На границе небес

Джейхейрис Таргариен задумчиво сидел в галерее, глядя на древние кости великих драконов. По пустому залу гулял холодный сквозняк, а за окнами светило солнце, что было неожиданно, особенно после прошедшей ночи. В галерею тихо вошёл принц Бейлон Таргариен. Под его глазами залегли тёмные круги, бессонная ночь оставила след. Он склонил голову, приветствуя короля: — Отец. Джейхейрис отпил вина, кивнув на соседнее кресло: — Сын... Какие новости? Бейлон раздражённо поджал губы и с тяжёлым вздохом опустился в кресло: — Мы не смогли остановить слухи… — сказал он с досадой. — Один из мейстеров сегодня ночью сбежал из замка и разнес по городу сплетни, что когда ребёнок Визериса появился на свет, в тот же миг над Королевской Гаванью взошла алая луна… Джейхейрис не отрывал взгляда от черепа дракона, понимая, что мейстер уже мёртв. — Что с жителями? — спросил он негромко, почти устало. Бейлон, переводя взгляд на отца: — Мы занимаемся этим. Служителям Семерых приказано успокоить людей. — Он слегка склонил голову и добавил с иронией. — И, как бы удивительно это ни было, все сидят по домам тише воды, лишь шёпот гулко бродит по улицам. Джейхейрис усмехнулся, взгляд его потеплел на мгновение. — Как же удивительно действует страх на людей… — Он пригубил вина, взгляд снова стал задумчивым. — Твой сын, Деймон, навёл немало суеты, — негромко произнёс король, не скрывая лёгкой усмешки. Челюсть Бейлона слегка дрогнула от упрёка, его сын поступил не просто глупо, а безрассудно. Слухи о Деймоне всегда ходили самые разные, и сегодняшняя выходка лишь уронила его репутацию ещё ниже. Первоначально Бейлон собирался отправить его на Драконий Камень, чтобы учился быть лордом вдали от двора. Но теперь, после тревожной ночи, выбора не осталось, Деймон будет обручен с леди Реей Ройс. По правде говоря, это даже к лучшему: подальше от гнева короля, с собственными землями и домом, где он, быть может, наконец остепенится… особенно, когда появятся дети. Бейлон глубоко вздохнул и, стараясь отвести разговор, чтобы защитить сына, негромко начал: — Отец… Что насчёт девочки? Она… Джейхейрис молча поднял ладонь, останавливая Бейлона. Его взгляд стал тяжёлым, усталым. Бейлон замолчал, не решаясь больше тревожить отца. Он знал, что отцу нужно по размыслить о судьбе его внучки. Сегодня, на заседании Малого совета, некоторые лорды прямо требовали её смерти. Их слова обожгли его, вызвав в душе гнев, сколько можно терпеть их вечную подозрительность? Эти лорды, верящие в Семерых, были всегда насторожены и полны суеверий. Им легче было убить невинное дитя, чем принять то, что они не понимают. Виной всему был этот проклятый мейстер, что не сумел держать язык за зубами. Если бы он молчал, можно было бы скрыть правду, представить, что девочка родилась лишь спустя несколько дней после той злополучной ночи. Но теперь уже поздно. Всё вышло из-под контроля. Впрочем, Бейлон принял меры, он отправил Деймона на поиски мейстера. Зная своего сына и его горячий нрав, он не сомневался, что мейстер не умрёт быстро и без боли, особенно теперь, когда кровь Деймона буквально закипает от желания... Джейхейрис заговорил негромко, раздумчиво, его голос отдавался в пустом зале: — Первая Алая Луна была засвидетельствована пять тысяч лет назад, — он медленно поднялся из кресла, не выпуская бокал из руки. — Тогда один из наших предков впервые нашёл дракона. С той поры, сквозь века, она всегда сопутствовала Валарийцам. Король двинулся вдоль зала к огромному черепу дракона. Блеск вина переливался в его бокале, а красные отблески вторили его словам. — Последняя Алая Луна взошла в тот день, когда Рок Валарии уничтожил весь наш народ, — негромко продолжил он, останавливаясь перед чёрным черепом и легко прикасаясь к отполированной кости. — Для нас, детей драконов, Алая Луна всегда была знаком новой эры. — Он замолчал, затем бросил тяжелый взгляд на Бейлона. — И лишь будущее покажет, какой будет она... светлой или же темной. Бейлон слушал отца, не перебивая, хотя внутри его росло напряжение в ожидании приговора. Он всегда считал Джейхейриса мудрым