет благоразумный человек уходить когда все только пошло в гору? Зависит от ситуации и самого человека. Но когда ты можешь пробиться совершенно на другой уровень, стать чем-то значимым, то становится слишком сложно отказываться. Веской причины его ухода нет. Испугался? Слишком громко сказано. Ради Рихарда? Более убедительно,но все же не то. Запутался везде где только можно? Тоже не подходит. Легко уйти от вопроса на интервью, можно выкинуть простое - авария, и все становится на свои места. Разве будут люди проверять его на ложь? Нет. Погруженный снова в свои мысли, Пауль тяжело вздохнул. Слишком душно. Он не курил,но в последнее время, что так сильно тяготит, в кармане всегда находилась пачка сигарет, которая так часто были видны у Рихарда в руках. Ландерс не имел пристрастия к никотину,скорее больше к алкоголю. Однако, стоит закурить именно эти сигареты, так жизнь уходит куда-то под землю. Пауль помотал головой, стараясь привести себя в порядок, но все становилось только хуже. Тяжело поднявшись с кресла, он подошёл к окну, слегка открывая его. Взгляд мельком пробежался по улице, заливаемой дождём - никого. Или все таки кто то есть? Пауль проморгался, думая, что возможно ему показалось, но нет. В свете фонаря стоял курящий парень, который смотрел прямо на него. — Рихард..? — прошептал парень, всматриваясь в лицо сквозь капли дождя. Любые слова, которые можно сказать в этот момент - просто вылетели. В груди возник трепет, едва различимый, как рябь на воде: теплое, болезненное предчувствие того, что можно было бы сказать, если бы слова не были тяжёлыми камнями. В памяти всплывали случайные моменты - смех в полуразговоре, взгляд, оставшийся не прочтенным, прикосновения, которые оба бояться. Пауль ощущал, как страх мешает вдохнуть полной грудью. Что-то в нём лежало разломом - боязнь быть отвергнутым, боязнь сделать шаг и оказаться слишком уязвимым. Но в этот миг, увидев знакомую фигуру в свете фонаря, Пауль ощутил и другое: желание, которое звучало громче сомнений, желание - простое и голое, как ладонь, протянутая в темноту. Сначала он просто смотрел, словно улавливая каждое движение того человека: как тот вздрогнул от ветра, как уголок сигареты вспыхнул и потух от дождя, как плечи медленно опускались, словно сдаваясь усталости. Сердце билось учащенно, в груди что-то надломилось от жгучей потребности сделать шаг, сказать имя. Смелость приходила не сразу - она собиралась из маленьких кусочков решимости, из воспоминаний о прошедших ошибках и надежды, что на этот раз оно получится по-другому. Наплевав на все собственные страхи, Пауль кинулся в сторону выхода,стараясь как можно быстрее добраться до Рихарда. Хотелось обнять его, поцеловать, все что угодно, лишь бы это был он. Взяв наспех куртку, парень вылетел из дома переступая через ступеньки,которые сейчас только мешают. В голове была только одна просьба: «не уходи». Сердце было как птица, бившаяся о стенки клетки; каждое движение - прыжок через собственные барьеры. Но улица встретила его пустотой. Там, где недавно стоял силуэт, остался только влажный круг на брусчатке и тонкая, едва тепленькая полоска дыма, которая уже растворялась под дождём. Фонарный свет дрожал над лужей, отражая всё то, чего не успели сказать. Вдоль тротуара не было следов быстрых шагов - только одинокий окурок, едва заметный, и легкий запах никотина, смешанный с дождевой свежестью. Пауль остановился, едва не падая от пустоты, которая распласталась перед ним как карта неосуществлённой страны. Внутри всё сжалось и разошлось одновременно: горькое понимание собственной робости и тихая благодарность за то, что хотя бы был момент, который можно теперь бережно хранить. Страхи, из-за которых они не могли быть вместе, остались между ними, глубже и крепче, чем никакие слова. Но в этой тишине он услышал и собственный голос - слабый, может быть, но бесконечно честный: «Я пришёл». Ответа не последовало. Дождь смывал следы, фонарь бросал одинокий круг света, и город погрузил его в тишину. Пауль огляделся, надеясь зацепиться за уходящий силуэт, но вокруг уже никого не было. — Я.. — начал было парень, но оступился, не зная, как завершить свое предложение. Мысли снова спутались в голове. Капли дождя, скатывались по лицу с волос. Ощущение внутри было настолько ужасным, что хотелось залить в себя несколько бутылок алкоголя разом. Где-то таилась надежда, что если это судьба, то они обязательно встретятся. Неважно где, неважно когда, но они снова будут рядом. Верить можно во что угодно, и, в эту чушь, Паулю хотелось верить.

***

Grand Prix. Nürburgring. Что может быть лучше чем финальная гонка турнира? Абсолютно ничего. Огромное количество людей собралось на одной из популярных трасс Германии, где когда то попал в аварию Ники Лауда. Удивительны масштабы всего мероприятия. Как от самых обыкновенных уличных гонок, можно перейти в такой формат. Сколько же денег нужно отдать за один только трек. Возможно, там действительно сидят очень влиятельные люди, которые готовы вливать огромное количество денег на каких-то 20 спортсменов, особо ни чем не отличающихся от других. Тут не каждый имел при себе круглую сумму на карте. Нет. Скорее наоборот. Это все самые обычные люди, которые любят скорость, любят соревноваться и просто хотят себя пробовать там, где творится что-то интересное. Конечно, если ты готов каждый раз соревноваться со смертью - тебе сюда. Спидометр зашкаливает, сердце бьётся в бешеном ритме, в голову бьёт перегруз на поворотах. Разве это не считается счастьем? Можно сказать, что такие люди сумасшедшие и это будет правдой, ведь, не каждый хочет уйти рано из жизни, которая только началась. Погода не из лучших. Прошедший дождь только испортил всё покрытие, создавая очень опасную ситуацию для гонщиков. Однако, это полностью их решение, никто не заставляет. Иногда встаёт вопрос: где сейчас лучше? Сидеть в гараже и мысленно готовиться к старту или же сидеть где-то на трибунах, спокойно попивая пиво. Тут зависит от человека и от того, что же все таки он предпочитает. Пауль предпочитает первый вариант, но к сожалению сейчас относится ко второму, хоть и сам этого не хочет.Ноша самозванца сидит в глубине,не давая свободу. От этого хочется избавиться, жить спокойно, но внутреннее состояние становится только хуже. Ему необходимо находиться там,необходимо сидеть на байке и ощущать каждой нервной клеткой вибрацию в руле от заведенного мотора. Это все, что ему нравится,то, что ему действительно нужно. Пауль сидел в одной из закрытых зон, подальше от людских глаз. Совершенно не хочется чтобы кто-нибудь поймал его за углом и стал о чем-то распрашивать. Не было никаких сил на это. Голова нагружена совершенно не теми мыслями, которые как казалось должны были быть. Все время крутиться другой исход событий, где он все таки нашёл свое счастье. Понятие этого термина для него стало слишком сложным. Нужно было суметь сделать правильный выбор, который не повредит кому нибудь ещё, но даже этого не случилось. Своим уходом, Пауль доставил боль Круспе, оставляя некий осадок на душе у двоих. Их отношения слишком запутанны, и так легко невозможно сказать, что же все таки между ними. Любовь? Соперничество? Дружба? Взаимопонимание? Или же они просто коллеги? Вопрос остаётся открытым и по сей день. Правда, найти ответ на него, Паулю никогда не удается. Лучше стоит оставить это где-то позади, в прошлом, безмятежно надеясь на то, что Рихард все таки найдёт своего человека и будет счастлив, по сравнению с ним. Увидеть улыбку этого парня, равносильно собственному счастью. Пауль видел в нем все то прекрасное, что не мог увидеть другой человек. И от этого становится больно в районе сердца. — Сегодня очень важный день, — заявляет Оливер,присаживаясь по правую руку от парня. Пауль молча соглашается, лишь кивая тому в ответ. Слова даются с трудом. — Что будешь делать после окончания всего? Повернувшись к собеседнику, парень не знает, что и сказать, ведь об этом он совершенно не задумывался. Уйдёт обратно в механики? Или же в небытие, где самым главным считается как бы добыть новую дозу? Тяжело. — Я.. не знаю, — признается Пауль, опуская взгляд куда-то вниз. — Ты ведь любишь его, так? — Задал самый главный вопрос Оливер. Ландерс опасливо покосился на парня. Ответа на этот вопрос, нет даже у него самого. — Любишь. Я вижу. Он тоже тебя любит, но пытается это скрыть,в принципе как и ты, — Ридель смотрит куда-то вдаль трека, отпивая пиво из банки. — Вы, на удивление, совершенно не умеете скрываться. — Я.. не люблю его. — еле вымолвил Пауль, тревожно теребя край кофты. — Хорошо. Но ты разве сам хочешь так бегать от самого себя? — Повернувшись лицом к парню, спросил Оли. — Не пытайся скрыть то, что уже давно вылезло наружу. Пауль поднял голову, обращая свой взгляд в сторону гаражей, где во всю кипела работа перед началом гонки. Самого Рихарда не было видно, скорее всего до сих пор в раздевалке. — Оли, мы ведь не дети малые, — отмахнулся парень, — Рихард - будущий гонщик, у него впереди своя жизнь, свой адреналин, чужие трассы. А я - момент,который можно забыть в любое время. Оливер наклонился ближе, его взгляд стал мягче, но никакой снисходительности в нем не было. — Не уходи в оправдания. Я имею представление, когда ты, пытаешься спрятаться. — Может я и прячусь, — признал он тихо,так, чтобы это казалось шуткой. Ридель вздохнул, делая хороший глоток из банки. — Вспомни все моменты, что были у вас вместе. Мы ведь не знаем, что происходило между вами пока все лежали в пьяном угаре. Воспоминания пролетели перед глазами. Пауль ухмыльнулся, но в ухмылке слышалась усталость, защита не удалась. — Это красивая история, Оли. Поэтическая. Но романтика не кормит нас и не решает проблем. Он не обязан стоять и ждать ради моих сомнений. — Он не обязан кого-то стоять и ждать, — мягко отрезал Оливер, — но он ждет. Ты понимаешь, что значит когда кто-то готов ждать тебя сколько потребуется? Это делает вопрос,не бытовым, а моральным. Что ты будешь с этим делать? Пауль ощутил, как его горло сжалось. Слова «моральный долг» звучали чуждо - он не привык к таким ярлыкам. Он привык к движению, к избежанию привязанностей, как к навыку выживания,но сейчас этот навык давал трещину: где-то в нём пронзило желание, которое не поддавалось рационализации. Его взгляд, в который сейчас вплеталась вся непредсказуемость души, машинально искал глазами того, о ком говорили. За стеклом, в противоположном конце трассы, гараж открывал свои двери, и под ярким светом работали механики. Пауль выискивал в толпе знакомую манеру двигаться, ту привычку поправлять шлем определённым образом, жест, когда кто‑то сгибает пальцы и проверяет ремни. Каждый раз, когда его взгляд останавливался на Рихарде, сердце делало лишний удар - то от надежды, то от боли. — Ты же не хочешь сказать, что нужно бежать к нему прямо сейчас? — попытался отшутиться Пауль, а в его колене дергнулась судорога. Оливер усмехнулся тихо, но в улыбке не было насмешки - только понимание. — Может и не сейчас. Но нужно сказать ясно: ты не должен позволять страху решать за тебя. Если ты хочешь быть с человеком - будь с ним. Если ты боишься - признай страх и скажи ему, а не себе. Иначе завтра ты будешь искать его уже в табличках с результатами гонок, а не в голосе, когда он спросит «Почему ты не пришёл?». — Слишком тяжело. Мне легче, когда мы находимся по разные стороны. Я здесь на трибунах, он - в гараже. Мне не хочется делать поспешных выводов, но с самого начала было понятно, что мы не сойдёмся. Да. В глубине души теплилась надежда, однако, судьба имеет другие планы. — Пауль судорожно теребил край своей кофты,все время метая взгляд из стороны в сторону. — Ты можешь признаться самому себе, что не равнодушен к нему? — Нет. — И почему же? — Потому что я не такой. — Заявляет парень, вцепляясь в банку, делая несколько хороших глотков. — И что же ты имеешь ввиду под «не такой»? — Переводя взгляд, интересуется Оливер. — Я не г.. Я.. — Нет, не гей, если ты об этом. Тебя же не тянет к остальным мужчинам? — Нет. — Тревожно выдыхает Пауль. — Тогда в чем проблема? — Мягко спрашивает Ридель, укладывая свою руку на плечо парню. — Это не правильно, ты ведь знаешь? Парень не может любить парня. Это просто противоречит всем законам природы, — выпаливает Ландерс, — даже если подумать, мы не можем быть вместе. Все заложена так, что парень любит девушку, а все остальное.. не знаю что. — Любовь - это не правильно? О, поверь, она бывает разной и даже может противоречить устоявшимся законам природы. Мы находимся в современном мире и здесь, такое понятие как «любовь» очень растяжимое, за исключением некоторых случаев конечно. Пауль снова посмотрел в сторону гаража. Там Рихард, о котором шла речь, долбил шлем пальцами, проверял соединения на специальном датчике, беседовал с механиком. Его движения были сдержанными; в них не было паники, было концентрированное усилие. Одна рука сжимала ветошь, другая нащупывала замки застёжки. Время от времени он поднимал голову и смотрел в сторону трибунах, и, быть может, искал глазами свет окна, где сидел Пауль. Это создавало странный, почти магический эффект: Пауль почувствовал, как между ними, через асфальт и сталь, пробегает тонкая нить - не физическая, но напряжённая, как струна. Каждый раз, когда взгляд Круспе в гараже натыкался на пространство за стеклом, где сидел Пауль, сердце последнего отдавало отголоском. — Лучше прострелите мне два виска разом. — Произнес парень, отворачиваясь.

