Доктор Коллинз, ночной прием

В дверь застучали ночью. Ударили несколько раз нетерпеливо, затем дёрнули колокольчик. Эффи выбралась из кровати, набросила на плечи платок, взяла с тумбы револьвер и осторожно выглянула из окна. Как назло, луна светила неудачно, но двух крупных людей различить было можно. И две лошади рядом, одна очень рослая. — Что случилось? — раздражённо спросила она, встав сбоку от окна. — Доктор Коллинз? — после короткого молчания спросил снизу звучный голос. — Здесь раненый. Удар ножом в бок. — Подождите. Я спущусь. Отойдите от двери подальше и дайте себя разглядеть, — велела она, торопливо одеваясь. К наружной двери она спустилась с револьвером в одной руке и лампой в другой. Как назло, мальчишка Джесси лежал с отравлением, придется самой их разглядывать. Ещё тот голос показался знакомым… И он не попросил позвать доктора Коллинза. Знает, кто врач, но раньше на приеме не был. Это чуть сгладило привычное раздражение. — Можете смотреть, — сказал голос уже немного со стороны. Она осторожно открыла дверное окошко и направила туда свет лампы. Чернокожий кряжистый мужчина с непокрытой головой стоял нетвердо, держась за бок. Расстегнутые куртка и рубашка, под повязкой расплывается темное пятно. Второй — белый и очень высокий, шляпа затеняет его лицо. — Мисс Юфимия Коллинз. Рад видеть, что у вас все в порядке. Скажите сразу, вы примете моего человека? Чтобы не тратить сил зря. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить. Честно говоря, это было слишком давно и в другой жизни. И ещё усилие, чтобы вспомнить фамилию. Имя было похоже на что-то медицинское. Она вяло удивилась, слегка потеснив этим привычное раздражение и желание спать. — Мистер Фэйнор. Не помню ваше имя, честно говоря. Да, сейчас впущу. Придется подняться на второй этаж. Вы сможете?.. — Сможет, — сказал Фэйнор. Кажется, по лестнице и в кабинет он раненого втащил, а тот — непонятно, сопротивлялся, что ли? «Его человек» был бледен, отчего из темнокожего стал в свете керосиновых ламп серым. — Женщина?.. — спросил он растерянно. — Доктор Коллинз, — сообщила она привычно и с нажимом. — Снимать одежду не нужно. Сядьте сюда. На стул. Спустите куртку и рубашку только с левой руки. И повернитесь боком к свету. — Там назвали ещё одного… — Вы не дойдете до другого врача. Сядьте прямо и не мешайте мне делать мою работу. Он не пошевелился. Пятно на боку только стало больше. — Джосайя, Создатель дал женщинам такие же руки, как мужчинам, и даже более ловкие. Делай, что сказано, — скомандовал Фэйнор, который возвышался над ними, как башня. — Сказал безбожник, ссылаясь на Господа, — пробормотал тот, но все же выбрался неуклюже из рукава, отвернувшись. Она приготовила раствор, потом разрезала бинты, мимоходом отметив, что кто-то умело наложил повязку. Кровь была темной. — Привкус крови во рту есть? — Нет… — Будет больно. Виски или лауданум? — Это что? — забеспокоился раненый. — Лекарство от сильных болей. Если мистер Фэйнор оплатит. — Оплачу. — Виски, — буркнул Джосайя в сторону. Наверное, выбрал между грехами тот, что хотя бы знаком. Виски в шкафу тоже был, и именно для этого, но Фэйнор просто достал флягу и сунул раненому в свободную руку. — Терпите и не шевелитесь. Стальной зонд вошёл в рану глубоко, но не прямо в живот — наискосок. Упёрся, не провалился. — Кажется, нож не прошёл в брюшную полость. Очень повезло. Нужно промыть с лекарствами и зашить, останется небольшое отверстие для оттока… Чтобы стекала кровь и не начало гноиться. Потом она промывала рану, уже не морщась от карболовой вони, потом зашивала. Джосайя не кричал и не ругался, только скрипел зубами и вздыхал устало, словно тяжёлый груз привычно тащил, и от этого вдруг стало очень тоскливо. — Уильямс ко мне направил? — спросила она, уже когда наложила повязку. — Нет, Нордсмит, — отозвался Фэйнор мрачно. — Уже после Уильямса. — Ну, конечно, — сказала она едко. — Не в первый раз? — Не то слово. Они, ээ, живы? — К сожалению, да. — Две… кхм… оглобли упряжка… стороны одной монеты. Что произошло, если не секрет? — Конокрады. Она постаралась вспомнить, что в свое время обсуждала с подругами. Письмо из Техаса. Нет, из Нью-Мексико. Семья