правителем, и всё же прекрасно знал, что король не чтит традиций Дома, а порой и первый, кто их нарушает. Самый яркий пример всегда стоял у него перед глазами. Его племянница, принцесса Рейнис. По древнему обычаю валирийцев, трон принадлежал старшему ребёнку, вне зависимости от пола. И всё же, когда пришло время выбрать наследника, отец отверг традицию. Не Рейнис, а он, Бейлон, был назван следующим в очереди на престол. Эти мысли всегда оставались камнем на его сердце. Джейхейрис медленно сделал глоток и устало прикрыл глаза. — Я слишком многое видел, — сказал он негромко, — слишком много рождений… и смертей невинных детей. — Бейлон сжал кулаки так, что костяшки побелели, не в силах скрыть волнения. Джейхейрис открыл глаза и твёрдо произнёс: — Я не убью свою правнучку. Бейлон с облегчением выдохнул, однако король не смягчился, его взгляд оставался тяжёлым. — Но я также знаю, что Алая Луна почти всегда предвещает разрушения и кровь, — продолжил Джейхейрис, и на мгновение в зале послышался только звон сердца в ушах Бейлона. — Как король Семи Королевств, я не могу позволить будущему утонуть в крови и страданиях. Бейлон резко поднялся, улавливая, к чему ведёт отец. — Отец, вы не… Но Джейхейрис перебил его, голос стал резче: — Я признаю её дочерью принца Визериса и леди Эммы, — Бейлон прикрыл глаза, а старый король спокойно продолжил, — но я не признаю её истинным Таргариеном. Бейлон с отчаянием смотрел на отца. В его взгляде смешались мольба и какая-то тихая, глубинная ярость. Он всегда знал, что отец способен на непростые решения, но каждый раз надеялся, что семейные узы и кровь, пересилят холодную логику короля. — Это нарушит вековой порядок. Первый ребёнок всегда…— произнёс он еле сдерживая гнев. — Довольно, — отрезал Джейхейрис, не глядя на сына. Он снова отвернулся к черепу старого дракона, задумчиво водя ладонью по гладкой кости. — Лучше пойти и поприветствую свою племянницу… — Он сделал ещё глоток и, не оборачиваясь, холодно и устало добавил. — Принцесса Рейнис проделала немалый путь. Бейлон с отчаянием провёл рукой по лицу: — Как пожелаете, король.

***

В тронном зале стояла напряжённая тишина, пронзённая лишь звоном лат и шёпотом придворных. На высоком Железном троне восседал Джейхейрис. Его лицо, как обычно, озаряла добрая улыбка, но в ней чувствовалась и тяжесть прожитых лет. Двери тяжело распахнулись, и стражник с громким объявлением нарушил мраморную тишину: — Принц Визерис Таргариен и его супруга, леди Эймма Аррен Таргариен! Все взгляды, подобно стрелам, устремились к молодой паре. Визерис шел уверенно, не отпускал тонкой руки жены, осторожно поддерживая её, после долгих и тяжелых родов силы Эйммы были на исходе. Леди Эймма прижимала к груди свёрток, её руки заметно дрожали и от усталости, и от волнения. Стражник вновь провозгласил, громко, нараспев: — ...вместе с принцессой Миренией Таргариен! Тут же по залу прокатилась волна шёпотов. Кто-то склонялся друг к другу, глаза переполнялись интересом или откровенно недобрым. — Это она... Та самая? — шептались за спинами. — Неужели?.. Возле трона стояли, четырнадцатилетний Деймон Таргариен, с дерзкой искрой в глазах, и его отец, наследный принц Бейлон, чьё лицо застыло в холодной маске. Лишь по сжатым пальцам, можно было догадаться о глухой тревоге, ведь он знал, что Мариен не достанется драконьего яйца. В тени колонны, едва заметная для большинства, стояла принцесса Рейнис. С прищуром она следила за младенцем, и только тонкая тень улыбки коснулась уголков её губ, Боги были щедры для неё, у Эйммы и Визериса родилась девочка. Молодые родители остановились перед троном и низко поклонились. Джейхейрис с ласковой неторопливостью поднял ладонь, призывая их подняться. — Дети мои, — сказал король, голос его отозвался эхом под высоким сводом, — подойдите ко мне и позвольте увидеть мою правнучку. Визерис бережно поддержал Эймму, помогая ей подняться и подойти ближе. Деймон невольно посмотрел вопросительно на отца, а затем проводил настороженным взглядом Эймму, видя, как она с трудом сохраняет равновесие. Джейхейрис протянул руки, чтобы