***

Night. Club. Alcohol. Beach. Сколько было выпито на двоих - неизвестно. Известно только то, что Пауль явно не в состоянии сейчас здраво мыслить. Они веселись так, словно маленькие дети в обличие взрослых, решили выйти в свет. Как им удалось попасть на пляж, Ландерс уже не помнил, да в принципе не хотел помнить. Все, чего хотелось ему на данный момент, растянуть эту ночь надолго. Они сбежали. Сбежали от чужих взглядов, от обязательного веселья, от ритма, навязанного извне. Теперь их веселье было тихим и безудержным одновременно. Оно заключалось в скорости, в черной ленте асфальта, уносящей их в никуда. В обещании, висящем в воздухе - обещании воды, пустого пляжа и бесконечного неба. В абсолютной свободе быть только вдвоем в этой летящей сквозь ночь металлической капсуле, где смех был тише, но глубже, а радость - острее и слаще, потому что принадлежала только им. Пауль чувствовал землю под собой мягкой и чужой одновременно: алкоголь размывал контуры, смягчал стеснения и страхи, оставляя только тёплое, ленивое удовольствие от компании.Каждый глоток пива, каждое удлинённое «ха‑ха» Рихарда расшатывало в Пауле старую броню. Ему казалось, что сейчас, если бы захотел, он мог бы распахнуть душу как окно и выпустить всё, что долго держал внутри. Но в тот же миг пузырь веселья лопнул: разговор свернул, как лодка, в более глубокую воду. Слова стали плотнее, значимее. Пауль почувствовал, как изнутри возвращается холод - не от ветра, а от мысли о том, что разговор зайдёт про них. Когда тема коснулась их отношений, в груди Пауля появился нож: узкий, болезненно точный. Любая шутка тут же звучала предельно серьёзно. Он пытался размыть вопрос смехом, отшутиться, но Рихард смотрел иначе - прямо, без отблеска веселья, будто вдруг увидел их обоих в чётком свете прожектора. Тон Рихарда стал колючим, как каменная кора у прибоя: сначала сдержанным, затем резким. Пауль ощутил, как во рту пересохло; в голове мелькали обрывки: «не сейчас», «они же друзья», «а если…» Рихард вдруг резко повернулся на бок, опираясь на локоть. Его глаза в полутьме горели не побеждённым блеском чемпиона, а яростью загнанного зверя, который не понимает, отчего ему так больно и почему рядом лежит этот человек, знающий его боль лучше всех. — Что ты от меня хочешь, а? — его голос сорвался на хриплый шёпот. — Зачем ты всё время здесь? Чтобы показать, каким я стану? Разбитым? Никому не нужным? Пауль не шелохнулся. Он смотрел в небо, его лицо было маской усталого спокойствия. — Я хочу, — пронеслось в голове у парня. Он никогда в жизни не сказал бы то, что сейчас у него крутится в голове, — чтобы ты был рядом. Чтобы ты не уходил и не прятался за делами и гонками. Чтобы ты был со мной просто потому, что можешь. Я хочу, чтобы ты не делал из этого игры. Я хочу тебя. Слова так и остались не озвученными. Вместо этого, Пауль выдал что-то простое, особо не значимое: — Я здесь, потому что тебе не с кем больше молчать, — произнёс он тихо, без интонации. — И мне - тоже. Мы связаны друг с другом невидимой нитью, которая так и наровится порваться. Рихард рванулся вперёд, не для удара, а для того, чтобы схватить, встряхнуть, заставить почувствовать что-то, кроме этой проклятой усталой мудрости. Его руки впились в кофту Пауля, их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Дыхание смешалось - горячее, перегаром и адреналином, с холодным, табачные. Его лицо сменило выражения одно за другим - сначала ещё сильнее вспыхнула ярость, как вспышка молнии, потом воскликнуло огоньком что‑то очень человеческое: обида, удивление, возможно, чувство власти и уязвимости одновременно. Пауль лежал, не понимая, что именно вызвало в ответ такую бурю; его сознание казалось расплывчатым от выпивки, но в то же время каждое чувство обострялось до цвета и звука. Рихард глянул на него с яростью, которая мгновенно теснилась, рушилась, и тогда, взгляд опустился. Плавно, как падение камня в воду, его глаза спустились к губам Пауля. В этом движении было всё: и внезапная слабость, и притяжение, и предательство собственного гнева. Пауль почувствовал, как в груди растёт странная надежда, щемящая и смущающая, как первая весенняя зелень, что пробивается через снег. Когда глаза Рихарда задержались на губах, время будто задержало дыхание. Физическая близость, которую сначала принёс захват за воротник, изменила характер: она стала не актом контроля, а признанием слабости. Пауль ощутил, как напряжение в плечах медленно тает; в его собственных жилах зазвучала горячая струна желания, которую он не мог и не хотел отрицать. Сердце билось не от страха, а от предвкушения. И потом Круспе наклонился. Сначала нерешительно, словно проверяя, не сон ли это. Губы Рихарда были теплее, чем он ожидал; у них был вкус табака и соли, и этот вкус стал точкой опоры, к которой вдруг потянулось всё остальное. Поцелуй начался взрывом: сначала смутно, как отголосок музыки, потом плотнее, глубже, как если бы все замки внезапно отпустили. Пауль ответил на поцелуй всем, что у него было: стыдом и признанием, желанием и облегчением, страхом и радостью. Руки Рихарда сжали его чуть крепче, но уже не за воротник, а за плечи; это была не угроза, а удерживание, как будто оба боялись, что иначе ветер унесёт их назад в холодную ночь одиночества. Вокруг шумел прибой, и казалось, что он подстраивается к их дыханию: долгие волны и короткие, неожиданные всплески. Поцелуй длился, и в нём растворились слова, которые не успели сказать, и те, что прозвучали и больше не требовали подтверждения. Пауль понял, не через ураган признаний или обещаний, а через простую физическую близость, что между ними началась новая глава. Это было не исцеление всех страхов, но начало пути: хрупкое, тёплое и страшно настоящее. — Теперь ты знаешь, — прошептал Пауль, и его голос звучал не хрипло, а невыразимо устало и мягко. — Какая на вкус тишина, когда её двое. Рихард молча согласился. Вся его злость отошла на второй план. Нехотя он вернулся в прежнее положение, открывая Паулю звёздное небо. Что дальше - вопрос времени. Они пьяны, плохо соображают, и любое их действие легко оправдать. Этот поцелуй можно отнести как и ко всем остальным. Непонятный, совершенно ничем не объясняющий, но очень желанный. Будут ли они вместе - навряд ли. Хочет ли этого сам Пауль? В глубине души хочет, но боится. Совсем скоро решится судьба Круспе как гонщика. Он будет рассекать по всему миру,стараясь показать кто тут лучший, а Ландерсу ничего не остаётся, кроме как наблюдать. — Я.., — шепчет Свен, глядя куда-то вдаль, — тебя.. — Не говори этого. — Перебивает парень, закрывая глаза рукой. —... люблю.. Сильнее, чем я себе представлял. Я, хочу быть с тобой, однако, тут тоже есть свои «но». Если ты ещё сам не понял, то я готов ждать сколько угодно, — Рихард сложил ладони на груди, пытаясь таким образом себя успокоить, — и, мне очень жаль за все слова, которые я сказал тебе в порыве агрессии. Ты - хороший гонщик, хороший человек, хорош во всем. Я жалею, что так плохо к тебе относился по началу. Прости меня пожалуйста, за все прости. — Если накатил прилив нежности, то сейчас мне легче задушить тебя, — с усмешкой произносит Пауль, поднимаясь со своего места. — поехали домой. Я давно уже тебя простил, мои чувства сильнее меня, если честно, и я ненавижу себя за это. Ненавижу так же тебя, что ты появился на моем пути. — Взаимная ненависть - сильнее любви. — Возможно. — Отвечает Ландерс и уходит в сторону причала,успев захватить с собой помятую пачку сигарет. Оперевшись о перила, парень пытался зажечь сигарету, но подрагивающие пальцы не давали этого сделать. Выругавшись про себя, он хотел было уже бросить эту затею,однако надобность в никотине, все портило. На пьяную голову вообще все делается тяжело, даже связать мысль получается с трудом. Пауль уже представлял, как на следующее утро у него будет жутко раскалываться голова от похмелья, но что ему не удавалось представить, так это то, как они будут добираться до дома. Спустя тщетное количество попыток, Ландерсу все таки удалось добыть огонь из зажигалки и поджечь сигарету, вынимая заветную дозу никотина. — 45 минут, — послышалось откуда-то из-за спины. — Чего? — Не оборачиваясь спросил Пауль. — Время 03:45. — Объясняет Рихард, подходя ближе. — Ясно. — Больше не буду пить, — заявляет Круспе, проводя пальцами по спине Ландерса, тем самым пуская волну мурашек по телу. — Алкоголь слишком сильно мешает. На утро болит голова, а все самое интересное ты точно да забудешь. — Громкое заявление. — Выпуская струю дыма, констатирует тот. — Хотя, все зависит от человека. — Ты думаешь, я не смогу бросить? — почти шепчет Рихард, приобнимая Пауля из-за спины. — Наслышан о твоей зависимости, её же ты бросил. — Да.. — Ну тогда тебе будет... — останавливается на полуслове Ландерс, как только ощутил губы Рихарда на своей шее. — Легко? Ты не договорил. — закончил за него Круспе, оставляя дорожку из лёгких поцелуев на шее парня. — Именно.. — Поцелуй меня снова, прошу. — Ты пьян. Я пьян. Ничего хорошего не выйдет, прекрати, — затушив сигарету отвечает Пауль, поворачиваясь к нему лицом. — Скажи честно, на мой первый вопрос, что я тебе задал, ты ведь солгал? — Заглядывая в глаза и приближаясь ещё ближе, вопрошает Круспе. — Нет. — Уверен? — Почти в губы произносит Рихард, крепче обвивая руками за талию. — Более чем. — Пауль осторожно скользнул руками к шее. Пальцы мягко поглаживали кожу, удерживая некий нейтралитет между ними. Рихарда невесомо оставил поцелуй на чужих губах. Заглянув в глаза, тот улыбнулся, заставляя Пауля сделать тоже самое. — Тысячи чертей, отдайте мне этого парня в плен, иначе я сойду с ума! — пародируя голос пирата, выкрикнул Круспе. — Да пошёл ты! — отмахнулся Ландерс и рассмеялся. Немного погодя, улыбка сползла, на лице появилась серьёзность. Он немного отстранился и перевёл взгляд на лицо парня,стараясь запомнить все, что только можно. Взгляд метался повсюду. Рихард сделал полшага назад, полностью расслабляя хват. Пауль лёгким движением пальцев прошёлся по линии челюсти. Взгляд следил за рукой,как пальцы отдают мелкой дрожью от этого прикосновения,как вторая рука также с осторожностью скользит по шее,спускаясь к груди. Он цепляется за ворот рубашки, обводит пальцами каждую пуговицу. Внутри все горит от этих лёгких прикосновений, ему хочется запомнить каждый момент, запомнить Рихарда, пока есть такая возможность. Парень тяжело вздыхает, не позволяя себе слишком много, хватает и этого. Круспе следит за ним, следит за каждой эмоцией, что только может появится на его лице. Пауль опускает взгляд, слишком стыдливо сейчас так стоять и любоваться кем-то, в особенности если это твой коллега, хоть и бывший. — Вот так, — мягко произносит Рихард, взяв руку парня в свою. Ландерс резко переводит взгляд на него, не веря собственным ощущениям. — Не бойся,— шепчет Круспе, оставляя лёгкий поцелуй на пальцах Пауля. — тебе нечего боятся.. Никто не осудит, никто ничего не скажет. Это нормально.. Сердце Пауля уже давно укатилось куда-то в бездну за последнее время. Слишком много всего, что ему не удавалось позволить раньше. Так бессовестно трогать, так целовать. Все казалось нереальным сном, который приходит один раз и больше не возвращается. Ко всему этому, небольшой отголосок солнца слабо освещал два силуэта, стоящих на перроне, которые вопреки своим страхам, своей гордости, сейчас могут открыть друг другу то, что в трезвом состоянии никто бы не смог. Но именно пьяное состояние и беспокоит Пауля, ведь на следующее утро все может вылететь, забыться пеленой. Ему не хочется ничего из этого. Он просто хочет быть там, где ему хорошо. Там, где есть Рихард.

***

Morning. Next day. Утро следующего дня было просто ужасным. Все, что было выпито ранее, прямо сейчас бьет в голову с такой силой, что хочется застрелиться. Так ещё и солнце, которые слепит словно его выкрутили на максимум. Пауль тяжело поднялся на диване, держась за больную голову. Каким чудом ему удалось добрать до дома - вопрос второстепенного плана. Была только одна миссия - обезболивающее, много обезболивающего. Опираясь об стену, он все же смог подняться на ноги, но долго простоять не удалось. Перед глазами хлынули цветные огни, которые ему удалось видеть в клубе прошлого вечера. Его подкосило и он с полным отсутствием сил полетел на пол. Благо, падение получилось более мягким, за счёт собственной разбросанной одежды. Проморгавшись, Пауль приподнялся на руках, осматривая помещение. Комната безусловно его, квартира тоже. Никого рядом в постели нет, значит добрался один. Хорошо начатый ход событий быстро прервался новым выстрелом боли в висок. Промычав что-то несуразное, он упал лицом в одежду. — Десять метров.. — хрипит Пауль, снова предпринимая попытку встать. С горем пополам,ему это удается. Уже стоя на ногах, он делает несколько маленьких шагов, словно пытается привыкнуть к собственному телу. Вспоминать, что же происходило вчера - нет желания, со временем что нибудь да вспомнится. Если вы боретесь с похмельем, то самый наилучший способ - лечить подобное подобным. Выпить хотя бы пива и явно станет получше, но всегда есть свои недостатки. Сколько же отборного мата было произнесено за несколько минут, пока Пауль добирался до желанной таблетки. К сожалению, хотя бы простого алкоголя не было, значит в ход идёт несколько маленьких колёс обезболивающего. Он благословил всех, понимая, что ему не нужно никуда готовиться и вообще некуда спешить. Хоть какие-то плюсы от того, что его байк просто пылится где-то в гараже. Он оставил его очень давно и абсолютно не намерен возвращать. Со временем, может байк все же вернётся на дорогу. — Один.. Два.. — тихо считал Пауль, собирая в глазах единую картину.

