Вы тоже это видите?

«…таким образом, блистательная диссертация мистера Грэма представляет собой методологически обоснованное и комплексное исследование заявленной темы». Нет, ну это позор. Уилл был уверен, что автор рецензии, профессор Кроуфорд, даже не открывал его работу. «Комплексное исследование?» Он не смог описать поведение даже половины видов трупных мух. Его работа также не затрагивала случаи нахождения нескольких тел одновременно, что, Уилл не сомневался, повлияло на точность итоговых данных. Книги в пластиковой упаковке с названием «Standard Monograph on Determining Time of Death by Insect Activity» лежали на краю стола. Его «личные экземпляры». Предполагалось подарить их друзьям и родственникам. Предполагалось испытывать гордость при виде книги в руках отца, который ни разу не покидал Луизиану и единственное, что читал на досуге – руководство по починке лодок. Человек предполагает, Господь располагает. Уилл был очень расположен к идее сжечь всю стопку и смотреть на мотыльков, слетающихся на пламя. Чёртовы мотыльки. Уилл схватил верхнюю книгу из стопки – пластиковая упаковка не поддавалась, пришлось зубами дёрнуть топорщащийся угол, – он лихорадочно пролистал страницы до оглавления. Пятая часть: «Личинки мотыльков». Он со вздохом опустил книгу на колени. Эту главу Уилл отправил в последний момент исключительно благодаря обнаруженной между чайными пакетиками и упаковками «Кофе 3 в 1» записки: «Лохматые твари. НЕ ЗАБУДЬ». Надо будет отдать подписанный экземпляр редактору и предложить торжественно сжечь его вместе. Джимми будет в восторге. Уилл закрыл вкладку с рецензией. Зеленый цвет рабочего стола должен успокаивать, так говорила Алана. Возможно, она имела в виду не выбранный им кислотный оттенок, но дополнительных инструкций не прилагалось. Все лучше, чем папка со студенческими эссе в самом углу экрана. Если прищурить один глаз, её даже не будет видно. Может она как-нибудь сама случайно удалится? Уилл любил университет: тишину библиотеки, чистоту лаборатории и дешевизну обедов столовой, – но вот студенты… Ненависть – слишком ценное чувство, чтобы растрачивать на других, когда у Уилла всегда был он сам, и его «комплексное исследование заявленной темы». Преподавание входило в обязанности докторанта. Подготовку лекций и структурирование материалов он воспринимал как настоящую работу, а вот ответы на вопросы: «Почему я не могу скопировать статью из Википедии?», «В смысле, слово «кринж» – не научный стиль, какой кринж!» и «Вы свободны после лекции? Я бы хотел обсудить пару идей в более приватной обстановке», – скорее напоминали участие в клоунаде. «Цирковое представление» – так, кажется, доктор Блум один раз назвала преподавательскую деятельность. «Ты один, в свете прожектора, показываешь, точнее рассказываешь, удивительные вещи. Публика замерла в шоке. Есть в этом что-то забавное». Уилл разделял с Аланой страсть к науке, но точно не чувство юмора. В аудитории он становился слишком реальным. Десятки пар глаз, неустанно следящие за его нервными шагами по кабинету. В текстах можно было скрыться, раствориться за строками. От студентов спасения не было. Они настигли его даже на каникулах в тишине вечера, нарушаемой только ворчанием собак у камина. На экране телефона высветился номер Аланы. Вспомни солнышко... Давно надо было выключить уведомления, выкинуть телефон в реку и стать отшельником. – Доктор Грэм! Соизволили наконец-то ответить. Только закончила читать рецензию на Вашу диссертацию. Могу поздравить, профессор Кроуфорд остался в восторге. «Комплексное исследование» – высшая похвала, которую я слышала от него за последние годы. Уилл начал тереть переносицу двумя пальцами. Повисла пауза. Алана засмеялась. – Это же чудесные новости, Уилл. Ты читал рецензию? Я могу скинуть ссылку. – Только что, – получилось слишком резко, – да, Джек был чересчур снисходителен, хотя… – Каждое слово рецензии заслужено, – перебила его Алана, – это исследование чуть не убило тебя. Я была уверена, что ты превысил смертельную дозу кофеина где-то на 100 странице. – Давно хотел сказать, Алана, – слова вырвались сами собой, неуклюжие, неуместные, – ты мне очень помогла в тот период. – Всегда к твоим услугам. Но если ты мне так благодарен, есть небольшая просьба. Скоро будет собрание кафедры… – Нет, – четко, резко. Главное не поддаться на уговоры. Этот диалог превращался в череду прерванных реплик. Если Уилл что-то ненавидел больше, чем проведение лекций, так это собрание работников университета. Вот что достойно называться «цирковым представлением». – Ты даже не дослушал. Я подготовила список причин, почему тебе необходимо, я подчеркну, необходимо там быть, – Уилл услышал в трубке шуршание бумаги. Неужели она правда записала причины? – Первое: Джек Кроуфорд будет рад тебя видеть и особенно будет рад получить устную благодарность за рецензию. – Я напишу ему письмо, – так вроде поступают взрослые люди. – И отправишь голубем? В каком веке ты живешь? Второе, – уверенно продолжила она, – помимо наших дорогих коллег там будут представители лаборатории Университета Пенсильвании. Помнишь, что я тебе