Перед рассветом

Маленькая комната общежития полнилась разнообразными тюками, часть из которых была забита одеждой и различными бытовыми вещами, но большинство хранили в себе книги и тетради. За время обучения в Академии Тигнари обзавёлся собственной небольшой библиотекой, потому что некоторые учебники, справочники и атласы хотелось иметь под рукой всегда, а не брать их каждый раз в библиотеке с обязательством вернуть. Когда-то уютная комната студента Амурты превратилась в склад разнообразных мешков. И как бы юноша ни старался аккуратно складывать их друг на друга ближе к выходу – всё равно груда выглядела внушительной. С равнодушием на лице Тигнари продолжал утрамбовывать самое ценное из нажитого в Академии в свой единственный сундук. Кажется, это всё. Тигнари встал и осмотрел комнату по кругу в поисках чего-то забытого. И нашёл. Устало он посмотрел на висевший на стене нарисованный им самим плакат по классам грибов. Места уже ни в мешках, ни в сундуке не было, да и сам плакат ему был не нужен: Тигнари мог во сне рассказать всю таксономию и ни разу не ошибиться. Но сердце всё равно сжалось от мысли, что придётся оставить свою работу здесь. Возможно, этот плакат пригодится следующему студенту, а может и стать так, что его выбросят, как только Тигнари ступит за порог общежития. Юноша посмотрел на собственную подпись на уголке, которую старательно выводил несколько лет назад, ещё на первом году обучения. Тогда он ещё был увлечен учёбой в Академии, пребывая в глубоком заблуждении о людях, окружавших его. Однако, со временем, юноша всё больше отчаивался, понимая, что среди учёных приветствуются совсем другие интересы. Всех волновали лишь признание и статус. Тигнари это было не близко, более того – противно. И плакат этот тоже был частью показательно цирка, от которого Тигнари, собственно, и бежал. Ему не нужна наука ради признания. Тигнари сорвал изрисованный лист со стены и принялся отрывать по кусочку, превращая свой труд в бесформенную кучу цветных обрывков. А когда от его работы остались лишь мелкие клочки бумаги – Тигнари сел на кровать и закрыл лицо руками. Это его выбор уйти из Академии, он давно принял это решение – ни сегодня и ни вчера. И Тигнари искренне верил, что поступает правильно, а потому никаким сожалениям места не было. Он знал, что после выпуска отправится в лес Авидья служить в Лесном дозоре. Потому что там он будет чувствовать себя на своём месте. Там он нужен, как и его знания. А все эти гонки за должностями не для него. Но при всём при этом Тигнари не мог не чувствовать горечь разлуки с той жизнью, который жил многие годы. Академия подарила ему уйму драгоценных моментов. И трудно было смириться, что теперь это всё не более, чем цветные обрывки. Но также Тигнари сожалел, что не посвятил в свои планы одного близкого человека. Прямолинейный и искренний Тигнари просто струсил, потому что хотел ещё немного насладиться плодами своей первой любви, не омрачая то время, что им оставалось предвкушением скорой разлуки. В дверь постучали. Тигнари тут же встрепенулся и вскочил на ноги. Он сразу узнал визитёра, ещё даже не увидев его. По напряжённому и даже возмущённому дыханию. – Заходи, – отозвался Тигнари. Деревянная дверь отворилась, открывая взору самого генерала махаматру. Алые, словно закатное солнце, глаза того едва ли не метали искры; махаматра посмотрел на сложенные к переезду вещи с таким презрением, словно хотел бы их сжечь, будь он обладателем пиро глаза бога. – Привет, я почти закончил, проходи, – Тигнари с некоторым смущением тут же принялся собирать с пола обрывки плаката, чтобы сложить