Часть 14
13 июля 2026 г., 11:37
Декабрь 2006 г.
Мама хлопотала, накладывая еду, а Гарри с тайным удовольствием сравнивала Кларину изысканную красоту и простушку Джемму. У Клары локоны медного цвета уложены в модную причёску — кудряшки Джеммы напоминают мокрую овечью шерсть. У Клары узкие бёдра подчёркнуты струящейся тканью платья — фигура Джеммы похожа на прямоугольник. Клара улыбается, приподнимая уголки губ. Джемма смеётся во весь голос над глупыми шутками отца.
Гарри стало немного жаль Джона, который вынужден терпеть вульгарное поведение своей девушки. Когда под очередную шутку он поморщился и перевёл взгляд на Клару, Гарри была готова торжествовать. Рано. Потому что Клара тоже смотрела на Джона.
— Кому что налить? Вино? Джин? Виски? — Джон спрашивал у всех, но обращался исключительно к Кларе.
У той щёки покраснели, словно от температуры. Почему мама посадила Клару между Гарри и Джоном? Что он там делает рукой под столом? Под длинной скатертью может происходить всё что угодно.
Вместо рождественского ужина Гарриет поедала глазами свою жену и брата, лихорадочно обдумывая, как заставить их пересесть.
— Джон, ты такой бледный! — причитала мать. — Наверняка с твоей работой нет времени даже отдохнуть!
Миссис Ватсон потянулась, чтобы пощупать сыну лоб:
— Малыш, тебе надо лучше питаться!
— Я давно не малыш, мама! — буркнул Джон. — Мне двадцать шесть!
— Ты всегда будешь маминым малышом, Джонни, — насмешливо протянула Гарриет.
— Надеюсь, ты не начнёшь курить, как твоя сестра, — миссис Ватсон неодобрительно покачала головой.
Гарри демонстративно вытащила из кармана и положила на стол пачку сигарет. Всё как всегда. Надолго их семейной идиллии не хватило.
— Давайте потанцуем! — радостно воскликнула Джемма. — Нам всем надо немного расслабиться.
Отец тут же просиял и бросился доставать свой древний проигрыватель для пластинок, перебирать альбомы Битлз. Наконец, он остановился на Revolver.
— She sa-a-aid… — завопил проигрыватель.
«Она сказала: я знаю, каково это — быть мёртвой».
Отец протянул Джемме руку. Та подождала одобрительного кивка от Джона и шагнула вперёд. Гарри испытала облегчение оттого, что Джемма отвратительно танцевала: она спотыкалась, хихикала, всё время тянулась поправить волосы вместо того, чтобы сосредоточиться на движениях. Отец тоже сильно постарел. Он правда старался, но направить и удержать, заставить себя слушаться было ему уже не под силу. В целом их недо-свинг больше подходил для декораций какого-нибудь комедийного вестерна.
Нереальность происходящего стала ещё заметнее, когда Гарри поймала взгляд Джона, обращённый на Клару.
Гарриет поспешно подала жене руку и тут же услышала возглас мамы:
— О, нет, Гарри, ты не можешь вести!..
Она хотела спросить «почему», но Джон уже перехватил инициативу.
— Ведёт в танце всегда мужчина. Разве ты забыла?
И Гарри осталась в пустоте. Она стояла без движения, глядя, как её брат отплясывает с её женой, и думала: куда всё исчезло? Где то тепло и счастье, на которые она надеялась?
Приезд сюда был ошибкой. Гарри ошиблась, ведь она не совершенство. Клара — вот совершенство, которое готово работать в универмаге одежды пять дней в неделю, а в выходной делать маникюр незнакомым девушкам, по воскресеньям посещать службу в церкви да ещё оставлять время на спортзал, чтобы обтягивающие шёлковые юбки всегда были ей впору. А Гарри отращивает живот, объедаясь пирожными, которые сама же испекла. На работе её ненавидят, и она никого не может пригласить на рождественский пудинг, потому что её семья — не муж и двое милых детишек, а потрясающе красивая сексуальная девушка, которую Гарриет готова ревновать к каждому столбу.