принять свёрток из дрожащих рук Эйммы. С лёгкой тревогой она передала ему свою дочь. Король осторожно прижал крошечную Мирению к груди, заглядывая в её сонное личико. В зале затихло шептание, когда он склонился над ребёнком. — Она так же прекрасна, как и её мать, — мягко сказал Джейхейрис, не отрывая взгляда от правнучки. Визерис смотрел на дочь с гордой улыбкой. Эймма, принимая комплимент, склонила голову и слабо улыбнулась: — Благодарю вас, мой король. Заметив, что держать ребёнка Эймме тяжело, Джейхейрис осторожно вернул дитя Визерису, кивая с одобрением. Затем король поднялся на ноги, обращаясь ко всем собравшимся. Его голос был негромким, но в нём звучала серьёзность: — Согласно нашим традициям, каждому первенцу королевской крови полагается драконье яйцо. Где-то внизу Бейлон едва заметно поднял брови. Неужели его отец всё же решился? Неужели не откажет Мирение в древнем праве? По знаку короля слуги внесли тяжёлый сундук из чёрного дерева с коваными петлями. Изнутри пробивалось тёплое красное свечение, внутри лежали пылающие угли. Визерис с Эйммой, как того требовал обряд, спустились с помоста к сундуку, пока Джейхейрис вновь занял своё место на троне. Эймма осторожно открыла крышку. Внутри, среди светящихся углей, покоилось черное драконье яйцо, размером чуть больше самой маленькой Мирении. По залу прокатилась волна восхищённого гомона, раздались хлопки. Лицо Эйммы просветлело, она с радостью смотрела на мужа. Визерис же всматривался в яйцо с лёгким недоумением. Он-то был уверен, что для дочери приготовлено яйцо дракона Мелиссы, известной своей добродушной нравом. Но скорлупа была чужая, цвет её не был знаком Визерису. Ни он, ни большинство Таргариенов не могли узнать, от какого дракона оно. Лишь принцесса Рейнис, молча стоявшая у тени колонны, разом побледнела. Она не могла поверить глазам. Это яйцо... Неужели Джейхейрис? Она смотрела на дедушку с немым укором и страхом. Неужели он действительно мог совершить нечто подобное со своей правнучкой?.. Визерис поднял голову и вопросительно посмотрел на деда, в глазах мелькнула тень сомнения. Рядом Эмма с восхищением и трепетом коснулась драконьего яйца. — Мой король, — тихо сказала Эмма, медленно отрывая взгляд от переливчатой скорлупы, — я не узнаю это яйцо... От какого дракона оно? Джейхейрис обвел семью взглядом, в котором смешались тепло и горькая обречённость, и едва слышно прошептал: — Это яйцо от самого большого из ныне живущих диких драконов... — на мгновение он замолчал, а на лицах Таргариенов промелькнуло неверие, — от Каннибала. Зал застыл. На лицах таргариенов выступила мраморная бледность. Имя Каннибала словно ледяным ветром пронеслось по залу. — Каннибал... — выдохнул кто-то из придворных, и по толпе прокатился встревоженный гул, то ли восхищения, то ли ужаса. Эмма поспешно отдёрнула руку, в неверии глядя на короля, отчаянно ища в его взгляде хоть какое-нибудь подтверждение или опровержение. Но Джейхейрис невозмутиво сидел на троне, принимая немой поклон и едва слышное восхищение подданных. На лицах некоторых придворных промелькнула зависть: — Так повезло принцессе... — Каннибал, один из самых старых и могущественных драконов, когда-либо рождённых на Драконьем Камне… В стороне, отрешённо, стоял Деймон, глаза его ярко сверкали, он переводил взгляд с яйца на короля, пытаясь разгадать скрытый замысел. В зале ещё долго не стихали шёпот и потрясённое восхищение, а Рейнис всё так же стояла, прижав ладонь к губам, не в силах оторвать взгляда от яйца. Визерис, прижимая к себе дочь, выступил вперёд и низко поклонился. — Мой король, — с почтением начал он, — ваша щедрость безгранична, и мы всей семьёй благодарны вам за столь великое одолжение. Но… — он на мгновение замолчал, боясь поднять глаза, — боюсь, моя дочь слишком юна, чтобы овладеть столь могучим драконом. Он бросил короткий взгляд на яйцо Каннибала, затем вновь взглянул на Джейхейриса. — Позвольте, умоляю, принцессе Мирении взять яйцо Мелисы… На мгновение повисла тишина. Джейхейрис едва заметно прищурился, он ждал подобной просьбы и не позволил своим мыслям