их к тем вещам, которые должны были отправиться на выброс. Дверь захлопнулась, и Тигнари даже на мгновение подумалось, что Сайно просто закрыл её и ушёл не желая с ним даже разговаривать, но нет. Генерал махаматра просто не ступал дальше, оставаясь у двери, но уже внутри комнаты. – Ты всё хорошо обдумал? Если сейчас попросишься обратно, то, думаю, в Академии простят эту выходку, – голос Сайно был непривычно для Тигнари строгим и суровым, словно тот говорил с очередным провинившимся ученым. – Ты назвал моё решение «выходкой»? – Тигнари выпрямился, ухмыльнулся и сложил руки на груди. Юноша догадывался, что Сайно его не поймёт. Человеку, занимавшему столь высокий пост в Академии и носящему столь кричащие одежды и золото вряд ли близка позиция Тигнари, выбравшего совершенно бесславное существование в лесах на нисколько не престижной должности. – Нет, погоди, я совсем не это хотел сказать, – Сайно отвёл взгляд в сторону, словно стыдясь. И этого для Тигнари было достаточно, он знал, что Сайно скорее предпочёл бы отравиться грибами, нежели сказать честно о том, что он испытывает. Хотя, даже если бы хотел, смог ли бы махаматра найти такие слова? Выслеживал и арестовывал преступников то он мастерски, но это занятие не предполагало слов «прости меня» или «я буду по тебе скучать». – В целом, все вещи я собрал. А утром я отправляюсь в Гандхарву с другими новобранцами, – выложил почти весь свой незатейливый план Тигнари. Однако, один из своих замыслов озвучивать было страшно, ведь Сайно имел полное право сейчас просто зло хлопнуть дверью и уйти. Тигнари даже не знал, кто рассказал махаматре о его отъезде. Но это точно был не сам Тигнари. Однако, юноша был уверен, что тот узнает и придёт попрощаться. – Понятно, – бесцветно кивнул Сайно. Невозможно было разглядеть, что за эмоция скрыта за каменным выражением лица и совершенно пустыми глазами. – Если бы ты сказал мне раньше, я бы помог тебе со сборами. – Не стоило. Мне хотелось самому перебрать свои вещи, знаешь, подвести итог… избавиться от лишнего, – задумчиво протянул Тигнари, разглядывая тюки. И он бы и не заметил, если бы не его крайне острый слух, как Сайно с едва уловимым свистом резко вдохнул. Тигнари обернулся к махаматре – тот, словно сам себе, тихо кивнул пару раз. – Но мне всё ещё нужна твоя помощь, если ты не спешишь. – С чем? – оживился Сайно. - Нужно отстричь мои волосы, не думаю, что у меня самого получится ровно, – Тигнари зажал меж пальцев прядь и пренебрежительно поднял её. Сайно вновь тяжко вздохнул. – Насколько? – Примерно так? – Тигнари показал на ровне середины своей шеи. Это означало, что предстояло срезать добрую половину всей длины, доходившей до нижнего края лопатки. Сайно молчаливо и угрюмо смотрел на его руку, будучи явно недовольным его решением. Но Тигнари делал вид, что не замечает этого. – Так что? Поможешь? – Да, – неохотно кивнул Сайно. Тигнари сел на стул посреди комнаты, а на своем письменном столе оставил гребень и ножницы. Лица Сайно он не видел, но напряжение в комнате был столь ощутимым, густым, что каждый вдох ощущался тяжелым и натужным. Тигнари даже не заметил, как ссутулился под гнётом атмосферы. – Выпрямись, – внезапно строго прозвучал голос Сайно, так что юноша тут же послушался. Обычно Сайно с ним был крайне осторожным и бережным, если не сказать ласковым. И только с ним. А сейчас Тигнари ощущал себя таким же, как все, к кому Сайно относился пускай с уважением, но очень сильно на расстоянии. На расстоянии из колкого взгляда, сухой речи и строгой интонации. Сайно подошёл сбоку и бережно пальцами подцепил прядь спереди, задевая