Призрачный женсовет

Кёсем медленно открыла глаза. Сознание возвращалось к ней неохотно, словно после долгого спора само с собой. Мир вокруг сначала был расплывчатым, неуверенным… но затем обрёл очертания. И первым, что она увидела, было лицо Сафие. — Наконец-то, — с лёгким упрёком произнесла она. — Мы уж решили, что ты к нам собралась. Где-то сбоку раздался знакомый, чуть насмешливый голос: — Рано ей ещё, — сказала Хюррем. — Она ведь даже преемницу себе не нашла. Кёсем никак не отреагировала. Слова, казалось, скользнули мимо неё, не зацепившись. Она медленно приподнялась, опираясь на руку, и села на кровати. Тяжесть в голове была странной — не физической, а скорее той, что появляется после слишком большого количества мыслей, которые не удалось довести до конца. Покои были всё те же. Но что-то в них изменилось. Или, возможно, изменилось в ней. Кёсем провела рукой по виску, словно пытаясь нащупать границу между сном и явью. — Значит, не умерла, — тихо сказала она. — К сожалению для некоторых, — отозвалась Халиме где-то у окна. — К счастью для империи, — спокойно добавила Хандан. Нурбану ничего не сказала. Она лишь внимательно наблюдала. Хандан нарушила создавшуюся тишину. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она мягко. — И… что вообще произошло? Кёсем усмехнулась — коротко и безрадостно. — Чувствую себя… ожидаемо плохо. Она провела рукой по волосам, будто отгоняя остатки недавнего кошмара. — А вот что произошло… — Кёсем подняла взгляд. — Произошла катастрофа. В комнате сразу стало тише. — Меня чуть не убил мальчик, которого я опекала. Нурбану медленно повернула голову и посмотрела на неё с тем самым язвительным выражением, которое не требовало слов. Кёсем закатила глаза. — Да-да, — сухо сказала она. — Сначала я убила его отца. Пауза. — Но сейчас это не важно. Она чуть подалась вперёд. — Важно то, что от смерти меня спас… раненый Кеманкеш. Халиме, до этого лениво потягивавшая вино, которое, по всем законам мира, не должно было существовать, резко поперхнулась. — Чего?! Хюррем среагировала быстрее всех. Она буквально оказалась рядом с Кёсем, как будто расстояние для неё перестало существовать. — Как это вообще могло произойти? — резко спросила она. — Так быстро? Её взгляд стал цепким. — Нет, это, конечно, прекрасно, что ты жива, — добавила она. — Но какого шайтана именно Кеманкеш тебя спас? — Хюррем, — спокойно вмешалась Сафие, — успокойся. Нужно сначала разобраться. — Да что тут разбираться? — отрезала Хюррем. — И так всё очевидно. Она скрестила руки. — Этот Кеманкеш влюбился в Кёсем. На секунду повисла тишина. А потом Халиме не удержалась: — Ну, в таких вопросах у нас консультант, как известно, Хандан. Хандан медленно повернула голову. Очень медленно. И в этом движении было что-то такое, что даже стены, казалось, напряглись. — Халиме… — начала она. И сделала шаг вперёд. Халиме, впрочем, отступать не собиралась. Но ровно в тот момент, когда расстояние между ними стало опасно маленьким, между ними внезапно возникла Хафса. Спокойно. Без лишних слов. Как будто она всё это время стояла именно там. Хюррем тихо, почти с удовольствием, пробормотала: — Сейчас начнётся главный вой… Хафса грозно глянула на Хандан. — Достаточно, — сказала она негромко, но так, что спор тут же потерял всякий смысл. Она сделала шаг вперёд, приблизившись к Кёсем и Хюррем, и, чуть повернув голову в сторону Хюррем, добавила: — Ты плохо воспитала следующее поколение султанш. Дерутся по любой мелочи. В комнате стало тихо. Хюррем медленно вдохнула. Очень медленно. И так же медленно повернулась к Хафсе. — Это не я плохо воспитала, — произнесла она сдержанно. — Это та, что несёт свет, плохо воспитала следующее поколение. Нурбану, до этого наблюдавшая за происходящим с холодным интересом, подошла ближе. — Это не я, — спокойно вставила она. — Это Сафие. Ведьма. Она перевела взгляд в сторону последней. — Вместо того чтобы считать свои богатства