***

Nowadays. Roof. Thoughts. В голову все время лезет мысль о том, что все мои действия, ощущаются как проявление слабости. Возможно это действительно так, но не слишком ли громко сказано? После тех мотогонок, найти себе новое увлечение не удалось, хотя попыток было очень много. Я помогал Оливеру, помогал Тиллю и даже смог поработать тату мастером. Все это - не моё. Мне печально осознавать тот факт, что жизнь завязана на рисках, скорости и звуках двигателя. В моей жизни автоспорт появился совершенно случайно, я поначалу даже не понимал что к чему,но со временем меня стало тянуть туда. Не скажу, что я смог себя реализовать, нет, это скорее способ убежать от реальности или же просто детские нужды парня подростка. Каждый считает по своему. Отец всегда говорил мне, что я буду сидеть где нибудь и думать о том, как бы прожить следующий день. Я не верил, однако,сейчас все происходит именно так, как он предсказывал. Скорее всего, в этих словах был намёк на моё финансовое положение, ведь по его мнению, никакой автоспорт не принесёт столько денег, сколько работа собственными руками. Есть в этом доля правды. Деньги я заработал на год вперёд, но год может подойти к концу, так ведь? Стоит снова задуматься о том, куда бы пристроится. По правде говоря, меня сейчас это нисколько не беспокоит. «+1 новое уведомление» Кому могу понадобится в такое время? R. Kruspe «Если ты не хочешь, я не могу тебя заставить. Поверь, ждать у меня получается очень хорошо, но и это не значит, что со временем ничего не пройдёт. Я прекрасно тебя понимаю и не хочу никак давить, однако пора решать. Ты ведь действительно хочешь продолжать этим заниматься, так почему бы тебе не попробовать? Нико тебе поможет». Вернуть меня в мотоспорт,идея безусловно хорошая. Правда, что мне там делать без хорошего спонсора или огромного количества денег? Уйти в инженеры? Звучит как сильное понижение в звании. Рихарду прекрасно, у него за спиной шикарный спонсор, который даёт хороший шанс на проявление себя. Нынешний сезон потихоньку подходит к концу,а значит, в течение перерыва, он отправиться к команде, подпишет контракт на сезон, где его будут осматривать как новичка. Не проявит себя - шанс упущен. Возможно там намного сложнее, я плохо помню правила подписания нового пилота. Aprilia задаёт хороший темп и Рихарду придётся тяжело по началу. Хотя, мне неизвестно за какую именно команду он будет выступать, там все слишком сложно. По крайней мере, я хочу его поздравить с осуществлением своей мечты. А по поводу нас, там и мысли быть не может. Это была слишком сложная и красивая история, которую будет интересно вспомнить. Чувствую вину за все произошедшее, словно что-то было лишним.

***

Grand Prix. Nürburgring. Гонка уже во всю набрала обороты. Трасса влажная, из-за чего сцепление хуже, чем обычно. В лидерах как всегда знакомые фамилии. Пауль остался один в ложе, наблюдая за развитием событий. Внутри во всю бушевало напряжение,словно он сам сейчас находился за рулём байка. Ощущения были не самыми лучшими. Чувство невыполненного долга сидело прямо сейчас рядом с ним и давило со всей силы прямо в глубину. Безусловно тяжело было уходить оттуда, где тебе нравилось все до мелочей, но вынужденные обстоятельства никогда не будут слушать. Хотел ли он быть известным? Абсолютно. Хотел ли он быть известным гонщиком? Возможно. Явно не так, как тот же самый Сенна или Шумахер с Простом, но лёгкой знамениности все же хотелось иметь. Пробиться в автоспорт всегда тяжело. Должно быть два важных пункта: первый - много денег;второй - родитель гонщик. В остальном либо ты должен быть очень талантлив и показывать результат с самого детства, при этом посвятив свю жизнь только одному делу, либо придётся искать другое направление, которое сможет принести радость. Пауль имел некое образование, но работать по нему особо не хочется. Можно попробовать уйти в журналистику или куда нибудь ещё,однако,если подумать, зачем эта популярность нужна? Это ведь ответственность за всё. Пауль посмотрел на экран. Рихард особо не рвался вперёд, он был в середине, держась за четвёртое место. Самая простая математика. Если Круспе четвёртый - он проиграет одно очко Хоффману, если будет третим - титул его. Ландерс видел как того чуть не вынесло за пределы трассы в самом начале из-за лёгкой аварии в повороте. Удача была запредельной, чтобы просто остаться внутри гонки. Откат на шестую позицию, он быстро отыграл, но само состояние шин и то, как ему тяжеловато даются оставшиеся круги,говорит все само за себя. — Осталось немного потерпеть, — шептал Пауль, сжимая в руках телефон. Уведомление на котором, отвлекло от всего происходящего. Lenz Mayer «Жду тебя внизу через 5 минут, в паддоке на небольшое интервью». Коротко ответив «ок», Пауль кинул быстрый взгляд на трассу, запоминая позиции пилотов. Убедившись, что Рихард держится недалеко от третьего места, он тяжело вздохнул и удалился с трибуны. В голове не было никаких идей насчет интервью. О чем можно было разговаривать с бывшим пилотом, который уже давно ничего не представляет? О нынешнем размене позиций или о дальнейшем будущем? Не должно никого волновать его последующая жизнь, ведь он даже сам не знал,что будет. Ленц встретил его около гаража Круспе, где и сам когда-то Пауль обитал. Там же стояла камера, мужчина средних лет. Значит все таки здесь будет проходить интервью. Прекрасный выбор мест, если так подумать. — Это недолго. Если не хочешь на что-то отвечать - не отвечай. Все, в твоём распоряжении. — Осведомил Ленц, положив руку на плечо в поддерживающем жесте. — Я понял, спасибо. — Ответил Пауль, коротко кивая,принимая микрофон из рук журналиста. Параллельно вместе с пилотами на трассе,в небольшом окне появилось изображение с Ландерсом. Особо никому не мешало, что происходит на гонке было видно,но так же можно было разобрать, о чем сейчас будет идти речь на интервью. — Снова здравствуй Пауль, — в дружелюбно тоне начал мужчина, — рады видеть тебя на заключительном этапе этого турнира. Каковы твои ощущения от всего происходящего? — Да, всем доброго дня. На самом деле, совершенно не хочется принимать, что это конец. За это время произошло много всего и вот так со всем прощаться - тяжело. Мне конечно жаль, что прямо сейчас я нахожусь не там, вместе с остальными, но ничего уже не поменять. — Нам действительно было интересно наблюдать за вашей схваткой в самом начале и жаль, что все закончилось вот так. В крайнем случае, надеемся тебя ещё раз увидеть за байком и в какой нибудь битве, — с улыбкой произнёс тот, — кстати об этом, каковы дальнейшие планы в мотоспорте? Планируешь ли возвращаться или все же с концом? — А.. Тяжёлый на самом деле вопрос, так как я и сам пока об этом не задумывался. Безусловно, мне это всё нравится, я отдал много сил на реализацию своей мечты, но о дальнейшем пока не могу ничего сказать. Время покажет, как говорится, — разъяснил Пауль слегка покачиваясь вперёд-назад от нервозности. — Что ж.. Будем ждать. Как думаешь, кто же все таки победит в этом турнире? Рихард идёт четвертым,что для него не очень то и хорошо, если примкнуть к математическим вычислениям. Есть какой-нибудь фаворит в этой гонке? — Фаворита нет, я ссылаюсь на то, что будет. Конечно, Рихард лидирует на данный момент, но ведь судьба очень непредсказуема, так ведь? Поэтому не могу ничего предположить. — В любом случае, гонка потихоньку подходит к концу, они уже ушли на предпоследий круг. — Я за честную борьбу. Тут играет профессионализм и умение быстро реагировать, а остальное не так уж и важно. Рихард действительно может задать жару на последнем участке, только дай повод. Он хорош в этом. Пока Пауль обсуждал все происходящее, на предпоследнем круге случилось то, чего все боялись. Хоффман, выжимавший из байка всё, допустил крошечную ошибку на выходе из медленного поворота. Его мотоцикл дёрнулся, потеряв долю секунды. Этого было достаточно, чтобы Фишер, холодный расчётливый хищник, ринулся в атаку. Они пошли бок о бок в шикане, резина к резине, высекая снопы искр. Хоффман отбился, но их борьба позволила группе преследователей, в которой был Рихард, хоть немного приблизиться. — Что ж, это действительно интересная борьба, — прокомментировал Пауль, глядя на экран впереди. — Соглашусь. Пауль, — привлекает внимание мужчина, — многие задумываются о ваших отношениях с Круспе. Это была интересная борьба, но так же вне гонки вы заявляли, что друзья, а в недавнее интервью вовсе сказали, что просто коллеги и не более. Так, вы в неком смысле враги? Ландерс замолк, наблюдая за тем как все пилоты заходят на последний круг. Ответить на этот вопрос, он не мог. В голове просто не было внятного объяснения кем они друг другу приходятся. Коллеги - обширное понятие, но их часто видели вместе, поэтому можно назвать друзьями, но словно до этого они ещё не доросли. — Я.., — начал было говорить Пауль,но запнулся, пытаясь найти мысль, — я не могу назвать нас друзьями, поэтому остановимся на коллегах. Да, мы поддерживаем друг друга, всячески помогаем, но делается это все безусловно в знак уважения к человеку. Так делают и Росси с Маркесом, и Алонсо с Шумахером делали, это нормально для меня. Последний круг. Появились огни с предупреждающей надписью. В боксах повисла напряжённая тишина. Рихард шёл четвёртым. Прямо перед ним - Фергюсон,который сумел отыграть обратно свою позицию. Он на потрёпанном, но всё ещё быстром байке. Впереди - дуэт лидеров, поглощённые своей битвой.И тогда Рихард совершил то, на что не решился бы ни Хоффман, ни Фишер. Он перестал бороться за позицию. Вместо того чтобы атаковать Алекса и рисковать падением, он сделал шаг назад. Буквально на метр,создавая буферную зону. И стал наблюдать. — Что происходит? — Не понимает Ленц хмурясь. — Действительно, уважения в последнее время очень не хватает, — произносит мужчина. — Рихард Круспе отдает победу? В чем его тактика? — с нотками непонимания высказывает Альберт. Пауль оборачивается в сторону гаража, пытаясь понять,что же все таки происходит, но видимо и сам Ленц особо не был в теме. Они замолкли, усердно вглядываясь в экран, что был спереди. Все эмоции, что были на лице у Ландерса в этот момент, видели все. На финишной прямой Хоффман и Фишер, выясняя отношения, пересекли черту первыми. Чейз на сантиметр впереди, он уже хотел было радоваться,ведь в наушник ему сказали ещё перед финишем:«Круспе отдает позицию, тебе нужно быть первым». Он не мог обернуться и следить за ним, но внутри всё сжалось в надежде. Но пилот перед Рихардом, видя, что до подиума рукой подать, в отчаянной попытке что-то изменить, переборщил с газом на ещё мокром от резины асфальте. Его заднее колесо сорвало в пробуксовку, машину повело. Он чудом удержал её, но потерял драгоценные метры.Этих метров хватило. Финишная прямая. Две точки на экране - синяя и красная - слились в одну.Рихард Круспе, холодный и расчётливый, плавно догнал его по чистой стороне трассы, и, финишировал вместе с ним. Все замерли в ожидании времени на таблице, кто же заберёт третье место за собой.. Тишина. Страх. И.. R. Kruspe – 3rd. +2.873. Он не выиграл гонку. Он выиграл титул. Паулю казалось, что все это время он не дышал. Напряжение прошлось по всему телу, прежде чем на таблице появились результаты. Слабо улыбнувшись, он повернулся к камере, произнося заветное: — Поздравляю.. — Рихард Круспе выиграл у Фергюсона каких-то пару десятых! — Кричали вместе Альберт и Фриц. — Каких-то пару десятых стали решающими для победы в турнире! Господи, насколько же была нервная эта гонка! Рихард проехал демонстрационный круг, прежде чем заехать в боксы. Он пожал руку некоторым инженерам,что были недалеко от ограждения. В голове не было полного осознания, что он выиграл турнир. Только пустота и усталость. Очень тяжёлая усталость. — Ты чемпион!!! — прозвучало в наушниках у Круспе от Ленца. — Поздравляю тебя с победой! Ты это заслужил! — Прозвучало уже от Вольффа. Пауль закончил интервью раньше, чем Рихард вернулся в боксы. Он рассказал про эмоции по ходу гонки, как все было идеально сработано и снова поздравил победителей. Впереди было награждение, оставаться здесь ему смысла не было, но и уходить просто так совершенно не хотелось, что-то ещё нужно было ему здесь. За спиной послышался радостные выкрики. Рихард осознал, что же все таки произошло и просто не мог что либо сказать. Его поздравляли, он благодарил каждого за работу в ответ. Это был очень интересный и Душевный момент. Только, Пауль переступая через себя, не поворачивался в сторону соседнего гаража, усердно общаясь с Хоффманом. — Подиум - это прекрасно, — похлопав дружелюбно по плечу, поздравил тот, — у тебя действительно все впереди, главное не забрасывай это дело. — Спасибо большое за поздравления. Очень жаль, что не удалось в некоторых гонках быть выше, но тем не менее, что есть, то и имеем, — не менее дружелюбно отвечал Хоффман. — Да ладно тебе. Это ведь опыт. Если хочешь, я мог бы продвинуть тебя в более серьёзные соревнования. Правда, стоит больше тренироваться, но это стоит того. — Я бы с радостью, но пока что нужно время обдумать. Спасибо большое за предложение и за интересные гонки в начале, — с улыбкой произнёс Чейз, протягивая руку в знак благодарности.