основание большого звериного уха. Тигнари пробила ощутимая дрожь. – Ты уверен? – спросил Сайно, замерев с той самой прядью, зажатой меж пальцами. – Мне некогда, да и не зачем будет ухаживать за такой длиной в условия тропического леса. Длинные волосы в Лесном Дозоре не в почёте. – Ты прав, – и Сайно принялся причёсывать волосы Тигнари, чтобы после их срезать. Гребень скользил по прядям осторожно, почти что любовно. Тигнари помнил, как Сайно любил лежать с ним на кровати, медитативно перебирая его волосы, а также с удовольствием помогал заплетать прически на какие-то важные мероприятия. И Тигнари до покалываний на кончиках пальцев хотел от всего этого избавиться. Начать новую жизнь вдали от Академии и всего, что с ней связано. Сайно был молчалив, и Тигнари за это мысленно его благодарил. Когда ножницы срезали первую прядь, и та длинным чёрным лоскутом упала на пол, Тигнари отчего-то не ощутил желаемой лёгкости и свободы. Глаза начало печь, а в груди поднималась тревога. Но Тигнари медленно вдохнул и рвано резко выдохнул, глуша все эти чувства в себе. Он всё решил. Никаких сожалений. Сайно неумолимо продолжал срезать его волосы, полностью игнорируя, а может и не замечая, волнения Тигнари. Вскоре весь пол вокруг стула был усеян чёрными, а на самом деле просто очень тёмно-зелёными, прядями. Ещё пару минут Сайно подравнивал новую причёску юноши, после чего как-то тихо сказал «готово» и отошел к столу, откладывая на него гребень и ножницы. Когда Тигнари подошёл к зеркалу, то едва узнал себя. И нет, длина волос тут была виновна в меньшей степени. Да, он давно не видел себя с такой короткой стрижкой, разве что в детстве. Но его лицо… Выражение на нём было столь преисполненным каким-то страданием, что с его уст «спасибо, мне очень нравится» звучало бы как насмешка. Так что Тигнари решил сказать совсем другое, обернувшись к Сайно: – Останешься со мной? – Останусь с тобой? – глупо переспросил Сайно, часто моргая в недоумении. Он уже стоял с метлой у того безобразия, что они развели. Никто ещё не произносил слов о расставании их, как пары, но это был очевидный факт, который неумолимо висел топором над тоненькой нитью, связывающей их обоих. Топор этот абсолютно точно опустится и перерубит её, но никому не хотелось быть палачом. – На эту ночь, – тихо произнёс Тигнари. Сайно явно силился понять, но смысл ускользал от него, или же он находил этих смыслов слишком много и не мог понять, какой из них верный. – Что ты имеешь в виду? – Не хочу, чтобы ты сбегал, как делаешь это обычно. Не хочу потерять то жалкое время, что у нас осталось. Ты ведь ни разу так и не провёл ни одну ночь со мной, – но стоило Сайно открыть рот, как Тигнари нахмурился и резко его перебил. – И не спрашивай меня снова, что я имею в виду, потому что все варианты, что возникли в твоей голове – верные. И Сайно просто промолчал. Стоял, смотрел на Тигнари и молчал. И в алых глазах можно было увидеть лишь блики лампы, которые ни о чем не говорили. Тигнари едва дышал, ожидая ответа. «Скажешь, что я предложил глупость? Откажешь?» Может по какой-нибудь этике парочек нельзя предлагать секс на последнем свидании? Тигнари не слышал о таком правиле, но он и не был экспертом в любовных делах. Сайно был его первым почти во всём, не считая того, чего и вовсе ещё не было. Есть ли для Сайно смысл спать с парнем, который завтра уедет, и вы возможно никогда не увидитесь? Может он не такой, а вот Тигнари именно что такой. Всё это время, будучи парой, они ограничивались лишь объятиями и поцелуями, ничего более. И вот он этот момент. Они оба здесь, наедине, и другого