говорила, связи – наше всё. Это замечательная возможность рассмотреть проведения дополнительного исследования в рамках твоей диссертации. Глава про мотыльков получилась немного сырая. – Нормальная глава, я отослал её Джимми в последний момент, – Уилл готов был пойти топиться в реке прямо сейчас. – Читалось. Причина номер три: ты обязан Джимми и мне. Не бросай нас с этими занудами, – голос Аланы стал жалобным. – Алана, мне надо прочитать курсовые работы первокурсников и не сойти с ума в процессе. – Не знала, что ты работаешь с ними. Какая тема эссе? – «Ошибки криминалистики в сериалах», – это будет крах его преподавательской карьеры. – Кто ты такой и что сделал с Уиллом Грэмом? – похожий энтузиазм Уилл слышал в голосе Аланы, только если разговор касался ее жены, Марго Верджер или всё-таки Блум. Надо спросить, что они решили со сменой фамилии. – Мне нечего смотреть после работы. К тому же, во мне теплится надежда не читать дословный пересказ одной и той же статьи по первой ссылке в Гугле, – Уилл вздохнул. – Это замечательно, я с нетерпением жду подробного рассказа. В пятницу, 16:00. – Но это послезавтра. У меня вообще-то есть планы: рыбалка, собаки… – он замялся. На этом планы заканчивались, – и еще пара вещей. – Поэтому я и говорю тебе за два дня, чтобы ты не успел придумать название этим «вещам». Собаки переживут 5 часов без твоего присутствия. Я даже не уверена, кто за кем присматривает. И да, ожидается кейтринг. – У нашего университета появились деньги? Они не хотят купить мне новый проектор? Он иногда устраивает световое шоу, а это немного усложняет проведение лекции. – Если бы. Марго договорилась со своим старым знакомым. Он владелец итальянского ресторана. Помнишь, где мы отмечали помолвку, – Уилл был почти уверен, что не способен на любовь, разве что к своим собакам, рыбалке и возможности писать. Но нежность в голосе Аланы при произнесении слова «помолвка» отзывалась в его душе странной пустотой. – Сложно забыть, даже если я постараюсь. – Так ты же не помнишь, чем все закончилось. Моя любимая история. Этот танец… – Уилл много раз просил Алану не вспоминать о том вечере, он был уверен, что его психика не выдержит. – Мне хватает впечатлений и с первой части. Для протокола я ещё раз извиняюсь. Надо было поесть до того, как согласиться на предложение Брайана «заполировать лимончеллой». Помолвка была элегантной, как и всё, что делала Марго. Вечер в кругу близких друзей, приглушенный свет, изысканные блюда. «Высокая кухня» не входила в круг научных интересов Уилла – горелую яичницу, бутерброды из хлеба с куском засохшего сыра и разваренную лапшу быстрого приготовления вряд ли можно назвать редкими деликатесами. Еда – источник энергии. Не важно, съест ли он блюдо, в названии которого только иностранные слова, или одинокую сосиску: эффект будет примерно одинаковым. Чувство голода пройдет. Это ли не основная цель? Походов в дорогие рестораны Уилл избегал с упорством религиозного фанатика. Однако отклонение приглашения Марго Верджер означало бы личное оскорбление. Уилл не хотел ссориться с женщиной, которая могла заставить Алану краснеть, застенчиво улыбаясь, и, как приятное дополнение, знала десять способов разделки свиной туши. – Моя душа и сердце навеки отданы тебе. Я не знаю, почему не задала этот вопрос раньше, но согласишься ли ты стать моей женой? Поцелуи, слезы, аплодисменты. Конечно, Алана согласилась. Кто бы устоял перед Марго? Беверли предложила тост за любовь, Брайан за счастье, Джимми за здоровье, Уилл выпил. От него никто не ожидал громких слов, но тёплый взгляд Аланы и ямочки на щеках Марго заставили Уилла встать со своего стула. Задев локтем вилку, которая с пронзительным звоном упала на пол, он поднял бокал и тихо сказал: «Подарите друг другу столько заботы и любви, сколько сможете». После неловкой паузы, Алана встала со своего места, обошла стол и крепко обняла его, тихо прошептав: «Мы постараемся». Еда была невероятная. – У этого ресторана есть звезда Мишлен? – спросила Беверли. – Нет, мистер Лектер считает, что его талант могут оценить «настоящие посетители, а не кучка напыщенных индюков, из которых даже бульон не сваришь». Цитата, – Марго засмеялась, и положив руку на плечо Аланы добавила, – владелец – мой близкий друг. Увлекательный персонаж. Дорогая, я обязательно вас познакомлю. Уилл выпил пятую стопку лимончелло. Чаёк начинал действовать. Он пробормотал извинения и вышел из-за стола. Последнее воспоминание с того вечера: резкая боль в коленке, холод кафельной плитки и крепкая мужская рука, поддерживающая его за локоть. – Брайана на собрании, к сожалению, не будет. Уехал в отпуск с чудесной рыжеволосой девушкой. Как её там звали? – Алана прекрасно знала, как Уилл относится к мисс Лаундс. – Фредди, и я бы не назвал её «чудесной», – он тяжело вздохнул. – Та статья была шуткой, Уилл, она не хотела оскорбить тебя… Наверное. – Не уверен, что статью «Кто в наше время руководит молодыми умами? Реальная история ночного кошмара кафедры криминалистики» можно назвать комплиментарной, – последнее слово Уилл выплюнул. – Она принесла официальное извинение, хоть и по телефону. И вообще, речь о том, что я хочу тебя видеть на этом собрании. Ты обязан продолжить свое исследование. Это прекрасный шанс. Отказов не принимаю, иначе попрошу Марго позвонить тебе лично. До пятницы. Алана завершила звонок. Последнее слово всегда остаётся за ней. Уилл никуда не пойдет. Это решено. Что может быть хуже, чем улыбаться в лицо людям, которые обсуждают его в обеденный перерыв. Сборище напыщенных «индюков». Так вроде выразился друг Марго. Притворные похвалы и улыбки, покровительственные похлопывания по плечу. Парад придворного лицемерия. С этими мыслями Уилл открыл первую курсовую работу: «Почему полиция не могла поймать Декстера?». 