Стоит ли душа миллиарда?

Следить за Руиной оказалось проще, чем он думал. Сакрае Руина не прятался. Он действительно оказался незаинтересованным. И не только в окружающих. К жизни он относился настолько похуистично, что Тэхён первое время ему даже завидовал. Пока из наблюдений не перешёл в анализирование. Тогда зависть и прошла. Сакрае выходил из дома в районе Йонсан, садился в чёрную машину с водителем, ехал в университет, где читал лекции раз в неделю, потом отправлялся в книжный магазин в старом квартале, а затем домой. Тэхён уже через три дня слежки взвыл от того, насколько скучная жизнь его ждёт. Но он продолжал. Ким фиксировал всё: время, даты, места. Он сидел в кафе напротив университета, делая вид, что пьёт капучино, и смотрел, как Сакрае выходит из здания — неизменно в чёрном пальто, с непроницаемым лицом, и с этой своей безупречной осанкой. Иногда философ останавливался, смотрел в небо, будто видел там что-то, недоступное другим. Тэхён как-то раз решил повторить то, что делал мужчина. Он расставил руки в стороны и посмотрел на небо. На него в ответ смотрели деньги Сакрае. Ким усмехнулся и опустил голову вместе с руками. Что можно увидеть в небе? Руина действительно сумасшедший. На девятый день слежки Сакрае зашёл в антикафе в старом квартале. Обычно философ проводил там не больше часа: листал книги, пил, как и Тэхён, капучино и уходил. Но как-то раз к нему подошёл мужчина в очках, поклонился и что-то сказал. Сакрае кивнул в знак приветствия, а мужчина протянул ему лист бумаги. Философ пробежал глазами по бумажке, вернул и снова кивнул. Ким подумал, что Руина не умеет разговаривать. Если бы его не замечали так открыто, это бы ударило по самооценке Тэхёна. Но главное юный охотник за деньгами узнал на одиннадцатый день. Сакрае проводил философские вечера со своими читателями. Тэхён, конечно же, совершенно случайно оказался в том же месте, в то же время. Парень и раньше мог с ним познакомиться, но полностью погружаться в рутину Руины ему не хотелось — слишком последовательным он был. Ким не считал это чем-то плохим. Стабильность — это всегда хорошо. Но какой же скучной станет его жизнь. Когда кошелёк опустел ещё больше, до Тэхёна дошло: дальше оттягивать знакомство смысла нет. Антикафе оказалось маленьким, спрятанным в переулке между старыми домами. Внутри пахло деревом и чаем, горели тёплые лампы, а на низких столиках лежали книги. Тэхён сел в углу, заказал капучино и стал ждать. К восьми собралось человек двадцать. Разные лица, разная одежда, но все притихшие и сосредоточенные. Здесь никто не говорил громко. Ким всё это время переписывался с Аимлес и жаловался девушке на то, что он скоро помрёт от количества информации, поступающей в его мозг. Ровно в восемь вошёл Сакрае. Тэхён поставил телефон на беззвучный и убрал его в карман пиджака. Ким видел его много раз издалека, но сейчас, в двух метрах, это было совсем другое. Руина был красив. Даже седина на висках не портила его. Он сел в центре, скрестив ноги на подушке, и обвёл взглядом собравшихся. На Тэхёне взгляд не задержался. — Мы говорили на прошлой неделе о том, что рождение — это единственная настоящая катастрофа, — заговорил Сакрае низким голосом. — Всё остальное — лишь последствия. Тэхён сделал глоток кофе, дабы не засмеяться. Боже, какой же пиздец. Как рождение может быть катастрофой? Вопрос поставил парня в тупик. Он отставил кружку с кофе на столик и посмотрел на свою светлую кожу. Вот это катастрофа. Рождение — это последствие, а все принятые решения после — катастрофа. — Человек начинается с крика, — продолжил