отразиться на лице. На самом деле, король ни на миг не намеревался отдавать яйцо принцессе Мирении. Долгое время он размышлял, как провернуть это дело так, чтобы никто не заподозрил его в холодности к дочери Визериса или не уличил в недостаточной поддержке наследника Бейлона, опасения, которые могли бы породить споры даже среди самых верных придворных. Ещё в ту ночь, когда Рейнис принесла в зал, окровавленное яйцо самого дикого дракона, замысел короля обрел очертания. Это был редкий дар судьбы, возможность соблюсти старую клятву и блеснуть щедростью перед всем двором, не допуская при этом, чтобы молодая принцесса заполучила силу драконьего огня. Всё в его решении было безупречно, в глазах подданных он исполнил свой долг, но на самом деле тщательно уберёг древнюю силу от той, кому она могла бы принести не славу, а беду. Джейхейрис медленно перевёл взгляд на принцессу Рейнис. — Принцесса Рейнис преподнесла мне радостную весть в ту самую ночь, когда родилась принцесса Мирения, — объявил он. — Каннибал снес яйцо. В зале поднялся удивлённый гул. Джейхейрис пристально посмотрел на каждого Таргариена, отслеживая их реакцию. — Благословение богов снизошло на наш род, — провозгласил король. — Сама судьба пожелала, чтобы это яйцо досталось именно принцессе Мирении. Бейлон уловил истинный замысел отца и понял, что Джейхейрис лишь создаёт видимость, будто чтит традиции и признаёт принцессу дочь Визериса, но на деле вовсе не собирается давать ей настоящего дракона. Для остальных подданных всё выглядело как проявление великодушия и строгого следования древним обычаям. Король вручил принцессе потомка самого сильного и свирепого из драконов, признавая за ней истинную кровь Валирии. Среди шепотов и восхищённых взглядов никто не усомнился в щедрости Джейхейриса. Но только Таргариены знали правду, что яйцо было мёртвым и никакой дракон не вылупится из него. Принцесса Мирения, несмотря на торжественность церемонии, была обделена древним правом.

***

В комнату Бейлона скользнула тенью принцесса Рейнис. На его лице застыла суровая маска, кулаки были сжаты до побелевших костяшек, после торжественного вручения яйца сдерживать гнев становилось всё труднее. Бейлон поднял взгляд на гостью. — Племянница, тебе что-то нужно? — голос его был натянут, как тетива. Рейнис с улыбкой наполнила два бокала вином и не спеша протянула один Бейлону. — Каковы ощущения, дядя? — произнесла она с едва заметной насмешкой. — Разве наш король не нечто... особенное? Бейлон стиснул зубы, подавляя всплеск раздражения, и замер с бокалом в руке, он уже знал, зачем пришла эта женщина. Рейнис продолжила, не сводя с него торжественного взгляда: — Когда-то я должна была занять твоё место, — проговорила она, чуть усмехнувшись, — но король решил не чтить традиции и вонзил нож мне в спину. — Рейнис, он поступил... — начал Бейлон, но она перебила его, всё больше понижая голос. — Так же, как с тобой сегодня, — она шагнула ближе. — Может, остальные дома и не заметили, но мы, Таргариены, всегда видим правду. Он оскорбил тебя и твоего сына. Он не признал принцессу драконом, и... — она склонилась, положив на стол заколку, ту самую, что когда-то подарил ей Бейлон, став наследником. — Он даже не устроит праздник в её честь, прикрывшись тем, что сейчас не время, что Королевство охвачено страхом... Склонившись ближе, Рейнис скользнула губами к самому его уху, её голос словно шелковый змей обвился вокруг шеи. — И это лишь начало, — прошептала она, позволяя словам проникнуть под кожу. — Король ясно дал понять, что он не поддерживает тебя. А те, в ком течёт драконья кровь... — Рейнис сделала почти незаметную паузу, — ...никогда не примут тебя как наследника. Нотка ехидства в её голосе звучала почти ласково. С этими словами она резко выпрямилась и, не оглядываясь, вышла из комнаты, оставив за собой запах вина и тяжёлое послевкусие своих слов. Бейлон прикрыл глаза, стискивая губы до боли, гнев и унижение сожгли его изнутри. Ему хотелось возразить, закричать, отбросить эту мерзкую заколку с эскизом их юности. Но он знал, что в каждом её слове была правда.