***

Награждение. На подиуме царила разная погода. Хоффман, выигравший гонку, стоял на верхней ступени, но его улыбка была без особой радости. Он отчаянно жал руку Фишеру, но В его глазах читалось: «Мы упустили. Мы его упустили». Макс кивал, Глотая разочарование, - его хладнокровный расчёт в этот раз не сработал.А на нижней ступени, с бронзовой медалью на шее, стоял чемпион мира. Рихард держал в руках массивную серебряную чашу - трофей чемпиона. Когда на него надели венок из лавровых листьев, он на мгновение закрыл глаза, чувствуя их прохладу на вспотевшем лбу. Из глаз покатились слезы. Он сделал это несмотря ни на что. Он сделал это ради него.. Ради отца. Играл гимн. Взлетали в небо конфетти. Его команда, рыдала и смеялась внизу, обливаясь шампанским. А он стоял, и сквозь ликование пробивалось то самое тихое опустошение. Он сделал это: выстоял,переиграл. Знал, когда атаковать, а когда - отступить. Он был идеальным пилотом этой безумной гонки,но когда Рихард поднял над головой тяжёлый трофей, и солнце ударило в полированный металл, ослепив его, он поймал себя на мысли, что ищет в толпе внизу одно единственное лицо. Лицо человека, который понимает, что эта тяжесть в руках - не только радость. Это груз. И его путь, полный боли, потерь и невероятного напряжения, только что достиг своей вершины, и теперь с этой вершины было видно только бескрайнее, пустое небо завтрашнего дня и длинную дорогу вниз, по которой ему предстояло идти одному. Пауль не присутствовал на награждении. Ему просто было не интересно находиться там. Он стоял в глубине паддока вдали от всех. В тени его особо и не заметишь, поэтому можно спокойно стоять в одиночестве, выкуривая сигарету. Отдалённо доносились радостные посвистывания со стороны подиума. В очередной раз тяжело вздохнув, он поднял голову, стараясь остановить резко накатившие скупые слезы, что были как раз не вовремя. Традиционное обливание шампанским не обошло стороной. Рихард заливал своих соперников с ног до головы. Он безумно благодарен им за этот турнир, за эту конкуренцию ,что висела над ними. Еще много раз ему предстоит сказать им спасибо за всё. Он очень рад за победный подиум Чейза, рад за Макса. Ему безусловно хотелось бы продолжать с ними соревноваться, но удастся ли как-то повлиять на их контракты... Никому не известно. Как и неизвестно, что же будет дальше у него самого. Не обошлось и без совместного фото. Трое счастливых парней, облитые шампанским стояли на одной строчке, держа в руках одну награду Рихарда за победу в чемпионате на троих. Поблагодарив ещё раз каждого и перед этим обняв на прощание, Круспе удалился, особо не задерживаясь перед публикой. Шум, невыносимый ещё час назад, теперь осел густой, звонкой пылью. Яркий свет софитов, режущий глаза, начал выключаться секциями, погружая части огромного парка в бархатную синеву наступающих сумерек. Воздух, ещё недавно густой от выхлопов, горячего масла и человеческого пота, теперь прозрачен и прохладен. Он пахнет окончанием. Рихард стоял спиной к своему Арrіlіа, уже упакованному в грузовик. В руках он сжимал трофей - холодную, тяжелую абстракцию победы. Только что закончился марафон: интервью, где он говорил правильные слова о команде, о тактике, о сложной гонке; похлопывания по плечу; селфи с фанатами, чьи лица сливались в одно радостное пятно. Теперь наступила тишина. И в ней - оглушительная пустота. Он подпишет контракт. Арrіlіа. Новая команда, новые вызовы, гарантия битвы на годы вперёд. Он добился всего, чего хотел от этого сезона. Титул был его. Но почему это чувствовалось не как вершина, а как пропасть, с края которой он смотрел вниз, на тлеющие угли того огня, что горел в нём.. раньше? Пауль стоял в тени у выхода из служебного гаража, прислонившись к металлической балке. Он не должен был быть здесь. Его время в паддоке закончилось,но он был. В своей вечной чёрной ветровке, с сигаретой В длинных, тонких пальцах. Рихард встретился с ним взглядом через опустевшее пространство паддока. И в этом взгляде, задержавшемся на секунду дольше приличия, прочлось всё. Гордость. Чистая, без примеси зависти. Та гордость, с которой мастер смотрит на шедевр ученика, в котором узнаёт и свои уроки, и превзошедшую его собственную гениальность. В этих усталых глазах светилось: «Я знал. Я всегда знал, что ты сможешь». Боль. Глубокая, застарелая, вьевшаяся в самые прожилки души. Боль человека, который когда-то стоял на таком же пьедестале, чувствовал такую же пустоту после, но не нашёл, чем её заполнить. Боль от того, что ты - живое напоминание о цене, которую, возможно, однажды заплатит и этот юный король. Боль от знания, что их дороги окончательно разошлись: одна - вперёд, к новым битвам и контрактам, другая - в тихие тени прошлого, где остаются только дым воспоминаний, и усталость,не физическая, а моральная. Усталость от самого себя, от борьбы с призраками, которые невозможно обогнать. Пауль был тем самым «проигравшим» - но проигравшим не соперникам, а самому себе. Он не смог договориться с тем мальчишкой внутри, который однажды испугался этой вечной, леденящей пустоты за финишной чертой и предпочёл добровольно сойти с дистанции. Они не кивнули друг другу. Не улыбнулись. Они просто поделились этим взглядом, долгим, честным, прощальным. В нём было спрессовано всё: пляжи под звёздами, поцелуи, молчаливое понимание, ярость, тишина. Это был взгляд двух одиноких кораблей, случайно пересекающихся в открытом море и понимающих, что теперь их курсы ведут в разные стороны света. Пауль сделал последнюю затяжку и, не отводя глаз, раздавил окурок под каблуком. Потом повернулся и медленно пошёл прочь растворившись в сгущающихся сумерках за воротами паддока, как последний дым от его сигареты. Он оставляет его. Оставляет свои чувства. Свою мечту. Все, чего так хотелось, теперь навсегда останется в том самом паддоке, без возможности вернуться назад. Это его выбор. Тяжёлый, но скорее правильный выбор. Ему не нужно больше мучать себя, мучать Рихарда. Нет. Все кончено.

***

Nowadays. A few months later. Пауль вернулся домой после очередной прогулки, только с наступлением темноты. С момента последней встречи с Рихардом, прошло уже несколько месяцев. Сколько точно - он не помнит, но уверен, что много. Рождество прошло, новый год тоже. Сезон Motogp закончился давно. Формула вообще ушла на перерыв ещё в начале декабря. Скукота да и только. Совершенно никаких новостей не было ни от кого. Рихард уже давно ничего не публикует в инстаграмм, да и сам Пауль тоже сидит в тиши, стараясь не рыпаться. В доме стояла абсолютная тишина. Нет никакого веселого настроя,словно тут никто и не живёт. Скинув вещи куда то в угол комнаты, Пауль устало упал на диван. Хорошо проведённое лето, превратилось в совершенно одинокую зиму, которую ещё нужно пережить. Открыв ленту новостей, взгляд зацепился за один интересный заголовок: «Команда Aprilia подписала новых пилотов». Нажав на ссылку, открылся некий форум, где уже во всю обсуждали о известии. «Изменения команд на грядущий сезон: Франческо Баньяйя перешел в класс MotoGP и присоединился к Pramac Racing. Он заменил Данило Петруччи, который перешел в заводскую команду Ducati, заняв место, освободившееся после ухода Хорхе Лоренсо. Мигел Оливейра перешел в класс MotoGP, присоединившись к Tech3 и став напарником малайзийского гонщика Хафижа Сяхрина. Он станет первым гонщиком, прошедшим через систему Red Bull KTM и попавшим в высший класс после участия в Кубке новичков, Moto3 и Moto2 на мотоциклах KTM. Хорхе Лоренсо покинул заводскую команду Ducati после двух сезонов и перешел в Repsol Honda Team. Он заменил Дани Педросу, который завершил карьеру в конце сезона 2018 года и стал тест-пилотом KTM. Йохан Зарко покинул Tech3 и перешел в Red Bull KTM Factory Racing. Он заменил Брэдли Смита, который перешел в Кубок мира по мотогонкам на электромотоциклах. Франко Морбиделли присоединился к Petronas Yamaha SRT. Его партнером был Фабио Квартараро. Маверик Виньялес сменил гоночный номер на 12, отказавшись от номера 25, который он использовал на протяжении большей части своей карьеры в гонках Гран-при. Aprilia racing team подписала нового пилота из Германии, который заменил Скотта Реддинга, перешедшего в Британский чемпионат по супербайку. Составы команд: Заводские команды: Repsol Honda Team (Honda RC213V) 93 Марк Маркес 99 Хорхе Лоренцо (переход из Ducati) Monster Energy Yamaha MotoGP (Yamaha YZR-M1) 46 Валентино Росси 12 Маверик Виньялес Ducati Team (Ducati Desmosedici GP19) 4 Андреа Довициозо 9 Данило Петруччи (переход из Pramac Racing) Team Suzuki Ecstar (Suzuki GSX-RR) 42 Алекс Ринс 36 Жоан Мир (дебютант) Aprilia racing team Gresini ( Aprilia RS-GP) 72 Марко Беццекки 16 Рихард Круспе (дебютант) 32 Лоренцо Савадори Red Bull KTM Factory Racing (KTM RC16) 5 Йоханн Зарко (переход из Yamaha Tech3) 44 Поль Эспаргаро Независимые команды (сателлиты ) : Petronas Yamaha Sepang Racing (Yamaha YZR-M1) 21 Франко Морбиделли (дебютант из Moto2) 20 Фабио Квартараро (дебютант из Moto2) LCR Honda (Honda RC213V) 35 Кэл Кратчлоу 30 Такааки Накагами Pramac Racing (Ducati GP19 / GP18) 43 Джек Миллер (Ducati GP19) 63 Франческо Баньяйя (Ducati GP18, дебютант) Red Bull KTM Tech3 (KTM RC16) 88 Мигель Оливейра (дебютант) 55 Хафиз Шахрин Reale Avintia Racing (Ducati GP18) 17 Карел Абрахам 53 Тито Рабат.» Просмотрев все составы команд и увидев знакомую фамилию, Пауль понял, что Рихарду все же удалось пробиться на мировую арену. Хотелось написать тому в личные сообщения хотя бы простое «поздравляю», но это кажется столь неуместным, поэтому он выбросив эту идею, листает вниз, вчитываясь в комментарии. ??? : Очень интересно будет понаблюдать за новыми пилотами команды Aprilia racing, в том году они были давольно далеко. ??? : Не думаю, что команда сможет забрать кубок конструкторов, сверху очень сильные Ducati и Yamaha с России. ??? : Aprilia снова собрала каких-то новичков,которые не заберутся выше первой пятёрки. ??? : А может пилоты все таки хорошие? Все зависит от байка, что предоставит команда. ??? : Ставлю сто долларов, что они облажаются как и в прошлый раз. Самые скучные, несуразные и совершенно ничем не отличающиеся комментарии. Возмущения каждого из этих людей, были не понятны. Команда действует в силу своих денег и возможностей. Очень тяжело, когда нет хорошей машины, но пилоты просто высшего класса, но такова судьба. Либо же команда будет и дальше оставаться позади, либо найдя какие нибудь деньги, все таки соберут что-то стоящее, все зависит от принципов. Пауль полулежал полусидел, вчитываясь в каждые строчки. Ни чего особого там не было. Кто-то обсуждал новый регламент, кто-то пытался понять, правда ли, что Росси уходит из спорта. У каждого своя тема для обсуждения. Ему не нужно было встревать во все это, ведь просто не было смысла. Его ждёт совершенно другая работа, другие дни. Безусловно, он будет наблюдать за каждой гонкой сезона, выбрав в любимчики только одного пилота. Напомнив себе о Круспе, Пауль решил вернуться в инстаграмм,намерено направляясь на страницу нового пилота Aprilia. Смахнув вниз, для обновления, ничего нового не появилось. На странице были все те же фото, где уже стояла оценка от него,в историях точно такая же пустота. Возможно, ещё рано что либо добавлять о своей новой команде, так можно и потерять успех. Может, ещё целых полтора месяца будет затишье, перед тем как стартует новый сезон серии супермото. Догадки можно строить сколько угодно, но будут ли они правдивы - никто не знает. «+1 новое уведомление». Till_Lindemann пригласил вас в групповой чат. Кому принадлежал аккаунт, Пауль и так понял, но к чему было добавлять его в какой то чат.. К основной компании он особо не относился, так, общался, когда выпадала возможность, бывал на дружеских встречах, но чтоб так сильно сблизиться с ними.. Нет. Нажав на всплывшее уведомление, Ландерс увидел дату когда было отправлено приглашение. Ровно месяц назад. Огромное количество времени, он просто игнорировал это, просто потому, что выключил уведомления, совершенно не догадываясь, что он кому-то может быть нужен. — Черт.. — Выругался Пауль, в срочном порядке заходя в чат.

You:

Усердно игнорировал вас в течение месяца, приношу свои искренние извинения за это, а так же за то, что пишу в столь поздний час.

Буквально мгновение и в сети появились сразу несколько участников. Schneider: И тебе доброго вечера. Я если честно в шоке, что ты вообще добрался до сюда, потому что моя ставка не сыграла! Вновь! Oliver: Теперь ты мне должен 50 евро. Я ведь говорил, что не нужно его недооценивать. Жду в течении нескольких дней, свой честный выигрыш. Till: Вы нам с Флаке торчите по сотке! Не списывайте этого со счетов! Как можно было думать, что Рихард не подпишет контракт..ну и дубины. Чат оживился буквально за мгновение. В сети сидели четверо человек из шести. Флаке и Рихард. И если первого можно понять, что ему просто не интересны их вечные споры на деньги, то на второго это совершенно не похоже. Либо же Круспе уже спит десятым сном, либо чем-то действительно занят, что маловероятно. Oliver: Каковы планы в дальнейшем @Heiko? Планируешь работать дальше в мото сервисе или же перебраться решил куда?

You:

Пока не думал на этот счёт. Что будет, то будет.

Till: Тебе не писал Нико? Он рассказывал, что у него есть одно предложение по поводу тебя. Не знаю правда что это, но явно стоит того. Пауль насторожился и вышел в личные сообщения. Пусто. Последний разговор был с Круспе, почти полгода назад. Больше ничего.

You:

Мне никто не писал. Да и если б такое свершилось, он бы висел в игноре пару месяцев точно.

Извините, слишком уж не до этого.

Till: Работаешь?

You:

Пытаюсь.

Flake: А что с байком? Ты его продал? Извини, если сую нос не в свое дело. Пауль печально вздохнул. Он повернул голову в сторону тумбочки, где лежал всякий хлам, среди которого виднелся яркий брелок в связке ключей. Хмыкнув носом, тот поглядел ещё пару секунд в экран телефона, перед тем как напечатать ответ. Не продал. Не смог.

You:

Стоит где-то в гараже.

Сейчас не до него.

Schneider: Почему Рихард молчит? Till: Да всяк тренируется где нибудь. Морды бьёт или коктейли залпом упивает. Oliver: Странный способ тренировки.

***

Monday.

A month before the end of the motogp.

