spring of our lives

Юнхо сновал по дому, будто заведённый, курсировал из комнаты в комнату, схватывая вещи с одних полок и перенося их на другие, вытирая пыль с телевизора и в который раз проверяя наличие детских игрушек в гостиной. Сегодня к ним в гости наконец должен был прийти Минги с малышкой Санми. И сам Юнхо, и Наён ждали этого с нетерпением, хотя в последние дни настроение дочери Юнхо мог назвать не более чем сносным. Она огрызалась, ходила мрачная и недовольная, всплески эмоций были чересчур яркими, но агрессивными. Её плаксивость, коей она никогда не отличалась, была выкручена на максимум — так вчера вечером она растрогалась при виде маленьких щенков и котят в витрине зоомагазина, утром её кофе был недостаточно холодным, позавчера перед самым выходом в школу она порвала единственные колготки, а сегодня у неё сломалась плойка. Обычно в такие моменты Наён больше злилась, чем расстраивалась, и Юнхо давно привык к этому, но сейчас… В это время ему казалось, что он боялся собственной дочери. И пусть и новая плойка, и новые колготки уже куплены заботливым отцом, даты на календаре, аккуратно обведённые простым карандашом, не сулили ему в ближайшее время ничего хорошего. Сан, конечно, молодец, постарался на славу и преуспел в деликатных вопросах взросления Наён, но Юнхо всё равно проводил этот особенный для дочери период, как на иголках. Сейчас её не было дома, может, и к лучшему, потому что Наён находилась на встрече с Минджу, и обычно после их маленьких свиданий она возвращалась в прекрасном расположении духа, однако что-то подсказывало Юнхо, что сегодня у него было мало шансов на такую удачу. Наён подозрительно не отвечала на сообщения и звонки, хоть и заходила в соцсеть периодически, и вариантов у бедного Юнхо было всего два. Либо всё очень хорошо, либо всё очень плохо. Поэтому он, стараясь успокоиться, в сотый раз перепроверил столик в гостиной — краски, бумага, воздушный пластилин и несколько наборов для творчества по возрасту, которые, как надеялся Юнхо, понравятся Санми и позволят провести с Минги больше времени, пока его маленькая принцесса будет увлечена и занята. Если Наён сможет помочь в этом деле — будет ещё лучше, но Юнхо держал в голове и тот вариант, если дочь будет не в самом лучшем расположении духа. Уповать на удачу и надеяться, что подросток не взбунтуется в самый неподходящий момент, было огромной глупостью. Простой ужин с мясом и несколькими закусками уже был практически готов. Юнхо разложил всё по мискам, взглянул на часы и, подумав секунду, достал из холодильника соджу. Он не был уверен, что оно пригодится, но на всякий случай прикупил бутылочку, если вечер будет готов свернуть в подходящее русло. Более тёплое. И семейное. Мысль об этом отозвалась теснотой в груди и мягким, нежным трепетом — в их с Наён квартире часто устраивались посиделки с Саном, Хонджуном и Чонхо, но всё же Минги был совершенно другим. И атмосфера наверняка будет иной — как минимум потому, что раньше ничего подобного здесь не происходило. Тоска по крепким объятиям, поддержке именно любимого человека, а не друзей, и ощущение целостного счастья — вот то, о чём Юнхо думал в последнее время. Особенно после той встречи с Минги, когда они попали под дождь. Юнхо нахмурился, вспомнив тот хоть и чудесный, но в некотором смысле тревожный вечер. Он не мог отпустить из памяти тот факт, что в какой-то момент Минги просто перестал реагировать вообще на всё, что делал и говорил Юнхо, и его отсутствующий, болезненный взгляд в пустоту тоже слишком хорошо отпечатался на подкорке. Словно… Минги потерялся. Юнхо не понимал этого чувства, не осознавал его истоки, потому что после Минги вновь стал обычным, снова начал шутить и смеяться, однако смятение не покидало Юнхо ещё несколько дней. Возможно, Минги волновался. Возможно, переживал по поводу того, могли ли они с Юнхо двинуться дальше и преодолеть очередной барьер между ними. Возможно. Но узнать этого у Юнхо не получилось, так как Минги на вопросы отвечал скупо, сдержанно и короткими, общими фразами. Всё в порядке. Всё нормально. Не забивай голову. И проблема была в том, что Юнхо хотел забить себе голову этим, чтобы понять Минги лучше, однако ему не позволяли. Сейчас всё было более-менее стабильно, и Юнхо просто надеялся, что Минги нужно было больше времени, чтобы принять всё. В этом, пожалуй, не было ничего удивительного, учитывая прошлое Минги и его проблемы с людьми, хотя Юнхо, конечно, хотел большей ясности. Хотел и уже представлял, насколько кропотливым будет путь к сердцу Минги. Входная дверь громко хлопнула. Юнхо замер, встрепенувшись, и лишь успел обернуться, когда через гостиную пронеслась Наён — маленьким ураганом, казалось, не смотря себе под ноги, и то, что Юнхо смог заметить за жалкие доли секунд, ему совершенно не понравилось. Наён была явно расстроена, её заплаканные глаза и покрасневший нос выделялись на бледном лице, Юнхо шагнул к ней навстречу, но дверь её спальни захлопнулась прямо у него перед носом, чуть ли не ударив по лбу. — Милая, что случилось? — спросил он, тихо постучав костяшками о косяк. — Я могу войти? — Нет! Сорвавшийся на крик голос дочери заставил Юнхо поёжиться. Будь у него уши, как у щенка, наверняка бы прижались к голове в страхе и сожалении, поэтому Юнхо лишь поджал губы, не зная, что ему делать. Оставить в покое? Это было слишком для его любящего отцовского сердца. Волнение колыхнулось в нём тяжёлой волной — что произошло, если Наён стала настолько чувствительной? Настаивать на своём? Юнхо не хотел быть дотошным, зная, что рано или поздно Наён расскажет всё сама, потому как это было нормой в их семье — доверять и разговаривать. Ещё некоторое время Юнхо растерянно топтался около двери, а потом всё же постучал ещё раз. — Я же сказала — нет. — Принести тебе воды, Наён-а? — он положил ладонь на ручку и сжал, силясь, чтобы не открыть. — Ничего не болит? Юнхо чувствовал себя беспомощным, ожидая ответ дочери, что совершенно не спешила с ответом. Из комнаты доносились приглушённые всхлипы и возня, внутренности Юнхо сжались под натиском беспокойства за то драгоценное, что он с таким усердием защищал от порой несправедливого мира последние пятнадцать лет. Он стоял и ждал терпеливо, хотя желание не слушать Наён и нарушить её границы возрастало с каждым мгновением. — Солнышко? Как только Юнхо позвал снова, из-за двери раздалось рыдание — будто Наён сдерживалась из последних сил, не желая показывать слабость, а потом сдалась. Такое иногда случалось, когда в особо трудные минуты Юнхо становился ещё более мягким, меняя голос и интонацию, проявляя участие и переживая за дочь. Он сходил на кухню и налил стакан воды, а затем вернулся, на этот раз ещё более отчётливо слыша печаль Наён. — Я вхожу, — Юнхо постучал опять. Дал и себе, и Наён маленькую передышку и, не получив отказа, осторожно приоткрыл дверь. Наён лежала на кровати, подобрав колени и превратившись в крошечный клубочек, обнимала себя за плечи и дрожала, словно осиновый лист. Её плечи тряслись, и, увидев её такой, Юнхо подумал с сожалением, что правильным будет позвонить сейчас Минги и отменить их визит, чтобы не волновать Наён ещё больше. Это будет неудобно и в какой-то степени некрасиво, однако Юнхо не мог позволить себе заставить Наён чувствовать себя хуже. Если её состояние было таковым из-за ссоры с Минджу — а именно так и было, Юнхо уверен, — то тем более. — Я принёс воды, милая, — Юнхо присел на краешек кровати и поставил стакан на полку рядом. — Или, может, налить тебе соджу? Наён