***

В комнате принцессы Мирении царила тишина. Только потрескивание пламени из камина да редкие отголоски ветра за оконным стеклом напоминали о ночи. Танцующие отблески огня скользили по лицам Эммы и Визериса, они сидели рядом с колыбелью, раскачивали спящего ребёнка и лежащее рядом яйцо. Эмма смотрела на яйцо с гневным сожалением: — Это пустышка, — тихо, но с горечью сказала она. — Он подарил нашей дочери пустышку. Визерис попытался обвинить свою неуверенность и остановить слёзы на глазах жены, хоть как-то поддержать её: — Может быть... может, в нём и вправду есть дракон, — неуверенно произнёс он, но голос его звучал куда слабее привычного. Эмма усмехнулась зло, отводя взгляд: — Дракон? Каннибал каждый год откладывает яйца, — прошептала она с нажимом, — И все, что он не съел, оказались бесплодными. Ни одного зародыша. Всем Таргариенам это известно... Эмма резко поднялась из кресла и, сдерживая дрожь, зашагала по комнате. Визерис следил за ней взглядом, не решаясь что-либо сказать. — Король не признал нашу дочь драконом, — наконец произнесла она холодно, — не признал перед всеми Таргариенами. Визерис судорожно сжал зубы, из-за обиды и бессилия. — Ты видел, — продолжила Эмма, остановившись и почти свирепо глядя на мужа, — ты видел, как они все смотрели на мою дочь? На нашу дочь… — в голосе зазвучала боль. — Малый совет… они собирались её убить. Всё из-за какой-то луны. Эмма прикусила губу, гневно стискивая кулак у самого лица. — А теперь… теперь она осталась без дракона… без защиты! — Голос её дрогнул, она прикусила губу, гневно стискивая кулак у самого лица. Визерис медленно поднялся, подошёл к любимой, осторожно коснулся её плеча: — Ей не нужен дракон… — тихо начал он. — Никто не посмеет тронуть Таргариенов. Эмма зло усмехнулась, отводя взгляд: — А кто защитит её от Таргариенов? — произнесла она с нажимом. — Визерис едва заметно вздрогнул. Эмма продолжила, и в её голосе теперь проглядывали слёзы. — Ты даже не знаешь, каково, это быть без дракона. Визерис сжал губы, с трудом подбирая слова, и попытался говорить мягко: — Я знаю… моё яйцо тоже не вылупилось, когда я был ребёнком... Эмма горько рассмеялась, звук её смеха болезненно отразился в каминной тишине: — Но ты был наследником! Тебе позволили выбрать другого дракона, — она ткнула в него пальцем, оттолкнула ладонью. — А у меня и такого выбора не было. Без дракона ты никто. Таргариены смотрят на тебя хуже, чем на бастардов… Ты не имеешь права голоса, тебя унижают! Она впилась в него глазами, полными ярости и боли: — Я проходила через это. И до сих пор прохожу. В их спор вмешался тонкий писк ребёнка, Мирения зашевелилась во сне. Эмма притихла, её голос стал едва слышным, почти шёпотом: — Дракон определяет силу Таргариенов. Без него ты ничто… — Она посмотрела на дочь. — И ей придётся пройти через всё это. Как прошла я. Визерис опустился перед Эммой на колени, отчаяние ясно читалось в его жесте. Он уцепился за подол её платья, смотрел ей снизу вверх с мольбой: — У неё будет дракон, — сказал он сдавленно. — Она сможет выбрать любого другого. Эмма медленно покачала головой, её лицо было закрыто для утешений: — Король не позволит, — тихо, с тяжёлым знанием произнесла она. Визерис прижался лбом к её животу, дрожа: — Она станет наездницей Балериона, — прошептал он почти молитвенно. — Я откажусь от него… И он выберет её. Эмма снова покачала головой, и в этом жесте было столько горькой недоверчивости к самому миру. Визерис поднял на неё полные боли глаза и, бережно целуя её руки, заговорил с отчаянной страстью: — Она моей крови, и он позволит себя оседлать… — голос его дрожал, но в нём звучала решимость. — И никто, слышишь, никто не посмеет причинить ей вред.

