Валя, Беги!

«БРИКС… Б-Р-И-К-С…» — Киркоров бормотал себе под нос, перебирая пальцами по краю стола, будто играя на невидимом пианино. Его взгляд скользил по сцене, где одна за другой появлялись участницы в роскошных платьях, но мысли крутились вокруг алфавитной головоломки. "Б — Бразилия — кудрявая в фиолетовом, Р — Россия — наша Валя какая-то должна быть… И — Индия — та, что в синем платье со стразами выходила… Он морщил лоб, внезапно осознавая, что забыл, какая страна в акрониме следующая. "К-Китай? Нет, К — это… Казахстан? Какой Казахстан, если там еще Куба, Катар… Или Катар не входит? Черт, а где мой телефон..." — вопрос о соотношении количества букв в слове БРИКС к количеству стран-участниц экономического союза занимал его больше, чем очередная девушка на подиуме. Соседка Оля Бузова хихикнула, обмахиваясь веером из буклета конкурса, провожая взглядом нигерийку в красном. — Филипп, ты так сосредоточен, когда алфавит изучаешь, будто экзамен сдаёшь, — прошептала она, но он лишь отмахнулся. — Ты мне мешаешь, Оль, я тут… международную дипломатию практикую, — буркнул он, очарованный тем, как кубинка — эта упругая карамелька в золотистом — скользила по сцене, бёдрами рисуя восьмёрки. Её платье, обтягивающее как вторая кожа, вздымалось при каждом шаге, обнажая атлетичное бедро до самого верха. «Dios mío», — мысленно выдохнул он обращение к Богу на испанском, представляя, как бы эти ноги смотрелись на его плечах. Вчерашнее порно с колумбийкой пробудило интерес Филиппа ко всему латиноамериканскому, поэтому гражданка Кубы удостоилась особого внимания поп-короля. "Б-Р-И-К-Сссс… И какая из стран будет на "С"?" — он снова вернулся к своей мантре, постукивая толстыми золотыми кольцами по столу, когда мулатка уже скрылась за кулисами, оставив после себя лишь шлейф терпких духов и его неудовлетворённое любопытство. Шоу затягивалось, и Киркоров уже начал считать потолочные балки. Участницы казались ему пестрой вереницей манекенов. Казашка в блестящих перчатках — слишком скованная, индонезийка с огромным бантом на заднице — невыразительная, эта китаянка с фарфоровой кожей — будто кукла из витрины, холодная и недосягаемая. Он незаметно зевнул, прикрыв рот ладонью. "Ю-А-Р… "— внезапно осенило его, когда на сцену вышла чернокожая коротко стриженная красотка в платье, напоминающем наряд принцессы Disney. — "«С» — это «South Africa»." Ребус был относительно решён, но даже экзотичная внешность девушки из Южной Африки не вызвала в нём ничего, кроме ленивого желания проверить телефон. Появление конкурсантки из России, Валечки, с откровенным разрезом на платье заставило Киркорова резко отвлечься от гаджета и перестать бормотать алфавитный бред. Он прикусил губу, наблюдая, как ткань расходится с каждым её шагом, обнажая гладкую кожу бедра. «Ну и щель…» — мысленно присвистнул он. Его глаза цеплялись за край разреза, пытаясь уловить хоть намёк на трусики — или их отсутствие. «Господи, очки надел, а толку…» — внутренне ругал себя Филипп, щурясь и машинально поправляя ненужную в данном случае золотую оправу. Он наклонился вперёд, локтями упершись в стол, как будто особо внимательно оценивал творение дизайнера. Но вся его концентрация была направлена на то, чтобы увидеть хотя бы полоску кружева — но разрез коварно заканчивался в сантиметре от самой интересной зоны. «Без. Трусов.» — заключил он про себя с дикой уверенностью человека, который видел столько конкурсов красоты, что мог определять это даже по звуку шагов. Бузова снова толкнула его в бок: — Филипп, ты прямо глазами сверлишь! Он фыркнул, откидываясь на спинку