икнула вместо ответа на нелепую шутку, но зарылась лицом в подушку поглубже. — Я сказала тебе не входить. — Кое-как разобрал Юнхо. — Как я могу оставить тебя одну в таком состоянии, Наён-а, — поколебавшись, он дотронулся до спины дочери и погладил. — Случилось что-то серьёзное? — Мы с Джу поругались, — на рваном протяжном выдохе произнесла Наён и судорожно вздохнула. — Серьёзного — ничего, просто… раньше мы никогда не ругались так сильно. — Ты… хочешь поговорить об этом? — тихо спросил Юнхо. Ладонью он чувствовал, как тяжело Наён дышала, с какими хрипами вырывался из её груди воздух, и от каждого такого хрипа спокойствие Юнхо трескалось всё сильнее. — Я позвоню, м, — он запнулся, — позвоню Минги, чтобы он не приезжал. Успокоишься, сходим прогуляться и… — Нет, пап, — Наён дёрнула плечом и развернулась к нему лицом — заплаканным и покрасневшим. — Не надо. Мы и так долго переносили встречу с ним. — Но ты уверена, милая? — Юнхо провёл пальцами по тёплой щеке дочери, отлепляя мокрые от слёз волосы и убирая их в сторону. — Я уверен, он всё поймёт, это не сложно. — М, — она отрицательно мотнула головой. — Отменять встречи в последний момент — подло. И некрасиво. И я не хочу, чтобы ты выбирал, — её губы скривились, а у Юнхо от этих слов всё внутри защемило. — Просто… любить — всегда так больно? Юнхо резко выдохнул. Наклонился, обняв Наён за шею и притянув к себе, прижал крепко и тесно, не зная, как подобрать правильный ответ. Наён всхлипнула, Юнхо несдержанно покачал её из стороны в сторону, всей душой желая больше никогда не видеть и не слышать дочь вот такую — впервые разбитую и беспомощную в том, что можно было только пережить. — Нет, любимая, нет, — он погладил её по голове. — Любовь прекрасна, даже если порой ломает нас на мелкие кусочки. Это сложная работа, но в конце концов ты обязательно получаешь вознаграждение — неважно, взаимность это или свобода и боль. Иногда неудачи настигают нас там, где не ожидаешь, и любовь — не исключение, но она всегда дарит нам ресурсы, — Юнхо отодвинулся и обхватил Наён за лицо, чтобы поцеловать в лоб. — Счастье. Вдохновение. Поддержку. Тепло. Силы на то, чтобы верить в лучшее и двигаться дальше, достигать целей, несмотря ни на что. Одиночество — не плохо, и любовь может быть разной, но и мы ведь меняемся день ото дня, верно? Мы учимся любить, учимся прощать, учимся быть мудрыми для того, чтобы обрести свою радость и место в жизни, и любовь — лишь один из инструментов, — улыбнувшись одним уголком губ, он стёр слезинку со скулы Наён. — Очень ценный и хрупкий, и с ним нужно научиться работать. Круглые глаза Наён, обрамлённые мокрыми, длинными ресницами, смотрели, казалось, в душу. В них плескались неуверенность, болезненность и ещё десяток разных эмоций, которые, вероятно, никак не могли найти своё место в пока ещё совсем юном сердце. — Она сказала нашим друзьям, что мы просто подруги, — её взгляд помрачнел. — Всё, как и раньше, только сегодня мне хотелось слышать совсем не это. Я сказала ей, что люблю её, а она… — Наён шмыгнула носом, глаза вновь наполнились слезами, что тут же потекли по щекам. Вся бушевавшая в Юнхо волна отхлынула вниз, к ногам. Он был готов к этому разговору, но не думал, что он коснётся его так скоро. — Мне очень жаль, детка, — Юнхо прислонился лбом ко лбу Наён. — Но мир бывает жесток к таким, как мы. Возможно, Джу испугалась, потому что общество не всегда принимает нашу любовь. — Но ведь это наши друзья, — возразила Наён громко. — Неужели они бы не поняли? Юнхо отстранился и поджал губы. — Я не знаю, Наён-а. Это уже сложнее, и я не могу сказать тебе, что на этом пути всё пройдёт гладко. — Почему людям не плевать, кого мы любим? Разве это важно, если мы будем счастливы? Разве им есть дело до того, кто ждёт нас дома? Почему я должна страдать только потому, что кто-то не хочет меня принимать? — У меня нет ответов на эти вопросы, родная, — сожаление просочилось в голос слишком явно. — Но если ты принимаешь себя, и ты готова бороться за своё счастье, они отпадут сами собой. — Бороться всю жизнь? Юнхо опустил взгляд, снова ощущая собственное бессилие. Кивнул, чуть погодя, понимая, что не мог предложить Наён что-то ещё. — Возможно, нет, потому что социум прогрессирует, и я знаю, что сейчас мои слова покажутся тебе примитивными и нудными, совсем не значимыми, но ты не одна, Наён-а. У тебя есть я, и я приму любой твой выбор, — он опять взглянул на дочь. — И позже у тебя появятся люди, которым, как ты и сказала, будет совсем неважно, кто ждёт тебя дома. И Джу наверняка сожалеет о сказанном, просто дай ей немного времени, хорошо? И себе. Всё точно наладится, не может быть по-другому, когда ты так настроена, — Юнхо вновь постарался улыбнуться. — Такая маленькая, а уже такая мудрая. И я искренне верю, что ты вырастешь сильной, способной преодолеть всё — и косые взгляды, и слухи, и неприязнь. Она, к сожалению, тоже возможна, потому что жестоким мир делают именно люди, но ты совсем не такая. — Ты не прав, па, — Наён подтянулась и обняла Юнхо поперёк спины. — Это очень значимо и очень важно, — она громко вздохнула. — Я рада, что ты меня понимаешь. — Твоим бабушке и дедушке очень нравился Минги, и пусть мы не говорили об этом напрямую, думаю, они догадывались о том, что мы тайком целовались на крыше нашего дома, — усмехнулся Юнхо. — И я уверен, что и сейчас бы они поддержали меня в этом выборе. Я — их ребёнок, и что ещё им было нужно, если мой человек всегда был бы рядом? — на сердце потеплело. — И Джу будет. Это не способно разрушить вашу дружбу, я уверен. Ещё какое-то время они сидели в тишине. Наён успокаивалась, и Юнхо вместе с ней, он пропускал через себя её переживания и боль, однако так же растворялся в её словах о том, как важно для неё мнение Юнхо. Очередной момент, который будет всплывать в памяти, когда они будут ссориться друг с другом, чтобы потом вновь вернуться к их идиллии. — Я говорила тебе, что ты лучший папа на свете? — Не припомню такого. — Гадкий врунишка, — Наён разомкнула объятия и ущипнула Юнхо за бок. — Только на прошлой неделе было. — Разве? — Юнхо преувеличенно удивился. — Помню только про то, что мороженое, которое я тебе принёс, было невкусным. — Я люблю тебя, па, — окончательно перебравшись к Юнхо на колени, как не делала уже очень-очень и очень давно, Наён обхватила его туловище руками-ногами, словно крохотная обезьянка. — Ты самый лучший, правда-правда. И я надеюсь, что ты тоже обретёшь своё счастье совсем скоро. — Мх, Наён-а, — Юнхо зажмурился и прижал дочь к себе, — моё счастье всегда со мной. — Так и останется, если прямо сейчас мы не пойдём встречать наших гостей, — вопреки словам Наён вцепилась в шею Юнхо крепче и слегка подпрыгнула. Чувствуя в руках лишний вес, Юнхо поднялся — громко кряхтя и покачиваясь. Он давно не носил Наён на руках таким образом, и не то чтобы дочка была такой уж тяжёлой, но Юнхо всё равно с особой осторожностью перехватил свою драгоценную ношу удобнее и вышел из спальни. — Ва-а-а, так же страшно, как и раньше, — Наён взвизгнула. — Ты такой высокий, — она сдавила ноги сильно, и в какой-то момент Юнхо показалось, что у него вот-вот хрустнут рёбра. — А Минги высокий, па? — Он… примерно как я? Чуть-чуть ниже. Когда мы учились в школе, были самыми высокими в классе, одноклассники называли нас башнями-близнецами, — Юнхо хохотнул. — Точно не хочешь, чтобы я позвонил ему? Он очень чуткий и правда всё поймёт. — Ты думаешь, я упущу свой шанс посмотреть, как ты краснеешь? — заискивающим голосом, полным