шанса на близость у них не будет. Это повод срочно попробовать то самое, на что они оба раньше не решались или же напротив стоит оставить всё как есть? Тигнари для себя всё решил и ждал лишь слова Сайно. – Ты уверен? – осторожно спросил генерал махаматра, подойдя к Тигнари и запустив пальцы в короткую шерсть за ухом. – Да, – выдохнул юноша и прильнул к ласкавшей его руке, словно котёнок. – Я купил масло сумерской розы, оно самое подходящее. Падисары слишком дорогие, а в персиках есть вещества с успокаивающим действием, думаю, это не то, что нужно. С лотосами же… – Я понял, я понял, – посмеялся Сайно с того, как прытко Тигнари перескочил на любимую тему. Генерал махаматра бросил метлу прямо на пол, видимо решив, что это уборка может и подождать. Он подошёл ближе на тот недостающий шаг, что был между ними и мягко прихватил нижнюю губу Тигнари своими губами, прикрывая глаза, чтобы насладиться тактильными ощущениями. Юноша был привычно мягким и податливым: тут же потянулся навстречу и ответил на поцелуй, словно только этого и ждал. А ведь это было не далеко от правды Сайно прошелся короткими ногтями по коже за звериным ухом, в ответ то дрогнуло и опустилось ниже, подставляясь под ласку. Нежная мягкая шерсть слегка вздыбилась, распушаясь. Только от одного этого жеста у Тигнари сладко заныло в низу живота. Сайно хмыкнул и медленно отстранился, он опустил руку вниз, мягко сжимая ладонь юноши в своей. – Ты готов? – с нежной улыбкой спросил Сайно. Тигнари чувствовал, как кровь приливала к щекам, как трепетало сердце, но уверенно кивнул, позволяя себя утянуть на кровать. На деле, всё оказалось куда сложнее. Стоило ему оказаться в объятьях Сайно на кровати с чётким осознанием, зачем они здесь – тревога подступила к горлу. А куда девать руки? А что делать-то вообще? К тому же думать было трудно, потому что под ласками Сайно мысли плавились, будто на солнце в пустыне. Поцелуи на шее, ладони, забравшиеся под одежду – всё это было так непривычно, что Тигнари едва справлялся с самим фактом принятия этих ощущений. А когда Сайно потянул с него тунику, юноша, конечно, поддался, помогая раздевать себя, но невольно приоткрыл рот, вдыхая больше воздуха, потому что прежнего количества просто не хватало, чтобы справляться с этим трепетом. Тигнари не стеснялся своего тела, но оголяться в таком контексте было волнительно, особенно когда его уложили на постель, покрывая белую и нежную кожу на груди и животе поцелуями. – Надо же, а я ведь даже не старался, – Сайно погладил пальцами наливающиеся красным засосы. – Ничего страшного, я, в отличие от некоторых, предпочитаю ходить в одежде, -– нервно ухмыльнулся Тигнари, касаясь кончиком хвоста, оголённого живота махаматры. Мышцы тут же поджались от щекотки. – Но ты… тоже разденься. – Как скажешь, мой хороший, – Сайно чмокнул Тигнари в нос, заставив того поморщиться, после чего уселся на коленях у ног юноши и принялся стягивать с себя элементы одежды и украшения. Всё это с металлическим бряцаньем откладывалось на пол. Последним из того, что было выше пояса, стал головной убор, увенчанный искусственным шакалиными ушами. Махаматра осторожно положил его сверху всего того золотого безобразия, что снял с себя ранее. Тигнари уже видел Сайно без его этой шапки, но каждый раз словно заставал на его месте совсем иного человека. Тот сразу становился куда меньше и безобиднее, а его серые растрёпанные волосы заставляли разве что умиляться, словно забавному щенку. И Тигнари любил его таким, честным и открытым, а не облачённым в костюм генерала махматры. – Снимай всё, – потребовал Тигнари и сглотнул