На улице давно стемнело. Лампы в гостиной родительского дома горят слишком ярко, и воздух пахнет дымом: то ли индейка подгорела, то ли вся их жизнь горит синим пламенем. Вечер благоухает не вкусной едой, а гневом, который копится в ней.
Гарри выбежала бы босиком во двор, как в детстве, но дядя Джек больше не приедет за ней в своей огромной машине и не увезёт в прекрасную сказку. Когда-то Гарри мечтала о принце, о свадьбе в пышном белом платье. И чтобы флаги на башнях замка тоже были белыми…
Отец поменял пластинку в проигрывателе. Мама, распевая фальшиво Рождественский гимн, внесла разогретую индейку на застеленном фольгой противне. Раскрасневшаяся Клара собрала волосы в хвост и похлопала Джона по плечу, обтянутому рубашкой, приглашая танцевать. Гарри сделала вид, что не замечает, как пальцы Джона обхватили талию жены, но от её зоркого взгляда не укрылось, что Клара выгнулась, пытаясь прижаться к нему ближе.
— Может, пора за стол? А то индейка опять остынет, — обратилась она сразу ко всем.
— Не будь занудой, Гарри, — ответила, улыбаясь, мама. — Пусть девочки повеселятся!
Обручальное кольцо на пальце жгло, Гарриет подавила желание снять его и выбросить подальше, за окно. Вместо этого нащупала на скатерти пачку, машинально вытянула сигарету, только потом сообразив, где находится. Открыть окно и закурить при всех она не могла, конечно. Или могла?..
Морозный воздух из распахнутой створки обжёг лёгкие. Сюда, в кухню, звуки проигрывателя долетали словно через толщу воды. Гарри ощутила на себе её вес перед тем, как сделать первую затяжку. Зажигалку, подарок жены, вертела в пальцах. Прислушивалась к тому, что происходит снаружи, поэтому быстрый стук каблучков не застал её врасплох.
Клара дышала слишком часто, но пыталась это скрыть за виноватой улыбкой.
— Не хочешь объяснить? — Гарри перешла в наступление.
— Что объяснить? — захлопала ресницами Клара.
— Своё поведение, — она не могла заставить сказать вслух, но в голове мигало красными буквами: «шлюха — шлюха — шлю…». — Думаю, ты и сама знаешь.
Горечь повисла в воздухе, как пар над чайником, пока глаза Клары медленно наливались слезами. Одна слезинка сползла по щеке, остался мокрый след, который Клара демонстративно не стала стирать.
У Гарри застучало в висках, она терпеть не могла слёз. В памяти всплыло собственное зарёванное лицо, отражённое в блестящей поверхности машины Джека. Не-дяди-Джека… Её охватило желание немедленно бежать куда глаза глядят, Гарри даже сделала шаг к двери. И столкнулась нос к носу с Джоном. Тот прищурился: после ярких ламп в гостиной полумрак кухни казался непроницаемым.
— Чёрт побери! — он выругался. — Что здесь происходит?
Грохот его голоса заглушил для Гарри все прочие звуки, под веки словно набили колючей шерсти. Хотелось врезать по этому нахальному рту, чтобы он заткнулся. Или закричать, но горло сдавило невыносимо. Глаза Клары, широко распахнутые, как у напуганной куклы, двигались из стороны в сторону.
Джон присел на кухонный стол, уставившись на них обеих с интересом:
— Семейные разборки? Вот это да!
Он явно не собирался никуда уходить. Гарри не отводила взгляд. Клара издала звук, будто поперхнулась и поправила чёлку.
— Не обращайте на меня внимания. Продолжайте! — повторил Джон, улыбаясь.
Не знай она своего брата, Гарриет бы поверила этой славной улыбке, но Джон всегда шпионил за ней, а потом выдавал родителям. В этот раз Гарри не собиралась доставлять удовольствие доносчику. Она схватила жену за руку и потащила из кухни, забыв про сигарету, которая почти догорела между сжатых пальцев.