далеко не невинного, девичьего довольства протянула Наён. — Посмотреть, как краснеют два здоровых мужика только потому, что их собрали в одной комнате? — Ты знаешь, у Минги есть друзья, мне кажется, ты бы отлично вписалась в их компанию сплетников. И Сан вместе с тобой, — Юнхо закатил глаза и посадил Наён на кухонный стол. — Слезай давай и иди умойся, переоденься, приведи себя в порядок, — он потрепал дочь по голове. — Хорошо подумала? — спросил он ещё раз. — Я позвоню Минги, если тебе нужно время. — Всё в порядке, па, — Наён обняла его ещё раз. — Я справлюсь. Я совсем не подумала о том, что Джу может бояться, — она хмыкнула. — Поговорю с ней позже. — Живот не болит? — участливо спросил Юнхо, одновременно с этим убирая растрепавшиеся волосы Наён от лица за ухо. — Может, сладенького? Я купил кексы. — Не, не хочу. Наён резво спрыгнула со стола и умчалась в свою комнату, откуда Юнхо только что принёс её. Он вздохнул и потёр глаза — чувство облегчения просачивалось в вены, будто сквозняк, и дарило лёгкое ощущение радости от того, что ему вновь удалось угомонить бурю так быстро. Надолго ли — непонятно, но каждая такая маленькая победа тепло отзывалась в нём и лишь подтверждала многочисленные слова окружающих о том, что Юнхо был хорошим отцом. Он верил в это всеми силами, даже если порой ему приходилось перешагивать через себя и заталкивать жизненный опыт поглубже. Это было необходимостью и теми утверждениями, к которым он пришёл спустя трудные и вместе с тем замечательные годы отцовства. И, неожиданно подумал Юнхо, он хотел бы поделиться этим с Минги, чтобы неудачи на этом поприще не задевали его так же, как и Юнхо, и проходили легче. Он бы очень хотел. Быть рядом, служить поддержкой и надёжным плечом, оказываться в нужном месте в нужное время и оставаться оплотом того тепла, которого самому Юнхо так не хватало. Возможно, это было немного эгоистично и самонадеянно, но он верил, что мог быть полезным. И… любимым при идеальном раскладе. Уши потеплели. Юнхо мотнул головой, вспомнив последнюю встречу с Минги, его лёгкую неуверенность и крепкие руки, вспомнил его горячие губы на своих, от поцелуя которых мозг Юнхо мгновенно закоротило. Это было лучше, чем раньше. Это было приятнее, чем когда-либо, было трепетнее и чувственнее, чем Юнхо мог вспомнить, и куда более необходимо, чем Юнхо мог себе представить. И он надеялся, что не он один был заложником этих глубоких и цепких, словно капкан, ощущений. — Боги, да ты краснючий, как краб. Юнхо резко поднял голову. Наён стояла в дверном проёме в свою комнату и хихикала, прячась за ладошками. — Тебе Минги написал? — Никто мне не писал, — Юнхо покосился на часы, чтобы проверить время. — А о чём ты тогда думаешь, что походишь на спелый томат? — Наён скептично подняла бровь. — Неужто о том, что забыл принести свои гостевые салфетки на стол. — Просто… задумался. — Надеюсь, меня не стошнит от вас обоих, — подойдя к накрытому столу, Наён схватила что-то из закусок и живо сунула в рот. — Прям не терпится посмотреть на него, — она облизнула пальцы, — может, он тоже такой же огромный олух, как и ты, а меня ждёт целое представление. — Наён! — возмутился Юнхо, ощущая вновь подступающее к шее тепло. — Я лишу тебя карманных денег, если ты продолжишь меня оскорблять. — Валяй, — дочь пожала плечами, — буду жить за счёт любимого аджосси, не обеднеет. — Ты просто невозможная девчонка, — Юнхо скривился, — я тебя такой не воспитывал. — Ты — нет. Сан-ним — возможно, — Наён явно повеселела. — Вдруг так случится, что мы с Минги будем строить против тебя козни, что будешь делать? — Ты его даже не видела ни разу, он может тебе и не понравиться, — насупился Юнхо. — Какая разница, — она закатила глаза. — Тебе-то он нравится, он не может быть плохим человеком. Юнхо не нашёлся с ответом. Он продолжал стоять на месте и смотреть на Наён, нагло ворующую еду со стола и продолжающую что-то щебетать себе под нос. Всё его смятение перед их с Минги встречей, все его сомнения, который он старался опустить, прежде чем познакомить Наён с Минги, они испарились разом от этой короткой фразы, которую, как оказалось, Юнхо было необходимо услышать. И правда. Минги не мог не понравиться Наён. Ни в одном сценарии Юнхо не мог вообразить, чтобы Минги сделал что-то такое, на что Наён могла среагировать отрицательно, и Юнхо так и не понял — была ли в этом его заслуга, как родителя, или заслуга Минги. — Па, — позвала его Наён. — В дверь звонят. Юнхо мельком взглянул на себя в отражение на духовом шкафу и прочесал волосы пальцами. Осмотрел клетчатую рубашку, которую купил на днях, на предмет пятен и наконец-то услышал дверной звонок, что не услышал ранее. Он поднял взгляд на Наён. Та сжала кулаки на уровне груди, а потом вскинула их в воздух — в знак одобрения и поддержки, улыбаясь широко до прищура. Комнату снова разрезал перезвон. Торопливым шагом Юнхо пересёк кухню и коридор, щёлкнул замком и распахнул дверь, чувствуя нарастающее в сердце волнение. На пороге стоял Минги, его рука была занесена на уровень глаз, вероятно, чтобы ещё раз обозначить их с Санми присутствие — она пряталась за ногами Минги, который держал её за пальчики второй рукой, Юнхо мог видеть лишь её волнистые, растрёпанные во все стороны волосы да торчащий рукавчик футболки в розовую клетку. — Прости, что так долго, я совсем не слышал звонок, — выпалил Юнхо вместо приветствия и отошёл в сторону, чтобы его гости могли зайти. — Как добрались? — Приехали на такси, потому что эта дама, — Минги демонстративно потянул Санми за руку, — не захотела ехать на метро. — Хэй, принцесса, — Юнхо присел на корточки, — какая у тебя красивая кукла, — произнёс он, заметив в руке девочки игрушку. — Привезла, чтобы познакомить нас? Санми молча посмотрела сначала на куклу, потом на Юнхо, затем взглянула вверх, на Минги, на что тот только пожал плечами. — Это Юнхо, детка, он был на твоём дне рождения, — Минги тяжело вздохнул. — Глупый дядя? — спросила девочка шёпотом, но Юнхо мгновенно услышал из кухни тихое хихиканье. Минги обернулся на звук и хмыкнул. — Санми, — строго сказал он, — невежливо так говорить. Юнхо-ним разозлится и сделает тебе укол в попу, если ты будешь обзываться. — Эй, — шикнул Юнхо. — Не надо пугать мной ребёнка. — Не хочу укол, укол больно, — Санми завела ладошки за спину, видимо, прикрывая многострадальную попу. — Юнхо-ним, — она наклонилась низко-низко, и Юнхо недовольно взглянул на Минги. — Всё хорошо, малышка, пойдём со мной, м? — он протянул Санми руку. — Я познакомлю тебя с онни и покажу игрушки, которые мы с ней для тебя приготовили. Глаза девчонки блеснули, едва Юнхо договорил, и она вложила свою крохотную ладошку в ладонь Юнхо, не сомневаясь ни секунды. — По поводу игрушек, Юно… — начал Минги, но оборвался на полуслове. В коридор вышла Наён, Юнхо, подхвативший Санми на руки, заметил, как дочь замерла на пороге. Её и без того круглые глаза расширились, она пискнула и сделала поклон — такой глубокий, что Юнхо даже не мог припомнить ни единого случая, чтобы Наён поклонялась так сильно. — Аджосси, — быстро проговорила она, пока Юнхо отмечал несколько странную реакцию дочери на Минги. — Чон Наён. — М, — Минги кивнул легко, однако всё равно выглядел неуверенно. — Сон Минги, Наён-а. Наён сгорбилась на миг, а после вылетела из коридора пулей. Юнхо увидел красные, словно от мороза, кончики её ушей и нахмурился. — Э-э-м, прости, Минги-я, вероятно, она просто смутилась, — он неловко почесал шею. Минги, к большому удивлению Юнхо, тоже казался… странным. Щёки