20 грамматических ошибок, 10 орфографических. Фраза «Декстер просто слишком крутой» вызвала истерический смешок. Постскриптум: «вы любите кофе? я знаю замечательную кофейню около университета, которая может вам понравиться». Уилл признал поражение, были вещи и похуже собрания кафедры. Надо найти свой пиджак. --- «Собрание кафедры» на деле оказалось светским приемом. Другое название Уилл счёл бы недостаточно красочным для описания масштабов бедствия. Главный холл университета, который Уилл обычно старался избегать ради сохранения целостности барабанных перепонок, преобразился. Небольшая сцена, организованная на первой ступени парадной лестницы. Гаррет Джейкоб Хоббс в костюме вместо засаленной клетчатой рубашки. Фуршетные столы, сдвинутые к высоким витражным окнам. Блики света образовывали на полу цветные узоры, которые безжалостно топтали студенты, доценты и профессора. Не менее сотни приглашенных. «Небольшое собрание кафедры». Надо срочно найти Алану. В толпе промелькнула пара знакомых лиц. Джек Кроуфорд стоял около сцены, увлеченный разговором с ректором университета. Доктор Блум в синем костюме с приталенным пиджаком что-то громко объясняла студентке. Уилл не хотел вмешиваться. Стратегически правильным решением было медленно, вдоль стеночки, двигаться в сторону фуршетных столов. Кто-то в толпе крикнул его имя, Уилл ускорился. В университете точно появились лишние деньги. Вместо обычных заветренных бутербродов и повидавших жизнь яблок на столах среди живых цветов и свечей стояли серебряные подносы с едой. Неужели настоящие? Уилл не знал название и половины закусок: маниакально идентичные кубики арбуза с розочкой сверху. Для ее создания, вроде бы, использовалась колбаса. Хрустящие булочки, с начинкой из мелко нарезанных помидоров, вид которых напоминал недавние фотографии с места преступления. Тонкие куски говядины, выложенные замысловатым узором: красное мясо, белые корни лотоса и зеленые листья салата. Несмотря на буйство цветов и форм каждый элемент занимал точно выверенное место в сложной композиции. Казалось святотатством взять хоть что-то со стола и разрушить эту кропотливо сооруженную конструкцию. – Салат с тунцом просто вау, – прозвучало справа. Подозрительно знакомый первокурсник быстро схватил ближайший к нему поднос с канапе, чуть не задев аккуратный букет гладиолусов в хрустальной вазе. Сколько она стоит?  А что, если бы разбилась? На месте организатора банкета я бы поставил камеры в каждом углу. На всякий случай. Студент начал запихивать канапе в рот. Отец Уилла не уделял внимания манерам за столом – сложно аристократично есть переваренные макароны с плавленным сыром, вкус которого всегда отдает пластиком, – но даже он не позволял себе такое обращение с едой. Уилла передёрнуло. Он быстро огляделся по сторонам. Не мог же он оказаться единственным, кто застыл, потрясённый наглостью Мэттью. Люди вокруг были заняты разговорами, увлеченные собой больше, чем собеседниками. В дальнем углу холла, Уилл заметил высокую фигуру в сером пиджаке. Мужчина лет 40 неотрывно следил за действиями Мэттью, лицо, странно знакомое, почти не выражало никаких эмоций, если бы не напряженно скривившаяся от отвращения линия губ. Как только мужчина почувствовал на себе взгляд Уилла, он поднял одну бровь и слегка кивнул. В темных, почти черных глазах читалось: «Вы тоже это видите? Безвкусица». Уилл хотел ответить, хотел подойти и спросить: почему Ваше лицо кажется мне таким знакомым? Но мужчина уже отвернулся. – Канапе тоже ничего. Кажется, пересоленные. Повар явно влюблен, – Мэттью неестественно засмеялся, – мистер Грэм, Вы уже читали мою работу? Конечно, Мэттью, ее трудно забыть, 20 грамматических ошибок… – Нет, мистер Браун, я сообщу по электронной почте, как только выставлю оценку. – Можно просто Мэттью. Ваш курс так заинтересовал меня. Все темы были такие … – он замялся, явно пытаясь вспомнить хоть одну, – … интересные. – Спасибо, мистер Браун, мне важно мнение студентов, – он просто хотел оказаться дома и провести несколько часов в обнимку с Уинстоном, пытаясь вспомнить, где видел мужчину в сером костюме. Это мог быть профессор из другого университета или случайный посетитель городской библиотеки. – … встретится и обсудить Декстера. Я действительно считаю его крутым, особенно то, как он проводит вскрытия. И это была бы невероятная возможность узнать друг друга поближе. Неужели Мэттью говорил всё это время. – Мистер Браун, я не встречаюсь со своими