Руина. — С крика боли, ужаса, нежелания появляться на свет. Мы кричим, потому что уже знаем. Знаем, что нас ждёт. И всю оставшуюся жизнь мы пытаемся заглушить этот первый крик — работой, деньгами, любовью, наркотиками, чем угодно. — И что это значит? — последовал вопрос от одного из гостей. — Но заглушить нельзя, — раздался второй голос откуда-то сбоку. — Можно только научиться жить с этим, — вторил третий. «Или не жить», — мысленно добавил Тэхён, не принимая никакого участия в обсуждении. Парень действительно задумался, куда привели его решения. Он не слушал, что говорил мужчина. Но уже знал, что услышанное его не обрадует, а наоборот натолкнёт на ещё более худшие рассуждения. Ким ещё раз взглянул на философа. Сакрае был интровертом с высоким уровнем невротизма, компенсирующегося развитым интеллектом и цинизмом. Взглянув на закрытую позу Руины, Тэхён задался вопросом: почему тот просто не может жить себе в удовольствие? Зачем всё так усложнять и искать какую-то катастрофу? Парень надул губы, приложил к ним указательный палец и отвернулся, задумавшись. — А вы? — вдруг спросил Сакрае. Тэхён поднял голову, а философ смотрел прямо на него. Впервые за весь вечер. Ну надо же! Руина решил уделить ему внимание? Ким уже и не знал, нужно ли ему это внимание. — Вы молчите, — сухо заметил Руина. Может, внимание философа ему и не нужно. А вот его деньги ему очень нужны. Значит, весь этот ад был пройден не зря. Руина с ним заговорил. — Я слушаю, — также сухо ответил Тэхён. — И что слышите? Что ты мудак! Ким нарочито медленно сделал глоток кофе, давая себе время найти правильный ответ. Если у философа высокий уровень невротизма, то значит, что он страшится? Вот только чего? Или кого? Ким отложил кружку. — Я слышу страх, — Тэхён мягко улыбнулся. — Вы говорите, что мы пытаемся заглушить первый крик. Но мне кажется, мы просто боимся признать, что крик — это и есть правда. Что никакого смысла нет. Что всё, что мы делаем, — это попытка убедить себя в обратном. — Парень замолчал и вновь потянулся к кружке. — Продолжайте, — жестко потребовал Руина, напирая на парня. Философ не дал ему возможности потянуть время. Тэхён улыбнулся. Значит, Руина любит доминировать. Интересно. Рука вернулась на колено, не притронувшись к кофе. Черты лица Сакрае смягчились, когда его послушали. — Мы не имеем права на отчаяние, потому что не заслужили даже его. Отчаяние — это роскошь. Его надо заслужить страданием. А большинство из нас просто не живут достаточно глубоко, чтобы отчаиваться по-настоящему. Мы барахтаемся на поверхности. Хотим денег, хотим любви, хотим признания. А когда не получаем — называем это отчаянием. Но это не отчаяние. — Тэхён надул губы, ища подходящее слово. — Это обида. — Вы считаете, что не имеете права на отчаяние? — спросил Сакрае, подавшись вперёд. — Я считаю, что я ещё ничего не сделал, чтобы его заслужить. Пока я просто существую. А существование — это ещё не жизнь. Руина сканировал его взглядом. А Тэхён делал это в ответ. Он считал секунды, когда ему надо будет отвести глаза. Ким не понимал, почему раньше страшился загадочного философа, если всё оказалось куда проще. Он отвёл глаза, сделав вид, что смутился. — Как вас зовут? — уголки губ мужчины дрогнули в улыбке. — Ким Тэхён. — Тэхён, — повторил философ. — Вы пришли сюда впервые? — Да. — И что вы ищете? Денег, конечно же, денег. Что ещё может искать бедный парень в обществе богатого философа? — Я ищу того, кто сможет меня чему-то научить. — Чему? — Жить с осознанием, что жить бессмысленно. — Тэхён поднял на него глаза. — Останьтесь после, — сказал