были розовыми, взгляд за очками — немного растерянным, но изумлённым, он смотрел Наён вслед с приоткрытым ртом. Будто бы совсем не ожидал увидеть то, что увидел. — Всё в порядке? — М, да, — Минги кашлянул. — Очень похожа на тебя, я не ожидал, что… настолько сильно. — Обычно она более вежливая с незнакомцами, — протянул Юнхо, когда, зайдя в столовую, не обнаружил там дочери. — Я поговорю с ней. — Не стоит, Юно, девчонка в пубертате, ей, может, на самом деле вообще не до наших с тобой общих встреч. — М-м-м, ну, как бы да, — Юнхо встрепенулся, вспомнив, что буквально двадцать минут назад они с Наён обсуждали серьёзные, волнующие её темы. — Но всё равно странно. — Не надо пугать мной ребёнка. Он обернулся на Минги, и тот показал ему язык, шкодливо улыбнувшись. Юнхо закатил глаза. — Мне уже почти пятнадцать, аджосси. — Раздался голос Наён с кухни, и через секунду она вышла из-за угла — волосы, обрамляющие лицо, были мокрыми, словно она умывалась, щёки всё ещё горели алым румянцем, когда она бойко посмотрела на Минги. — Вы в пятнадцать уже целовались под сливой и бегали от пчёл. Минги покосился на Юнхо. Прищурился и, поджав губы, кивнул. — Вот как, — хмыкнул он и подошёл к Наён — Юнхо вдруг увидел, какой крошечной была его дочь по сравнению с ним и невероятно хрупкой. — Можешь звать меня Минги, Наён-а, — он протянул ей руку. Наён нерешительно покачнулась вперёд и посмотрела на Юнхо, будто безмолвно спрашивая разрешения. Юнхо же в свою очередь продолжал наблюдать за ними двумя, запоминая все детали и мелочи, пока Санми тихонько сопела ему на ухо, а потом всё-таки пожал плечами. — Позаботьтесь обо мне, Минги-ним, — Наён, наклонившись в этот раз куда скромнее, пожала ладонь Минги. Губы Минги дрогнули в улыбке. В мыслях Юнхо мелькнула неожиданная мысль о том, что он, казалось, упустил из виду нечто, потому как и Наён, и Минги то и дело переглядывались между собой, но отчаянно поддерживали вид полной незаинтересованности. Юнхо не понимал, но пообещал себе подумать об этом на досуге. — Я отойду в уборную, м? — спросил Минги и, не дождавшись ответа, выскользнул из комнаты. — Наён-а, — позвал Юнхо дочь. — Это Санми, — он слегка подбросил сидящую на его руке девочку, а после опустил её на пол, тут же присев следом. — Малышка, это онни, — Юнхо посмотрел в личико Санми и указал рукой на Наён, — она покажет тебе игрушки, которые приготовила для тебя, хорошо? — он пригладил торчащие в разные стороны волосы и расправил сбившуюся на одно плечико маечку. — Она тебя очень ждала. Санми, к большому удивлению Юнхо, прижалась к нему, когда Наён подошла ближе и тоже села на корточки, чтобы взять девочку за руку. — Привет, — тихим, мягким голосом произнесла она и улыбнулась. — Приятно познакомиться, Санми-я. Какие игрушки тебе нравятся? — спросила Наён. — Как насчёт раскрасок и слаймов? — Папа не разрешает слаймы, — насупилась Санми. — Тогда, пока он не пришёл, предлагаю тебе пойти и посмотреть, какой здоровый слайм мы сделаем с тобой сегодня, что скажешь? — Папа не разрешает слаймы, — снова повторила девочка и покачала головой. — Мы ему не скажем, — заговорщицки прошептала Наён и многозначительно посмотрела на Юнхо, который был настолько очарован этим моментом, что просто согласно кивнул и выпустил Санми из рук. — Пойдём. Глаза Санми загорелись, едва она услышала о возможности поиграть с вещами, запретными для неё дома. Она побежала за Наён, бросив свою куклу около Юнхо, и тот поднял её, чтобы прижать к груди — у них подобных игрушек уже давным-давно не водилось, сердце странно сжалось, будто бы осознав к который раз, насколько уже Наён стала взрослой. Юнхо вздохнул с некоторой долей облегчения — Санми легко пошла на контакт, даже помнила его самого, пусть и со сносками. В Наён он ни капельки не сомневался, потому как она действительно ждала встречи и с Минги, и с Санми, и потратила не один час на то, чтобы изучить, какие игрушки сейчас на слуху и как лучше понять маленьких детей. Наверное, в будущем она пожалеет о своём таком рьяном желании сдружиться с Санми, особенно, если так случится, что им придётся видеться чаще, чем один раз в месяц. Но об этом Юнхо обязательно подумает потом. Подумает и поговорит с Наён, конечно же. — А где мелкая? — Минги, подошедший незаметно с спины, осторожно обнял вздрогнувшего Юнхо за талию. — Наён забрала её, — Юнхо качнулся назад, облокачиваясь на Минги и прижимаясь лопатками к груди. — Думаю, надо дать им время, чтобы привыкнуть. — Согласен, — шумно выдохнув, Минги сжал Юнхо крепче. — Нужна помощь, чтобы накрыть на стол? По коже рассыпались мурашки. Горячее дыхание Минги поплыло по шее теплом, Юнхо поёжился, ощутив на коже поцелуй и услышав его близко-близко. Он повернул голову к Минги, и его совершенно наглым образом крутанули на месте — Юнхо закинул руки на широкие плечи и запустил пальцы в тёмные вихрастые волосы на затылке. Тяжёлый взгляд Минги сверкнул, скользнув к губам Юнхо. — Привет, — шепнул он и поцеловал Юнхо мягко, не углубляясь, что, впрочем, всё равно заставило сердце забиться чаще. — Привет. Юнхо улыбнулся в поцелуй от такой глупой выходки, но зажмурился, когда в груди сладко затрепетало. Они с Минги не обсуждали произошедшее между ними в их последнюю встречу, однако сам Юнхо воспринимал это если и не началом отношений, то как минимум тем, что давало ему право жаться к Минги вот так тесно и красть поцелуи украдкой, не испытывая смятения и не задавая себе вопрос, а можно ли? Очевидно, что можно, и Юнхо готов был пользоваться данным ему разрешением теперь при любом удобном случае. Он тоже поцеловал Минги — с бо́льшим напором, вонзаясь ногтями в кожу и дыша громко так, что становилось очевидным желание оказаться там, где им бы никто не помешал. Сейчас Юнхо этого не стыдился, наоборот, чувствуя уверенные касания Минги к своей пояснице под рубашкой, он хотел лишь большего. — Я уже всё закончил, — хрипло сказал он, вспомнив вопрос Минги. — Можем садиться, вряд ли Наён голодна. — Да, Санми перед выходом навернула тарелку супа, так что её теперь тоже не заставишь сесть за стол, — Минги отстранился. — Я принёс вина. — Я достал соджу. — Вечер будет хорошим, — улыбка на лице Минги расцвела ярким цветком. — Рад тебя видеть, Юно, я соскучился. — Я тоже. Надо, наверное, видеться чаще, — Юнхо потянул Минги к столу и, усадив его на стул, занял соседнее место. — Как там у тебя на работе? Стажёр справляется? — Слушай, знаешь, намного лучше, чем я думал, — Минги неловко пожал плечами. — Косяков почти нет, работает без нареканий, не опаздывает, я даже немного выдохнул, — он поставил перед Юнхо пару рюмок и указал на них жестом. — С ребятами нашёл общий язык, довольно приятный парень оказался. Осталось бухгалтера нового нанять и, быть может, вообще останусь лишь как управленческое звено. Сэын, мой продавец, нашёл нам ещё одного парнишку на точку, так что я перевёл одного из старичков на новый магазин, сюда, к вам, и теперь выхожу на работу реже, — подождав, пока Юнхо разольёт соджу по стопкам, он поднял одну. — За встречу, Юно. — Я рад, что всё начало складываться, — Юнхо отсалютовал тоже. — Начнёшь проводить больше времени дома, заскучаешь по работе, — он хохотнул. — Может, можно будет оставлять девочек вдвоём, чтобы мы не просили никого об этом и могли ходить куда-нибудь чаще. Опрокинув соджу в себя, Юнхо поморщился. Холодный напиток обжог глотку и растёкся по желудку теплом. Юнхо понял, что со всеми сборами и подготовками совсем забыл даже позавтракать, поэтому придвинул к себе