кресла. — Оль, я же в жюри. Я обязан оценивать каждую деталь. А детали были восхитительны. Киркоров пялился на глубокий вырез корсета, где грудь Валентины едва удерживалась тканью, как два спелых персика в корзинке из кристаллов. «Деточка, что же ты такую грудку на весь зал-то выставляешь?» — мысленно цокнул он языком. — «Тебе мама не говорила, что вокруг одни волки? Я... например… Годов на сорок тебя старше, но зубы острые…» Прожекторы выхватывали из полумрака её декольте — кожу, будто покрытую перламутровой пудрой, округлости, что дышат в такт шагам. Киркоров прикусил нижнюю губу, представляя, как его ладони скользят под корсет, раздвигают твёрдые косточки, находят то, что спрятано за слоями шифона и страз. «Кто же её уже прибрал к рукам?» — мысленно рычал он, следя за тем, как Валентина поворачивается к залу, позволяя свету сыграть на изгибе ключицы. — «Кто же гуляет эту лошадку?» Опытный Киркоров знал, что обычные девчонки в конкурсах красоты не участвуют. Их кто-то "гуляет". За каждой из красавиц стоит надёдный "папик". И извращенный мозг Филиппа услужливо подсовывал варианты того, кто мог трахать юную мисс: от сына главы Чувашской Республики до какого-нибудь московского девелопера с деньгами на три поколения вперёд. «Попадёт мне в руки — и я прокачусь.» — внутренне хихикал Киркоров, уже представляя, как девушка стоит перед ним на коленях, с растёкшейся тушью, пока он методично вгоняет в её горло свой член. Она бы давилась. Ещё как. Слюни бы капали на эти юные, колышущиеся от каждого толчка груди с розовыми сосками, с едва заметной ареолой, а её слёзы — блестящие, как те стразы на корсете — оставляли бы чёрные дорожки по щекам. Киркоров чувствовал, как его член пульсирует в золотых брюках Bottega Veneta при этой картинке, и слегка перекрестил ноги, чтобы скрыть непроизвольное напряжение. Где-то в зале гремела музыка, ведущий что-то вещал про «единство культур», но в голове у Филиппа звучало только хлюпающее, влажное бульканье — как её горло принимало бы его глубже с каждым движением. «Вот так, деточка, дыши,» — мысленно подбадривал он, представляя, как его ладонь сжимает её затылок, пальцы запутываются в этих роскошных тёмных локонах. Она бы кашляла, задыхалась, но он бы не останавливался — методично, почти механически вгонял себя в её горячую, сжимающуюся глотку. А потом вытащил бы свой член — блестящий, слюнявый — и шлёпнул им по её щеке, оставив влажный след. «Ну что, мисс БРИКС, нравится?» — усмехнулся бы он вслух, если бы не эти чертовы камеры, снующие перед сценой. Зал провожал Валентину громкими аплодисментами, а Киркоров еле сдерживал довольную ухмылку, глядя, как она уходит за кулисы, и шлейф её платья мягко колышется за ней. — Филипп, ты поставил баллы? — Бузова ткнула в него ручкой, но он лишь отмахнулся. — Не мешай, Оль, я… креативлю, — буркнул он, уже прокручивая финальные кадры своей грязной фантазии, где лицо девушки покрыто густой белой жидкостью, ресницы слиплись, а её тушь расплылась чёрными ручьями. — Думаю Валентину надо… художественно раскрыть. Он прошептал себе под нос, нажимая максимальные баллы участнице из России на пульте голосования: — В клип её к себе сниматься позову. На песню Гуцериева. Губы Киркорова растянулись в хищной улыбке — он вспомнил, что послезавтра день рождения Михаила Сафмаровича, а значит, можно убить сразу двух зайцев: и песню заказать у щедрого юбиляра, и к бабе доступ получить. «Ибо Гуцериевские тексты — дерьмо, но деньги пахнут восхитительно», — мысленно поставил он точку в своих рассуждениях, довольный собственной проницательностью.