студентами вне лекций, это важно для сохранения субординации, – Мэттью, застигнутый врасплох незнакомым словом, явно хотел возразить, но его прервал спокойный голос с лёгким европейским акцентом. Немец? Датчанин? Может, Восточная Европа? – Вы уже доели канапе? Позвольте помочь Вам с подносом, – пиджак оказался не просто серым – по лацканам шел цветочный бархатный узор, который рифмовался с вышивкой на ядовито-красном платке, аккуратно свёрнутом в нагрудном кармане. – Мистер Грэм, Вы, кажется, так и не попробовали Tartelettes au tartare de cœur? Многие люди настороженно относятся к использованию внутренних органов в кулинарии. Но, поверьте, в сочетании с каперсами и хрустящим слоёным тестом, они произведут исключительно положительное впечатление, – Уилл посмотрел на остроконечные звезды, топорщащиеся на тарелке, и решил, что его желудок не перенесет такого приключения. – Я предпочитаю более простые в исполнения блюда … – начал он и был нагло перебит Мэттью, который решил снова обратить на себя внимание. – Профессор Грэм, – он всего лишь доцент, – несомненно прав. Эти выпендрежные штуки только для стариков и душнил. Нормальный мужчина будет есть мясо и картошку. Уилл перестал дышать. Если перекрыть доступ кислорода в мозг, то необратимые повреждения начнутся через пять минут. Стоило подождать, скорее всего в реанимации ему не будет дело до того, что его студент так грубо оскорбил человека, пришедшего ему на помощь. – Мистер Браун, могу Вас заверить, Ваша мужественность не пострадает, если Вы будете тщательно пережевывать то, что кладете себе в рот, – он перевел взгляд на Уилла и скользнул глазами вниз по его лицу, остановившись в районе губ. – Ганнибал Лектер, к Вашим услугами, – Уилл знал это имя, но никак не мог вспомнить откуда, – Что касается Вас, молодой человек, доктор Блум просила помочь с расстановкой стульев перед торжественной речью. Работа, достойная настоящего мужчины. Мэттью хотел возразить, но ледяной взгляд Ганнибала в сочетании с вежливой улыбкой предостерег его от необдуманных поступков. – Я даже не знаю, что сказать, мне очень жаль, что мой студент оскорбил Вас. Уверен, он не имел в виду ничего плохого. Ах точно, Уилл Грэм, я доцент, – Уилл протянул руку для пожатия. Ладонь Ганнибала была успокаивающе теплой, а подушечка большого пальца, который небрежно скользнул по костяшкам руки Уилла, грубой. – Приятно познакомиться. Уверен, Ваш студент именно это и имел в виду. Но Вы не должны извиняться за грубость другого человека. Вина исключительно на нем, – его тон был до смешного серьезен. – Мне жаль, что наша встреча произошла при таких обстоятельствах. – Я рад, что она произошла, в принципе. Извините за бестактность, вы, кажется, не часто бываете на таких мероприятиях. Разве это не входит в обязанности доцента? – Обязанность не означает искреннее желание. Одна моя знакомая использовала довольно изощрённые угрозы. Возможно, Вы знакомы с Аланой Блум, – Уилл не знал, почему решил сказать про Алану. Присутствие мистера Лектера успокаивало, за плечами этого серого пиджака можно было на секунду спрятаться от шума банкета. – Кратко. Но я читал пару публикаций её авторства. – Умоляю, давайте не будем говорить о работе, – в глазах Ганнибала промелькнуло удивление, – я недавно издал свою диссертацию, и сейчас должен найти людей, которые поддержат мое исследование, – Уилл вздохнул. Что-то, возможно, искренняя заинтересованность, блеснувшая в глазах Ганнибала, заставила его продолжить, – точнее, мне надо изображать из себя почитателя и обожателя местной интеллигенции. «Ваши работы такие увлекательные», «Вы поднимаете такие важные темы», – передразнивать своих коллег перед незнакомцем – не лучшая идея для начала беседы, но, кто его уже остановит, – за этих людей всё написали их докторанты и студенты, они лишь отправили текст в печать под своим именем. Их интересовало не исследование, а желание держать в руках свеженький экземпляр своей книги с золотым тиснением и возможность дать интервью газете средней паршивости. Наука покинула эти стены слишком давно. То, что Вы видите – ее разодетый труп на последней стадии разложения. Уилл боялся поднять глаза, что о нем подумает мистер Лектер? Он просто хотел поддержать вежливый разговор, а Уилл почему-то воспринял это как приглашение очистить душу. Сейчас самым правильным решением будет пожаловаться на боль в голове, которая, действительно, раскалывается, уйти с приема, сменить паспорт и бежать из страны. – Мне очень жаль, мистер Грэм. Я не знаком с научным сообществом настолько близко. Но, уверен, Ваши работы не нуждаются в обрамлении из лести и лжи. Любая лаборатория почтет за честь поддержать Ваше исследование. Уилл все-таки поднял глаза. Ганнибал смотрел прямо на него и улыбался. В этой улыбке не было жалости, которую Уилл ненавидел, только уверенность и понимание. – Уилл, поздравляю с достойной работой, наконец-то ты выполз из своего кокона, – Джек Кроуфорд хлопнул его по спине так сильно, что от неожиданности Уилл потерял равновесие. Если бы Ганнибал вовремя не подставил свое предплечье, за которое Грэм отчаянно ухватился, то пиджак