поднос с порезанным мясом и подцепил палочками кусочек. Минги последовал за ним, ещё какое-то время они молча уплетали успевшую подостыть еду, и Юнхо краем уха слушал неразборчивый разговор Наён с Санми, перемежаемый громкими, звонкими вскриками. — Кажется, они нашли общий язык, — усмехнулся он. — Я всё переживал, что Санми не дастся и будет капризничать. — Она может, но обычно её очень легко завлечь, — прожевав, объяснил Минги. — Особенно в новой обстановке. А у тебя что нового в клинике? — У меня, м-м-м, — Юнхо от неожиданного вопроса растерялся, — ничего, вроде, всё по-старому. Кажется, у Сана новая медсестра появилась, но они у него меняются каждый месяц, может, я что-то и пропустил. — А что так? — Минги вновь подвинул стопки к Юнхо. — Он к ним пристаёт или что? Юнхо фыркнул и рассмеялся. — Скорее, наоборот, не пристаёт, — он прищёлкнул языком. — Они к нему все просятся, не зная, что он смотрит под юбки только своих пациенток, а когда не получают желаемого, быстренько сливаются, потому что весь месяц до этого пытались его окучить, — Юнхо разлил соджу вновь. — Сан… не то чтобы заинтересован в них, если понимаешь, о чём я, но легенды о том, какой он бог в постели, удивительным образом укоренились в наших кругах. — Ты не проверял? Только отпив, Юнхо поперхнулся. Кажется, это стало входить в отвратительную привычку — Юнхо недовольно зыркнул на Минги, на что тот только расхохотался. — Ты сейчас специально это сделал? — спросил Юнхо, подтирая подбородок рукой. — Отчасти, — слишком довольно кивнул Минги. — Но мне и интересно тоже. — Нет, конечно, — Юнхо замахнулся и ударил Минги по плечу. — Я с ним не спал, фу. — Точно-точно, у тебя же целибат, прости. У Юнхо от возмущения, стыда и воспоминаний, казалось, вся кровь прилила к щекам. Он возмущённо и беспомощно смотрел на трясущегося от смеха Минги, вероятно, наслаждающимся растерянностью Юнхо, и беззвучно хватал ртом воздух. Отпив ещё соджу, Юнхо принялся накладывать себе закуски, чтобы хоть как-то скрыть эту позорную паузу. — Нет у меня никакого целибата, — уязвлённо начал он, — просто так вышло. А с Саном я не спал, потому что он мне, как брат, а с братьями сексом не занимаются. — Габсбурги бы с тобой поспорили. Юнхо мгновенно позабыл о своей задетой гордости и, глядя на краснеющее от смеха лицо Минги, несдержанно рассмеялся тоже — Минги был явно доволен своей шуткой, а Юнхо просто нравилось смотреть на то, как искренне он наслаждался ею. Где-то в глубине дома звонко взвизгнула Санми, и последующий за этим смех Наён позволил Юнхо окончательно расслабиться — ему… очень не хватало подобного. Это походило на привычный, семейный ужин с тёплыми разговорами о прошедшем дне, ничем не связанных между собой вещах и мелочах, которые забудутся в каждодневной рутине. Но Юнхо скучал по этим моментам больше, чем думал. Он посмотрел на Минги, который, всё ещё улыбаясь, уминал закуски одну за другой, разбрызгивал соус по столешнице и, делая смешное лицо, пытался быстро скрыть следы своих преступлений — собирал капли пальцем, а затем облизывал снова и снова. Юнхо усмехнулся и подвинул к нему стопку салфеток, на что Минги лишь покраснел ещё сильнее. — Очень вкусно, я, оказывается, жутко голодный. — Ешь-ешь, я много приготовил, — Юнхо подтянул к себе рюмки для соджу. — Что, прям сам и готовил? — Минги подозрительно сощурился. — Не похоже, что я умею? — Да я как-то об этом не думал. Но ты всё умеешь, так что не удивительно, что ты и готовишь сам. Жизнь тебе выбора не оставила. — Так-то оно так, — Юнхо хмыкнул и отдал Минги одну из рюмок. — Но на самом деле я не часто готовлю, Наён не нравится моя стряпня, так что чаще мы питаемся в доставках. Да и времени свободного остаётся больше. — Они снова выпили. — Но сегодня хотелось чего-то особенного, получилось очень сносно. — Получилось вкусно, Юно. Я люблю готовить, но делаю это редко. Попробуешь как-нибудь, думаю, тебе понравится, — Минги ему подмигнул. — По крайней мере Сонхва и Уён меня хвалят, а это уже показатель. — Диванные эксперты? — хохотнул Юнхо. — Типа того. Но я им благодарен, потому что даже сейчас мелкая уже может навести себе хлопьев с молоком, сделать бутерброд и отличить прокисшее молоко от свежего, — прожевав, проговорил Минги. — Они учат её всяким бытовым вещам, и я вместе с ней учусь. Она меня тут учила на днях, чем правильно выводить пятна от апельсинового сока. Когда волшебная пыльца фей не помогает, приходится стирать ручками, оттого она временами заядлая аккуратистка. — Смышлёная не по годам. — Да, главное, не давать ей краски в руки, иначе потом придётся делать ремонт. Улыбка на губах Юнхо дрогнула. В памяти всплыли все наборы для творчества, которые они приготовили с Наён для Санми, и не то чтобы Юнхо очень сильно переживал по поводу возможного ремонта, но отчего-то холодок прошёлся по спине, когда он вспомнил слова девочки о том, что папа не разрешает ей играть со слаймами. Может… у этого есть куда более веские причины, чем нежелание потратить лишние полчаса на отмывку квартиры. В соседней комнате что-то упало. Юнхо вздрогнул, Минги посмотрел ему за спину — громкий возглас теперь уже Наён заставил заволноваться, хотя Санми вновь захохотала. — У них же нет красок, Юно? — спросил вдруг Минги, видимо, заметив чужую задумчивость. Юнхо поджал губы, на что Минги вздохнул так тяжко, что у Юнхо внутри что-то оборвалось. — Всегда мечтал попробовать совместный ремонт. Когда уже через мгновение в гостиной раздался шум и топот, Минги встал со своего места, но Юнхо оказался быстрее — он вскочил со стула и быстро пересёк столовую, выходя в соседнюю комнату. Наён, вся мокрая и блестящая, как новогодняя ёлка, стояла в центре гостиной, на её щеке красовался ярко-жёлтый отпечаток маленькой ладошки. Санми же, заметив вошедших, подорвалась с места — вся в той же жёлтой краске, похожая на огромного цыплёнка, она визжала, пока Наён постаралась поймать её. — Дядя! На всей скорости она влетела в Юнхо и обхватила его за ноги. Позади выругался Минги, Наён, едва ли успевшая сделать пару шагов, замерла с открытым ртом, когда Санми отпрянула от Юнхо и побежала в обратную сторону. Юнхо посмотрел вниз — туда, где на уровне бёдер остался яркий след от личика Санми, который с особым усердием был впечатан в брюки. С задней стороны коленей на ткани так же виднелись жёлтые отпечатки пальчиков, Юнхо вымученно улыбнулся, понимая теперь в полной мере, о чём предупреждал его Минги. — Санми! Парой ловких движений Минги обхватил дочь поперёк живота одной рукой, а второй сцепил грязные ручки вместе, на его лице застыло выражение абсолютного смирения. — Это слайм? — спросил он у Наён, оглядев её поближе. Та виновато кивнула, поникнув. — Советую смыть побыстрее, если не хочешь модную стрижку. Я воспользуюсь ванной, если вы не против. Минги вынес барахтающуюся и продолжающую вопить в его руках Санми, Наён с боязнью потрогала волосы, вымазанные в очевидно липкой, тёмно-фиолетовой массе. — Я отвлеклась всего на минуту! — воскликнула Наён. — Всего на минуту, чтобы ответить Джу, па! — Ну, что ж теперь, мы будем иметь ввиду, что не стоит пренебрегать советами её папы, — Юнхо, вопреки всему, только облегчённо рассмеялся. — Это всего лишь волосы и брюки, судя по рассказам, мы могли и обои новые клеить. — Санми, стой смирно! Звучный бас Минги донёсся из ванной, Наён поёжилась. — Он же не сильно расстроится, да? — спросила она, подойдя к Юнхо. — Ничего страшного не случилось же. — Я разберусь с этим, детка, не переживай, — он обнял дочь за плечи. — Что