Рихард находился в каком-то огромном и красивом здании в Италии. Не сложно догадаться по надписи на стене, что это принадлежало Aprilia racing. Команда, которая не столь успешная на данный момент, но которая может составить конкуренцию, дай только возможность. Находясь здесь, дух захватывает нереально. Стоят несколько видов мотоциклов Aprilia RS-GP, на которых выступают самые известные на данный момент гонщики. Когда-то, именно за эту команду, выступал и сам Валентино Росси. Верить во все происходящее слишком тяжело. Словно это нереальный сон, который снится маленькому мальчику, впервые увидившему мотоцикл на экране. — Готов? — Поинтересовался Нико, поправляя пиджак. — Скажи честно, для чего ты это все делаешь? — С явным недоверием задал вопрос Рихард, поднимаясь с дивана,расправляя складки на пиджаке. — Я ведь тебе уже отвечал: мне хочется, чтобы ты завершил начатое, — мягко проговорил Нико, положив руку тому на плечо. — Я не подхожу под этот термин, тебе стоило выбрать Пауля, ведь он так и не завершил начатое, а я свою часть получил. — Заглядывая в глаза, отвечает Круспе. Обреченно вздохнув, Нико выждал паузу, прежде чем задать вопрос, — скажи мне честно.. он тебе нравится? Сколько у нас было с тобой разговоров за это время,каждый раз мы возвращаемся к одному и тому же имени. Он сам отказался от участия, его никто не вынуждал. В чем проблема Рих? — Нет никакой проблемы, — намеренно проигнорировал первый вопрос Свен. — Что было бы, если б я проиграл одно очко в турнирной таблице? Например, не получилось у меня забраться на третье место в последней гонке, Чейз выйграл, обошёл меня на одно очко, ты бы выбрал его или предпочёл меня? Будь на месте Чейза кто угодно, кого бы ты выбрал? — Согласно регламенту, победитель один. Значит,тот, кто выиграл в честной борьбе. — Брехня. — Заявил Рихард. — Ты устроил это все только ради того, чтобы искупить свою вину за прошлые года. Да, отец у тебя богатенький, выделил место для сына, теперь и он может разбрасываться деньгами. — Уверен? Резервным пилотом одной из команд подписан Чейз Хоффман, по рекомендации Пауля. После долгого общения, пришли к решению,что ему стоит себя попробовать на более высоком уровне, — как по тексту отчеканил Нико, выражая свое недовольство. — Это ты хотел услышать прежде чем успокоиться? Хватит нервы трепать, пошли уже, — развернувшись, скомандовал Вольфф, — и мину свою сделай по веселее, я не хочу тут цирк разыгрывать. — кинул тот напоследок, уходя вглубь здания. Резкая перемена настроения была свойственна Вольффу. За все время дружбы, Рихард успел повидать все стадии: от лёгкой радости, до полного отвращения. Именно поэтому, эти слова сейчас совсем не ранили, наоборот, скорее возвращали обратно в далёкое прошлое, когда все было так легко и хорошо. Правду говорят, в спорте друзей никогда не бывает, ведь в конечном итоге, вам суждено встретиться как соперники и вас разделит по разные барикады. За все время после окончания турнира, Рихард несколько раз пытался понять в чем подвох, но ответов найти так и не удалось. Переговоры вёл в основном Нико, прежде чем сам пилот встретится с главным гоночным менеджером Паоло Бонара. Скорее всего, это были разговоры о сумме выкупа места и прочих финансовых услуг, что было так не интересно. Все длилось в течение месяца, и Круспе всячески хотел быть готовым к чему угодно. Сам того не ожидав, он стал больше заниматься на трассе, развивал реакцию, осматривал каждую трассу, изучая тот или иной поворот. Он стал слишком зацикленным на мотоспорте, желая стать ещё лучше, во что бы то не стало. За этот месяц Рихард крайне мало проводил времени с кем либо, ограничился в выпивке и даже сигаретах, но вот с чем справиться ему так и не удалось,так это с сильнейшим желанием написать аккаунту с именем Heiko_Landers. Почти каждый божий день желание становилось только сильнее. Они виделись последний раз очень давно и даже тогда, ничего друг другу не сказали. Рихард понимал, что это скорее прощание, расход своими дорогами, но принимать этого не хотел совершенно. Ему наоборот нужна была вера в судьбу, что буквально через какое-то время из сведёт вместе. Но этого не произошло даже через месяц. Кабинет был освещен ярким итальянским солнцем, которое било по глазам очень резво и больно. Перед Рихардом появились пару людей, одетые в официальном стиле. Первым пожал руку Вольфф, а уже следом и сам Круспе. Состояние доходило от самого счастливого, до ужасно нервного, без возможности куда-то убежать. — Рады видеть вас, Рихард, — начал Паоло, присаживаясь на кресло, — согласно тому, что мы обсуждали с вашим спонсором и представителем, вы готовы подписать контракт с нашей командой. Является ли это решение абсолютным? — Безусловно. Попасть сюда - огромная честь для меня. Я очень сильно люблю мотоспорт и готов на любые риски, если честно. — Проговорил Рихард, стараясь смотреть на собеседника, не предаваясь страху, что куралесил внутри. — Наше предложение было передано Вольффу: первый сезон для вас как пробный период, чтобы показать себя как стоящего гонщика, а второй - шанс подольше задержаться в мировом турнире. Ровно два года, большое количество гонок, вам подходит? — Если мой спонсор готов быть со мной все эти два года, то это наверное хороший вариант. Я особо не разбираюсь в финансовой сфере, — слегка поплыл Рихард из своего уверенного образа, — если так подумать, то я согласен на любой вариант. — Как я уже и говорил вам, то компания готова взять в спонсорство именно Рихарда Свена Круспе под свое попечительство вне зависимости от количества сезонов проведённых в команде Aprilia racing. Средства ведь точно так же идут не только как выкуп места, но и поддержка всего этого, — окинув руками помещение, произнёс Нико, — хороший байк - залог чемпионата,разве не так? Получше мотор, получше составляющие и все будет проходить по лучшему варианту событий. — Сколько вам? — Вклинился второй мужчина,находящийся рядом. — 27. — И как давно вы за рулём спорт байка? — С лет так двадцати наверное. — Есть представление о том, что вообще здесь будет происходить и насколько огромные риски для жизни? — Более чем. — Отлично, — сказал Паоло, достав из под стола стопку с бумагами. — Сезон заканчивается, точно так же как и контракт с одним из наших пилотов. Команда в кубке конструкторов идёт шестая, в общем зачёте одиннадцатая. Если вы все же подписываете контракт с командой, то ждём по окончанию сезона на закрытой тренировке, место проведения будет известно позднее, об этом вам сообщит ваш персональный менеджер, который так же свяжется в течение времени. — Подвинув бумаги к Рихарду с Нико, объяснил Паоло. — Можете полностью ознакомиться и дать свой ответ. Неизвестно сколько они там просидели, но солнце потихоньку уже садилось за горизонт. Рихард остановился около входа, вытягивая руки в стороны, словно освобождаясь от неких оков, которые держали его все это время. Нико остановился по правое плечо, облегченно вздыхая после всего произошедшего. Впереди их ждёт интересная история. История со своими ошибками, слезами радости и отчаяния, физическая вперемешку с моральной боль - все, что можно было представить только во сне. Теперь это реальность. Настоящая, красивая реальность. — Он гордится тобой, — мягко произнёс Нико, поворачиваясь к Круспе. — Возможно. — Ты добился всего, что хотел, разве это не повод для гордости? — Положив руку на плечо, слегка забеспокоился Нико. — Я бывший наркоман, алкоголик, гей.. Никакой речи о гордости и быть не может.. — шёпотом проговорил Рихард, опуская голову. — Только мы сами вольны верешить свою судьбу. Несмотря на своё тяжелое прошлое, взгляни лучше на светлое будущее, которое открывает для тебя свои горизонты. Ты успеешь ещё много раз совершить ошибки, несколько раз влюбиться и напиться. Это твоя жизнь, Рих. — слегка сжал плечо Вольфф, тихо добавляя, — и только твоя.

***

Nowadays. В тот день этот чат не спал от слова совсем. Стоило только Рихарду написать простое «Контракт готов», как тут же полились куча сообщений, где перемешивалось абсолютно все. Тилль заслужено выиграл спор, а Оливер и Шнайдер пытались отмазаться,Флаке ограничился поздравлениями, так как был на работе в это время. Чат жил как никогда раньше. Пауль непроизвольно улыбался, читая историю месячной давности. Как же приятно было видеть все эти эмоции. Полистав ещё немного бессмысленных сообщений о всяком, Пауль наткнулся на видео, которое было отправлено уже на следующий день. Отчётливо виднелись лица Круспе, Шнайдера. Это было похоже на клуб, скорее всего и был таковым. Вооружившись последней оставшейся банкой пива из холодильника, Ландерс все таки включил видео, откуда сразу пошла громкая музыка с возгласами. « — Запоминайте все! Слышите, все! — Кричал Шнайдер, который во всю висел на Круспе. — Вот этот парень, Рихард, мать его, Круспе, теперь официально пилот одной из команд мирового чемпионата по мотоспорту! И знаете, что я скажу? Чтоб вы все сосали, кто не верил в него. Ведь он, самый лучший гонщик, которого я знаю! Да не только гонщик, друг, человек, парень, да кто угодно! За тебя родной! — Хватит пить, а то тебя придётся тащить к кому нибудь из нас! — послышался особо незнакомый голос. — Да все будет шикарно. Вон, смотри, Рихард ещё как огурчик, — похлопал по груди Шнайдер, широко улыбаясь. — Хочу присоединиться к этим дуракам,— влез в кадр Тилль, — Вы уже знаете, что вот это придурок? — указал Линдеманн на еле стоящего Оливера. — Если честно, мы все тут придурки, но тем не менее, Рихард смог выбраться из этого племени! Можно ли его считать другом после этого? Он ведь даже не пьет сегодня, что очень неожиданно даже для меня! В скором времени мы потеряем его окончательно! Однако! Хочу ещё раз поздравить тебя друг моооооой, — протянул Тилль, целуя того в щеку, — пообещай, что будешь нам делать билеты!» Видео не закончилось. Пауль остановил его, готовясь к чему-то страшному. Он слишком давно не слышал голоса Круспе и уже успел отвыкнуть от него, и это казалось одним из самых лучших моментов, ведь мысли об этом человеке утихали со временем. Паулю было легче все скинуть на что-то мимолетное, чтобы поскорее избавиться от ненужных чувств, которые не характерны для него, ведь он к ним не привык. Каждый раз, когда мысль заходила о них, как о паре, то он просто ссылался на разные характеры, которые не смогли сойтись. И это помогало. Очень хорошо помогало. « — Я подумаю. — Смеясь произнёс Круспе, смотря прямо в камеру. — Слезай Господи, у меня уже все плечи ноют. — Что нибудь хочш сказать на память? — снова послышался голос за кадром. — Сказать что? Могу сказать, что Тилль обнаглел, Шнайдер ужрался, Оливер тоже. Одни мы с Флаке ещё трезвые как стекло. Даже ты, Нико, в хламину убитый. — Да хоррш.. Мы все очнь рады за тебя, Ришаняя!» Откинув телефон в сторону, Пауль залпом добил свое пиво. Голова в моменте стала слишком тяжелой. Знакомый до боли голос, что когда то так нежно шептал ему, сейчас был слышен только по ту сторону экрана. И сколько бы сил не пришлось приложить, все равно воспоминания всплывают наружу. Первая встреча. Очень колкая и неприятная, но тем не менее очень запоминающаяся. Первый поцелуй. Пьяный, необдуманный поцелуй, который дал начало чему-то новому. Каждое легкое прикосновение,от которых сердце просто падало в бездну. Все всплыло со всеми вытекающими. За момент. За мгновение, когда взгляд Круспе устремился в камеру. Насколько же никчёмным себя чувствовал Пауль, ведь так тяжело забытое прошло, может так легко напомнить о себе и ударить по новой. Хотелось провалиться сквозь землю, разбиться на скорости, что угодно, но только не это по новой. Ландерс ударил себя по лицу, пытаясь привести себя в чувства, вернуть все как было, но где-то глубоко внутри так сильно ныло, что хотелось выжечь себе это место. Пауль подорвался с места, выкидывая со стола телефон. Абсолютно все равно, что он разобьётся, зато меньше контакта с кем-либо. Мысли путались, голова начинала болеть, ощущения были просто ужасны. Ему пришлось целый месяц сидеть в литрах алкоголя, после последней встречи в паддоке. Все было слишком запутано, больно и противно одновременно. Пауля это бесило, приводило в ужас, в смятение. Он не понимал себя, не понимал о происходящем. Ему хотелось просто уйти куда-то в небытие, забыв последний год как страшный, никому не известный сон. Но и этого, не произошло. — Сука! — Выругался Пауль, устало закрывая свое лицо ладонями. — Нельзя любить парня! Просто невозможно! Это противно! Неправильно! Как вообще можно любить человека своего пола? Я либо сошёл с ума, либо со мной что то не так! Но это неправильно! На телефоне загорелся экран. Это было уведомление от того самого виновника всех чувств Пауля. Взяв уцелевший мобильный, Ландерс даже не прочитав сообщения в общем чате, ринулся писать. Richard: Я удивлён, что Пауль присутствует в этом никчёмном чате, где никогда не бывает полезной информации. Скоро кстати уезжать надо, тесты закрытые планируются, да и мне байк попробовать надо. Если время у всех есть, предлагаю собраться где нибудь в кафе, дня так через два. Till: Значит так, сын мой не наглядный. Только попробуй слить этот сезон, я лично приеду куда надо и голову отпилю. Richard: Услышал вас, босс.

You:

Ответ на сообщение:

Нам нужно поговорить.

Срочно.

И желательно сегодня.

Ответ пришёл моментально. Richard: Услышал, любимый.

You:

FUCK YOU.

Пауль до конца не понимал, для чего это встреча,нужна ли она вообще, но обратного пути уже нет. Снова бросив телефон, на этот раз уже на диван, он ударил себя по лбу раза три, пытаясь найти смысл во всех его действиях. Да, они встретятся, поговорят, а что потом? Их пути разошлись почти полгода назад, разве можно ли что то сделать в такой ситуации? Решить все оставшиеся вопросы, конечно стоит, но получится ли прийти к единому аргументу, это уже вопрос времени. Пауль давно его простил за все ошибки, принял его позицию, что ж ещё остаётся? Упасть в колени и чего то ждать.Чушь. Ландерс осел у стены, принимая всю реальность в себя. Одно дело разговаривать когда вы оба соперники, другое - когда вы влюблены. Снова хорошенько ударив себя по голове, он измученно простонал от безысходности.