пришлось бы отдавать в химчистку. А точнее простоять часа два в ванной, отстирывая соус бишамель, или как его там, руками. В холодной воде. Цены на коммунальные услуги сейчас: обнять и плакать. – Ноги от счастья не держат? – добродушно усмехнулся Кроуфорд, – пойдем, надо представить тебя мистеру Чилтону. Помнишь, я рассказывал о его лаборатории. Он крайне заинтересован в твоем исследовании. – Фредерик Чилтон? – неожиданно спросил Ганнибал. Уилл понял, что все еще сжимает рукав его пиджака и быстро опустил руку. – Именно он, а Вас я, кстати, не узнаю. – Ганнибал Лектер, – Джек приподнял бровь, ожидая продолжения. Но вместо подробного объяснения, кто он и что тут, собственно, забыл, Ганнибал с вежливой улыбкой спросил, – тот самый Чилтон, которого 5 студенток обвинили в домогательствах? Джек нахмурился и с вызовом заявил: – Обвинения были сняты из-за недостаточных доказательств. Ваши слова на законодательном уровне являются клеветой, а это влечет юридические последствия. Уилл был знаком с Чилтоном. Ему редко нравились люди, но также редко он кого-то искренне ненавидел. Фредерик сделал все возможное, чтобы не просто попасть в этот список, но гордо возглавить его. Тщедушный, недалекий человек, после общения с которым хотелось помыться хозяйственным мылом. И залить уши хлоркой. Во время своего исследования Уиллу приходилось работать в архиве кафедры криминальной психологии, возглавляемой профессором Чилтоном. Когда Уилл впервые вошел в кабинет его секретарши с рекомендательным письмом от Аланы, в глаза сразу же бросился резной стеллаж из красного дерева, на котором гордо были выставлены публикации Фредерика. Аляповатые дешевые обложки заполняли полки. Имя автора, напечатанное готическим шрифтом, тонуло в океане пестрых наклеек: «№3 в разделе психология», «Выбор редакции Charles Village», «№7 за харизматичного повествователя». Секретарша, мисс Чизвик, молодая женщина на высоких каблуках и в явно неудобной юбке-карандаш, которую постоянно приходилось поправлять, внимательно рассмотрела рекомендацию, и сказала, что ей необходимо сделать звонок. Пока Уилл ждал ответа, он заметил, что среди книг затесался ядовито зеленый томик с кричащим названием: «Как стать лидером. Базовое руководство профессионала». – Последнее время профессор увлекается нон-фикшенем, – смущенно объяснила секретарша. В этот момент из трубки раздался грубый голос. – Я же сказал, Мэри, не звонить мне по пустякам. Неужели в твоей хорошенькой головке не задерживается даже такая простая информация. Мисс Чизвики извиняющимся тоном передала данные о запросе на доступ в архив. Уилл закрыл глаза и представил бурную реку, шум течения заглушил голоса. Что он мог сделать? Сказать этой девушке, что она достойна большого? Убедить ее бросить оплачиваемую работу? Доложить на Чилтона? Это создало бы для мисс Чизвик еще больше проблем. – Ваш доступ в архив одобрен, я предупредила нашего сотрудника, – голос Мэри был ровным, чуть тише привычного, – на первом этаже вторая дверь направо по коридору. – Спасибо большое, мисс Чизвик, – Уилл неловко наклонил голову, уже в дверях он обернулся и быстро произнес, – если Вам захочется, например, я ни в коем случае не настаиваю, – надо собраться и перестать нести чушь, – сменить работу, позвоните на кафедру поведенческого анализа и спросите Уилла Грэма. Уверен, Ваши навыки будут очень востребованы. Он не стал слушать ответ и сбежал. Уилл Грэм – трус. Гребаный трус. – Я лишь уточнил, о том ли Фредерике идет речь, профессор Кроуфорд, – Ганнибал поджал губы, – прошу меня извинить, – он повернулся к Уиллу, – рад знакомству, мистер Грэм, надеюсь на скорую встречу. – Понабирают персонала, – пробормотал Джек. – Что Вы сказали? – Уилл не мог поверить в услышанное. – Я вспомнил, где его видел. Это знакомый доктора Блум. Владелец ресторана, он организует банкет, – вот, почему лицо Ганнибала показалось таким знакомым, – я не могу понять, что он забыл в зале, разве его место не на кухне? – Мистер Лектор контролирует процесс. Если бы на мне висела ответственность накормить сотню людей, которые слишком много думают о себе, я бы тоже предпочел… – Уилл сделал паузу, он уже сказал слишком много и фраза «понаблюдать за цирком» не исправила бы ситуацию, – предпочел ручное управление. – Мне не нравится твой тон, Уилл. Это твои коллеги, прежде всего. Прояви уважение к старшим. Я пытаюсь помочь тебе закончить исследование. И поэтому ты будешь вежливо улыбаться, кивать и говорить: «спасибо». – Иногда мне кажется, что оно того не стоит, – пробормотал Уилл. Но о слухе профессора Кроуфорда ходили легенды. – Тебя никто не заставляет Уилл. Иди домой, запрись в комнате. Твое исследование может продолжить кто угодно, – Джек взял с отполированного до блеска подноса брускетту и с громким хрустом принялся ее жевать, многозначительно поглядывая на Уилла. Кто продолжит моё исследование? Доктор Хоббс? Он-то умел вежливо улыбаться, кивать в нужных местах и рассыпаться в благодарностях по любому поводу. Одна проблема. Незначительная, крошечная проблемка. Хоббс редко снисходил до самостоятельного написания работ. Плагиат – серьезное