там с Джу? — Она написала мне, извинилась. Я поговорю с ней позже, когда буду уверена, что смогу отмыться от этой штуки, — она ткнула пальцем в один из слипшихся локонов. — Там ещё на ковре есть немного… — Мх, думаю, теперь Минги будет чувствовать себя виноватым, — с сожалением сказал Юнхо. — Пойду спрошу у него, нужна ли помощь, а ты пока иди переоденься. Юнхо выдохнул и посмотрел на закрытую в его ванную дверь. Ситуация вышла неприятной, и, наверное, сейчас никакие слова не смогут убедить Минги в том, что всё в порядке, и Юнхо только надеялся, что произошедшее не повлияет на Минги и не заставит его отдалиться. В конце концов Юнхо хотел совсем не этого. — Минги-я, принести полотенце? — он осторожно постучал о косяк двери, подойдя. — Да, пожалуйста, — Минги выглянул из ванной. — Можешь дать мне какую-нибудь футболку, она меня всего залила. Его мокрые волосы и недовольное лицо вынудили Юнхо лишь согласно кивнуть. Уже чуть позже, когда Наён нашла на своих полках старые вещи поменьше и предложила их для Санми, а та была отмыта от краски и переодета, они все вместе сидели в гостиной на полу с тазиком и тряпками — Юнхо усердно отмывал фиолетовое пятно на ковре, на которое Минги всё причитал и предлагал просто сдать вещь в химчистку. — Я говорю тебе, что всё в порядке, — в который раз повторил Юнхо. — Подумаешь, краска. Тебе понравилось? — спросил он у Санми, на этот раз рисующую карандашами за кофейным столиком. — Онни сделала красивый слайм! — не отвлекаясь от своего занятия, шустро ответила Санми. — Красивый фиволетовый сла-а-айм. Футболка Наён доходила ей до середины бедра и выглядела несуразно, но девочка всё равно с удовольствием нарядилась в неё, приговаривая, что теперь она такая же модная, как её новоиспечённая онни, на что Наён только краснела и хихикала. Минги жалостливо посмотрел на Юнхо, не дающего ему отмыть грязь самому, а потом взял в руки баночку с остатками злосчастного слайма и потряс её. — Фиолетовый, — хмыкнул он, вздыхая. — Мой любимый цвет, — ответила ему Наён, и Юнхо вскинул голову, снова отвлекаясь от чистки ковра. — Да, я понял. У вас это семейное, наверное, — Минги прищурился. — А чего без блёсток? Странный вопрос повлёк за собой не менее странную реакцию — Наён вновь густо покраснела, Минги усмехнулся, а у Юнхо опять возникло чувство, словно он что-то упустил из виду. Он отложил тряпку подальше и кашлянул. — У меня такое ощущение, что я чего-то не понимаю, но я не понимаю, что именно, — он перевёл взгляд с Наён на Минги и обратно, наблюдая, как дочь, не моргая, таращилась на Минги огромными круглыми глазами, а тот только жал плечами. Между ними определённо происходил какой-то безмолвный диалог, Юнхо, чувствуя усилившееся подозрение, сцепил руки на груди. — Вы, ребята, общались раньше? Наён что-то буркнула себе под нос и опустила голову, скрыв лицо волосами. Минги же ещё несколько секунд задумчиво перекидывал баночку со слаймом из ладони в ладонь. — На меня можешь не смотреть, я тебе ничего не расскажу, — в конце концов, он отставил её на стол и облокотился на пол позади себя. — Это не моё дело, Наён-а. Наён резко подняла голову и расправила плечи — Юнхо увидел в дочери привычную решительность, отчего даже ощутил некоторую долю облегчения, однако происходящее вызывало в нём слишком большой интерес. — Сан-ним сказал, что это будет весело. Юнхо, готовый задать вопрос, ещё больше запутался. Он нахмурился, глядя, как Минги, откинув голову, громко засмеялся. — Айщ, так вот, чья это была идея. От него, я полагаю, было ожидаемо это услышать. — Когда он узнал, что я встречаюсь с девочкой, он сказал, что мне это пригодится, — уже более смело заявила Наён, а Юнхо окончательно потерял суть их диалога. — Ребят… — А ты знаешь, Наён, твой аджосси прям шарит, — перебив Юнхо, продолжил Минги. — Но я бы для начала предложил что-нибудь более простое. — Можно записываться на консультацию? — Наён выгнула бровь. — Ты знаешь, где находится мой магазин, мелкая. Тишина, разрушаемая лишь тихой песенкой Санми, которую та напевала себе под нос, сподвигла мозг Юнхо судорожно заработать — осознание возникло в голове резко, яркой картинкой, Юнхо ошарашенно пялился на Наён, невозмутимо сидящую рядом и не сводящую взгляда с Минги. — Ты что, ходила к Минги в магазин? — Я не знала, что это он, — она закатила глаза. — Сан-ним сказал, что открылся на нашем районе, мы с девчонками ходили смотреть. Кто бы вообще знал, что твой Минги там работает. — Мелкая, я владелец этого магазина. Он у меня даже не один в Сеуле. — Сан-ним сказал, что это хорошая сеть. — Приятно. — Стоп, — Юнхо сел ровно между ними. — По порядку. Сан сказал тебе сходить в секс-шоп? — Ну-у-у, не совсем так, — уклончиво ответила Наён. — Просто разговор зашёл об этом. — А ты не выгоняешь подростков, Минги-я? — обратился Юнхо к Минги, ощущая смятение от таких новостей. — Это же незаконно. — Ну, выгнал бы я её, и что с того? Она пошла бы туда, откуда бы её не выгнали, ты подростком-то себя помнишь, Юно? — Минги, сидя зеркально Наён, тоже закатил глаза. — Они просто зашли посмотреть, я дал им две минуты, и, бинго, твоя умная дочурка ушла со своими подружками ровно через две минуты. Никто от этого не умер. Лучше я дам им посмеяться и унять любопытство, чем кто-то другой, возможно, начнёт искать их родителей. — Золотые слова, — проворковала Наён. — С тобой я потом отдельно поговорю, — искоса взглянул на дочь Юнхо, на что та только показала ему язык. — И с Саном, какого чёрта? — Черти плохие, дядя! Юнхо прикусил язык, совершенно забыв про существование Санми с ними в одной комнате. — Молодец, детка, вспомни об этом, когда Уён будет снова ругаться с Сонхва, ладно? — чуть громче проговорил Минги. Санми ему ничего не ответила, и Юнхо, уже бывший в одном шаге от того, чтобы извиниться за свой грязный язык, только нервно усмехнулся. Ситуация — сюр, однако по какой-то причине он всё равно чувствовал то самое пресловутое тепло от этого всего, как если бы Минги давным-давно был частью их семьи и общался с Наён, подобно Сану или Чонхо. — Но здесь я тебя, конечно, не ожидал увидеть, удивила так удивила, — Минги фыркнул. — А я ещё подумал, что твоё лицо показалось мне знакомым, когда увидел тебя в магазине, — он стрельнул взглядом в Юнхо. — Вы правда очень похожи. — Девчонки потом ещё полчаса трещали без умолку, какой вы красивый, аджосси, — Наён поставила локти на стол и, положив на сцепленные руки подбородок, смешно провела бровями. — У папы хороший вкус. И вы хорошо смотритесь вместе. Минги растерянно захлопнул рот, будто бы совсем не ожидал это услышать, а Юнхо, как уже часто бывало, ощутил жар на шее. Щёки Минги покрылись розовыми пятнами, и Наён, прикрывшись, тихо засмеялась. — Теперь мне нечего бояться, и я готова заставить вас обоих краснеть, — взгляд Наён недобро блеснул, Минги покосился на Юнхо, мгновенно потеряв всю спесь и уверенность. — Итак… вы двое уже целовались? Юнхо обессиленно откинулся на диван, стоящий позади него, и закрыл лицо ладонями, сгорая со стыда. Он, растящий Наён в честности и открытости, и подумать не мог, чем всё это могло для него обернуться. Не то чтобы его это сильно напрягало, но он по правде боялся вопросов, которые Наён могла задать, просто потому, что это было жутко неловко. А выгнать её в свою комнату или заставить замолчать он тоже не мог по той простой причине, что это противоречило всем его правилам. — Да, и что? И Минги, который, казалось, ловил определённое удовольствие от общения с Наён, вообще не помогал.