***

Прошло шесть месяцев...

В разгар дня, когда солнце заливало покои принцессы мягким золотым светом, тишину вдруг нарушил странный, приглушённый скрип. На расшитых подушках, рядом с игрушками и покрывалами, покоилось драконье яйцо. Но в этот момент скорлупа затрещала, треск становился всё громче. И... внезапно... скорлупа разошлась, приветствуя в мире новых созданий. В воздухе разнёсся первый тонкий писк... Служанки, стоявшие в комнате, будто окаменели, не отрывая взгляда от невероятного чуда. Одна из них, наконец, смогла прошептать, почти не веря: — Невозможно… Но это было возможно. В тот же миг принцесса, едва научившаяся сидеть, взглянула на трещащее яйцо и звонко рассмеялась. Её детский смех слился с пронзительным писком только что появившихся на свет созданий... Одна из служанок, бледная как полотно, выскочила из покоев принцессы и бросилась по коридорам. Ей повезло, всего за несколько поворотов она заметила Его Величество. Король Джехарис беседовал с принцем Бейлоном и его сыновьями. Остановившись тяжело дыша, она едва не потеряла равновесие: — В–ваше Величество! Яйцо принцессы… оно… оно пробудилось! Джехарис замер, поначалу даже не поверив услышанному. — Невозможно… — выдохнул он, но взгляд его сразу стал тревожным. В этот же миг принц Бейлон, а за ним Визерис с Деймоном, не сговариваясь, кинулись в сторону покоев принцессы. Никто из них не верил в то, что только что услышали, слишком невероятным казалось такое чудо. Войдя в комнату, они замерли на пороге. В центре, будто в эпицентре чудесного события, стояла Эмма, ошеломлённая, с рукой, прижатой к груди. Её взгляд был устремлен на дочку, которая, смеялась и хлопала в ладоши. Принцы оцепенели, их глаза были широко раскрыты от изумления. Никто не мог поверить тому, что происходило прямо у них на глазах. Позади сыновей поспешил король Джехарис. Вбежав в комнату и застыв на пороге, он едва не осел на пол, перед его взором предстало нечто, что он не забудет до конца дней. Принцесса Мирения сидела среди мягких подушек, её кудри были слегка растрёпаны, а маленькие ладошки тянулись к волшебным созданиям. Вокруг неё ползали и порхали драконы. Она пыталась поймать одного, но дракончик ловко ускользал у неё из рук, и оттого Мирения заразительно рассмеялась. Чёрного дракона она схватила за хвост, но тот, запыхтев, легонько хлопнул её по щеке, и веселье девочки стало ещё громче. Красный дракон ласкался к её руке, голубой дракончик дразнил фиолетового, они играли и чуть не дрались, а тёмно-синий устроился прямо у неё на голове, лениво щурясь на свет. Тем временем зелёный дракон кружил в воздухе, дёргая хвостом, а Мирения старалась схватить его, снова и снова. Немая сцена длилась несколько сердецебиений. — Н-невозможно… — прошептал Визерис, — из одного яйца не может выйти… несколько! Деймон, не отрывая взгляда, слегка дрожал, то ли от восторга, то ли от удивления. — Их… шесть, — прошептал Бейлон, поражённый до глубины души. Джехарис смотрел на происходящее, не веря собственным глазам: — Новая эра… — чуть слышно вырвалось у него. С того дня история семьи изменилась навсегда. Об этом дне еще много столетий будут слагать легенды, ведь именно тогда маленькая принцесса Мирения стала Повелительницей шести драконов.