***

На улице уже во всю играло легкое утро следующего дня. Пауль сидел в машине, стоящей на парковке у одного знакомого дома. Выходить он пока не собирался, лишь всячески высматривал известный силуэт, дабы в случае чего убежать куда глаза глядят. Сердце билось неспокойно, в руках был лёгкий тремор от стресса. Сам поставил перед фактом, сам же и струсил. Насколько же в последнее время над ним преобладали эмоции. Он слишком расклеился в последнее время, пора что либо менять в этой жизни однозначно. Возможно, вернуться за байк. Kruspe: Если ты так и будешь сидеть внизу, разговор с мёртвой точки не сдвинется. Написал Рихард в личные сообщения. Он не вышел. Не сразу. Его пальцы, побелевшие, сжимали руль так, будто от этого зависела его жизнь. В машине было прохладно и дыхание вырывалось изо рта белыми клубами, смешиваясь с табачным дымом от только что выкуренной сигареты. Он сидел и смотрел на подъезд. На ту единственную дверь, за которой, на пятом этаже, в квартире, жил человек, изменивший всё. Пауль репетировал. Всю дорогу. В голове прокручивал слова, жесты, интонации,но теперь, когда оставалось только выйти и пройти эти двадцать метров, все слова рассыпались, как карточный домик от первого сквозняка. «Что я ему скажу?» «Привет, я скучал» - слишком просто. Слишком мало для полугода молчания. «Нам нужно поговорить» - банально. Рихард итак об этом знает. «Я люблю тебя, чёрт возьми, и не могу больше притворяться, что это не так» - похоже на правду. Слишком страшную, слишком голую. Она требовала мужества, которого Пауль в себе не чувствовал.Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. Снег тихо барабанил по крыше, создавая иллюзию уюта, которого на самом деле не было. В машине пахло бензином, старыми сигаретами и отчаянием. Его собственным отчаянием. Kruspe: Да ладно тебе, я не кусаюсь. Если так хочешь, могу к тебе спустится, несмотря на снегопад. Пауль посмотрел на снова загоревшийся экран телефона лежавшего на соседнем сиденье. Побарабанив пальцами по дужке руля, он все таки решился взять его в руки. Но ответ писать стал не сразу, лишь только смотрел на полупустой чат, который вдруг ожил сегодня утром.

You:

Звучит как одолжение.

Kruspe: Я спускаюсь. Ландерс закрыл глаза в ожидании проснуться сейчас где-то у себя дома, с бутылкой алкоголя в руках, но лёгкий мороз возвращал его в реальность. Он завёл машину, в надеждах ещё найти хоть немного тепла. Взгляд вернулся в сторону подъезда, откуда должен выйти Рихард, но его не было. На улице не было никого, поэтому заметить одинокий силуэт довольно легко. Пальцы отбивали какой то ритм, взгляд выискивал Круспе, сам Пауль находился в состоянии афекта. Он хотел было уже сам зайти к нему, но было уже поздно. Из за двери появился знакомый силуэт, на котором было пальто, а лицо закутанно в шарф. Ландерс ещё сильнее напрягся. Все репетиции вылетели напрочь из головы, стоило только Круспе появиться в свете фар от машины. Пауль отчётливо запомнил взгляд, который смог ненароком уловить через лобовое стекло. Дверь открылась. Несмотря на ещё оставшуюся прохладу в машине, по спине парня явно сошло несколько капель пота. Рихард быстро залез во внутрь, не выпуская тепло наружу. Он повернулся к водителю в ожидании какого-то момента,а может суда. — Пауль, — сказал Круспе. Просто имя, без вопроса. Без восклицания. — Помолчи пожалуйста, иначе я заеду тебе в морду, несмотря даже на то, насколько сильно я привязан к тебе. — Как из автомата выпали Ландерс, накрывая глаза ладонью. Рихард молча кивнул, переводя взгляд вперёд, откуда только что сам пришёл. Так тихо.. Тишина была тяжёлой. Не той, что бывает между чужими, когда не о чем говорить,а той, что бывает между своими, когда слов слишком много, и все они застревают в горле, потому что каждое непоправимое. Рихард чувствовал тепло, исходящее от Пауля. Запах его кожи - мороз, сигареты и что-то своё, давно забытое, домашнее. Он хотел повернуться, посмотреть в глаза, но не мог. Боялся увидеть там то, что раздавит его окончательно. Пауль тоже молчал. Он сжимал руль одной рукой так, что костяшки пальцев побелели. В голове была пустота и звон. Сидеть так было невозможно. Хочется что-то сказать, но слова просто не даются. — Зачем ты приехал, Пауль, зачем? — Прервал молчание Рихард, смотря в отражение зеркала. — Если бы я сам знал! — Стучит ладонями по рулю Ландерс, смотря вдаль. — Ты хочешь услышать от меня что-то? — Мне бы самого себя услышать, черт. Не знаю я, что со мной. Просто, вот, не знаю! — восклицает Пауль, продолжая игнорировать зрительный контакт. — Мы с тобой не виделись полгода. Я почти забыл обо всем произошедшем между нами, но стоит мне услышать твой чертов голос, так я возвращаюсь в прошлое, словно какой-то влюблённый школьник. Но у нас и быть ничего не может, мы это поняли ещё давно! Мы можем быть друзьями, коллегами, но никак не вместе. Рихард слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы, сжатые в кулаки, выдали его. Он сидел и смотрел на Пауля - на этого человека, который осмелился приехать, осмелился говорить, осмелился быть уязвимым. — Я хочу услышать.. Не знаю, что, но просто хочу. — Прошептал Пауль, поднимая голову наверх. — Что ты хочешь услышать? — спросил Рихард. — Что я скучал? Скучал. Что я думал о тебе? Думал. Что я проклинал себя за то, что не писал, не звонил? Проклинал. Это ничего не меняет, Пауль. Я уеду, начну новую жизнь. Тебе тоже нужно её начать, найти что-то для себя. Ты ушёл из турнира из-за меня, сейчас приехал так же из-за меня. А что есть для тебя? — Боже.., — прозвучало это как мольба о пощаде. — Я не думаю, что у меня будет время на.. — На что? На отношения? Любовь? — перебил Пауль. — Ты сам то веришь в эту любовь? — Не поворачиваясь, спросил Круспе. — Я помню, что обещал ждать тебя при любых обстоятельствах и я жду, не смотря ни на что. Только вот пока не понимаю, а чего собственно мне нужно ждать? Любовь? Мы поигрались с тобой в влюбленных школьников, все время прячущихся по углам, но это не то, чего мы в действительности хотим. Я хочу сказать тебе что.. Я.., — помедлил Рихард, переходя на шёпот, — люблю тебя.. Да, возможно это так, но как ты уже сказал, нас, быть не может. Мы слишком разные друг для друга, слишком быстрые. Чувства ведь со временем утихают. — Врешь. Чувства могут жить и в течение нескольких лет. Да, они будут не такие сильные, но они все равно есть. — Пауль ослабил хватку на руле, делая глубокий вздох, — ты нужен мне, а я нужен тебе. Рихард закрыл глаза. Его дыхание стало прерывистым. — Это ничего не меняет, — повторил Круспе, но в его голосе уже не было уверенности. — Я в этом не уверен. Рихард повернул голову, посмотрел на Пауля. В полумраке салона его профиль был острым, как лезвие, и таким же хрупким. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — спросил Рихард. Голос его дрогнул. — Ничего, — Пауль выдохнул. — Я больше ничего не хочу слышать. Слова кончились. Он повернулся к Рихарду. — Пауль… — Замолчи. Это не было грубостью. Это было мольбой. Отчаянной мольбой. Рихард открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Пауль рванулся вперёд резко, как сжатая пружина, разжавшаяся наконец. Его рука схватила Рихарда за ворот пальто грубо, почти агрессивно, потянула на себя. Рихард не успел ни отшатнуться, ни выдохнуть. Их губы встретились, и это не было поцелуем в привычном смысле. Это был скорее взрыв. Всё, что копилось месяцы - обида, боль, надежда, страх, ярость, нежность, - всё это выплеснулось в одном мгновении. Пауль целовал его так, будто хотел выжечь всю тупую, бесполезную пустоту между ними. Будто хотел заставить замолчать все эти бесконечные «надо», «правильно», «так нельзя». Рихард сначала опешил. Его тело на мгновение окаменело, не понимая, что происходит. Но потом - потом что-то сломалось. Та самая стена, которую Пауль так ненавидел, дала трещину. А теперь рухнула окончательно.Он ответил. Не раздумывая, не просчитывая риски, не думая ни о чем другом. Он просто ответил тем же огнём, той же яростью, тем же отчаянным «к чёрту всё».Его рука вцепилась в плечо Пауля, вторая в его затылок, в жёсткие, пахнущие морозом волосы. Он притянул его ближе, вжал в себя, чувствуя, как бьётся бешено его сердце, как у загнанного зверя,или у того, кто наконец перестал убегать. В машине стало невыносимо жарко. Дыхание смешалось, прерывистое, сбитое. Кто-то задел рукой рычаг переключения передач. Рихард прикусил губу, и металлический привкус крови добавил остроты этому безумному, долгожданному и неправильному поцелую. Пауль прервал поцелуй первым. Он вышел из машины на улицу, на холод, стараясь привести себя в чувства и успокоить дыхание. Отойдя на пару шагов, он поднял голову, закрывая лицо руками. Стыдно. Стыдно за самого себя, за то, что так ничего и не получилось решить. Рихард сидел внутри, наблюдая за каждым его движением. Он заглушил машину, и, достав ключи из зажигания, так же вышел из неё. Аккуратно обойдя её, Круспе остановился в двух шагах, не решаясь подойти ближе. — Ты можешь остаться у меня, — мягко проговорил тот, теребя ключи в руках, — есть свободная комната, поспишь хотя бы чуть чуть. — Вот накой черт ты появился в моей жизни. Зачем я только дружбу пытался завести.. — проговорил пауль еле слышно, засунув руки в карманы джинс, — гребанная любовь, кто её вообще придумал. Люблю я тебя, сука ты такая, но это не так вообще. Ты - парень, я тоже парень, что за чушь вообще. — Пошли домой, Пауль. — Блять! — выругался тот, пиная со всей дури небольшой сугроб под ногами. Сопротивляться долго Пауль просто не мог. Прикурив сигарету, он продолжал стоят спиной к Круспе, совершенно не желая его видеть. Однако, сам Рихард, перешагнув весь свой страх и гордость, сделал все же те самые оставшиеся два шага между ними. — Скажи мне, чего ты хочешь? Хочешь услышать, что я эгоист? Хорошо, я им буду. Хочешь сказать, что я убегаю просто от проблем? Да, но и ты поступаешь точно так же. Никто не идеален и ты это понимаешь, — положив тому руку на плечо, проговорил Рихард, — скажу честно, я не вижу через два года нас. И не смог бы увидеть через несколько месяцев. Я убегаю, ты пытаешься убежать. Ты боишься самого себя точно так же как и я. Мы не привыкли к этому, не привыкли к этим чувствам, от которых эмоции зашкаливают. Ты был женат, я это знаю и понимаю, насколько тебе сейчас тяжело стоять вот так и пытаться разобраться в самом себе. Все это может показаться таким неправильным,но разве является оно таковым? Я буду ждать, да, ждать чего-то необьяснимого, но какова вероятность, что я не найду кого нибудь? Какова вероятность, что ты не найдёшь девушку? — Мы можем попробовать, — на выдохе ответил Ландерс. — Попробовать что? Мы пробовали, мы пытались быть вместе хоть как то, разве вышло что то из этого? Что мы имеем? Поцелуи на пьяную голову? Желание друг друга? Оскорбления и разбитые носы. Что из этого всего выйдет, дай мне ответ на это. Но ты этого не сделаешь, знаешь почему? — Почему? — Потому что ты в себе разобраться не смог. Тебя убивает внутреннее отторжение, которое ты хочешь считать нормальным. Ты боишься осуждения вокруг. Ты просто, сука, боишься! — Это я то боюсь? — резко завёлся Пауль, поворачиваясь к Круспе, — Сколько месяцев ты просто бегал от меня? Сколько раз я слышал упрёки в мою сторону, только потому, что ты не видел абсолютно ничего кроме никчёмной победы. Тебе нужна была именно она, и никто другой. Слышишь? Ты пытался стать лучшим, стать выше и круче всех. Для тебя успех, стоит на первом месте. Ты боишься собственных чувств. Боишься за гребанный контракт, который навряд ли что-то тебе даст. — А что ты хочешь сейчас увидеть? Как я бросаю все ради тебя? Бросаю тяжело заработанный контракт ради мимолетных чувств? — То есть ты это так называешь. — А как ещё?! У нас нет будущего. Тебе ясно?! Разные мы, понимаешь, разные. Сколько раз пытались, сколько раз ничего не вышло, о чем может вообще идти речь? Вот, ты можешь, сейчас спокойно, глядя мне в глаза сказать «я люблю тебя». Можешь? Или придумаешь снова что нибудь. — Да пошёл ты! — Крикнул Пауль прежде чем ударить Круспе прямо по скуле. Рихард шикнул от боли, но отступать не намеревался, лишь замахнулся в ответ, попадая куда-то в районе носа оппонента. из разбитого носа потекла тёплая, солёная кровь. — Давай, — выдохнул Пауль, вытирая рукавом куртки кровь. — Давай, чемпион. Покажи, на что ты способен, когда нет камер. Рихард не сдержался. Он бросился на него, и они оба рухнули в сугроб, обдавая друг друга снежной пылью. Удары сыпались не целенаправленно, они били куда попало: в плечи, в корпус, в руки, которые пытались блокировать. Это не был бой профессионалов,хоть и Рихард был борцом, он не пытался сильно навредить. Пауль оказался сверху. Его колено вдавилось в живот Рихарда, а руки сжали ворот его куртки, приподнимая над землёй. — Ненавижу, — прохрипел он, и его лицо было так близко, что Рихард видел каждую трещинку на его губах, каждую слезинку, застывшую в уголках глаз. — Ненавижу, что ты делаешь со мной. Что ты заставляешь меня чувствовать. — А я, — Рихард выдохнул с трудом, потому что лёгкие сдавило от напряжения и холода, — ненавижу, что ты появился вообще в моей жизни. Что вообще вышел на тот чертов старт на своём байке. Ненавижу все, что связано с тобой, потому что ты убиваешь меня каждый день. Он резко дёрнулся, переворачивая их, и теперь Пауль оказался в снегу, придавленный тяжестью чужого тела. Рихард не бил. Он просто держал его, прижимая к земле, чувствуя, как бешено бьётся его сердце, как у пойманной птицы. — Я не могу, — прошептал Рихард. Голос его сломался. — Я не могу тебя отпустить и не могу быть с тобой. Я разрываюсь на части каждый день. Ты думаешь, мне легко? Думаешь, я не хочу проснуться утром и просто… быть? Рядом с тобой? Без этого всего? Пауль смотрел на него снизу вверх. Снег таял на его ресницах, смешиваясь со слезами, которых он не замечал. Взгляд метался по лицу, в поисках лучшего места для удара. Но вместо этого, он просто ударил где-то в районе живота, заставляя Круспе его отпустить и скручиться от боли на снегу. Пауль поднял того за ворот, намеренно отвешивая пару ударов по лицу, заливая его же кровью. Он бил так, словно хотел выместить всю свою обиду на этого человека. Словно хотел найти хоть какое-то удовольствие от своих действий, но его не было. Последний удар прошёлся снова по скуле, заставляя тонкую струйку крови из губы усилиться. Он откинул его на снег, а сам отошёл подальше, опираясь спиной о фонарный столб. Лёгкие горели, в боку кололо, разбитая скула пульсировала тупой болью. Пауль стоял в нескольких шагах от Круспе, держась за ребро, которое, возможно, было сломано. Их взгляды встретились и в них не было ни злости, ни любви. Только пустота. Та самая, которую они оба так долго заливали словами, а теперь заливали кровью. Рихард сплюнул кровь. Алый след расплылся на белоснежном снегу. Он пытался отдышаться, открыть глаза, но кровоточущая бровь не давала этого сделать нормально. В груди все горело, ладони ныли от непревычной боли. Весь профессионализм борца будто ушёл из него, словно он никогда им и не был. — Всё? — спросил Пауль. Голос его был безжизненным, как этот февральский пейзаж. — На сегодня всё? — А что ещё? — Рихард криво усмехнулся. От ссадины на губе снова выступила свежая кровь. — Ты хотел правды? Получил. Мы оба получили. — Правда в том, что мы не можем быть вместе, — сказал Пауль. Это не был вопрос, это была констатация факта, холодная, как утро вокруг. — Правда в том, что мы не можем быть друг без друга, — возразил Рихард, но в его голосе не было уверенности. Только усталость. — Можем, — Пауль покачал головой. — Просто привыкли думать, что нет. А привычка - не любовь. Рихард хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел на Пауля, на этого человека, который ещё два часа назад был для него всем. А теперь стоял чужой, далёкий, как тот маяк на побережье, куда они больше никогда не поедут вместе. — Значит, так? — тихо спросил Рихард. — Всё? После всего? — После всего, — кивнул Пауль. — После драк, после ссор, после этого… этого бега по кругу. Я устал, Рихард. Не от тебя, от нас. От того, что мы делаем друг с другом. — Я могу измениться, — вырвалось у Рихарда. Слово было глупым, детским, отчаянным. Он сам не поверил в него. — Не можешь, — Пауль усмехнулся — горько, безрадостно. — И я не могу. Мы такие, какие есть и мы делаем друг другу больно. Это не любовь..Это.. зависимость. Он отступил на шаг. Потом ещё на один. Снег скрипнул под его ногами почти тоскливо,даже скорее прощально. — Не уходи, — сказал Рихард. Голос его дрогнул. — Не сейчас. Давай хотя бы… не в этот раз. — В этот раз - как в прошлый. И как в тот, что будет следующим, — Пауль покачал головой. — Я не хочу больше просыпаться утром и гадать, любишь ты меня или ненавидишь. Не хочу бояться каждого твоего звонка. Не хочу жить в этом ожидании, когда всё рухнет,потому что оно рушится. Каждый день. По чуть-чуть. — А если я уйду из гонок? — Рихард поднял залитое кровью лицо. — Если я всё брошу? Контракты, Aprilia, всё. Будет тогда по-другому? — Не будет, — Пауль остановился, но не обернулся. — Потому что дело не в гонках. Дело в тебе. В том, что ты не умеешь быть счастливым, и я не умею. Вместе мы учимся не счастью, а страданию. Зачем нам это? — Как же это все смешно, — рассмеялся Рихард, вытирая кровь из носа. — Сегодня днем я улетаю в Малайзию на предпоследние тесты. Вернусь обратно в Германию на пару дней в середине февраля и возвращаюсь обратно на пару дней. Это на случай, если захочешь повидаться. — В этом нет смысла.

