Суп

Родной вроде бы город встречает его холодом, какого в его памяти не осталось. Странно, ведь полгода всего прошло. Неужели жар пустыни так надëжно затëр его память? Ветер был злой. Сырой. И да, очень холодный. Он легко проникал под тонкую куртку и без жалости грыз лицо и голые руки. Олег сжал озябшие пальцы в кулаки и сунул в карманы. Упрямо наклонив голову, он шëл вперëд по проспекту и очень надеялся что во дворах будет потише. Хорошо хоть, волосы отрастил, а то от шапочки толку едва ли не меньше, чем от камуфляжного цвета куртки. Волков зло шмыгнул носом. Простынет как есть. Вернулся домой, называется. Как-то не очень добро пожаловать! Серый тоже: мог бы и встретить! Нет скинул смс-кой адрес у чëрта на рогах, даже от метро было ещё пилить и пилить. Так бы, может, вместе в кафешку какую зашли. Не поесть, денег-то особо нет. Но мысли о стакане горячего чая заставляли Олега сжимать зубы сильнее. Ничего, и не такое бывало. Жару пустынную пережил, так и с родным холодом как-нибудь справится. Наконец-то нужная парадная. Олег рвëтся внутрь, как при штурме здания, едва не вприпрыжку взлетает на самый верх. В парадной, конечно, уже теплее, но в ней даже не топят. А в квартирке топят. Если, конечно, Серый счёт оплатил. Серый оплатил. Встретил на пороге в одной огромной футболке и шортах, Олегу смотреть зябко. Но объятия быстро рушат иллюзию. Горячий. Родной.  — Холодный какой, блин! — ворчит Серый, наконец отстраняясь. Отбрасывает с лица рыжие волосы, морщит нос: — Как в ледышку не превратился? — Чудом, — Олег вымученно улыбается и садится поближе к радиатору. Серый хихикает, глядя, как он обтирает старую, ржавую местами ребристую батарею как кот. — Есть пожрать? Серый смущается. Олег тоже. Он помнит, что денег у него не ахти. Стартап ещё в стадии сырой разработки, стипендия почти вся на коммуналку и железяки компа уходит. Самому бы кони не двинуть, а тут ещё он свалился как снег на голову. Но, на удивление, Серый не шутит про заваренный кипяток и филе воды. Встаëт, чем-то шуршит, ставит греться железный ковшик. Это вселяет надежду. Макароны? Каша? Может даже пельмени? Мясом, впрочем, не пахнет, и Олег с одной стороны расстраивается, а с другой утешает себя мыслью, что еда хотя бы будет горячей. — Олег, там в комнате сухари на батарее, принеси, пожалуйста. Ну конечно, как ещё использовать батарею, не греться же, как сам Волков. В единственной комнате прямо на рёбрах на куске старой простыни лежат подсохшие хлебные ломти. Олег собирает их, глотая слюну и борясь с искушением сгрызть один по пути в два шага до кухни. Можно подумать, в детство вернулся, когда не украл объедки — досыта не наелся. Заглянув в глубокую миску с отколотым краем, Волков приподнял бровь: — А это из чего? Разумовский, краснея, неловко отпихивает ногой красный пакетик с приметной жёлтой буквой. Смотрит на Олега с вызовом: — Ты есть хочешь или нет?! Олег фыркает. Варево горячее, и это единственное, что теперь важно. Проигнорировав лежащую на столе ложку, он двумя руками берёт миску и одним махом заливает так называемый суп в топку. В другое время он бы заметил, что вкус у разбодяженного кипятком кетчупа из Мака так себе, но сейчас он ощущается пищей богов. Поставив опустевшую миску, он некуртуазно рыгает. Про сухари едва вспомнил. Сергей, глядя на него, как-то странно скрипит. Потом шумно сопит. И, наконец, не выдержав, ржёт в голос. Олег смотрит на него с недоумением. — Ты на вампира похож, — выдыхает Сергей. Зеркало только в прихожей, но Олег всё же покидает кухню, чтобы в него глянуть. И тоже захохотать. Действительно. Щёки, подбородок, поросший неровной щетиной и даже нос — перепачканы красным, будто у графа Дракулы в старом фильме. — И что? Теперь боишься меня? Олег оборачивается как раз вовремя, чтобы подкравшийся Серёга его обнял не со спины. — Нет, но это очень смешно. Наверное, но поймав взгляд бездонных васильковых глаз, Волков мгновенно забывает, над чем они смеялись. В этот раз он правда надолго. И в следующий раз точно заработает на сосиски.