философ. — Поговорим. Тэхён кивнул, неловко улыбнувшись. Попался. Сакрае отвечал на вопросы других, спорил, иногда просто молчал, глядя на говорящего твёрдым взглядом, так что тот сам замолкал и отводил глаза. Хоть философ и казался равнодушным ко всему, но своим напором он мог заставить людей ему подчиняться. Тэхён анализировал поведение философа, его жесты и мимику. Картинка Руины всё чётче вырисовывалась в его голове. Жизнь будет действительно скучной. Сакрае терпеть не мог перемены, он косился на тех, кто позволял себе громко смеяться, ему не нравилась излишняя эмоциональность. Мужчина был твёрд в своих убеждениях и принципах. Он действительно верил в то, что говорил. Это удручало. Если однажды Тэхён захочет ему раскрыться, то философ его выставит. Тэхён был громким, ярким, и он был слишком далёк от благородства. На настоящего Кима Руина в жизни бы не взглянул. Когда люди начали расходиться, философ поднялся с подушки, поправил воротник рубашки и посмотрел в сторону Тэхёна. — Пройдёмте во внутренний двор, — предложил мужчина. — Там тише. Ким послушно поплёлся за ним. В кафе, по мнению Тэхёна, тоже было тихо. Но, видимо, недостаточно тихо для Сакрае. Внутренний двор оказался маленьким, с одним чахлым деревом посередине и каменным фонарём в углу. Сакрае сел на скамью у стены, Ким остался стоять, ожидая приглашения. — Присаживайтесь. — мужчина жестом предложил Тэхёну место рядом. — Откуда вы знаете мои работы? — Ниоткуда. — Ким сел на скамейку, чуть поёжившись от холода. — Я вообще ничего в этом не понимаю. — он пожал плечами. — Тогда зачем пришли? — Сакрае посмотрел на него с любопытством. — Увидел объявление в интернете и решил зайти, ради интереса. — Тэхён говорил спокойно, даже лениво. — Думал, может, что-то интересное услышу. — И услышали? — Честно? Я половину не понял. Но то, что вы говорили про крик и про то, что мы всё время пытаемся что-то заглушить... — Ким задумался, многозначительно посмотрев на Сакрае. — Это про меня. — Про вас? — Ага. — Тэхён усмехнулся. — Я тоже всё время что-то глушу. Раньше — работой, потом... — он махнул рукой. — Ну да ладно, неважно. Сейчас просто живу и чувствую, что чего-то не хватает. А чего — не пойму. Сакрае молча разглядывал его. Тэхён выдержал взгляд. Отчего-то он знал, что сказал всё правильно. Или это спокойствие Руины передалось ему. — Красиво сказано, — спустя пару минут гляделок произнёс философ. — Для того, кто ничего не понимает. — Я правду говорю. — Обычно сюда приходят те, кто уже прочитал горы книг, кто хочет блеснуть умом, показать, какой он глубокий. — цинично отрезал философ. — Они спорят, цитируют и доказывают, что знают мои мысли лучше, чем я сам. — он улыбнулся, разглядывая лицо Тэхёна. — А вы просто сели и сказали: «Я ничего не понимаю, но это про меня». — Это плохо? — Это честно. — Сакрае слегка наклонил голову. — Честность — единственное, что ещё имеет цену в мире, где всё давно превратилось в спектакль. Тэхён замолчал. Он не знал, что тут говорить. Ему хотелось зевать. Все эти разговоры наталкивали парня на грустные мысли. Он хотел закричать от того, насколько Руина погряз в своём мире, перестав замечать окружающий. — Вы сказали, что чего-то не хватает, — продолжил Сакрае. — А если бы нашли — что тогда? — Тогда бы, наверное, перестал искать. — Тэхён пожал плечами. — Жил бы спокойно. — Думаете? — Не знаю. Я никогда не жил спокойно. — Никто не живёт. — с усмешкой заметил Руина. — Одни суетятся, другие замирают, третьи делают вид, что всё в порядке. А спокойствие... — мужчина покачал головой. — Спокойствие — это миф, его не