***

First tests. Misano World Circuit. January. January.

«Там, где асфальт встречается с горизонтом, а тишина боксов наполнена обещанием скорости»

Италия встречала не самым ярким солнцем. Но тем не менее, вокруг был запах свободы и чего-то нового. Рихард приехал за день до официальных тестов, ему хотелось посмотреть страну, опробовать её на вкус, ведь он теперь будет выступать за итальянского производителя мотоциклов. Все время, что он успел провести здесь, внутри бушевал мандраж, от которого руки тряслись неимоверно. Гостиница в двадцати минутах от трассы, безликий номер с видом на парковку, кофе из пластикового стаканчика на завтрак. Рихард не спал. Сидел у окна, смотрел, как первые лучи солнца пробиваются сквозь туман, и думал. Новая команда. Новая жизнь. Aprilia. Два года контракта. Шанс, которого он добился ценой титула, пота, крови и бесконечных переговоров, а теперь – просто тесты. Первое знакомство. Экзамен, который никто не объявлял, но который он должен был сдать. Январь на побережье Адриатики – это не ласковое лето. Ветер дул с моря, влажный и колючий, обещая дождь. Над трассой висела серая пелена, но асфальт был сухим и это главное, что нужно для первого выезда. Рихард вышел из отеля в шесть утра. Воздух обжигал лёгкие, пальцы стыли даже в перчатках. Служебный «Фольксваген», без опознавательных знаков завелся с пол-оборота. Дорога до трассы заняла меньше, чем он рассчитывал. Трасса Misano встречала его тишиной. Огромный комплекс спал. Зимние тесты – время, когда трасса принадлежит только избранным. Ни толп фанатов, ни суеты прессы,только пилоты, инженеры и этот холодный, вымерший асфальт, который ещё не прогрелся ни под одним солнцем нового года. Он въехал на территорию, припарковался у служебного входа в боксы. Пахло бетоном, утренней изморозью и тем особым запахом, который не спутаешь ни с чем, запахом гоночного бокса, где даже зимой живёт обещание скорости. Боксы команды Aprilia располагались в конце пит-лейн. Рихард нашёл их по флагам - красным, с белыми буквами, тускло мерцающим в свете прожекторов. Дверь была открыта. Он вошёл. Внутри кипела жизнь. Механики в чёрных комбинезонах с логотипами сновали между стеллажами с запчастями, компьютерами, мотоциклами. Два «Априлии» стояли на подставках – новые, блестящие, пахнущие заводским лаком и свежей резиной. Рихард замер на секунду, разглядывая их. Красно-чёрные обтекатели, агрессивные линии, выхлопная система, от которой ещё не пахло перегретым металлом. Девственно чистые. Нетронутые, как лист бумаги, на котором ему предстояло написать свою историю. — Круспе! — голос раздался слева, и Рихард обернулся. К нему шёл человек, которого он видел впервые. Средних лет, сухощавый, с быстрыми, цепкими глазами и планшетом в руках. Итальянец, судя по акценту, с которым он произнёс фамилию. — Джорджо Феррари, — представился он, пожимая руку Рихарда. — Твой инженер на ближайшее время. Будем работать вместе. — Только на время? — уточнил Рихард, чувствуя лёгкий укол любопытства. — Пока да, — Джорджо не стал вдаваться в подробности. — Команда ещё формируется,но сейчас я тот, кто будет говорить с тобой по рации,так что,привыкай. Рихард кивнул. В его прежней команде всё было совершенно другим. Здесь новая жизнь, новые люди. Придётся привыкать. — Приятно познакомиться, — сказал он. — Взаимно, — Джорджо жестом пригласил его следовать за собой. — Пойдём, покажу, где твой мотоцикл, и познакомлю с остальными. Они прошли в глубь бокса. Механики поднимали головы, кивали, кто-то улыбался. Рихард жал руки, старался запомнить лица, но их было много, а времени мало. — Это твой, — Джорджо остановился у дальнего угла, где под брезентом угадывались очертания мотоцикла. — RS-GP девятнадцатого года. Мотор - новый, подвеска под твои параметры, но мы ещё подстроим. Шины «Мишлен», софт и медиум на выбор. Первый выезд через час. — Через час? — Рихард поднял бровь. — Я думал, сначала брифинг, инструктаж… — Брифинг будет, — Джорджо поправил планшет. — Но сначала на седло. Ты должен почувствовать байк, пока он холодный и пока не врёт. Январский асфальт прекрасен для начала. Он не прощает ошибок. Потом поговорим. Рихард кивнул. В этом был свой смысл. Чувствовать байк не когда он разогрет до рабочих температур, а когда он ещё не утратил свою истинную, не приукрашенную данными природу. Он подошёл к мотоциклу и сдёрнул брезент. RS-GP стоял перед ним, и в его линиях было что-то хищное, нетерпеливое. Рихард провёл рукой по обтекателю –холодный, гладкий, как стекло. Он присел, разглядывая подвеску, тормозные магистрали, датчики, вживлённые в каждую деталь. — Красивый, — сказал он. — Не красота важна, — отозвался Джорджо. — Важно, чтобы он тебя не убил,а зимой это особенно важно. Асфальт скользкий, шины долго греются, поэтому, будь осторожен. Рихард усмехнулся. — Обещать не могу. Буквально час спустя он стоял в кожаном комбинезоне, шлеме и перчатках, глядя на открывающиеся ворота пит-лейн. Трасса была пуста, только его байк и пара служебных машин безопасности. Солнце так и не пробилось сквозь облака, но дождь не начинался. Влажный, холодный воздух, температура около пяти градусов. — Первый круг разминочный, — голос Джорджо звучал в наушниках с лёгким итальянским акцентом. — Никаких резких ускорений, просто прочувствуй трассу. Шины будут скользить не паникуй,просто запоминай. Рихард кивнул. Он сел на мотоцикл, вжался коленями в бак, привычно расположил ступни на подножках. Всё было чужим: посадка, руль, педали,но в этом было своё очарование. Белый лист. Холодный, чистый, как этот январь. — По готовности начинай, — сказал Джорджо. Рихард выдохнул и завёл двигатель. Звук был другим. Не таким, как у его привычного RSV4. Более низким, более рычащим, с металлическими нотками, от которых вибрировало всё тело. Рихард прислушался, запоминая каждую частоту, каждое изменение тона при нажатии на газ. — Готов , — сказал он. Ворота открылись. Круспе выехал на трассу. Первый круг прям как первая страница новой книги. Ты не знаешь, что будет дальше, но уже чувствуешь ритм, уже слышишь голос, который поведёт тебя сквозь главы. Асфальт был холодным, и шины не хотели цепляться. На первом же повороте, быстром правом Curvone, Рихард почувствовал, как заднее колесо скользнуло, едва он открыл газ. Он не испугался, а только напрягся, поймал байк и сумел выровнять . Джорджо молчал и просто ждал информации от пилота. — Скользко, — сказал Рихард в рацию. — Терпи. На третьем круге станет лучше. И действительно. К третьему кругу шины немного прогрелись, появилась первая, робкая уверенность. Рихард начал наращивать темп, но без спешки. Он учил байк, а байк учил его. Их первый танец был медленным, почти осторожным, без тех бешеных наклонов, к которым он привык на летних трассах. — Как ощущения? — спросил Джорджо после пятого круга. — Нервный, — ответил Рихард. — Передняя ось гуляет на входе в медленные. Задняя же слишком жёсткая для такой температуры асфальта. — Понял. Заезжай,будем менять. И шины,переходим на софт,он быстрее прогревается. Рихард заехал в боксы. Механики накинулись на мотоцикл, меняя настройки с аптекарской точностью. Джорджо уже стоял у монитора, изучая телеметрию. — Передняя подвеска, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты прав,слишком мягкая. Добавим прелоада на два клика. Заднюю мы поменяем сайлентблоки, софт на сегодня —твой выбор. — Сразу софт? — Рихард вытер пот со лба. — На холодном асфальте? — А ты думал, будет легко? — Джорджо усмехнулся. — Январь, Мисано. Если мы настроим байк на этих условиях, летом он полетит. Рихард кивнул. Логика была железной, возразить было нечего. Вторая сессия началась после короткого перерыва. Рихард снова был в седле, и байк чувствовал себя иначе, он был мягче, отзывчивее. Софт-шины, хотя и требовали бережного обращения, давали больше сцепления. Круспе выезжал на трассу круг за кругом, запоминая каждую кочку, каждый стык асфальта. Мисано в январе была другой - не ласковой, не быстрой, а враждебной, требующей концентрации на каждом метре. — Температура задней шины — 95, — докладывал Джорджо. — Мало. Держи темп выше на прямых. — На прямых ветер сносит, — ответил Рихард. — Байк рыскает. — Это аэродинамика. Завтра поставим другой обтекатель. Сегодня – терпи. К обеду он проехал сорок семь кругов. Усталость навалилась тяжелая, зимняя, не от жары, а от постоянного напряжения, от борьбы с холодом, с ветром, с непослушными шинами. Но байк начинал слушаться. Не идеально, не на все сто, но уже не сопротивлялся каждому движению. Рихард загнал мотоцикл в боксы и заглушил двигатель. В наступившей тишине звенел только стук остывающего металла. — Как? — спросил Джорджо, подходя с планшетом. — Жить будет, — ответил Рихард, снимая шлем. Волосы слиплись от пота, лицо раскраснелось от ветра и напряжения. — Но работать ещё много. — Работать будем, — кивнул Джорджо. — Два года впереди. — Два года, — эхом отозвался Рихард. Он слез с мотоцикла, отдал шлем механику и взял полотенце. Вытер лицо, шею, руки. Рихард посмотрел на свой RS-GP. На этот красно-чёрный снаряд, который только что нёс его по зимнему асфальту. — Ты его уже любишь? — спросил Джорджо. — Нет, — Рихард покачал головой. — Пока просто уважаю. Любить буду, когда выиграю на нём первую гонку. — Правильный подход, — кивнул итальянец. — А теперь душ, обед, и через два часа вторая сессия. Сегодня нам нужно проехать ещё пятьдесят кругов. Завтра устроим моделирование гонки. Ты готов? — Всегда готов, — ответил Рихард. Он пошёл в раздевалку, и по пути встретил одного из механиков – молодого парня с веснушчатым лицом и вечно взлохмаченными волосами. — Мистер Круспе, — сказал парень, чуть заикаясь. — Я… я хотел сказать, вы сегодня здорово ехали. Для первого раза,и, для такой погоды. Рихард остановился, посмотрел на него. В глазах парня светилась та самая искра, которую он сам чувствовал когда-то – благоговение перед скоростью, перед байками, перед пилотами, которые умеют с ними обращаться даже в зимней стуже. — Спасибо, — сказал Рихард. — Но это только начало. Лучшее впереди. Он улыбнулся едва заметно, одними уголками губ и пошёл дальше. В душе, под горячей водой, он наконец позволил себе расслабиться. Не полностью, лишь только, чтобы смыть напряжение первого дня. Первый день новой жизни. Misano. январь. тесты. Aprilia. Впереди были ещё сотни кругов, тысячи настроек, бесконечные брифинги и разборы полётов. Впереди были победы и поражения, взлёты и падения,но сейчас, в этот момент, он просто знал: всё идёт правильно. Он дома. Или почти дома. А остальное – дело времени. Рихард сидел в здании, которое находилось в шаговой доступности от трассы. Тут расположились все из команды. Пока он одиноко сидел в углу комнаты, полностью анализируя всю прошедшую сессию, в помещении появилось ещё два пилота, что принадлежали Aprilia. Двое. Оба в красно-чёрных комбинезонах Aprilia, оба с шлемами в руках. Один невысокий, коренастый, с вечно взъерошенными, кудрявыми, тёмными волосами и улыбкой, которая занимала пол-лица. Марко Беццекки. Другой – постарше, спокойнее, с цепким взглядом и лёгкой небритостью, которая придавала ему вид человека, который видел в гонках всё и немного больше. Лоренцо Савадори. — А вот и наш немец, — сказал Беццекки, заметив