Часть 9
31 марта 2026 г., 02:52
Внимание! В главе описывается просмотр порно. Пожалуйста, не читайте, если это является для вас триггером.
2014 г
Она не нашла зажигалку. Весь день провозилась, разбирая вещи, и не нашла. Зато выкинула кучу старья. Сложила детские игрушки Джона, включая красный корвет, в отдельную коробку, надписала и убрала в кладовку. С ненужными вещами расправлялась безжалостно: резала, рвала, словно вымещала свою боль на ни в чём не повинной ткани. Майки с глубокими вырезами, футболки с принтами мишек и кроликов, джинсы-скинни, брючные костюмы в цветах сезона — Гарри искромсала всё на лоскуты. Всё, что покупала ей Клара и что не имело к настоящей Гарриет никакого отношения.
Когда стемнело, она выглянула на улицу, измученная душевно и физически. В лицо ударила терпкая ночная прохлада.
Никто подозрительный не наблюдал за ней из кустов, никаких призраков и воплей — тишина и покой. Ночь — возможность передохнУть, но тело, разбуженное адреналином, не желало успокаиваться.
Гарри уже пожалела, что затеяла уборку. Когда вещи лежали в коробках, то выглядели точь-в-точь как в тот день, когда они с Кларой расстались, и должны были остаться такими. Извлечённые на свет, они становились… жалкими, словно мягкие игрушки под дождём. И всё же, она не могла стереть себе память.
Придётся прибегнуть к проверенному средству. Про себя Гарри называла это «передёрнуть по-быстрому».
Она улеглась, сняла пижамные брюки и накрылась новым пледом — не тем, в которого заворачивала щенка. Набрала в строке поиска телефона «lesbian sex» и уставилась на огромную негритянку, которая яростно таранила резиновым дилдо крашеную блондинку. Она ждала, что возбудится, но вместо этого больше прислушивалась к происходящему на улице и вглядывалась в кусочек ночного неба между занавесками. В голове непрерывно вибрировал гул — то разрастаясь, то затухая.
Гарри перебрала ещё несколько видеороликов. Разные типажи, разные позы.
— Сука! — выругалась она шепотом. — Тварь конченая! — решительнее и громче.
Выдохнув, набрала «thighjob». Шумно сглотнула, просматривая превью.
Вот эта, в красных трусиках с медвежонком Тэдди, без груди и без бёдер. Она знала, что все актрисы, которые снимаются в порно, совершеннолетние, но у этой не было метрового маникюра. Короткие ногти, обкусанные почти до мяса. Подходит.
Гарри задышала, пытаясь расслабиться, просунула подушку между ног. Напряжение росло внутри, мучительное, режущее. Она застонала, сжимаясь, негромко вскрикнула, хотя в целом доме не было больше никого.
Когда дыхание немного восстановилось, Гарри обнаружила, что плачет. Неужели та женщина была права? А если она обратилась в полицию?..
— Ах ты, сволочь, мерзавка, отойди от неё!
Гарри выпустила девочку из рук и какое-то время слушала крики мамаши, не понимая, что делать.
— Всё в порядке! — произнесла она успокаивающе. — Джесси просто расстроилась из-за пирога…
— Какого ещё пирога? Ты, лесбиянка паршивая, пыталась совратить мою девочку!
— Ничего подобного, миссис Освальд, — наконец вмешался пастор. — Гарриет обняла вашу дочь, чтобы утешить.
— Убери свои грязные руки! — надрывалась мамаша. — Не смей трогать детей! Как вы вообще позволяете таким служить в церкви! — она набросилась уже на священника.
Позади вытянули шеи ещё с десяток любопытствующих прихожан.
— Гарриет, служба окончена. Вы можете переодеться и идти домой, — кивнул ей отец Рид.
Она не помнила, как стаскивала с себя стихарь, подрясник, расстёгивала воротничок, надевала блузку. Гарри не хотела ничего делать с той девочкой, только обнять. Во время беседы Джесси всего лишь призналась ей, что откусила от воскресного пирога, хотя мама не велела так делать, и теперь боялась рассказать родителям. Гарри не возбуждали дети. Но…
Всё перемешалось в тот день и позднее, когда она яростно дрочила, прокусив себе руку до крови. Представляя безволосую гладкую промежность, полосатые гольфы, короткую маечку и прочие атрибуты, которые делали происходящее на экране до тошноты реальным.
— Всем привет, я Гарри, и я алкоголичка.
Нет.
— Всем привет, я Гарри, и я педофил.
2013 г
Гарри и Клара снимали однокомнатную квартирку в Ламбете. Из мебели у них был раскладной столик, комод, вешалка для одежды и кровать размера кинг-сайз. Кларины вещи занимали большую часть комнаты: свисали из ящиков комода, валялись на гладильной доске и просто на полу. Подоконник покрывали баночки и тюбики с косметикой. Готовя ужин, Гарриет то и дело натыкалась, то на блеск для губ в сахарнице, то на маски для лица в холодильнике. Иногда такой беспорядок казался ей ужасно милым, а иногда жутко раздражал.
Чем больше они ругались, тем чаще Гарри пропадала на кухне. Она пекла эклеры с фисташковым кремом, делала шоколадные фонданы, пропитывала коньяком пирожные с пралине. И даже купила орбитальный миксер, чтобы смешивать тесто.
Клара бесилась, отказываясь есть «эту жирную гадость». Гарри забивала холодильник, морозилку, раздавала соседям и не могла остановиться.