сумасбродов. Один из них шериф. Господи, записки, открытки, разговоры за чаем… Как приятно вспоминать. — Лошади? Семейное дело? — Да. — Нужны будут регулярные перевязки. — Там есть, кому перевязать, но буду признателен, если вы приготовите повязки и пропитку для них. Я оплачу и пришлю за ними. — Вы что, действительно вернулись на Запад? После лучшего университета? Лошади, скот, пыль? — Дом и шестеро братьев. Таких же отвратительных байронических персонажей с длинными волосами, — сказал он и вдруг улыбнулся. Через семь лет и при свете керосинки Фэйнор выглядел изрядно припыленным и не особо нарядно, но его безупречно ровные белые зубы впечатлили врачебную часть ее души, а остальная улыбка — ее эстетическое чувство. Ну, то, что от него сохранилось. — По крайней мере, вы заботитесь о своих работниках, — хмыкнула она. Честно говоря, вспомнить скандал на пруду было забавно, но бывший пруд отсюда казался немного лужей. Похоже, не только ей казался. — Да, я надеюсь, история о моей несчастной любви достаточно утешила тогда вашу подругу? — У нее все хорошо, — нет, а вот бесцеремонность осталась прежней! И снова обсуждает чужие чувства при посторонних! Хотя — вот кому здесь было дело? — Нужна магнезия для двоих человек с изжогой, — сказал Фэйнор прежним деловитым тоном. — Я передам аптекарю. — А мне что делать? — спросил сзади Джосайя устало. — Благодарить Господа, что лезвие косо вошло и не достало кишки, — серьезно сказала Эффи. — Молиться, чтобы заживало хорошо. И вовремя менять повязки и промывать. Дождитесь здесь повозки. — Нет, уж, сам поеду, — буркнул Джосайя. Поднялся, натянул рукав и тяжело, медленно побрел к лестнице, держась за стену. Начал спускаться осторожно, отдыхая на ступеньках. Лишь бы не оставаться тут, наедине с ней. За окном оказалось уже почти светло. Кто-то проехал по улице, остановил лошадь под окном и тихо просвистел, не как мальчишки или парни, а по-птичьи замысловато. Фэйнор бесцеремонно шагнул к ее окну и открыл. — Ты его не убил, я надеюсь? — спросил он с ворчливой заботой. От обыденности вопроса Эффи стало немного неловко. — Будет слишком просто для него, — сказали снаружи весело и жестоко, ярким таким, красивым голосом. Она нахмурилась и выглянула тоже, стараясь не толкаться с мужчиной локтями. Это не байронический персонаж уже, а какой-то герой Фенимора Купера. Новый Фэйнор был широк в плечах, носил коричневую куртку с бахромой, как трапперы из рассказов, и светло-рыжие волосы заплетал в косу на зависть индейцам и девушкам из богатых семей. Коса доходила до за… до седла, и честно говоря, трудно было представить, как он с ней управлялся во время перегона табуна. «Не расплодил ли вшей в длинных волосах», язвительно подумала ее врачебная часть. Рослая, красивая гнедая без труда везла двоих, и вторым был переброшенный через лошадь мужчина, кажется, белый, перемотанный веревкой как почтовый тюк. Мужчина дёргал ногами и глухо что-то бубнил, а красивый Фэйнор номер два улыбался так, что хотелось на всякий случай взять снова в руки револьвер. И тоже прекрасные, ровные, здоровые зубы. Вот сволочи везучие. — Видите ли, доктор Коллинз, — сказал мрачно Фэйнор номер один, — этот неприятный человек тоже у нас работал. А после оговоренного заранее расчета решил, что недоволен. Рабочая свара. Как всегда. Проклятое как всегда. Что не пьяные драки, не буйные коровы и не поединки на спор. Ножевые раны, разбитые головы, треснувшие черепа, ноги и зады, пропоротые вилами, и все от добрых товарищей. — Переработки? — Джосайе за опыт и усердие заплатили больше. Сочувствие к жертве Фэйнора-два у нее стало резко меньше — ну, если это было правдой, конечно. — Так сколько я вам сегодня должен? — спросил первый. — Вместе с лекарствами? Эффи подумала, отметила слово «сегодня» и назвала сумму поменьше, чем собиралась содрать сначала. Фэйнор отсчитал деньги, слегка усмехнулся, явно понимая, что она прибавила «на состоятельность». — Мы пробудем здесь некоторое время до аукциона, — сообщил он, — и кто знает, что может произойти. — Рекомендовать вам хорошего ветеринара? — предложила она. — Ветеринар наш вот он, за окном. Но перед возвращением нужно купить лекарства и для лошадей тоже. — Наш