внезапно образовавшуюся во рту слюну. – Какой смелый, – хихикнул Сайно, но встал с кровати и взялся за схенти, снимая его с бедер, оставаясь в одних шортах. – А я должен бояться твоего..? – Чего? – … – Чего моего, Тигнари? – Полового члена? – Тигнари и сам понял, какую глупость сморозил, прижав стыдливо уши к голове. – Ты читал учебники по анатомии накануне? – рассмеялся Сайно, но тем не менее взялся за кромку шорт и, словно, нарочито медленно потянул их вниз вместе с бельём. Тигнари не ответил на его вопрос, потому что взгляд приковывали почти что белые волосы на лобке, слишком яркие на фоне смуглой кожи Сайно. И его… член, несколько напряженный, но явно не до конца. Тёмный, не похожий на его. Любопытство было слишком сильным, чтобы отвести взгляд. – Ты так пристально смотришь, – отметил Сайно, но будто был совершенно не против, не прикрываясь и не отворачиваясь. – Твоя очередь. Тигнари поджал губы, взялся за пояс штанов, развязал его слегка трясущимися руками и почти потянул их вниз, но слегка замешкался, обнажив лишь тазовые косточки. И дело было отнюдь не в стеснении, а в каком-то психологическом барьере. Словно сейчас ещё ничего не произошло, а стоит ему… Сайно крадучись подошёл и осторожно взялся за кромку штанов Тигнари. Юноша кивнул и махаматра потянул ткань на себя, обнажая его окончательно. Хвост с густым тёмно-зелёным мехом будто случайно упал на белые бёдра, прикрывая своего хозяина. Сайно едва заметно дёрнул уголком губ, но решил не дразнить Тигнари ещё больше. – Ляжешь на живот? – Зачем? – Думаю, так тебе будет легче расслабиться, по крайней мере, пока я смажу тебя. Кстати, где масло, о котором ты говорил? – В стеллаже, там один флакон, – пробубнел Тигнари, будучи уже смущённым донельзя. Пока Сайно ходил к стеллажу, Тигнари выполнил его просьбу и лёг на живот, обнимая руками подушку. Так и правда будто стало чуть легче, словно он и вовсе на сеансе у массажиста, а не светит голым задом. – Тигнари, хвост придётся убрать, иначе я могу его испачкать, – ласково попросил Сайно, садясь на край кровати с добытым флаконом. Тигнари зарычал в подушку, сопротивляясь, но всё же хвост задрал и перекинул в сторону. За спиной Сайно втянул воздух аж со свистом. Конечно, это не могло выглядеть не пошло. Тигнари ещё больше зарылся в подушку. Он совсем ничего не видел, оттого прикосновение к ягодице сухой и тёплой ладони было неожиданным и очень ярким. Сайно нежно оттянул одну половинку, и когда влажный палец стал проталкиваться внутрь – Тигнари заскулил. – Больно? – Нет-нет, продолжай. Сайно мягко гладил горячие стеночки изнутри, заставляя кровь приливать ещё сильнее, делая отверстие Тигнари эластичнее, но также чувствительнее. Юноша ничего не видел, уткнувшись в подушку и прижав уши к голове, а потому вздрогнул, почувствовав вторую руку Сайно у себя на спине – он отпустил ягодицу и раскрытой ладонью прошёлся от поясницы до сведенных лопаток Тигнари и обратно. И только тогда Тигнари вообще заметил, как сильно напряжено его тело. – Чего ты боишься? – ласково спросил Сайно, продолжая гладить Тигнари, как внутри, так и снаружи. – Не знаю, что мне делать, – честно ответил юноша, оборачиваясь через плечо. – Я тебя попросил лишь лечь на живот. Это всё, что ты должен делать сейчас, – терпеливо пояснил махаматра, и его спокойствие не могло не передаваться Тигнари. Сайно добавлял второй и третий пальцы по мере растягивания отверстия, а юноша лишь задушено скулил, подрагивая всем телом. Постель зашуршала, матрас слегка прогнулся, и Тигнари почувствовал, как Сайно прижался к нему сверху: грудью к спине, а также его задницы