обвинение, но, видимо, тонны патоки, которыми Хоббс обмазывал каждого члена комиссии, слепляли глаза и затыкали рты. – Я поздороваюсь с Чилтоном, – в конце концов сказал Уилл, – но Вы же меня знаете, профессор, как только он начет вести себя так, будто все в этом помещении должны быть благодарны за возможность дышать с ним одним воздухом, я честно скажу свое мнение о новой книге. Работа удачная, но можно переименовать в «Как стать балтиморским посмешищем», – Джек подавился брускеттой. Мелко нарезанные кусочки помидора брызнули на белую рубашку. Сейчас меня уволят, со скандалом. – В этом году урожай особенно сочный, – Ганнибал появился так же неожиданно, как и исчез, он протянул Кроуфорду салфетку, аккуратно держа ее двумя тонкими длинными пальцами за кончик, – пятно надо отмыть холодной водой, иначе сок впитается. Советую поторопиться. Джек, видимо не до конца придя в себя, быстрым шагом направился в сторону туалетов. Увольнение откладывается на неопределенный срок. – Джек будет в ярости. – Холодная вода остудит горячую голову, – на лице Ганнибала расплылась мечтательная улыбка. Он наслаждался представлением, в глазах светилось приглашение присоединиться к празднованию. Уилл уважал Джека, он был неплохим профессором, достойным ученым, но как только дело касалось рабочей этики, профессор Кроуфорд был готов закрыть глаза на многое. Во имя науки, Уилл. Во имя сохранения своего положения в балтиморском обществе, Джек. – Появляться в самый неподходящий момент – часть вашего стиля? – Ганнибал спас его дважды за сегодня. И все, на что был способен – банальная язвительность? Уилл, воспользовавшись паузой, взял со стола бокал с шампанским с золотистым орнаментом, и сделал глоток. – Кажется, момент был подходящим. Не уверен, что мистер Кроуфорд знает, как избавляться от пятен на одежде, – невозмутимо ответил Ганнибал. – Вы правы, извините. Как я и говорил, эти собрания выводят меня из себя, – он усмехнулся. – Почему бы тогда просто не уйти? – У меня есть обязанности, надо поговорить с этим м… – Уилл прикусил язык. – Многообещающим ученым? – … мудаком, да, профессором Чилтоном. Доступ к его лаборатории позволит мне увеличить базу исследовательских материалов, – заканчивая предложения, Уилл улыбнулся впервые с начала вечера. – Неужели это единственный вариант? – Самый простой и надежный. Это неизбежно, но я постараюсь сделать все возможное, чтобы не пересекаться с ним. – Я хотел бы помочь Вам, мистер Грэм. Однако в моем распоряжении только кухня. – Уверен, эта кухня составила бы достойную конкуренцию лаборатории. Как минимум, на ней не хозяйствует многообещающий ученый, – Уилл сделал акцент на последнем слове. Это показалось ему чем-то вроде секрета, о котором знает только он и Ганнибал. Может ли он обращаться к мистеру Лектеру по имени? Считается ли оскорбление Чилтона за спиной достаточно объединяющим опытом? Уилл сделал еще глоток шампанского. – Вы владелец ресторана? – выпалил он. – Да. Ты кажешься удивлённым, Уилл – он взял из руки Уилла бокал и аккуратно поставил его рядом с подносом для закусок, – я же могу называть тебя по имени? – Конечно. Я хотел задать вопрос, Вам… тебе не кажется, что мы знакомы? – пазл начинал складываться, тот самый друг Марго, про которого говорила Алана. – Возможно, в прошлых жизнях – в конце концов, родственные души всегда находят друг друга. Дышите, Уилл, это фигура речи. Мы встречались… – он не успел закончить предложение. Их внимание привлёк звон разбившейся тарелки. Ганнибал медленно закрыл глаза, сделал глубокий вдох и процедил что-то похожее на «Вот, что я называю неподходящим моментом». Шум привлек внимание гостей. Стервятники почуяли добычу. Из затихающего гула все четче звенел фальцет Фредерика Чилтона собственной персоной. – Эта дрянь напала на меня. Как таким вообще разрешают работать в порядочных местах? – его лицо приобрело зловеще красный оттенок. Он драматично держался за щёку и своим коротеньким крючковатым пальцем тыкал в бледную мисс Чизвик. – Как ты вообще посмела прикоснуться ко мне, – продолжал он орать. По толпе пробежал шепот, гости начинали отходить от шока, кто-то подошел к Чилтону, предложив помощь. Но это только раззадорило его сильнее. Вокруг мисс Чизвик образовалось пространство, которое никто не решался нарушить. Её тихое: «Он приставал ко мне» был с запалом перебито очередным оскорблением: «Паршивая лгунья, да кто тебе поверит». Уилл застыл. До мисс Чизвик было метров 20. Что он должен сделать? Можно ли что-то сделать? Кто будет слушать тихого доцента, который благодаря статье мисс Лаундс давно приобрел статус «кошмара кафедры». До Уилла долетел обрывок реплики: «Еще одна, неужели так сложно честно зарабатывать деньги». Это был конец, конец его терпения и, скорее всего, конец его карьеры. Уилл схватил со стола стопку и опрокинул ее в рот, оказалось, лимончелло. Так даже лучше. Он не допустит того, чтобы этот мудак снова вышел сухим из воды. Ганнибал уже прокладывал путь к мисс Чизвик через толпу. Человек действия, ну, конечно. Уилл не позволит ему в третий раз за вечер спасти положение, что бы там ни любил Бог, двух раз вполне