Клара закричала.
Никто из них этого не ожидал, так что все отреагировали по-разному. Гарри разжала руку. Зажигалка, подарок жены, выпала и закатилась под стол.
Рефлекторно нагнувшись, Гарри услышала треск. В стену рядом с ней врезался кулак Джона, оставив в мягком дереве вмятину. Не хотелось думать, что это был треск его суставов. Гарри только потом сообразила: он собирался ударить её.
В ту же секунду включился свет, и в кухне стало слишком тесно от заполнивших пространство людей. Мать, отец, Джемма — все уставились на них непонимающими взглядами. Гарри наступила на тлеющий окурок.
— Что. У вас. Происходит.
Гарри не испугал тон и рубленые фразы отца. Когда-то она сбежала из этого дома. Вернуться было плохой идеей. Ужас, написанный на лице Джона, отозвался где-то внутри, отправив тёплую волну по телу. Маленький ублюдок наконец понял, кто он на самом деле. Прекрасно. Одной чёрной овцой в их семье стало больше.
Обручальное кольцо она всё-таки сняла.
2014 год
Инспектор Эймс на этот раз заявился без предупреждения.
— Трава всё растёт и растёт, — проворчал он переступая порог. — Похоже, придётся раскошелиться на новую косилку в этом году.
Гарри заснула на рассвете и сейчас не могла сообразить, видит она кошмар или это новый день наступил на неё своей жуткой реальностью.
— И вам доброго утра, — наконец выдавила она.
— Какое утро, уже двенадцать часов. Не дождался, когда вы проснётесь, пришлось разбудить, — буркнул недовольно инспектор.
— Вы за мной следите? — сердце у Гарри колотилось как ненормальное.
— Если бы. Не могу без разрешения суда. Хорошо, когда у подозреваемого есть соседи.
— Что? — ошеломлённо переспросила Гарри.
— Ваши соседи видели, как вы возвращались ночью.
— Ну… — Гарри мучительно соображала, что сказать.
— Не трудитесь, — прервал её инспектор. — Ваше кольцо?
Эймс протянул к ней ладонь с зип-пакетом. Гарри удалось наконец отвести взгляд от его лица. Кольцо в пакете и правда было похоже на её обручальное, но это ничего не значило.
— Улика с места преступления, — пояснил Эймс. — Сегодня ночью было совершено очередное убийство.
— Где? — Гарри нестерпимо хотелось обнять себя за плечи, чтобы прогнать могильный холод, которым потянуло в коридоре.
— Всё равно узнаете из новостей, — проворчал инспектор. — Проклятые журналисты! Нижнее кладбище Эксетера.
— Что? — снова переспросила Гарриет, хотя слышала прекрасно.
— Где вы были сегодня около полуночи? — инспектор слегка подтолкнул носком ботинка её кроссовки, измазанные в земле. Вчера Гарри и не заметила, какая грязная у неё обувь.
Каким образом этот мужчина заставлял её чувствовать себя беспомощным ребёнком? Да, он он был крупным, высокого роста — выше на голову, его тёмные глаза гипнотизировали, словно он точно знал всё, что у неё в душе. Верхняя часть тела казалась длиннее нижней, как у медведя. Она снова взглянула на его широкую ладонь с кольцом в пакете.
— Не могу вам рассказать, всё равно не поверите. Но я была не одна, — Гарри задумчиво царапала ногтем губы, гадая, захочет ли Сара подтвердить её слова.
Эймс с разочарованным видом потоптался у двери.
— Если уедете из города, придётся объявить вас в розыск, — сказал он, поворачиваясь.
— И не собираюсь! — Гарри разыграла возмущение как по нотам. — Спасибо, что зашли! — крикнула она вслед инспектору и захлопнула дверь.
Позже, в ванной, Гарриет закусила губу, разглядывая себя в зеркале.
— Если это моё кольцо… и зажигалка… значит… — сказала она вслух, глядя прямо в глаза своему отражению, но мысль осталась незаконченной.
В целом мире оставался только один человек, с которым она могла посоветоваться.