коснулось нечто горячее, утыкая прямо в отверстие. – Я больше не могу терпеть. – прорычал на ухо Сайно. – Хочу тебя, Тигнари. Махаматра рывком развернул к себе лицом своего возлюбленного, поцеловал, словно извиняясь. Но Тигнари не нужны были извинения. Он жаждал отдать всего себя Сайно на эту ночь, раствориться в нём, принять всё, что тот захочет ему дать. Даже если это боль. Тигнари сам согнул ноги в коленях и развёл их в стороны. Так пошло, так неловко, но ощущалось как нельзя правильно. Особенно, когда Сайно подхватил его под белые бёдра, придвигаясь ближе так, что головка мазнула по ягодице. Тигнари видел, как Сайно всего аж потряхивало от зашкаливающего возбуждения, но и сам Тигнари уже едва мог ждать: собственный член, налившийся кровью, прижимался к животу, пульсируя и требуя внимания. Сайно рукой направил себя, приставляя головку к входу – Тигнари затаил дыхание. Дискомфортное, непривычно распирающее чувство заполнило его, но Сайно был очень неспешным и бережным. – Всё хорошо? – тут же спросил Сайно. Тигнари едва мог узнать его голос – слегка надломленный – Да, – выдохнул Тигнари. Сайно двигался медленно и неглубоко, постоянно поглядывая на лицо Тигнари, сверяясь – всё ли в порядке. Заметив, что тот принимал его всё легче, махаматра ускорял темп и увеличивал глубину, стараясь менять угол. И когда Тигнари застонал и сжался вокруг его члена – понял, как правильно. Но хотелось ещё ближе, ещё глубже. Тигнари потянулся руками к Сайно и притянул к себе, обнимая, прижимая, желая действительно слиться с ним. Генерал махаматра был не против, стискивая руками Тигнари в ответ, ложась на него и беспорядочно целуя шею и прикусывая чувствительные уши. Забывшись друг в друге, они оба даже не заботились о том, что их услышат. Комнату заполнили шлепки, влажные звуки и несдерживаемые стоны. – Тигнари, я скоро… И Тигнари обнял ногами Сайно, не позволяя далеко отстраниться. Он всё понял, когда махаматра зарычал и замер глубоко внутри него. Осознание оглушило – это произошло. И когда Сайно, приподнявшись, взялся за член Тигнари, тот кончил за несколько рваных движений, будучи уже на взводе. Их тела были потными и липкими, вокруг был беспорядок, но это не мешало чувствовать себя слишком уютно в объятиях друг друга. Но Сайно тем не менее поднялся, хотя его тут же за левое запястье схватил Тигнари. – Ты куда? – взволнованно спросил он. Сайно лишь показал ему заляпанную маслом и семенем руку. – Не хочу тебя испачкать ещё больше. Обо что можно вытереть? Тигнари вспыхнул и молча показал на сложенную на полу ветошь. Сайно обтер руку и вернулся в постель, ложась на бок и прижимая юношу к себе – больше места просто не было, но им и так было хорошо. Тигнари скукожился и уткнулся носом в ключицу любимого. – Я не хочу расставаться, – тихонечко признался он, боясь смотреть в глаза. – Это ведь не навсегда, лисёнок, – Сайно погладил Тигнари по голой спине, вызывая непрошенные мурашки. – О чём ты? – Я буду приезжать, да даже приходить пешком, если понадобится. Каждую свободную минуту буду с тобой. Тигнари всё же оторвался от груди Сайно и удивленными расширенными глазами заглянул в его лицо. – Я думал… думал мы расстанемся. – А ты этого хочешь? – задорно спросил Сайно, будто заведомо зная ответ. – Нет. – Тогда ты от меня так просто не отделаешься, всего лишь переехав в Гандхарву, – посмеялся Сайно и прильнул к губам напротив. У Тигнари будто прямо на глазах расцвел сад, словно черно-белое окрасилось в цветное, он понял, что влюблён так сильно и так правильно, что лучше и быть не может. И с этим человеком у них впереди ещё целая жизнь.