достаточно. Он схватил его за руку, пробормотав: «Позвольте, я сам». На лице Ганнибала не было удивления, он слегка насмешливо произнес: «Не буду мешать» и отошел в сторону. Главное, действовать естественно. Будто на него не уставились, несколько десятков пар глаз. Уилл шагнул из толпы. Насекомые под микроскопом и то, лучше себя чувствуют. Мисс Чизвик обхватила себя руками, стараясь унять дрожь во всем теле. Красные от слез глаза, размазанная тушь. Уилл кивнул ей, все будет хорошо, я разберусь, постараюсь разобраться, повернулся спиной, загораживая Мэри от любопытных взглядов. Чуть ниже уровня глаз возникла раскрасневшаяся рожа Чилтона. Насилие не выход, насилие не выход. Уилл собрался с мыслями и самым будничным тоном, на который только был способен в таком состоянии, произнес: – Я смотрю, кто-то решил тряхнуть стариной. Выражение лица Чилтона было бесценно. Ему необходим фотоаппарат, прямо сейчас. Замечательная вышла бы обложка для следующей книги. – Да кто ты вообще такой? – наконец выплюнул Фредерик. – Плеваться было не обязательно, – Уилл провел рукой по рукаву пиджака, – Уилл Грэм. Вы сейчас кричите на работницу моей кафедры, и я бы хотел узнать причину. – Работница, – скривился Чилтон, – несет чушь и оговаривает приличных людей. – Ни одного не заметил, – пробормотал Уилл, и пока Чилтон не успел выдать очередную тираду, повернулся к мисс Чизвики и мягко спросил, – чем у нас нынче занимаются приличные люди? – Я была возле стола, когда он подошел… – ее голос дрогнул, – подошел, сказал, что меня скоро вышвырнут, но он может помочь вернуться на прошлую работу, если я приму правильное решение. – Вы слышали? Я предложил помощь, поиск работы в наше время, особенно для таких особ, процесс не простой. Вы знаете состояние рабочего рынка? – снова завелся Чилтон. Это уже личное оскорбление. Что Чилтон, в принципе, мог знать о состоянии рабочего рынка? «Терпение – добродетель». Так учил отец. Но его отец ни разу не встречал Чилтона. Было ли то лимончелло или неожиданно возникшей образ ободряющей улыбки Ганнибала, но Уилл самым серьезным тоном, громко – так, чтобы слышали люди у сцены, – сказал: – Все в этом помещении, профессор Чилтон, предпочли бы остаться безработными, чем сотрудничать с Вами, – почему он не взял фотоаппарат? Если первый кадр подходил бы для обложки, то этот он был готов распечатать на формате А2 и повесить над кроватью, – продолжайте, мисс Чизвик. – Я отказалась… он начал… – она запнулась, – начал… Собравшиеся затаили дыхание, боясь пропустить малейшую подробность, которую потом в красках будут мусолить за обеденным перерывом, смакуя каждую деталь чужого горя. – Достаточно, мисс Чизвик, остальное расскажете в отделе кадров. – Какой отдел кадров? Где доказательства? Я подам в суд за оскорбление чести и достоинства, – снова подал голос Чилтон. Честь и достоинство? Да ты шутник. Уилл снова повернулся к нему. Краснота сползла с лица Фредерика в район шеи, сдавленной зеленым галстуком. – Что здесь происходит? – Джек Кроуфорд не смог отстирать рубашку полностью. Мокрая ткань сероватого цвета облипала грудь. Красные брызги расползлись в розоватые пятна, – меня не было 5 минут. – Я наконец-то лично познакомился с профессором Чилтоном, – горит сарай, гори и хата. – Профессор Кроуфорд, вы очень вовремя. Меня подло обвиняют в противоправных действиях. И Ваш, – Фредерик особенно выделил это слово, – коллега, почему-то решил, будто имеет право не просто оскорблять меня на виду у всех, но и поддерживать гнусную клевету. Чилтон заметно приободрился. Он поправил галстук и, выпятив нижнюю губу, продолжил: – Я требую разбирательства и восстановления истины. Джек тяжело вздохнул и повернулся к Уиллу, в глазах читалось: «Почему ты опять влез не в свое дело?» – Доктор Чилтон домогался нашей коллеги, профессор Кроуфорд. Не только профессиональная этика, но и старая добрая совесть, – он повернулся к Чилтону, – способность осознавать долг и ответственность, если вдруг кто-то не знаком с этим понятием, вынудили меня поступить именно так. – Не время язвить, Уилл. Сейчас у нас есть слово мисс Чизвик против слова мистера Чилтона. Может кто-то видел сам инцидент? – Джек повернулся к людям в зале. Толпа ответила упорным молчанием. Уилл не сомневался, что свидетели были. Может, они не заметили в действиях Чилтона ничего необычного, а может, были так напуганы стать частью скандала, что решили промолчать. Все-таки стоило дать более подробное определение слова «совесть». – Мисс Чизвик все выдумала, профессор. Это очевидно – что ей еще оставалось. В наше время девушки её типа на все готовы ради внимания, – почувствовав контроль над ситуацией, Чилтон перестал себя сдерживать. В его тоне, сбивчивом и нервном минуту назад, сейчас сквозила насмешка, – я требую доказательств. – Давайте посмотрим камеры, – все обернулись на голос Ганнибала, спокойно наблюдавшего за сценой все это время, – с разрешения администрации и Вас лично, профессор, я установил их около столов, так как беспокоился о сохранности сервиза. Он передается в моей семье поколениями, пережил путешествие из Литвы. Иногда я чересчур сентиментален.

