Покой на морозной вершине.

Делать грязную работу легко, если сильно не задумываться и глушить голос морали. Цисин платят не за рассуждения о великом, не за духовные терзания и чистую справедливость. В контракте этого нет, а в Ли Юэ контрактам следуют дословно. Движения отточенно-резкие, следуя за преступниками по пятам, бесшумные, не привлекая лишнего внимания и сливаясь со звуками бамбукового леса. Е Лань знает эту местность как свои пять пальцев и ориентироваться здесь может с закрытыми глазами, поэтому остаётся лишь дождаться лучшего момента, когда беглецы ослабят бдительность и попадутся в осторожно сплетённую паутину правосудия Ли Юэ. Ловушка захлопывается. Е Лань тенью скользит меж бамбуковых стволов, наконец выходя на свет, чтобы потуже затянуть нити. На губах играет лёгкая, едва заметная ухмылка, а глаза блестят почти весело. Сегодняшнее задание — небольшая игра, чтобы занять время. Рисков сегодня не было — каждый, кто был причастен к миссии, знал заранее, что у похитителей сокровищ шансов сбежать нет. «Небольшая утренняя зарядка», — вот так назвала это дело сама Е Лань, передавая преступников в руки вершителей закона. Их дальнейшая судьба женщину не интересует. Она своё дело сделала, она свою часть контракта исполнила, остальное уже не её забота. Мышцы начинают устало ныть, отдаваясь лёгкой тяжестью выполненной работы по всему телу. Е Лань потягивается, неторопливо прогуливаясь по торговой площади. Вокруг шумят люди, то и дело слышны выкрики: «Рекс Ляпис по самой доступной цене!», «Высокое качество — честная цена!», «Лучшие заморские шубы! Привезены из самой Снежной. Говорят, сама Царица носит такие!» — подобное здесь обыденность. Е Лань обычно слушает, чтобы зацепиться за неосторожное слово, которое обязательно выдаст противозаконные планы торгаша по сбыту нелегально приобретённого нефрита или ляписа, но сегодня ничего не цепляет. Всё чисто, ничего интересного или хотя бы любопытного, кроме... — Цветы цисинь, собранные на отвесных склонах гор Ли Юэ, — идеальный подарок, чтобы ваша любимая женщина стала ещё и самой счастливой, — громким старческим голосом говорит седая старуха, размахивая белоснежным букетом. Е Лань останавливаться не планировала, но белоснежный букет притягивает к себе взгляд и мору, потому что женщина точно знает, в чьих нежных руках эти стебли бы смотрелись живописно. Пару золочёных монет с тихим звоном опускаются на деревянный прилавок, а шуба становится повязкой на пояс. На лице растекается лёгкая, вежливая, почти застенчивая улыбка. Е Лань тут нет и не было. Сегодня Е Лань не приходила на площадь и уж точно не останавливалась у прилавка с горными цветами, меняя монеты на них. — Неужели у такой красивой юной леди нет того, кто подарил бы ей букет? — с напускным удивлением и досадой спрашивает старая торговка. Не-Е Лань убирает прядь за ухо, будто стесняясь вопроса. — Себя иногда нужно радовать и самой, — улыбается девушка, представившаяся Ли Цзе, и растворяется в толпе так быстро, словно её здесь и не было никогда. Е Лань расправляет помявшиеся лепестки и пробирается через толпу с лёгкостью и грацией, отточенной годами тяжёлых тренировок. Городской пейзаж медленно меняется на точечные пики гор, скрытых густыми облаками от людского взора. Подниматься по отвесным выступам не впервой — эта дорога знакома уже давно. Е Лань знает, куда ступать, чтобы не сорваться вниз, знает, как правильно дышать, чтобы разряженный воздух не заставил потерять бдительность и сознание. «Здесь дышится легче», — в очередной раз звенит мысль на подкорке, уже не в первый раз. Е Лань крадётся, не нарушая тишину священной медитации и покоя. Глаза очерчивают чужую фигуру невесомо, лишний раз не привлекая к себе внимания, пока тело мягко опускается на траву, складывая цветы на коленях. Е Лань знает, что Шэнь Хэ заметила её ещё во время подъёма на склоне, но не позволяет себе помешать. Она терпению обучена. Она сможет подождать, пока ученица Адептов не отвлечётся от своего дела. Е Лань не отвечает, потому что обе знают, что она никуда не уйдёт. Тёплые пальцы касаются холодных и бледных, коротко и ненавязчиво оглаживая. Е Лань не отвечает, но обе знают, что смотреть она будет совсем не на красивый закат. Уголки губ Шэнь Хэ едва заметно вздрагивают, а холодные пальцы, кажется, начинают согреваться.