Знакомым она объяснила, что повышает квалификацию, чтобы преподавать кулинарию, и ей нужно больше практиковаться.
Клара часто плакала, запираясь в ванной, настроение у неё менялось каждые пять минут. Она бубнила, что ей уже тридцать пять, самое время, чтобы родить ребёнка. Годы уходят, и невыплаченный кредит за машину не повод, чтобы лишить её в старости внуков.
Хотя они по-прежнему признавались друг другу в любви, мирились, прощали, Гарри не покидало ощущение, что их брак разваливается.
Какая муха укусила Клару? Почему ей так срочно понадобился ребёнок? Могла бы подождать ещё лет пять, встать крепче на ноги. Но Гарри понимала, что ни через пять, ни через десять лет не согласится заводить детей. Мир слишком перенаселён, чтобы приводить сюда ещё одно человеческое существо.
Единственным человеком, который поддерживал её стала Сара Маллали. Целеустремлённая женщина-священник, с ней Гарри познакомилась когда начала работать с неблагополучными детьми. Сара замечала всё и никого не осуждала. Как-то раз Гарри рассказала ей на исповеди про свои семейные проблемы, и Сара одобрила её ответственное отношение к браку и к детям.
Но Клара не хотела ничего понимать. Она орала, швыряла вещи. Иногда Гарри притворялась, что берёт дополнительную подработку, лишь бы пореже бывать дома. Перестала носить модную одежду, которую выбирала для неё жена, коротко подстриглась. Клара сказала, что теперь она выглядит как парень.
Гарри ломала голову, пытаясь понять, в какой момент они перестали слышать друг друга. Может, с самого начала всё было неправильно, они ведь и раньше ссорились. Она унижалась, пытаясь заслужить прощение, хотя не делала ничего ужасного.
Гарри чувствовала будто потеряла себя. Её зависимость от порно только усилилась, и этот ужасный секрет приходилось скрываться ото всех, даже от жены. Клара и раньше наотрез отказывалась обсуждать секс, говоря, что её тошнит от подобной грязи. Может, дело в религиозном воспитании, Гарри не знала. Приняла же Клара свою ориентацию или, возможно, просто закрыла глаза на то, что у её законного супруга не пенис, а вагина. Брак есть брак.
В браке должны рождаться дети.
Гарри словно помешалась на готовке. Она вспоминала свою мать и без конца что-то жарила, варила, запекала. Аппетитные запахи витали по всему дому, как в их с Джоном детстве. По воскресеньям она и Клара по-прежнему ходили в церковь, потом Гарри оставалась на занятия, а Клара возвращалась домой и до самого вечера ничего не ела. Гарри считала, что это нездоровое поведение, начинала разговор, но Клара упорно молчала. Из-за вечных диет она стала раздражительной, подозревала Гарриет в изменах и устраивала допросы, цеплялась к мелочам.
Гарри, в свою очередь, начинала выговаривать жене, что та одевается слишком откровенно, прихожане церкви показывают на них пальцем, это мешает работе. От воплей Клары у неё закладывало уши — казалось, воет дикий зверь, но Гарри больше не покупалась на дешёвые уловки.
— Господи, да перестань уже, — бормотала она с досадой, когда хотелось заткнуть Кларе рот.
Гарри любила свою жену, была без ума от её стройной фигурки. А кто бы не был? Парни и мужчины сворачивали головы, когда она шла по улице, цокая каблучками изящных туфелек. Пялились на её грудь, на задницу. И иногда Гарри позволяла себе поцеловать жену прямо под этими взглядами, чтобы, обернувшись, увидеть отвращение и гнев тех, кто ещё недавно так ею восхищался.
Скулы Клары тут же заливал румянец стыда, она отстранялась, отряхивалась, как кошка, и ворчала:
— Гарри, ты что не можешь подождать до дома?
Её слова и жесты задевали, но Гарриет не могла этого показать. Она стояла на зыбучем песке, который засасывал всё глубже. С детства ей внушали, что надо быть хорошей девочкой, нужно соблюдать правила любой ценой. Она слушалась и запиралась в ванной с телефоном, чтобы потерять ещё немного уверенности, извиваясь от оргазма, пока актриса на экране стонала: «Папочка, да, пожалуйста… о, папочка!»
Она должна была что-то с этим сделать, но продолжала обманывать себя, что всё в порядке. Грудь жены первого размера, не стянутая лифчиком, по-прежнему её возбуждала.
Однажды Гарри забыла телефон на кухонном столе, пока чистила зубы, и, вернувшись, встретила потрясённый взгляд Клары.
— Что это такое?
Гарриет сглупила, расслабилась, не удалила историю браузера, как обычно. А Клара решила, что хорошие девочки не смотрят порно с детьми, и убеждать её, что это всего лишь постановка, было очевидно бесполезно.
— Так вот почему ты не хочешь детей?! — кричала она, размазывая по щекам тушь и слёзы. — Это мерзость, мерзость!
Клара собрала вещи и уехала, Гарри даже не попыталась её остановить. Мир дал трещину, и хотя поначалу можно было держаться за иллюзию, что всё наладится, Клара вернётся рано или поздно — этого не случилось.
Её жена подала на развод. Официальная причина — алкоголизм.
Гарри и правда теперь не проводила ни дня без бутылки, почти перестала есть, из дома выходила только в ближайший магазин. Но это было не самое худшее. Хуже всего были воспоминания.