…

– Ты спас меня сегодня трижды, – закатный воздух в университетском саду был на вкус как жасмин. Из распахнутых окон долетали обрывки ленивых разговоров. Оранжевое солнце вспыхивало в стеклах, отражаясь на листве деревьев. Сад тонул в золотистой дымке. Мошки стайками вились около закрывающихся цветочных бутонов, покорно провожающих солнце. Уилл сжимал в руке полупустую бутылку отвратительно дорого вина. – Появляться в самый неподходящий момент всё-таки часть моего стиля, – Ганнибал снял пиджак, когда показывал Джеку, Чилтону и Уиллу запись с камер видеонаблюдения. Сейчас на нем была приталенная жилетка серого цвета. Пара верхних пуговиц на рубашке расстегнута. Благодаря взъерошенным волосам он выглядел моложе. Закатный свет делал его карие глаза янтарными, искрящимися. – Спасибо. Я, кажется, так и не сказал это, – Уилл сделал глоток. Он не почувствовал «букета», как обещал Ганнибал. Просто вкусное вино. Как краденое вино может быть не вкусным? – Не стоит благодарности. В конце концов, это ты заступился за Мэри. – Это было безрассудно. Если бы не камеры… Как тебе вообще удалось провернуть такое в университете? – Уилл не мог до сих пор поверить, что все разрешилось.  Помочь мисс Чизвик было необдуманным, но необходимым поступком. Судьба дала ему шанс не молчать, шанс выставить Чилтона мудаком. От таких подарков нельзя отказываться. – Университет заказал первоклассный банкет. А пластиковая посуда, – его чуть не передернуло, – оскорбление для любого блюда. Фамильный сервиз прекрасно вписывался в концепцию. Однако я не доверяю студентам, сам был одним из них много лет назад, – он мягко улыбнулся. Уилл не будет говорить, что он выглядит хорошо, не просто хорошо, он выглядит как первая чашка кофе с утра. – Не могу представить тебя студентом, – Уилл сделал большой глоток, горлышко глухо ударилось о зубы. – Может, это повод узнать меня получше? Так вот, университет предложил установить камеры, чтобы в случае поломки или, подчеркну, не мои слова, кражи, виновник был найден сразу же. Вряд ли у ректората были деньги на покрытие таких убытков. – Все уходит на костюмы Чилтона, – усмехнулся Уилл. – Тогда у них отвратительный вкус. – Наверное, дело замнут, – Ганнибал удивленно поднял брови. Конечно, ты должен был все разрушить. Уилл знал, как заканчиваются такие дела: формальный выговор, краткое сообщение в прессу, если этого невозможно будет избежать, перевод Мэри в другой университет. Слишком высокое положение, слишком много шума. Уилл допил вино. – Они могут попробовать, – Ганнибал аккуратно взял бутылку из рук Уилла, – в крайнем случае, прессе кто-нибудь напомнит о недавних обвинениях нашего профессора. Есть одна журналистка, вроде ее зовут мисс Лаундс, она трепетно следит за состоянием современной науки. – Моя хорошая знакомая, – Уилл не смог удержаться от язвительной улыбки. В конце концов, у него сохранен ее номер. Ганнибал поставил бутылку на скамейку. – Разводим бардак на территории государственного учреждения? – Им все равно придется убрать мусор. Уиллу нравилось молчание, спокойствие, которое он так долго искал в тишине своего кабинета. Но, может, Ганнибалу неловко. Если этот человек, в принципе, знаком с таким чувством. Надо поблагодарить за помощь, и пойти домой. Выпить стакан виски, почесать Уинстона и, может, провести пару часов в кровати в тщетных попытках задремать, чтобы во сне снова увидеть морщинки вокруг карих глаз, услышать насмешливый тихий голос, предлагающий перейти на «ты». Ганнибал внимательно смотрел на него. – Извини, задумался. Еще раз спасибо большое, за все. Не только за Чилтона. И прошу прощения, университет возместит ущерб за поломку экрана телефона. Глупо было со стороны нашего многообещающего профессора предположить, что попытка выхватить телефон из твоих рук спасет ситуацию, – Уилл никогда бы не поверил, что взрослый человек, особенно профессор, может попытаться применить физическую силу на глазах такого количества людей. Выброс адреналина? Полное ощущение безнаказанности? – и если я могу что-то сделать лично, то вот мой номер. Уилл заказывал визитки из самой дешевой бумаги, стандартные, минималистичные. Почему-то в университетской среде ритуал обмена этими бумажками считался чуть ли не сакральным. Уилл саботировал как мог. Но сейчас, протягивая Ганнибалу визитку с пожеванными концами, чувствовал себя жалко. Кто захочет позвонить по этому расплывшемуся номеру? Он бы не захотел, что уж говорить о Ганнибале. – Какой интересный дизайн, – Уилл покраснел. Оказывается, он все еще был способен на такое. – Никакого давления, все хорошо, я пойду, – он развернулся, чтобы спокойно сбежать. – Это невежливо, Уилл, – возразил Ганнибал, кладя руку на его плечо, – как ты и сказал, я помог тебе. И мне необходимо кое-что взамен. Уилл ожидал всего, что угодно от «мыть посуду в ресторане Ганнибала на протяжение трёх месяцев» до «нарезать лук на маленькие кубики 1,5 х 1,5 сантиметра», но услышал только: – Я бы хотел предложить выпить действительно хорошего вина у меня в ресторане. От тебя требуется оставаться в сознании и, желательно, узнать меня на следующий день.