***

Юнхо сидел на диване в гостиной и бездумно смотрел в экран работающего телевизора. Какое-то японское шоу транслировалось уже, наверное, третий час, ещё с тех пор, как Юнхо вернулся с работы, а сейчас время уже доходило к двенадцати. Его взгляд периодически натыкался на грязно-фиолетовое пятно на ковре, так и оставшееся после проделок Санми, но Юнхо не спешил его выводить. В его привычном распорядке вещей, в определённой серости и скуке оно словно казалось необходимым — напоминало о том, как важно иногда просто отпустить себя, забыть о проблемах, подумать, что не всё в этом мире сводится к ним самим. Осознать, как на самом деле Юнхо счастлив, потому что его единственная беда за последнее время — какое-то жалкое пятно на ковре от красителя. Минги после того случая извинялся неоднократно, несмотря на то, что Юнхо повторял из раза в раз, что это всего лишь ковёр. Очевидно, он чувствовал себя неловко, и даже горячие поцелуи перед его отъездом не смогли заставить забыть, как набедокурила Санми. Юнхо соврал бы, если бы сказал, что ему не нравился выглядящий виноватым Минги — смотрящий снизу вверх, округливший глаза и хмельной после бутылки соджу и вина. Прошла неделя, и не было ни единого дня, когда бы Юнхо не возвращался к этому влажному, блестящему взгляду, оставшемуся в задворках памяти. На самом деле он совсем не отказался бы проводить с Минги хоть каждый день, потому как чувства, растущие в нём, неумолимо стремились к той отметке, от коей сворачивать будет уже больно. Пусть Юнхо сворачивать совершенно никуда не хотел. Сегодня, однако, Минги был подозрительно тих. Ничего не писал и отвечал через раз, а на все вопросы отмахивался, не говоря ничего внятного. Юнхо хотел бы, чтобы Минги научился делиться с ним переживаниями, но в этом вопросе пока терпел неудачи. О своих проблемах Минги рассказывал неохотно, часто отмалчивался о происходящем, делясь лишь тогда, когда всё более или менее налаживалось. Юнхо хотел бы сказать, что его это не задевало, но по факту это было не так, а оттого печалило порой всё сильнее. Минги оставался закрытым, хотя Юнхо отчаянно пытался достучаться до него. Он вырос куда менее жизнерадостным, чем тот, которого Юнхо помнил, и это, пожалуй, ранило его в самое сердце. Юнхо вздохнул. Спать не хотелось, завтрашний выходной, пустующей белой клеткой на календаре, подтягивал за тонкие нити в душу Юнхо ощущение одиночества. Наён, теперь увлечённая своими отношениями, в которых, как и предполагал Юнхо, всё наладилось, проводила с ним намного больше времени, друзья работали, а Минги не ответил ничего толкового. Юнхо очень хотел его увидеть, но пока довольствовался короткими переписками и редкими фото. Экран телефона, лежащий рядом на диване, вдруг загорелся, и Юнхо, по привычке ожидающий какое-нибудь рекламное сообщение, встрепенулся, потому что имя Минги высветилось чёрными буквами.

[юно

ты не жалеешь о том что мы встретились снова?

мне хочется верить что нет]

Юнхо моментально открыл мессенджер, его сердце беспокойно забилось, когда он прочитал сообщение, а потом ушло куда-то в пятки. [конечно нет, минги-я что за странный вопрос?]