и называть себя «мы» в периоде, ей стоило заняться воспитанием достойной смены. В воздухе повисло напряжение, знакомое всем, кто хоть раз присутствовал при разговоре этих женщин. И, что самое неприятное, никто не собирался останавливаться. Халиме и Хандан переглянулись. Тот самый короткий взгляд, в котором успевает уместиться и оценка ситуации, и предчувствие катастрофы, и молчаливое «сейчас начнётся». Халиме чуть наклонилась к ней и почти шёпотом произнесла: — Зря она это сказала… Сейчас эта дура повторно на тот свет отправится. Хандан тихо выдохнула: — Не дай Аллах. И, как это обычно и бывает, стоило только произнести — всё начало происходить строго по худшему сценарию. Сафие медленно повернула голову. Посмотрела на Нурбану. И очень спокойно спросила: — Что, простите? Нурбану, не моргнув, чуть приподняла подбородок. — Ты всё прекрасно слышала. Пауза. Сафие выдохнула. — Как же ты меня достала… Она уже сделала шаг вперёд — тот самый шаг, после которого обычно уже никто никуда не уходит сам — но в этот момент раздался голос: — ХВАТИТ! Кёсем. Громко. Резко. Без права на возражение. Все замерли. — Нам нужно решить проблему, — холодно сказала она. — С Кеманкешем. Взгляды почти синхронно повернулись к Сафие. Та стояла, едва сдерживая раздражение, и, уловив на себе общее внимание, медленно перевела взгляд с одной на другую. — Нет, — отрезала она. — Теперь пусть Нурбану решает ваши проблемы. Нурбану резко повернулась к ней. — В смысле? Сафие лишь усмехнулась. Нурбану перевела взгляд на Кёсем. — В таком случае, — сказала она с холодной вежливостью, — пусть в этот раз Хандан и Халиме разруливают ситуацию. Хандан ахнула. Халиме же скривилась так, будто ей предложили лично убирать последствия дворцового переворота. — Я в этом участвовать не буду, — отрезала она. — Я брезгую данной историей. В комнате снова повисла тишина. Та самая, после которой обычно происходит нечто ещё более опасное. Хафса устало прикрыла глаза, словно происходящее перестало быть для неё неожиданностью ещё лет сто назад. — У меня уже разболелась голова, — произнесла она спокойно. — А между тем, решение есть. И довольно простое. Все невольно притихли. — У вас остались связи, — продолжила Хафса, переводя взгляд с одной на другую. — У Хюррем… у Хандан… у Сафие. Паши. Верные. Преданные. Или хотя бы… управляемые. Лёгкая пауза. — Их можно призвать. Хюррем тихо усмехнулась. — Ибрагим ко мне точно не явится, — сказала она. — Я его, если помните, грохнула. Хафса даже не повернула головы в её сторону. — Значит, Ибрагим отпадает. Сафие скрестила руки. — У меня тоже есть… определённые сложности, — протянула она. — Куюджу, возможно, и рад был бы явиться. Она чуть прищурилась. — Но мне мешает мой собственный муж. Султан Мурад. Кто-то тихо хмыкнул. Все взгляды медленно повернулись к Хандан. Та уже заранее выглядела человеком, которому сейчас скажут нечто неприятное. Хандан вздохнула. — Хорошо, — сказала она. — Так уж и быть. Она выпрямилась. — Я вызову Дервиша. Халиме заинтересованно приподняла бровь. — И? — И отправлю его к Кеманкешу паше, — спокойно продолжила Хандан. — Пусть разберётся с ним… во сне. Поговорит, выяснит что да как. Пауза. — К счастью, душа Султана Мехмеда давно успокоилась, — добавила она тише. — Не тревожит нас и не помешает. Она на мгновение замолчала. — Как и душа моего львёнка… Ахмеда. Кёсем и Хандан переглянулись. Коротко. Тяжело. Без слов. Халиме раздражённо выдохнула: — Хватит этой драмы. Она махнула рукой. — Наши души тоже найдут покой. Когда-нибудь. Пауза. — Когда женская власть будет в безопасности. И в этот самый момент Дверь распахнулась. Резко. Громко. И, словно по негласному сигналу, все султанши одна за другой исчезли. Покои опустели. Будто ничего и не было. В следующее мгновение внутрь влетел Султан Мурад. — Слава Аллаху, валиде вы живы! Кёсем посмотрела на сына. И впервые за долгое время улыбнулась. Не как Валиде Султан. Как мать.