существует. — А что существует? — Осознание. — Сакрае посмотрел на него. — Осознание того, что всё зря. И продолжение существования вопреки этому. — Звучит мрачно, — отозвался Тэхён. — Мир мрачен. — Сакрае пожал плечами. — Я всего лишь не вру об этом. Не мир мрачен. А ты. Тэхёна угнетала обстановка, ему хотелось обнять себя за плечи. — Красиво здесь, — соврал Тэхён, но надо было хоть что-то сказать. — Тишина здесь красивая, — ответил мужчина, не поворачивая головы. — В городе её не бывает. — Вы не любите город? — Я не люблю людей. Город — просто место, где их слишком много. Тэхён мысленно закатил глаза. Один из тех, кто ненавидит людей, но при этом собирает их на свои беседы. Классика. — А зачем тогда живёте в Сеуле? — Уехать — значит признать, что они победили. — Размыто ответил мужчина. — Кто — они? — Все, кто лезет в душу, кто требует улыбаться, кто не понимает тишины. Тэхён кивнул, изображая понимание. На самом деле он нихуя не понимал. Ким думал о том, что этот человек явно тащится от своей загадочности. Ой, я такой сложный, меня никто не понимает. Ну-ну. Если для философии загадочность — это не понимание, то тогда Тэхён готов создать свою философию денег. Ведь он тоже не понимает, как так получается, что он весь из себя такой классный, но ему приходится выслушивать эти беседы — и всё ради бумажек. — А я не лезу? — спросил Ким, изображая искренность. — Пока нет. — Сакрае наконец повернулся к нему, взглянув с неподдельным интересом в глазах. — Вы просто сидите. Ага, просто сижу и жопу морожу. Тэхён начинал злиться. Видимо, курсы контроля эмоций прошли зря. — Я вообще не знаю, о чём с вами говорить, — сказал тихо, глядя оленьими глазками на мужчину. — Я в философии ноль. Просто увидел объявление и зашёл. — И правильно. Те, кто много знают, обычно несут чушь. А тот, кто ничего не знает, иногда говорит правду. — Я сказал правду? — Про страх. — уточнил Сакрае. — Это было неожиданно. Тэхён вспомнил тот разговор. Он тогда просто ляпнул то, что понравится мужчине, ему надо было выделиться. И надо же — сработало. — Почему неожиданно? — Потому что обычно все врут. А вы не стали. Тэхён улыбнулся уголками губ. Если бы Сакрае знал, как сильно он ошибается. — Я не умею врать. — Умеете. — Сакрае усмехнулся. — Все умеют. Просто вы не захотели. Они снова замолчали. Тэхён считал про себя секунды, делая вид, что задумался. Сакрае смотрел куда-то в темноту. Скука смертная. — Можно я ещё приду? — спросил Тэхён, потому что так надо было спросить. — Зачем? — Не знаю… — Тэхён сделал паузу, подбирая слова, которые понравятся мужчине. — С вами тихо и спокойно. Вокруг все бегут, кричат, что-то доказывают. А вы другой. — Тэхён, — всё, что сказал философ на это несмелое признание. — Да? — взволнованно отозвался Тэхён. Сейчас он боялся, что его игру раскусили. — Завтра поужинаем. — Сакрае достал свою визитку и протянул её парню. Страх отступил. У него получилось. Он сделал всё правильно. Это же прекрасно! Чёрт! Да! Тэхён с дрожью в руках взял визитку, чуть её не уронив. Сакрае мягко улыбнулся, подумав, что парню просто холодно. Ким достал свой телефон, вбил номер философа и сделал дозвон. — Я напишу вам время и место. — Хорошо. — Ким убрал телефон вместе с визиткой. — За вами прислать водителя? — У меня есть ноги, сам дойду. — гордо ответил парень, вскинув подбородок. — Это был вопрос для вежливости. — отрезал Сакрае. — Я пришлю. Тэхён кивнул, хотя философ уже не смотрел на него. Когда Ким вышел из сада и сел в такси, первое, что он сделал, — закатил глаза и выдохнул. — Господи, — сказал Тэхён вслух. — Какая же тоска.