[не знаю

просто подумал вдруг]

[что случилось?]

[ничего

просто…

немного тревожно

и грустно]

Подобрав под себя колени, Юнхо забился в угол дивана. И без того скверное настроение скатилось под плинтус, в груди сдавило от неприятного чувства. [я очень рад, что мы встретились не знаю, что заставило подумать тебя об обратном]

[иногда накатывает

как сегодня

я начинаю думать о некоторых вещах

и

становится тоскливо]

[хочешь, я приеду?]

[не нужно]

[минги если ты хочешь поделиться чем-то, я обязательно выслушаю] Юнхо закусил щёку, наблюдая за точками набора сообщения. Они мелькали на экране, то и дело прекращая, но Минги явно не торопился с ответом. [только не отталкивай я приеду]

[я даже не знаю где я

я вышел с работы и просто шел пешком

немного выпил

а теперь сижу на лавочке в каком-то парке

не нужно я поеду домой]

[скинь мне локацию завтра всё равно выходной, не волнуйся]

[не знаю юно]

[просто скинь мне чёртову локацию] Юнхо вскочил с дивана. Заглянув в комнату Наён и отметив, что дочь уже спала, он взял с комода ключи от машины и бумажник — быстро, почти бесшумно выскользнул из квартиры, спустился по лестнице и уже через миг оказался на улице. В лицо ударила неожиданная прохлада, которую после жарких будней ощущать было в раз приятнее. Однако это волновало Юнхо в последнюю очередь. Его тревожило состояние Минги и тот факт, что тот находился непонятно где среди ночи, и его совершенно не беспокоило, что, возможно, придётся потратить время на поиски. К счастью, Минги всё-таки скинул геолокацию, и Юнхо с удивлением обнаружил адрес совсем недалеко от дома — вероятно, Минги весь день был на новой точке, рядом с Юнхо. Поэтому только взглянув на название улицы, Юнхо быстро прикинул маршрут и сел в машину. Раскат грома раздался вместе с хлопком двери автомобиля. Юнхо поджал губы, заведя мотор. Поселившаяся в душе тревога давила на нервы, и смятение ничуть не помогало справиться с волнением. Юнхо ехал к указанному месту, вглядываясь в темноту улиц и реагируя на каждую фигуру, что проплывала за окнами, — впрочем, если Минги действительно сидел в парке, это бы не помогло найти его. Но в этот раз удача была на стороне Юнхо, потому как уже буквально через десять минут он увидел Минги, сидящего на лавочке прямо под светом фонаря, — назвать это место парком Юнхо не мог бы даже при большом желании. Крошечный сквер, маленький зелёный оазис посреди зданий и переплетений дорог. Припарковавшись и заглушив машину, Юнхо живо пересёк улицу — перебежал, игнорируя переход, располагающийся совсем близко, чтобы оказаться быстрее рядом с Минги. Тот сидел, сгорбившись и уставившись в экран телефона, ковыряя собачку поношенной толстовки. — Эй, Минги-я, — Юнхо сел на лавочку и, поддаваясь порыву, обхватил ладонями лицо Минги, разворачивая к себе. — Привет. — Юно. Минги навалился на него и прижался тесно, сразу же обнимая. Его тело было удивительно горячим, несмотря на прохладу ночи, и Юнхо обнял его в ответ, чувствуя, как тяжело Минги дышал. — Прости, что отвлёк тебя. Я… не знаю, просто… — Всё хорошо, — прошептал Юнхо и провёл рукой по его спине. — Всё хорошо, я отвезу тебя домой. — Я не думал, что ты ответишь мне так поздно, — заговорил снова Минги. — Прости, правда, я… — Я не спал, — Юнхо, вспомнив, что был в пижаме, отогнал эти мысли подальше. — Что случилось? Минги отстранился. Потупил взгляд и принялся снова теребить край толстовки, как будто бы даже не осознавая, что именно он делал. Юнхо накрыл его руку своей и сжал, наклонившись, чтобы заглянуть в глаза, — Минги, однако, поднял голову вверх, уходя от контакта. — Иногда я думаю о прошлом. Чаще, чем хотелось бы. Думаю о том, что делал не так и почему люди отворачивались от меня, даже если я тянулся к ним. Мне бы хотелось, чтобы этих мыслей не было в моей голове, но они тревожат меня, Юно, так сильно, — он зажмурился. — И я понимаю, что дело не всегда во мне, но многие из тех, кого я считал близкими, уходили, зачастую молча, и… что я делаю не так? — он пронзительно посмотрел Юнхо в глаза, чем вынудил сердце снова предательски сжаться. — Я грубый? Или холодный? Или просто… неудобный, и нет никакого смысла в том, чтобы попытаться понять меня? — его взгляд метался по лицу Юнхо в поисках ответов на заданные вопросы, а сам Юнхо мог лишь с волнением думать о том, сколько всего скрывалось в закромах души Минги, пока он оберегал себя от возможной боли. — Я… думал. О нас. И я знаю, что мы говорили об этом, но кто мы друг для друга, Юно? Юнхо резко выдохнул. Сердце заколотилось бешено в самой глотке, вызывая лёгкую тошноту — как ответить так, чтобы Минги успокоился и поверил ему? Как правильно выразить то, что вертелось на языке ещё с той самой встречи в клубе, после которой всё перевернулось с ног на голову? Как… сделать так, чтобы Минги перестал сомневаться в себе? Он сглотнул ком в горле и стиснул ладонь Минги крепче. — А кем, ты хочешь, чтобы мы были, Минги-я? — тихо спросил он, наклоняясь вплотную и упираясь лбом в лоб. — Вряд ли друзьями, верно? — Нет, — отчаянно прошептал Минги и тряхнул головой. Его шумное дыхание оседало на щеках Юнхо, отчего на коже возникали мурашки — крупные и колючие. — Я… хочу ближе. И так, чтобы больше ты не уходил. Отпустив руку Минги, Юнхо вновь дотронулся до его лица — притянул кончиками пальцев, и этого хватило, чтобы Минги последовал за ним, ведомый тёплым, нежным касанием. Губы соприкоснулись мягко и ласково, Минги вздохнул громко, прикрыв глаза, но ответил на поцелуй бойко — словно ждал лишь этого, был немного жадным и нуждающимся. Юнхо успокаивающе провёл по щеке большим пальцем, вложив в этот жест все те эмоции, на которые только был способен сейчас. — Я буду, — ответил он так же еле слышно. — Я буду ближе, иначе зачем наша встреча вообще произошла после стольких лет? Минги тихонечко всхлипнул, вновь прикладываясь поцелуем к губам Юнхо, жар по шее стремительно направился вниз, к животу, чтобы согреть своим теплом всё тело. Беспокойство почти рассеялось и осталось лёгким зудом на коже, к которому Юнхо обязательно вернётся позже, — когда останется один на один и подумает основательно над словами Минги, однако сейчас он позволил себе провалиться в этот конкретный момент, в котором Минги так доверительно жался к нему и требовал лишь одного. — Я хочу быть с тобой, — собственный шёпот Юнхо показался ему оглушающим. — Хочу ещё с тех самых пор, как ты подарил мне букет незабудок на день всех влюблённых. Этого достаточно? Сантиметры между их лицами сохраняли тепло и напряжение, во взгляде Минги, прикованном к глазам Юнхо, читалось столько потребности и необходимости, что, казалось, ещё немного, и Юнхо начнёт задыхаться. — Пока — да. Юнхо улыбнулся. Поцеловал Минги вспять, прижимаясь к его груди и обхватывая шею тесно, как бы показывая — теперь ни за что, никогда и никуда дальше. И надеялся лишь, что этого действительно хватит.