аптекарь будет счастлив. — Он добросовестен? — Вполне. — Я пришлю для него список. Не забудьте сказать, что заказом он обязан именно вам. — Какое вы полезное знакомство, мистер Фэйнор, — не удержалась она. — Хороший врач, умеющий говорить с упрямыми, суеверными пациентами и не отказывающий им из-за безумных предрассудков — ещё более полезное знакомство, доктор Коллинз. — Вы не слишком похожи на человека, для которого это предрассудки. — Как однажды пошутил мой брат Финн, с высоты нашего роста и высокомерия между людьми нет большой разницы, — у Фэйнора странный отсвет мелькнул в глазах, словно яркая лампа отразилась и погасла. — А потроха у всех одинаковых цветов, поверьте, — вырвалось у нее. — Да, я знаю. Из кабинета Фэйнор вышел, привычно пригнувшись в дверях. За окном второй Фэйнор заставил коренастую лошадь Джосайи опуститься на колени, чтобы хозяин залез в седло. Лошадь вздыхала и недовольно бормотала, а тот ей выговаривал за упрямство и обжорство, будто ждал, что его поймут. Когда вышел первый, братья стали совсем как фото и негатив: первый был в хорошем, хотя и потертом теперь костюме, тоже в темных цветах, и на фоне персонажа Фенимора Купера совсем консервативный. — Если у раненого начнется кровотечение или разойдется шов из-за поездки, — предупредила она из окна, — пришлите за мной скорее. Куда придется ехать? — Договорились. К пастбищам возле реки. Хотела спросить, почему не на повозке человека привезли, потом сама подумала, — фургон запрягать было ночью слишком долго. Схватил и потащил. «Моего человека», надо же. Это уже не Байрон, это уже роман Вальтера Скотта какой-то. Люди барона Буагильбера… А впрочем, с кем ещё сравнивать ранчеро из того же Нью-Мексико или где они там живут? Бароны и есть. Эти хотя бы добросовестные бароны. Кстати, интересная семейная аномалия — одинаково заострённые уши у обоих, и оба прячут их под длинными волосами, но наметанному глазу теперь было видно. А в Бостоне совсем не замечала, надо же. Синдром «детей фавнов»? Но оба выглядят слишком здоровыми для семейных болезней. И другая странность — совсем нет щетины у обоих, а ведь побриться они не могли успеть, ночью-то, значит, действительно индейское наследство? Надо будет спросить при случае. Она ждала привычных глупых шуток от светло-рыжего Фэйнора, что-нибудь про «твою докторшу из Бостона», «любезничали там слишком долго», или насмешливых комплиментов, от которых рука сама потянется к револьверу, но не дождалась — и это было облегчением. Светлый просто уехал к офису маршала со своим бранящимся грузом. Эти двое — медленно, шагом, прочь из города. Господи, подумала она, решив не ложиться в кровать и устроившись в кресле под пледом, этот безумец действительно вернулся из цивилизованного Бостона в свои Нью-Мексико или Аризону? Не нашел спокойную практику, а бросил книги и музыку, чтобы с братьями гонять по степям лошадей? Нет, серьезно? Так приятно чувствовать себя самовластным бароном? Или он действительно любит своих братьев, и по доброй воле ведёт для них дела? Там, среди людей, которые режутся за недовольство оплатой, спьяну разбивают друг другу головы, потом хвастаются этим, если выживут, а после надеваются животом на бычьи рога? Да не там, прямо здесь. Господи, как она устала. Кто в Бостоне неприятный пижон, тот в Канзас-сити - Вайнадотте будет джентльмен и вершина воспитания. В родном доме в Массачусетсе цветут яблони, там нет столько ковбоев, коровьих стад на полгорода, нет этой пыли, этих десятков мужчин с дырами в боках от ножей и коровьих рогов, нет пьяных криков по окнами по вечерам… Впрочем, и работы для нее там тоже нет. И ее пациенток. Список лекарств и аванс за них ей привез на следующий день молодой парень, который, хоть и смотрел нахально, но называл ее «госпожа доктор» и очень старался быть вежливым. Не иначе, ему пообещали что-нибудь оторвать. Под списком стояла подпись "Карантир Фэйнор». В тот же день Эффи расплатилась за жильё на месяц вперёд и купила свежего кофе. И нет, Хэйзел она ничего писать не будет, душу бередить — а вот Энни напишет. Та по-прежнему очень любит загадочные случаи и истории с продолжением. Пусть добавит в свою книгу приключений что-нибудь этакое.