Рихарда. Его английский был с сильным акцентом, но весёлым, почти музыкальным. — Мы уж думали, ты сбежал обратно в холодную Германию. — Только после того, как пересижу вас обоих на трассе, — ответил Рихард, пожимая протянутую руку. Пожатие у Марко было крепким, даже слишком. Рихард ответил тем же. Савадори подошёл спокойнее. Не улыбнулся, но в глазах мелькнуло что-то похожее на дружелюбие. — Лоренцо, — представился он. — Будем мучиться вместе. — Рихард. Надеюсь, мучения будут только на трассе. — О, не переживай, — Беццекки хлопнул его по плечу. — За пределами трассы мы почти невыносимы. Особенно после ужина. Знакомство продолжилось за кофе в комнате отдыха. Марко рассказывал о своих первых тестах на Aprilia, как он чуть не убил мотоцикл в первом же повороте, как Лоренцо его потом отчитывал, а сам заливисто хохотал. Савадори слушал, попивая эспрессо, и только качал головой. — Он преувеличивает, — сказал Лоренцо, кивнув в сторону Беццекки. — Было всего три раза, когда он чуть не убил байк, в первый день. — Три? — возмутился Марко. — Я помню пять! — Ты помнишь то, чего не было. Это называется оптимизм. Рихард смотрел на них и чувствовал странное, давно забытое ощущение. Команда. Не просто механики и инженеры, а те, кто будет делить с ним боксы, трассу, победы и поражения. Раньше он был один –пилот, вокруг которого всё вращалось. Здесь предстояло учиться быть частью чего-то большего. — А ты чего молчишь? — спросил Марко, поворачиваясь к Рихарду. — Рассказывай. Как тебе байк? Джорджо говорит, ты уже почти подружился. — Почти, — Рихард сделал глоток кофе. — Но он всё ещё кусается. Особенно на выходе из медленных поворотов. — Это нормально, — кивнул Лоренцо. — У Aprilia своя философия. Она не прощает слабаков,но если ты её поймёшь, то обязательно полюбишь. — Как ты свою жену? — подколол Марко. — Тише, — Савадори приложил палец к губам. — Она может услышать. Они засмеялись. Рихард тоже. Впервые за долгое время. — Парни не расслабляемся, скоро выйдем на вторую сессию, — предупредил Джорджо, который проходил мимо. — А ты? — Обратился Лоренцо. — Что я? — Немного не понял Рихард. — Девушка есть? Или может жена? Этот то понято, — кинул Савадори в сторону Марко, — женат на своём байке. Видел эти душераздирающие фото? — Нет. — Не ясно на какой из вопросов ответил Круспе. — Нет, не женат. Девушка была, но довольно давно. — Холостой значит. Что ж, девушкам есть за что бороться, — усмехнулся Марко. — Как тебе новый костюм? Прошлый был довольно не удобный, но сейчас он просто шикарен. — Ну, у меня не с чем сравнивать, но жаловаться пока не на что. — Ты ещё успеешь пожаловаться на все и вся. Вторая сессия началась очень непривычно. С утра в боксах, Рихард находился один среди механиков и прочего,а сейчас, помимо него есть ещё два состоявшихся пилота, которые давно выступают за эту команду. Круспе стоял напротив карты с трассой, пытаясь её анализировать, выходило конечно, довольно плохо. Ему очень хотелось понять свой новый байк, поскорее привыкнуть к нему, словно он с ним единое целое, но для этого нужно подобрать оптимальные настройки, которые никак не поддавались. — Чего пытаешься разглядеть? — Появился из-за угла Марко, становясь по правое плечо от немца. — Пытаюсь понять, как все же быстрее пройти третий поворот. Я пробовал с утра одну траекторию, но колесо слишком сильно проскальзывает, что не очень то и безопасно. Возможно, стоит немного поменять её, либо найти что-то другое, — объяснял Рихард. — Каждый раз, именно в этом месте заднее колесо уходит в скольжении. Я привык очень низко уходить в повороты, но на холодном асфальте, я скорее улечу при первой же попытке. — У тебя ещё три дня впереди, ты успеешь опробовать все,что только можно. Да и тем более, тесты ещё будут, поэтому не парься. Лоренцо, сидевший на скамейке, усмехнулся, не открывая глаз. Он медитировал, или просто делал вид. — Хватит трепаться, — сказал он, не повышая голоса. — Делайте свою работу. Марко показал ему язык – жест, который Рихард заметил краем глаза, и опустил визор. Рихард сделал то же самое. Мир стал тесным, плотным, наполненным только звуками собственного дыхания и далёким гулом работающих двигателей. Джорджо подошёл, проверил крепление шлема, поправил гофру воздуховода. — Датчики работают, — сказал он в интерком. — Первые пять кругов прогревочные,не гони. Следом серия быстрых. Если что-то пойдёт не так заезжай сразу, не геройствуй. — Понял, — ответил Рихард. — И запомни, — добавил Джорджо. — Марко будет атаковать с первых метров,не поддавайся. Он перегреет шины к пятому кругу и сядет. Твоя же задача держать свой темп. Рихард кивнул. Он знал тактику Беццекки по прошлым сезонам из записей – взрывной старт, несколько супербыстрых кругов, а потом провал, когда резина начинала кричать. В гонке это не работало, но в тестах, где каждый хотел показать себя, Марко лез из кожи вон. Ворота открылись. Три мотоцикла один за другим выкатились на пит-лейн. Рихард встал последним, пропустив Марко и Лоренцо вперёд. Он не хотел дышать им в спину. Ещё рано. Первые круги были медленными, почти скучными. Прогрев шин, прогрев тормозов, привыкание к байку, который после утренних настроек казался другим, более острым, более отзывчивым. Рихард слушал, как работает двигатель, как подвеска отрабатывает неровности, как шины цепляются за холодный асфальт. В наушниках же стояла тишина. Джорджо не отвлекал. Только изредка короткое: «Давление в норме». «Температура растёт». Впереди, секундах в трёх, мелькал красно-чёрный силуэт Марко. Его байк будто танцевал – резкие смены направления, поздние торможения, ранние открытия газа. Он не ехал, скорее сражался. Рихард невольно залюбовался: в этом было что-то первобытное, красивое в своей дикости. Лоренцо держался где-то посередине. Его езда была плавной, почти ленивой, но Рихард знал, что это обманчиво. Савадори берег шины, берег себя, готовился к длинной серии. — Пятый круг, — сказал Джорджо. — Можно добавлять. Рихард выдохнул. Пора. Первая атака на время не планировалась. Просто он почувствовал, что байк готов, что шины вошли в рабочий диапазон, что тормоза схватывают как надо.Он ехал е думая, не анализируя, просто – в потоке. Первый поворот – Curvone прошёл идеально. Байк лёг в него, как по рельсам. Второй – Misano с поздним торможением, на грани блокировки переднего колеса. Третья связка –Tramonto, Parco, Carro пошла как по маслу. — Хороший круг, — сказал Джорджо. — 1.34.8. Рихард не ответил. Он уже думал о следующем, о том, где можно прибавить. На выходе из Carro он потерял пару десятых, слишком рано открыл газ, байк скользнул. На следующий круг ему удалось скорректировать. К десятому кругу он поймал ритм. Байк перестал быть чужим. Он стал продолжением его тела, как в старые добрые времена на RSV4. Только лучше,острее. — Марко заезжает, — сообщил Джорджо. — Перегрел резину. Лоренцо держит стабильный темп,ты быстрее его на полсекунды, что удивительно. — Скажи ему, чтобы поднажал, — усмехнулся Рихард. — Сам скажешь, как закончишь. Заезд в боксы после двенадцати кругов был вынужденный, задняя шина начала скользить на выходе из поворотов, и Рихард решил не рисковать. Он заехал, заглушил двигатель и снял шлем. Лицо горело, волосы слиплись. Марко уже был в боксе, сидел на перевёрнутом ящике и пил воду. Его комбинезон был расстёгнут до пояса, шлем лежал где-то в стороне. — Ты быстр, — сказал он, глядя на немца. — Это бесит. — Ты тоже, — ответил Рихард, беря бутылку. — Но твоя тактика сжигает резину за пять кругов. В гонке так не прокатит. — Знаю, — Марко вздохнул. — Но я же не говорю, что буду так делать в Катаре. Лоренцо заехал следом, спокойный, как удав. Он снял шлем и первым делом поправил волосы. Жест, который Рихард запомнил. — 1.34.7, — сказал Савадори, глядя на время Рихарда. — Неплохо, для новичка. — Спасибо, учитель, — усмехнулся Рихард. — Я серьёзно. На этом байке многие едут 35 низких, а ты уже в 34. Значит, чувствуешь. Он подошёл к монитору, где Джорджо уже вывел данные телеметрии трёх мотоциклов. Марко и Рихард встали рядом. — Смотрите, — сказал Лоренцо, водя пальцем по экрану. — Моя линия в третьем повороте шире, но на выходе я выигрываю за счёт более раннего газа. Твоя, Марко, уже, но ты теряешь сцепление на апексе, а твоя, Рихард, где-то посередине. Идеальная траектория есть, но мы её ещё не нашли. — Как ищем? — спросил Марко. — Пробуем, — ответил Лоренцо. — Каждый свою версию, а потом сравниваем. Он посмотрел на Рихарда. — Ты готов попробовать мою линию в третьем? — Попробую, — кивнул Рихард. — Тогда через десять минут выезжаем. Все трое. Имитация борьбы. Следующая сессия была похожа на танец. Три мотоцикла на трассе, три разных стиля, три разных философии. Марко атаковал, Рихард держался, Лоренцо наблюдал. На третьем круге Рихард попробовал линию Савадори – шире на входе, плавнее на дуге, раньше на газе. Байк ответил, сцепление стало лучше, выход – быстрее. — Работает, — сказал он в рацию. — Вижу, — ответил Джорджо. — Выиграл две десятых на этом повороте. Марко, заметив, что Рихард приближается, атаковал ещё яростнее. Его мотоцикл метался из стороны в сторону, будто пытаясь стряхнуть невидимого преследователя. — Он перегревает заднюю шину, — заметил Джорджо. — Через два круга сядет. — Я не буду атаковать, — ответил Рихард. — Пусть едет. Я смотрю. Он держался в трёх секундах, наблюдая за байком Марко, за его траекториями, за точками торможения, и учился. Не копировал, а лишь анализировал, выпитывал каждый нужный момент. Лоренцо ехал где-то впереди, задавая темп. Его круги были как метроном –ровные, стабильные, без всплесков и провалов. Рихард знал, что если он когда-нибудь научится такому контролю, то станет неуязвимым. По завершению сессии они снова собрались у монитора. Марко был мрачен, его время было хуже, чем у Рихарда, на три десятых. — Я не понимаю, — сказал он. — Я выжимаю всё, а ты едешь и улыбаешься. — Я не улыбаюсь, — возразил Рихард. — Я просто не борюсь с байком. Ты пытаешься его победить, а он не хочет проигрывать. — Верно подмечено, — фыркнул Марко, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Лоренцо положил руку ему на плечо. — Он прав. Ты слишком агрессивен. Попробуй завтра ехать плавнее, без рывков. — Попробую, — нехотя согласился Марко. Они разошлись по своим углам. Рихард сел на скамейку, закрыл глаза. День был длинным, но насыщенным. Он чувствовал, что байк начинает поддаваться. Что команда, эти двое, Джорджо, механики – становится не просто коллективом, а чем-то большим. — Ты молодец, — сказал Лоренцо, проходя мимо. — Но не расслабляйся слишком сильно, завтра будет сложнее. — Знаю, — ответил Рихард. — Ты довольно хорошо выбираешь траектории прохождения поворотов, но ещё слишком неуверенно держишься. Нужно будет время чтобы полностью привыкнуть, готов подождать? — Осведомил Джорджо, стоя спиной к Круспе. — Готов на все. Впереди целый сезон, новые ошибки, может успех. Рихард сделал то, о чем мечтал, добился несмотря ни на что, даже если место было куплено. Его это не волнует, на первом месте у него сейчас совершенно другое. Ему хочется быть лучшим, хочется показать себя. И он обязательно это сделает. Не смотря ни на что. Ради отца. Ради себя. Ради победы над собственными страхами. Это шаг. В неизвестность.